Столп Солнца

      <Flashback>       Странная это штука — жизнь. Всего каких-то пару часов назад я выслушивал в свою сторону проклятья и угрозы, а сейчас единственный нахожусь в безопасном месте дома.       Тяжёлые шаги монстра доносились откуда-то сверху.       Как я понял, что это чудовище? Всё просто, сквозь щель в досках я прекрасно видел его.       Нечто похожее на человека медленно шагало вглубь дома. Оно вслушивалось в каждый шорох, высматривало каждую мелочь в кромешной тьме.       Уродливое, хромое нечто искало добычу. Из-за темноты я мало что смог разглядеть, но точно видел его облезшую кожу и торчащие рога.       Я находился в подвале нашего дома, где монстр не мог найти меня, но вот моих несносных родителей он найдёт. Рано или поздно это произойдёт. И я жду этого момента!       Жду когда смерть наконец-то заберёт их жизни за все совершённые грехи, как говорила моя Камико.       <Некоторое время назад>       Я с Камико отлично проводили время вместе. Настолько отлично, что я не заметил наступившей темноты. Последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, оставляя меня в ужасе. И причина моему страху была проста: родители взяли с меня обещание вернуться к закату.       Камико знала об этом и долго уговаривала меня быстрее идти домой, но я не слушал её. На тот момент мне куда сильнее хотелось быть рядом с ней.       И моё упрямство вышло мне боком. Вернувшись домой я попал в ад. Крики матери, больше походившие на звериные визги, физическое насилие от отца. Как же было больно и обидно. Мне хотелось, чтобы всё закончилось хоть как-то.       Моё желание исполнилось не самым лучшим способом: отец схватил меня за ухо и грубо потащил за собой. Я ревел как младенец, как шестнадцатилетний младенец. Перед моими глазами отец открыл небольшую дверцу, которая вела в подвал. Она была накрыта небольшим слоем соломы, от чего, на первый взгляд, обнаружить дверь было сложно.       Я сопротивлялся и молил о прощении, вот только результат был нулевым. Меня небрежно бросили вниз, словно я какай-то мусор. Оказавшись внизу меня захватил приступ кашля от поднявшийся пыли, после чего всё быстро потемнело: отец закрыл выход и подпёр его чем-то тяжелым, лишь небольшие лучи света проникали сквозь щели в полу.       Страха перед темнотой у меня не было, дело было в другом: когда меня здесь запирали, то забывали обо мне на несколько дней. Чтобы я не помер мне раз в день давали кусок хлеба и емкость с водой.       Это было ужасно обидно. Я уже совсем скоро могу свалить отсюда и жить сам, но сейчас я раб. Я раб монстров нацепивших на себя человеческий облик. Всё что мне оставалось, так это терпеть и ждать лучшей жизни. Камико обещала мне, что поможет встать на ноги когда я свалю от них. Я мог бы постараться создать новую жизнь собственными руками, как я хотел раньше, но сейчас я готов на всё лишь бы этот кошмар закончился.       — НЕНАВИЖУ! — крикнул я в потолок, — Я НЕ СДЕЛАЛ НИЧЕГО ДУРНОГО! Ичиро приходил куда в позднее время и ему за это ничего не было!       Эти слова вырывались из меня рекой будто сквозь прорвавшуюся плотину.       — Уверен, скоро вы все обязательно сдохните! — от преизбытка эмоций мне уже было абсолютно всё равно на последствия, — ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ ЗА СВОИ ГРЕХИ!       Ответ не заставил себя долго ждать. Мать вскочила из-за стола и подбежала к тому месту, где можно было увидеть меня свозь щель.       — МЕЛКИЙ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ ЧЕРТЁНОК! — плеваясь говорила она, — ИМЕННО ЗА ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ МЫ И ОТНОСИМСЯ К ТЕБЕ ТАК! Вёл бы ты себя прилично и слушался бы нас беспрекословно, тогда бы и отношение к тебе было бы как к Ичиро. Он, в отличие от тебя, сейчас учится на врача и станет прилежным человеком. А что ты? Каждый раз сбегаешь из дома и невесть где пропадаешь. Каждый раз воруешь у нас деньги, а после НАГЛО ВРЁШЬ и оправдываешься!       Это неправда… Я заработал те деньги честно, как всегда, и делал. Мать просто находила повод отобрать их у меня. Может быть деньги и правда кто-то воровал, но уж точно не я.       — А КАК ОТ ВАС НЕ СБЕГАТЬ, ЕСЛИ ВСЁ ЧТО Я МОГУ ОТ ВАС ЖДАТЬ ТАК ЭТО НОВЫЕ ОСКОРБЛЕНИЯ И ПОБОИ?!       У меня началась истерика. Тело бросало в жар, а руки трусились как у больного. Дыхание было хаотичным и руки сами по себе то сжимались, то разжимались.       