Пускай мне приснится сладкий сон

Примечание: спасибо за отзывчивость! Прошло несколько спокойных ночей, даже слишком. Рон всячески пытался абстрагироваться от странных эротических фантазий, подброшенных сознанием, в одну из прошлых ночей. Он не задумывался о таком. Уж точно не о парнях, и тем более не об интрижке с коллегой. Нет. Во время коротких переписок, Камонохаши не хотел отвечать, натыкаясь на воображение, напоминающее о красочных снах. Но приходилось. Тотомару придет ведь, проверит, не скис ли детектив в четырех стенах. Тренировки помогали снять напряжение, переключая внимание на приятные покалывания в мышцах и скатывающимся каплям пота по телу. Прохладная вода в душе смывала грязь, вместе с остатками, запрятавшимися в уголках сознания. На лице появилась легкая ухмылка, от абсурдности подобного мышления. Не может же это быть правдой. Тихие ночи, стали неустойчивой опорой, ведь будь оно таковым, то одним эротичным сном воображение не ограничилось. Но вот интерес к определенному роду роликов, не пропал. Скорее, принимаясь за удовлетворение, среди множества роликов, глаза выискивают девушек со светлыми волосами и одетыми в офисные наряды. Коротко стриженные с плоской грудью и миловидным лицом, с прослеживающейся наивностью. Глупости в подобных видео достаточно. Ассоциации очевидны, но это девушки. Девушки, а не напарник.  Рон пытался дрочить на другие типажи, но доводить себя через силу не хотелось. Не ради этого подобное делается. Проведя день за просмотром шоу, детектив принялся готовиться ко сну. Сбитый режим давал о себе знать, и даже когда солнце зашло за горизонт, а небо заселили звезды – сон не хотел идти. Бой был выигран не сразу, но поворочавшись какое-то время, Рон заснул.

