Дерьмо Линчевателя (Vigilante Shit)

Второй раз Лиам видел, как Тео совершил преступление, в четверг вечером. Лиаму пришлось признать, что он плохо знал Тео, и наверняка его поведение было связано с тем, что ему всегда приходилось как-то выживать среди Ужасных Докторов. Но что его больше всего поражало, когда он каждый день стоял рядом с ним и наблюдал, как тот приближается к обычному миру, так это то, чего он не умел, он был неуклюжим и совершал преступления, которые обычно наказываются законом.        В тот вечер Лиам был дома, и там была щенячья стая, как их называл Тео, но Тео все еще не появился. Они были в гостиной миссис Гейер: Мейсон с чашкой какао в руках сидел на диване, укрыв ноги одеялом; Кори рядом с ним держал печенье на тарелке, стоявшие у него на бедрах, так что он был всего лишь столиком Мейсона; Нолан же сидел на ковре с камином за спиной, лицом к Мейсону и Кори.        Алек и Тео тоже должны были быть там, и Лиам ждал их прибытия. Алек недавно присоединился к щенячьей стае. С тех пор, как Скотт подобрал его и привез в Бейкон-Хиллс, этот парень стал для них одним из близких и дорогих людей.        Он был юниором, на два класса младше Лиама, и иногда Лиам его терпеть не мог. Он не понимал почему, не в его характере было судить кого-то еще до того, как он с ним познакомился, ведь Лиам знал Алека совсем немного, но терпеть его не мог. Возможно, это было из-за его лица.        Он знал его как маленького мальчика, который всегда хотел внимания Тео, который видел в нем ориентир, который принимал то, что беспокоило Тео, и особенно саркастические слова, задевающие его гордость.        Лиам тоже получал все это, а также особое внимание в три часа ночи, ночи, проведенные в разговорах, дни, проведенные в поисках возможности провести немного времени друг с другом, хотя они не хотели это выдавать или даже признать тот тип взаимозависимости, которая возникла между ними.        Лиам никогда в жизни ни о чем не просил, он не был эгоистичным человеком, он был просто ребенком, у которого были проблемы с гневом и большой страх совершить ошибки и разочаровать всех вокруг. Но с Тео. С Тео у него не было этого страха, у него не было чувства, что его недостаточно, у него не было страха, что его могут осудить за новый приступ гнева.        И да.        Гнев.        Какое-то время его уже не было, он не чувствовал потребности убивать всех, кого встречал, у него не было желания разбивать машины учителей, единственным желанием, которое у него было, это сломать нос Тео или сломать ногу Алеку, но они исцелятся, и если он хочет что-то сломать Алеку, он бы предпочел чтобы это было надолго и как можно больнее, черт возьми. Итак, Лиам ждал в своей гостиной, конечно, спокойно и тихо, он не ходил взад и вперед по ковру, почти наступая Нолану на руки и оттаптывая пальцы. Мейсон, его лучший друг, всегда знал каждое его чувство, даже до того, как Лиам сам почувствует его, и это чертовски раздражало Лиама.        Мейсон привлек внимание Лиама, постукивая ногой, покрытой носком с вышитыми авокадо, по ноге Лиама:        — Они придут, не волнуйся, — он пытался принести внутренний покой Лиаму, но тот просто уже представил, что они, вероятно, попали в ловушку, расставленную какими-нибудь охотниками и с большей вероятностью прямо сейчас умирают.        Что, если бы они действительно попали в ловушку охотника? Что, если бы Тео был ранен? Тео наверняка был бы ранен, потому что он защитил бы Алека, но почему его это так волновало?        Его мысли были прерваны звонком в дверь, и Лиам бегом побежал открывать. Как только дверь распахнулась, он увидел Алека, стоящего перед ним с низко опущенной головой, как будто его только что отругала мать, а Тео толкал рюкзак Алека, а вместе с ним и самого юного оборотня.        — Извините за опоздание, — сказал Тео с небольшой усмешкой, к чему Алек поспешно прошептал извинение.        Это было не похоже на него. Что, черт возьми, произошло?        — Что случилось? — спросил Мейсон, предвидя все тревожные мысли Лиама.        — Застряли в пробке, — Тео ответил, заглушив слова Алека, поскольку он осмелился ответить на вопрос, а это означало, что он скажет, но не сможет быть услышанным. Все в стае в этот момент вспомнили, что Тео сделал до того, как стал союзником, и видя, что Алек не может говорить, а Тео, казалось, всегда направлял винтовку в голову несчастного, все не могли поверить, что это всего лишь «пробка».        Не говоря уже о том, что на подъездной дорожке даже не было пикапа, а школа находилась в пяти минутах от дома Лиама. И все знали, что Тео пошёл забирать Алека из школы.        — Итак, есть какие-нибудь новости? — спросил позже Тео, садясь в кресло, к которому никто не прикасался почти двенадцать лет.        Лиаму хотелось бы остановить его, ведь оно принадлежало его отцу, но он этого не сделал. После его исчезновения в нем никто никогда не сидел, потому что он и его мать наслаждались одним воспоминанием об улыбке отца и мужа, сидящего в этом кресле; воспоминание о том, как его отец засыпал с открытым ртом и храпел, как трактор; о том времени, когда Лиам засунул ему в ноздри две частички лего, от чего он проснулся в шоке.        Лиаму хотелось бы, чтобы эти воспоминания остались в его памяти навсегда, остались нетронутыми или замененными, но поскольку Тео вошел в его жизнь и жизнь Дженны, они были рады, что он сидел в этом кресле.        Воспоминания об отце Лиама так мило сопровождались фигурой Тео, смотрящего фильм; Тео, спящем и стонущем от боли из-за кошмаров; Тео, пролившем несколько слез из-за «Пилы» только потому, что главному герою удалось выжить, и из-за технического несовершенства кровотечения; Тео, который вместе с матерью смотрит документалки про серийных убийц и ест попкорн; Тео, беседующем о политике и науке с Дэвидом; как Тео ест горячую, здоровую еду; о том, как Тео всецело проникает под кожу Лиама.        Лиаму не нужно было рассказывать Тео ничего о своем прошлом, ему не нужно было говорить ему, что это кресло его отца, и ему не нужно было говорить ему, как сильно он скучал по нему, потому что к этому времени боль утихла. Гнев и беспомощность утихли, и единственное, что у него осталось — это счастливые воспоминания.        Боль утраты оставалась в его жилах, но он мог идти дальше, потому что такова была жизнь. Лиам сел на подлокотник кресла, где сидел Тео, и посмотрел на остальную группу, даже бросив несколько взглядов на сдержанного Тео в кресле, держа руки в карманах кожаной куртки.        — Я не знаю, как, но я просто научился делать сальто с закрытыми глазами, я не знал, как рассказать вам про это, — Мейсон изобразил легкую улыбку, гордясь своим прогрессом и гордясь тем, что умел делать что-то, чего кто-то ещё не умел, то есть Лиам. И реакцией Тео.        — Впечатляюще, Хьюит, ты бы хотел применить это на практике сейчас или никогда? — Тео был саркастичен, его губы немного скривились, но лицо Мейсона просветлело, словно он не замечал всего дерьма в словах Тео.        Мейсон протянул шоколад Кори, стянул с ног одеяло и спрыгнул с дивана (очевидно, да!) и гордо упер руки в бедра.        — Я просто, — Тео даже не закончил говорить, как его тут же прервали.        — Да, мы знаем, — ответил Мейсон, положив руки на пол.        На самом деле они были свидетелями сальто Мейсона, на самом деле оно было совсем неплохим и не убило Нолана, хотя ступня Мейсона находилась в двух миллиметрах от лица Нолана.        Мейсон снова сел на диван после того, как случайно уронил рамку с картиной на голову Нолана, лежавшую на камине.        — Вы заставили меня прийти сюда только ради этого блестящего выступления? По крайней мере, Нолан, ты мог умереть, — Тео вылез из кресла, чтобы встать, чтобы выбраться из дома и вернуться к тому, что он делал.        Да потому, что Тео занимался чем-то гораздо более интересным, чем наблюдение за сальто, и он бы закончил свою работу, если бы не дурацкая бета с РПВ, которая при малейшем намеке на задержку просто придумывала причины опоздания со всеми плохими исходами, которые только могли существовать.        — Мы могли бы посмотреть фильм, — предложил Лиам, поворачивая голову вниз и вправо, чтобы увидеть выражение лица Тео. Он сжал губы и ждал ответа, теребя большие пальцы. Это был невинный вопрос, и Лиам наверняка не думал ни о чем плохом, он мог бы поклясться.        Лиам увидел, как глаза Тео стали ярко-зелеными, и увидел маленькие морщинки в уголках его глаз, которые делали его взгляд мягким и счастливым. Лиаму не хотелось останавливать взгляд на губах Тео, он никогда не думал об этом до недавнего времени, но его глаза сместились, чтобы увидеть эту полуулыбку, и, возможно, быть оборотнем было чем-то опасным, потому что он чувствовал, что сердце Тео едва сбивается с ритма, и это была самая безумная вещь, которую он когда-либо мог чувствовать.        Неужели Тео намеренно позволил своим эмоциям дойти до Лиама?        — Ты флиртуешь со мной, Данбар? — Тео всегда показывал свою обычную ухмылку, которая в некоторых случаях приводила бы в ярость даже священника, но в данном случае это разозлило Лиама настолько, что он ударил его.        Он мог сказать, что это было просто непредотвратимое действие: его нос находился в двух сантиметрах от кулака и трения было достаточно, погода и физические условия были благоприятными, все намекало на то, что Лиаму придется ударить Тео по лицу.        Сам Бог просил его об этом! Тео в итоге оказался спиной к креслу, приложив руки к носу в попытках остановить кровь, текущую по его лицу, с самым мрачным видом, который у него когда-либо был, и он был той же химерой, которая убила Скотта, лишь иногда Лиам забывал, что своими действиями он может рисковать самим своим существованием.        — Какого черта, Данбар! — прорычал он, пытаясь активировать исцеление, чтобы вылечить сломанный нос.        — Сколько раз я говорила тебе не разбивать носы на кресле? — вмешалась Дженна, которая вышла из маленького кухонного островка и, уперев руки в бедра, подошла, чтобы отругать собственного сына, — Ты знаешь, как долго мне пришлось чистить подушку в прошлый раз?        — Прости, мам! — Лиам быстро встал с подлокотника кресла и отступил назад. Его мать была угрозой для всех, она могла поразить мишень даже на расстоянии пяти километров за семь оборотов, и это была самая сложная траектория, которую он когда-либо видел, а потом эта женщина каждую неделю ходила на стрельбище, говоря, что это «для отдыха».        Отдых, чушь. Лиам боялся за свою шкуру каждый раз, когда говорил с ней!        — Это Тео сказал что-то глупое, — Лиам снова заговорил, указывая на Тео и полностью обвиняя его во всем.        — Тео никогда бы этого не сделал, — Дженна обожала Тео, она обожала его больше, чем собственного сына, потому что у них было что-то общее, страсть к настоящим преступлениям, только женщина не знала, что сам Тео был ходячим преступником.        — Миссис Гейер, — Тео говорил приглушенным голосом, потому что его нос был закрыт рукой, чтобы удержать кровь, ведь никто не дал ему носовой платок или что-то еще, чтобы вытереть все это тёмное месиво со своего лица.        — Сколько раз я должна тебе повторять, ты можешь звать меня «мама», мой дорогой, — Дженна улыбнулась Тео, а затем бросила хмурый взгляд на Лиама, который надулся и нахмурил брови так сильно, что Тео мог сказать, что он стал Гневом из «Головоломки».        — Что, если я назову ее «свекровью»?        