Пускай мне приснится сладкий сон

Рон продолжал упираться, хоть и осознавал свои чувства. Принять их не так просто. Бежать от них некуда. Изолироваться? Нет. Он только недавно смог вернуться к смыслу своего существования. Вдохнул полной грудью, ощутив жизнь. Нет желания расставаться с этим вновь. - Нужно просто свыкнуться с этим и все – произнес Камонохаши, уже как  полчаса размышляя над появившейся «проблемой» - Тото глупый, и ничего не поймет. Нужно вести себя, как обычно и все. Может со временем оно само исчезнет. Все же Ишики друг: наивный, доверчивый, верный, заботливый и милый. Рон покачал головой, вспоминая удивленное лицо Тотомару – такое искреннее. Руки вцепились в голову, теребя лохматые пряди. Порывшись, он вытащил из воспоминаний моменты, когда Тото ругался, каждый раз, стоило Рону подурачился в неподходящие моменты. Недовольный и раздраженный. Тото напоминал маленького пески, который только и может, что полаять для приличия, а после полезет вылизывать и ласкаться о протянутую руку, желающую его погладить. - Все – Камонохаши резко встал – Пойду, позанимаюсь – спорт одна из немногих вещей, способных его отвлечь. В этот раз тело продержалось около трех часов. Оно, словно, противилось, поддаваясь небольшой усталости, разгоняя ее до немыслимого оборота. Стоило предположить, что все усилия сейчас уходят на анализ собственных чувств. Это тоже мыслительный процесс, усложненный отрицанием и нахождением новых аргументов. После душа, детектив сел напротив телевизора, включив какую-то передачу, первое, что попалось на глаза. Кот лежал неподалеку, мирно посапывая. - Никаких забот – внезапно в голову пришла одна любопытная идея – А может мне тоже попробовать. Рон лег на мягкий пол, устроившись поудобнее. Глаза продолжали цепляться за меняющиеся картинки на экране, но постепенно он начал засыпать, поддаваясь монотонности и легкости. Голова начинала опустошаться. Все же те сны снились ночью, а сейчас день.