***

Тело окутало тепло. Не хотелось открывать глаза, но звук всплеска под боком, привлекал внимание. Неужели я заснул в ванне? Веки лениво поднялись, подгоняемые волнением. Тото сидел рядом, прижимаясь ко мне. Почему-то мы сидел на горячих источниках, похожие на те, путевку на которые, мне удалось получить сыграв в лотерею. Ночь. Никого  больше нет, только тихое журчание ручья составляет нам компанию. Окружены горячей водой, создающей яркий контраст с ночным воздухом, покалывающим распаренную кожу. Можно выдохнуть – это просто воспоминание, хотя напарник не прижимался ко мне так близко. По телу пробегает дрожь, когда чужая рука уверенно прижимается к бедру, начав сминать расслабленные мышцы. Тото улыбается, утыкаясь носом во взмокшую кожу, но быстро переходит к поцелуям. Губы прижимаются к плечу, потихоньку поднимаясь к шее. Ему пришлось приподняться и упереться о мою ногу. Выглядит забавно, пока чужой рот не открывается, а в голове звучит знакомый голос: - «Давай здесь». Предложение звучит так заманчиво, а ладонь перемещается с бедра к паху, сжимая размякший член. Жар и без того разморил, но новая волна перемешавшись с возбуждение, удваивала эффект. Хотелось погрузиться в пучину и позволить напарнику делать то, что тот задумал. Тото действовал медленно, постепенно раздвигая мои ноги, усевшись между ними. Губы переселись на грудь, намеренно не касаясь сосков. Его влекло к шраму на  шее, часто возвращаясь к ней и уделяя этой области больше внимания. Кулак под водой, ускорялся, водя по твердой плоти. Вторая рука блуждала по талии, опускаясь и поднимаясь, щекоча кожу. Тело напрягалось, нехотя поддаваясь дразнящим движениям. Зубы впились в нижнюю губу, оттягивая кожу. Нужно прийти в себя и прекратить это. Выползти из сладкого дурмана.  Возбуждение нарастало, вот-вот, и вместо долгожданной кульминации я мог взять его здесь и сейчас. Внезапно движения прекратились, а горячее дыхание возле уха превратилось в слова, раздающиеся эхом в сознании: - «Все же, не здесь. В комнате». Игривость в голосе такая неестественная. Тото не такой. Не стал бы со мной играть. Не стал бы делать этого здесь, но это будоражило разум. Я наклоняюсь к нему, целуя.  Карие глаза плывут. Пришлось моргнуть, подольше жмурясь, но открыв их - вместо квартиры, заполненной солнечными лучами, или того же горячего источника - я вижу Тото, устроившегося на футоне. Его халат был слабо завязан, готовый развязаться от любого движения. Левое плечо оголено, из-за спавшей ткани. Правая нога согнута в колене, практически открывая обзор на таз. Волосы растрепаны, а глаза прищурены. Буквально все кричало одно: «Возьми его». Тото, словно слыша этот призыв, опустил согнутую ногу в сторону, приподнимая подбородок и отводя его в сторону. Второе плечо повторяет судьбу первого, и плоская грудь, открывается следом. Халат спадает, словно открывшийся занавес театра, привлекая внимание зрителей к сцене. Тело движется само. Губы прижимаются к нежной горячей коже, жадно посасывая, чтобы остался видимый след. Первый. Второй. Третий.  Нос утыкается в ключицу, проходя до впадины, после поднимается выше, останавливаясь на подрагивающем кадыке. Тото выдыхает. Если приложиться ухом к груди, то можно было бы услышать ускоряющееся сердцебиение. Он обхватывает мои плечи руками, удерживая собственные вес, впиваясь пальцами в махровый халат. Одна нога обвивает меня, прижимаясь голенью к спине. - «Возьми меня». Слова звучат так бесстыдно, и так неправдоподобно. Но отстраняться не хочется. Пламя разрастается, обжигая здравый смысл. Особенно громко трещат бревна, когда Тото облизывает собственные губы, прежде чем прижаться к моим. Легкий поцелуй перерастает в яростный и жадный. Языки сплетаются, пытаются проникнуть в чужой рот. Его рука опускается ниже, заползая мне под подол халата. Ладонь находит свою цель и начинает водить по ней. Отстранившись, я положил его спиной на пол. Нога  пытается вернуться на место, но моя левая рука перехватывает ее. Вторая же отбрасывает подол несчастного халата, что вот-вот окажется на мягкой поверхности.  Ладонь обхватывает возбужденную плоть, от чего Тото выгибает спину. Такой чувствительный. Нагнувшись, я начинаю повторять то, что молодой следователь вытворял со мной на источнике: прохожусь по груди, намеренно пропуская чувствительные места. Это вызывает недовольное ворчание. Его руки впиваются в мою шевелюру, направляя к заостренным соскам.  Ну что же поделать? Язык проходиться по нему, после чего губы осторожно обхватывают чувствительную кожу, всасывая. Тихий стон отдается эхом в голове, а его грудь приподнимается. Правая рука поднимается выше, оглаживая бок. Его же пальцы продолжают трепать мои волосы, пока из него выходит прерывистый вздох. Что же  я делаю? Хочется поиграть с ним подольше. Может, заставить его кончить только от ласк, но собственный член болезненно пульсирует. Требует войти в желанное тело, готовое его принять. Черт! Стоит ли податься этому желанию? Хоть раз. Руки движутся без моего ведома, как и губы, отпустившие сосок, оставляя влажный след. Он вновь твердеет, стоит только подуть. Выпрямившись, я раздвигаю его ноги как можно шире, придерживая бедра и прижимая их к хозяину. Не думаю, что в реальности Тото такой гибкий. Мысли едва не вышибает, стоит члену войти в горячее нутро. Тесно. Жарко. Он стискивает меня так сильно. Голова начинает идти кругом, но тело продолжает двигаться. Плоть вдалбливается в него, не ощущая дискомфорта. Тото стонет от каждого толчка, как та девушка в ролике: страстно и до боли неестественно. Интересно, а как бы он звучал в реальности? Нет. Нельзя. Противоречие в голове, притупляет подходящее наслаждение, что не сбивается, а продолжает нарастать. - « А-ах! Рон» По коже пробегают мурашки, а вся кровь разом приливает к низу. В глазах появляются яркие пятна. Гладкие стенки продолжают сжимать мой член, пока тот изливается спермой, заполняя его. На миг я перестаю дышать. Так хорошо, что резко начинает клонить.. в…сон…

***

Глаза резко  разомкнулись. Рон облегченно выдохнул, осознав, что находиться в собственной квартире. Один, если не считать кота. По телу продолжал бушевать жар, а в паху тянуло.  Приподнявшись, Камонохаши ощутил, как со лба скатывается капля пота. - Да ну – произнес он, прижимая руку к лицу, забивая на стоячий член, натянувший ткань трусов. Сложно поверить в то, что ты воспринимаешь своего коллегу, как сексуальный объект. Подобное с ним происходит впервые. Немыслимо. - Нужно принять душ.