Лиам отпрянул назад с потрясенным видом, выражение его лица выражало только: «Какого черта он это сказал?», что, по словам Тео, было почти неописуемо потрясающе.        — Сделай это! — Дженна чуть в обморок не упала в буквальном смысле, она подскочила слишком счастливая, почти тая от любви.        — Может быть, нам пора идти, — Кори почувствовал себя немного чужим в такой пугающей его ситуации.        — Ты остаешься на месте, я должен посмотреть, как пойдет дело, — Мейсон удержал его на диване, потягивая горячий шоколад.        — Думаю, я пойду, — Нолан собрался встать с ковра, — Алек, мне отвезти тебя домой?        — Он останется здесь, — голос Тео был таким повелительным, хриплым и авторитетным, и никто из них никогда раньше его не слышал. Он походил на ростовщика до такой степени, что даже Лиам почувствовал давление. Нолан сглотнул и ничего не сказал, как и Алек, который опустил голову от дискомфорта и испуга.        Все, кроме Нолана, остались смотреть фильм, Алек принес Тео платок, и когда его нос полностью зажил, Тео пошел промыть его под проточной водой.        Это был хороший вечер, Лиам ничего не делал, кроме как украл картофель фри с тарелки Тео, а Тео тайно положил немного ему на тарелку, чтобы ему не приходилось придумывать странные отвлекающие маневры, чтобы украсть их у него. Взамен он забрал все оливки, так как они не нравились Лиаму.        Как ни странно, когда Тео это сделал, Дженна посмотрела на них со странной улыбкой тоски и сладости, и, хотя Дженна знала, что Лиам ненавидит оливки, она положила ему еще, чтобы Тео мог их съесть.        Вечер закончился, они смотрели «Зохан» в миллионный раз? Они в который раз, но Лиаму он нравился, Алеку пришлось заткнуться, все знали, как выбирал Тео, у Мейсона были дурацкие вкусы, похожие на вкусы Лиама, поэтому они были лучшими друзьями, а Кори любил романтические фильмы, но в итоге принял оправдания Мэйсона «В Зохане тоже есть любовь!». Лиам не помешал Тео остаться на ночь, это было странно. Лиам слышал, как Тео несколько раз настаивал на том, чтобы проводить Алека домой.        Лиам наблюдал, как Тео и Алек вышли за дверь, Мейсон и Лиам, держащие Кори за руки, следили за каждым их движением. Они только начали это делать, и Лиам иногда подпрыгивал от того, насколько близко они были и насколько они были похожи на двух осьминогов в момент атаки.        Однако то, свидетелями чего стали Лиам и двое других, было почти необъяснимо.        Они выглянули в окно и увидели, как Тео схватил рюкзак Алека и потащил его за дом Гейеров. Очевидно, Тео хотел казаться очень анонимным и особенно вести приватный разговор, чего не произошло по причине того, что трое придурков следили за ними, став невидимыми только для того, чтобы послушать разговор.        Тео положил руку на грудь Алека и подтолкнул его к стене дома. Алек выглядел как беспомощный цыплёнок, полный ужаса в глазах с дрожащим дыханием. Тео несколько раз сердито сжал грудь Алека пальцами, нашептывая «нет-нет-нет», и Лиаму в этот момент хотелось отпустить руку Мейсона и бежать на выручку бедному Алеку, но его остановил сам Мейсон, который хотел посмотреть, что призойдёт. Будучи так называемым «по-настоящему хорошим», он не пропускал ни сплетен, ни сцен из триллеров.        Тео поднес правую руку к щеке Алека, обхватил его шею пальцами и крепко удерживал на месте его лицо, а затем прижался лбом ко лбу парня.        Лиам почувствовал, как внутри него что-то бурлит, чему он не мог дать нормального объяснения: это было чувство рвоты и беспокойства, и оно потекло по его коже.        — Алек, — Тео крепче сжал чужой подбородок, — Ты овца или лев?        Алек чувствовал взгляд Тео на своей коже, он мог видеть эти решительные и полные силы зеленые глаза, которые хотели запугать его, но также и помочь ему. Он определенно боялся, но это был не тот страх, который мог возникнуть, когда кто-то жестокий запугивал его, это был скорее страх «мне угрожает убийственная химера в этот самый момент».        — Лев, — прошептал Алек, его руки продолжали дрожать от страха, и Тео теперь сжал его шею обеими руками и большими пальцами возле ушей, прижав обе ладони к его щекам.        — Браво! — Тео гордился им, он сузил глаза и дал ему небольшую пощечину, просто чтобы заставить его понять, кто из них двоих сильнее здесь, — У тебя есть яйца? — это был агрессивно-глубокий, грубый голос, от которого Лиам чуть не потерял сознание, услышав, вместо него это сделал Мейсон, заставив Кори упасть, что чуть не сбило все окно и занавеску.        Все трое оставались замершими, хотя никто из них еще не выпустил руку друг друга, поэтому они были невидимы для человеческого глаза. Тео рассердился, так как знал, что все трое подслушивали, вмешиваясь в дела, которые не были их делом, и, согласно его учению, те, кто был любопытен, кончали плохо.        Алек кивнул и глубоко вздохнул, он был львом, его ничто не пугало, он был оборотнем, черт возьми!        — Тогда запомни это, — Алек выглядел шокированным, потому что фраза, произнесенная Тео с гордостью, показалась ему странной, но также разожгла огонь внутри него.        «Тео гордится мной», продолжал он злорадствовать, огромными глазами глядя в чужие, и его страх, казалось, исчез.        — Я разберусь завтра, — он немного помолчал, а затем с отвращением продолжил, — с этим самым, — Тео ослабил насильную хватку на Алеке и с легкой усмешкой обнял бедного кучерявого мальчика за плечо, достал руку из кармана и притянул его к себе, чтобы положить свою голову на голову Алека.        — Хочешь мороженого? — спросил Тео, пока они шли к главной дороге, Алек быстро кивнул, — Клянусь, если ты снова смешаешь мятное и фисташковое, я убью тебя.        Алек смеялся и улыбался: они помирились.        Однако единственными людьми, которые до сих пор не могли понять, что произошло, были эти трое. Хотя бы потому, что они видели Тео угрожающим и при этом отличающимся от серийного убийцы. Лиам не мог заснуть, потому что Тео прямо сказал, что позаботится о «Том самом», что это было? Он собирался убить «Того самого»? Для Тео преступления совершались легко, очень быстро, и он не видел за ними никакой морали. Вот почему, когда на следующий день Лиам увидел Тео в школе, входящего без разрешения, как если бы он был просто еще одним учеником, он забеспокоился.        Тео вошел в мужскую раздевалку для игроков в лакросс, яростно схватил одного из парней за жилет и толкнул об железный шкафчик в последствии сломав его. Лиам просто стоял с обнаженной грудью, он надевал жилет, чтобы затем надеть колодки и тренироваться, но даже не успел сделать это, когда увидел, как кого-то по имени Джейсон швырнули в шкафчик рядом с ним.        Лиам повернулся в ту сторону, откуда прилетел Джейсон, и увидел, как Тео засунул руки в карманы кожаной куртки и с жуткой улыбкой посмотрел на бедного Джейсона, распростертого на земле. Затем Лиам увидел взгляд Тео на себе, который дважды поднял брови и улыбнулся той улыбкой, которую он имел обыкновение дарить, когда видел его.        — Мне бы хотелось видеть эту обнажённую грудь в более приятных случаях, Данбар, но, к сожалению, — Тео пожал плечами, — Мне нужно разобраться с мусором.        — Тео, какого черта ты делаешь?! — Лиам не возражал против комментария по поводу его внешности, но просто, черт возьми, хотел знать, какого черта он поднимает весь этот шум перед каким-то парнем, которого он даже не знает, и особенно на глазах у всех, включая даже тренера, который очень тихо потягивал кофе, разбавленный с водкой.        — Джейсон, — Тео просмотрел буквы его имени на форме, — Джейсон, не хочешь ли ты объяснить это? — Тео подошел к своей бедной жертве, упавшей на землю, и поставил ногу на живот молодого человека. Тео думал, что его поношенные белые конверсы испортятся, если прикоснуться к такому мусору, но, если для угрозы потребуется силовая тактика, он не будет колебаться.        