Синяки полученные от отца я всегда скрывал под одеждой. Благо Камико помогала промыть их и всячески замаскировать.       Камико… Может именно из-за происходящего я и не хотел возвращаться сюда. Даже понимая, что делаю только хуже…       — Ты как смеешь разговаривать со своими родителями?! Видимо тебя стоит проучить… — это был голос отца, и он был очень зол.       Только сейчас я осознал происходящее и заткнул себе рот. Отец встал из-за стола и направился к спуску в подвал.       Нет-нет-нет-нет! Только не это, меня снова начнут колотить…       Я побежал к самой дальней части подвала и спрятался за углом. Это место находилось прямо под выходом с дома, откуда можно было заметить дверь.       Сердце колотилось ещё сильнее чем прежде, словно оно хочет выпрыгнуть наружу.       Я слышал как отец взял лозу и что-то бормотал про себя. Мать же проговаривала про себя что-то на подобии: «За что нам такое проклятье?»       Мне крышка, мне крышка, мне крышка…       БАМ.       Громкий удар в дверь мигом заставил напрячься и вслушиваться в происходящее. Что-то очень тяжёлое сейчас ударило по двери.       Я поднял голову и увидел, как мама потушила лампу и отошла подальше от входа.       — Кто-то есть дома? — протянул противный и слащавый голос, он будто наслаждался страхом, — Тук-тук, хозяева, открывайте гостю двери. Негоже оставлять меня за порогом.       Кто это? Почему я слышу в его голосе угрозу. И, кажется, не я один. Папа жестом приказал матери спрятаться в шкафу, а сам подбежал к двери и задвинул засов.       — Так значит дома всё же кто-то есть! Какое счастье, значит, сегодня я не останусь голодным! — после чего массивная рука пробила дверь насквозь и стала на ощупь искать засов.       Моё лицо исказилось от ужаса. Что это могло быть? Какой силой должен обладать этот человек?!       Страшно… Как же страшно… Этот зверь ворвётся внутрь и прикончит всех нас!       Прикончит всех… Точно. Меня он не найдёт, ведь я сейчас нахожусь внизу. Зачем ему искать меня, если наверху есть ненавистные мне папа и мама?       Он найдёт их и убьёт, прямо как говорила Камико!       Её слова вновь всплыли у меня в голове: «Не волнуйся, Куро, все плохие люди, рано или поздно, поплатятся за свои грехи… Смерть обязательно настигнет их…»       Смерть настигнет их… Наконец-то! Я столько ждал этого и теперь это происходит на самом деле.       Громкий треск дерева заставил меня вновь поднять взгляд.       Монстр сжал дерево в руке и отбросил в сторону, тем самым открыв дверь изнутри.       Вот и всё. Дверь отворилась, впуская саму смерть в мою обитель. Смерть, которая пришла за жизнями этих выродков!       Из нутра так и вырывались счастливые возгласы, но я подавлял их. Если хоть пискну — мне конец.       — Спрятались? — прокряхтело чудище — Это хорошо-о-о, мне нравиться играть со своей добычей.       Так и представляю их страх, их ужас, их отчаяние. Всё то, что я чувствовал все эти годы.       Этот ангел смерти продвигался вглубь дома, всматриваясь во тьму. Я видел, как он смотрит в их сторону. Готов поклясться, что он их заметил.       Он вот-вот броситься на них!       Вдруг я заметил что-то ещё. Кто-то ещё зашел в дом, кто-то незнакомый мне.       Я сделал шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть нового гостя.       Это был человек в странной одежде. В его руках был меч, лезвие которого отражало лунный свет с улицы.       Я мало что мог рассмотреть, но одну деталь видел точно. У того человека не было правого мизинца. Я не знаю, почему эта деталь въелась мне в голову, но её я запомнил надолго.       — Я долго выслеживал тебя, — молвил человек, — Демон, который держит эти земли в страхе…       «Смерть» обернулась к нему, обнажая клыки.       — Истребитель? Неужели я чем-то выдал себя?! — в его голосе чувствовалась смесь страха и злости.       Но человек не ответил, он лишь бросился на моего спасителя.       НЕТ! Не смей трогать его! Дай ему убить моих тиранов, не смей, СЛЫШИШЬ?!       Мой спаситель увернулся от удара и напал следом.       Не думал, что я буду желать победы чудищу. Но если этот человек хочет спасти таких дьяволов как моих родителей, значит он ничем не лучше!       Всё закончилось также быстро, как и началось. Звук разрубленной плоти разнёсся по дому, после чего тело моего спасителя упало замертво.       НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!       