***

И снова сон. И снова я просыпаюсь не у себя в квартире. Судя по интерьеру это та сама комната, которую нам выделили в обсерватории. Руки скованы наручниками, а значит, сейчас появится Тото. Стоило только об этом подумать, как дверь открывается. Он вбегает, радостно снимает с меня наручники, лепеча, что-то про улики и мою невиновность. Не уже ли обычный сон? Может даже кошмар. Раз мы здесь. В груди снова зарождается то теплое чувство. Я не один. Меня поддерживают. Мне искренне доверяют и хотят помочь. Верят. Губы изгибаются в улыбке, пока в голове звучат знакомые взволнованные фразы. Рука потянулась за курамицу, но внезапно сжала открытую бутылку с такой силой, что половина содержимого вылилась на нас обоих. Терпкие густые капли окропили все в пределах полуметра: где-то больше, где-то меньше. - «Ну вот, Рон!» - недовольный и отчасти жалобный голос Тото приятно звенит в голове, пока мой язык достает до правого угла губ, слизывая сладость - «Слизывай» - голос Тото стал грубее, но в карих глазах блеснул азарт. Это снова началось. Я потянул Тото к себе, усаживая на кровать. Его лицо так близко. Язык проходиться по коже, подхватывая крохотную каплю, на щеке. Он зажмурился. Сам просит и дрожит. - «Теперь твоя очередь» - слова получаются игривыми, с ноткой вызова. Возможно, я бы так и сказал, в подобной ситуации. На мне было намного больше курамицу чем на Тото и вылизывать себя, словно кот, не приносило бы такого удовольствия, как от чужого юркого язычка, который уже касается моей руки. Тото начал вылизывать каждый палец, погружая их в рот практически целиком. Я слабо сжал язык между фаланг, но он отзывчиво прошелся между, смазав слюной. Черт! Вторая рука ощупывает его бедро, находившееся в зоне досягаемости. По пальцам проходится вибрация вызванная мычанием. Я убираю руку, впиваясь в его губы. Терпение закончилось. Язык разом проникает в полость, без сопротивления. Сладко. Вкус тростникового сахара перемешивается со слюной. Тото недовольно мычит, но не противиться, поддаваясь навстречу. Его руки цепляются за мои плечи. - «Плохой мальчик, решивший нарушить условия» – он отстраняется, подхватывая скатывающуюся с губы слюну. Его ладони прижимаются к моим запястьям, прижимая их друг к другу, пока губы вновь льнут, втягивая в новый поцелуй: более напористый и влажный. Я ощущаю, как руки сковывают наручники, но прохладная сталь приятна. Волнения нет, лишь интерес. - «Неужели, я в чем-то виноват, господин офицер?» - веки приспускаются, а зубы прижимаются друг к другу, после того, как прекращается поцелуй. - «Еще как». Ох уж эти черти, что селятся  в воображении, вырисовывая его таким. Тото толкает меня в плечи, отбрасывая на кровать. Рука хватается за короткую цепь, поднимая скованные запястья выше, за голову. Будь он более смекалистым, то приковал бы меня к изголовью кровати, что бы не напрягаться. Я не убираю руки, подыгрывая. После этого Тото стягивает с меня штаны и трусы, оставляя в одной футболке, а сам встает. Он начинает медленно раздеваться, продолжая держать зрительный контакт. Медленно. Мучительно медленно. Его пальцы начинают расстегивать каждую пуговку рубашки: пиджак и галстук уже отброшены на пол. Хочется подорваться и распахнуть, так чтобы эти чертовы пуговицы разлетелись по полу. Но нет. Тело продолжает послушно отыгрывать мучителя, пока разум противиться. Пах ноет, дожидаясь долгожданных прикосновений. Наконец тот снимает трусы и резво забирается на меня. Он усаживается мне на живот, игнорируя пульсирующий член, как свой, так и мой. Нагнувшись, целует скулы и проводит рукой по челке, откидывая назад. Я ерзаю тазом, потираясь о него, намекая на то что следует сделать, но Тото открывает рот:  - «У тебя красивые глаза». Я не могу вспомнить того момента, когда Тото мог сказать мне подобное. Это то, что обрабатывает мозг: прошедшие события, слова и проведение. Он никогда не говорил этого. Может, мне бы хотелось услышать эти слова?  По коже пробежались мурашки. Тото выпрямился, приподнимая бедра, упираясь коленями в матрас. Рука обхватила мой член, пристраивая головку между ягодиц. Он начал опускаться. Медленно. Бедра дрожали от напряжения. Его спина выгнулась, Мой член вошел до основания. Горячие гладкие стенки обхватили член, интенсивно сжимая. Пришлось вжаться макушкой в подушку  и сомкнуть губы посильнее, чтобы не застонать. Его ладонь прижалась к моей груди. Тото наклонился, практически нависая всем телом, высвобождая мой член на половину, и снова насаживаясь. Постепенно он набрал темп. Стоны заполнили комнату. Они перемешались в моей голове, лишенной иных мыслей. Я ощущал лишь одно - тесноту чужого тела и прикосновения к груди. - «Рон… Рон!» - сквозь стон выкрикивал Тото. - Рон!

***

Камонохаши проснулся, едва услышав непрекращающийся звон. Кто-то настойчиво требовал его внимания. - Рон! – знакомый голос доносился по ту сторону двери. Не нужно быть великим детективом, чтобы догадаться кто именно стучит в его дверь и по какой причине. В комнату падали лучи закатного солнца, а значит Рон проспал почти все что только можно, в том числе и сообщения от Ишики. - Ты почему так долго не открывал? – взволнованно спросил Тотомару, когда друг, наконец, соизволил пропустить его внутрь – На сообщения не отвечаешь. Я волновался. - Не стоило. Я спал – отводя взгляд ответил Рон. - Весь день? Ты плохо себя чувствуешь? - Нет – но Камонохаши не договорил, ведь Тото подошел ближе приложив ладонь к его лбу. - Температуры нет – он нахмурился, наблюдая как на чужих щеках появляется едва заметный розовый оттенок – Но лучше проверить. Градусник есть? Рон кивнул. Все его ощущения сконцентрировались на одно месте, оставляя незримый след. Не хотелось потерять то мимолетное тепло и ощущения соприкосновения кожи о кожу. Мозг тут же подкинул мысль, что Тото явно пришлось немного приподняться. Клацнув зубами он направился следом за другом, который начал выискивать нужный предмет. Ишики ушел не сразу, даже после того как убедился, что с Камонохаши все в порядке. Они просидели некоторое время болтая ни о чем. Рон выслушивал его монолог, лишь иногда добавляя что-то, понимая, что молчание вызовет ненужные подозрения. Все же он радовался, что челка скрывала его глаза, ведь все это время они скользили по лицу, часто и надолго останавливаясь на открывающихся губах. «Хочу» - единственная мысль, что упорно продолжала кружиться. Рон одергивал себя, но тело запоминало каждое мимолетное соприкосновение, требуя большего. Только попрощавшись с Тотомару и закрыв за ним, он смог вздохнуть спокойно. - Все как обычно да? – Камонохаши тихо рассмеялся.