На Джейсоне были только боксеры и белая майка, и при соприкосновении подошвы ботинка с кожей он ахнул и сглотнул. Лиам почти подумал о мести, обоснованной романом. Конечно, Тео мог быть с кем угодно, Джейсон еще не перезвонил ему, возможно, это была всего лишь одна ночь, но Тео хотел чего-то более серьезного. От всех образов Джейсона и Тео, ведущих себя как обычные влюбленные парни, Лиаму хотелось блевать, и у него возникало ощущение, будто часть его самого только что жестоко разбили на куски. Он не понимал этих чувств, особенно если они всегда были сосредоточены на глупой химере, которая ничего не знала, кроме того, как быть чертовски непредсказуемой и незаконной.        — Переходи к разговору, ублюдок, — прорычал Тео резким, угрожающим голосом, надавив ногой на Джейсона, чтобы причинить ему ещё большую боль. Тео по-прежнему не вынимал рук из карманов, по-прежнему сохранял самообладание и снова выглядел как босс мафии.        — Я… — Джейсон испуганно начал бормотать о своих интимных местах и ​​дрожащей рукой указал на свой шкафчик, — Деньги там, пожалуйста, не убивайте меня, — крикнул Джейсон на одном дыхании, и это было просто святые и величественные слова для Тео.        Сердце Тары всегда наполнялось радостью, когда он слышал крики напуганных и эмоционально разбитых жертв, готовых на все, чтобы выжить. Это было радостью для его ушей. Тео сильнее надавил ногой, заставив Джейсона закричать от боли, а затем очень небрежно убрал ее:        — Встань и возьми их, — он кивнул в сторону шкафчика, показывая, что Джейсон должен смекнуть и двигаться быстро, чтобы сделать то, что он ему сказал.        Тео с силой схватил большую пачку денег. Он тихо подошел к Джейсону и прошептал фразу, которая поразила Лиама. Сердце Лиама пропустило удар, и он сжал губы, чтобы не улыбнуться и не засмеяться. Это был не роман, и теперь он понял, какого черта он сделал это с Алеком прошлой ночью.        — Попробуй еще раз прикоснуться к моему сыну, и я сделаю вивисекцию на тебе живьем.        Лиам никогда бы не признал, что это был явно благородный жест со стороны Тео, он защищал Алека, он обращался с ним так, как будто тот был его собственным сыном, любящим его, даже если он не хотел этого показывать. Возможно, Тео чувствовал к Алеку желание стать лучше, нежелание совершать ошибки и быть ненавидимым, потому что Алек был единственным, кто не знал, сколько боли он причинил каждому из них. Возможно, Тео просто хотел искупить свою вину и сделать что-нибудь хорошее хотя бы для одного человека, который не презирал и не осуждал его. И, просто подумав об этом, Лиам почувствовал печаль. Тео причинил боль им всем, но он уже не тот, кем был раньше. Он никогда больше не будет таким. И Лиам пообещал себе, что никогда больше не причинит Тео вреда. Дело в том, что теперь на Тео можно было подать в суд за вымогательство, а Лиам не знал, что, черт возьми, делать.        Он получил взгляд от Тео, все еще с тем же подмигивающим, кокетливым видом, и Лиаму захотелось ударить его по лицу.        Боже, как он хотел, это не его вина!        Лиам чувствовал глубокое дыхание Тео возле своей шеи. Когда он успел подойти так близко?        Тепло руки Тео на его плече, собственнически сжатой, и ногти Тео впивающиеся в его кожу. Он почувствовал губы Тео в шаге от своего уха, и хриплый голос прошептал, оставив после себя легкое тепло, от которого у него побежали мурашки, а ноги задрожали.        — Если я продолжу смотреть на тебя, тебе придется позаботиться о Тео-младшем своим ртом.        Тео удалось сбежать до того, как взбешённый Лиам, пародирующий кинг-конга, швырнул в него шкафчик.       

❀ Вымогательство ❀