Я хотел выбежать наружу и помочь моему мстителю встать на ноги, сделать хоть что-то…       Вот только я был слаб и никчёмен, да и уже некому было помогать.       Не знаю почему, но тело «смерти» стало рассыпаться на глазах, убивая во мне последнюю надежду.       — Здесь есть кто-нибудь? — обратился человек к моим родителям.       Он убрал меч в ножны, повернувшись лицом к выходу.       — Д-Да… — всхлипывая говорила мать, — С-Спас-сибо…       Она звучала так жалко будто и не было до этого никакого тирана. Как же бесит…       — Незачем. Убивать демонов это работа истребителей, — безразлично молвил мечник, — Советую впредь зажигать благовония из глицинии по ночам. Этот цветок отпугивает демонов…       Не дожидаясь ответа, парень шагнул на улицу, ускользая из моего взора.       Я впился пальцами в землю, трясясь от злости.       Подонок… Зачем ты пришёл именно сейчас? Всего-то нужно было подождать пару минут, пока он разделается с этими монстрами…       Ненавижу… Ненавижу. НЕНАВИЖУ!       Истребитель говоришь? Так значит именно истребители повинны в этом? Я запомню это, грязный ублюдок!       Моя свобода была так близко… Так близко…       <Спустя четыре года>       Каким же я был обиженным на мир ребёнком… Прошло всего-то четыре года, но моё мнение сильно поменялось. Сейчас я уже не считаю того истребителя злом во плоти.       Тогда, ослеплённый ненавистью к родителям, я просто не мог смотреть трезво. Демон — порождение ада, чудовище, которое пришло жрать людей. А тот человек… он не был чудовищем. Он спасал — даже таких, как они. Да, они были полными ублюдками, но демон есть демон. Тот истребитель действительно хотел защитить беспомощных, не требуя ничего взамен. Он был героем. Пусть я тогда и желал, чтобы мои тираны сдохли в ту ночь, — но герой остаётся героем.       Он ведь спасал не только отбросов, вроде них, но и искренне добрых людей. Та бабушка… помню, как она давала мне возможность заработать на своём поле. Недавно её не стало. Я пришёл на похороны. Мне не было грустно — она ушла тихо, без боли. Наверное, такой смертью я хотел бы уйти сам — спокойно, с улыбкой.       А родители… мы расстались год назад. Когда им показалось, что двадцать лет — подходящий возраст, чтобы выкинуть сына за дверь, они просто сделали это. Для кого-то это был бы крах, но для меня — счастье. Я вышел из клетки. Впервые по-настоящему вдохнул воздух свободы.       На тот момент Камико уже была совершеннолетней. Узнав, что я теперь без дома, она светилась от радости. Её глаза горели, будто она ждала этого момента не меньше меня. И, как обещала, приютила меня у себя.       Её родители оказались полнейшей противоположностью моим. Добрые, мудрые, спокойные. Они не стали возражать против моего присутствия — даже после того, как всё обо мне узнали. Я боялся, что они выгонят меня, не захотят держать под крышей бездомного, но, похоже, впервые судьба была ко мне благосклонна. Камико рассказала им всё. Они доверяли своей дочери. Её отец — владелец участка земли — предложил мне работу. Я уже знал, как обращаться с землёй, так что согласился без колебаний.       Впервые я перестал слушать оскорбления и жил спокойно. Это было непривычно. Странно. Слишком спокойно — будто мир вдруг перестал дышать. Но Камико чувствовала моё смятение и помогала мне привыкнуть, всегда с той же тёплой, живой улыбкой.       Со временем её родители убедились в моих чистых умыслах. Тогда они предложили помочь мне с жильём. Я согласился, но с условием, что отработаю каждую монету. И где-то в тот момент… Камико изменила всё.       Примерно тогда… Камико…       — Ты мне нравишься, — сказала она, чуть отвернувшись.       Ночное небо лилось на нас лунным светом, освещая её гладкую кожу и румянец. Её юката мерцала, как шелк под водой, а волосы были собраны серебряной заколкой. Та самая — вместе с браслетом-черепом, с которыми она не расставалась с детства.       Я будто ошпарился. Дыхание сбилось, слова застряли где-то в горле. Она… сказала, что я ей нравлюсь? Не сон ли это? Я боялся пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий миг.       Но, видимо, моё молчание интерпретировали иначе.       — П-почему ты молчишь? — пробормотала она, — Неужели я тебе…       Она взяла мои руки — маленькие ладошки, холодные, но дрожащие от волнения.       — Камико… — выдавил я, — Ты шутишь? Я ведь просто… неудачник, с отвратительным прошлым, как такая как ты могла бы…       Щелчок.       — Ай! — я инстинктивно схватился за лоб.       — Дурак! — её миниатюрное лицо сморщилось от возмущения, — Обязательно нужно было испортить момент? — она смешно надула губки, давая понять, что она не в обиде на меня, — Не говори о себе так! Я, между прочим… — и вот она снова отвела взгляд, — уже давно грезила об этом моменте…       — К-Как давно? Неужели ты… — я не верил своим ушам.       — Вот именно! Ты мне нравился ещё с детства! — выдала она, — Ещё с того самого момента когда ты, несмотря на ад у себя дома, старался радовать меня при каждой встрече. Улыбался несмотря на синяки, сбегал ко мне из дома, несмотря на наказание, — девушка крепче сжала мои руки, — Ты давно спрашивал, почему я ни с кем не заводила знакомств и общалась лишь с тобой. Так вот, мне не нужен был никто другой, с тобой я чувствовала себя комфортно.       Камико… Каким же я был слепцом. Ты уж извини, но в таких делах я полный профан…       — А ты? — тихо спросила она, — Я тебе…       Я глубоко вдохнул.       — Не знаю, чувствую ли я то же самое, что и ты… но ты мне точно не безразлична.       Щелчок.       — Ай! — я рассмеялся.       Она тоже.       Мне казалось, что я улыбаюсь как полнейший идиот.       — Так да или нет? — надула губки она.       Мне казалось, что такое счастье, как сейчас, я попросту не мог испытать после всего того, через что я прошел.       — Да… — мягко улыбнулся я, смотря ей в глаза.       — Так бы сразу… — девушка также улыбнулась мне.       Мы долго сидели рядом, глядя в звёздное небо. Оно казалось бесконечным — как будто всё зло мира растворилось в его глубине.       На следующий день мы рассказали всё её родителям. Мне было страшнее, чем когда я впервые переступил их порог. Их взгляды прожигали насквозь. Каждый слово Камико казалось приговором. А потом её отец позвал меня поговорить с глазу на глаз.       Они будто издевались надо мной. Что, кстати, было недалеко от истины.       Он нарочно тянул паузу, а потом рассмеялся:       — Ха-ха-ха! Да расслабься ты, Куро. Выглядишь, будто идёшь на казнь.       Он сел на ступеньки и жестом пригласил присесть рядом. Я подчинился.       — Она тебе правда нравится? — спросил он уже серьёзно, — Пойми, счастье нашей дочери для нас важнее всего. И я не потерплю, если кто-то сделает ей больно.       В его голосе не было угрозы — только твёрдость. Настоящая отцовская. Та, которой мне когда-то не хватало.       Почему у меня не было такого отца как он? Я чувствовал в нём опору, того человека, который может направить меня на правильный путь.       — Я знаю её с детства, — сказал я, — Никогда не позволю себе её обидеть.       Он улыбнулся, глядя вдаль. На улице пели птицы, ветер шевелил листву, солнце лениво пробивалось сквозь облака.       — Вот как… — тихо произнёс он, — Тогда мы не против. Но при одном условии.       Он поднял бровь.       — Для начала обзаведись собственным домом. Мы поможем, но я должен быть уверен в твоих намерениях.       Я выдохнул. Наконец-то смог улыбнуться.       — Да! — твёрдо сказал я, — Я докажу, что вы не ошиблись.       — Вот и славно, — он хлопнул меня по плечу, — Пойдём. Моя жена, уверен, уже приготовила тебе моральную проповедь. Держись, она разговорчивая, — он тихо рассмеялся.       — Спасибо вам… — прошептал я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.       Впервые за много лет мне хотелось жить. Просто жить.

***

      — Я дома! — крикнул я.       Со спальни послышался мягкий и такой родной голос:       — С возвращением, дорогой!       В следующий миг Камико показалась передо мной. От её вида мне хотелось вновь надеть на себя глупую улыбку.       Она выглядела слегка неряшливо. Её волосы были распущены и слегка закрывали лицо, на щеках виднелись следы от подушки, а из одежды была лишь пижама.       — Ай… — выдохнула девушка и упала прямиком на пол.       — Камико! — я немного испугался, но убедившись, что она в порядке расслабился.       Не прыснуть от смеха было сложной задачей, но выполнимой. Камико споткнулась на ровном месте и теперь смешно морщилась носиком.       — Ты только встала с кровати? — поинтересовался я.       — Нет бы узнать в порядке ли я? — она приняла мою руку помощи и поднялась на ноги, — Ну да, ве-е-е-есь день провела под тёплым одеяльцем, — она вновь улыбнулась.       — Не перебор? Уже вечер, снова скоро в кровать, — переодеваясь молвил я.       Она потянулась и кокетливо подмигнула мне.       — Ну теперь-то я не одна туда пойду, — с этими словами она взяла мою верхнюю одежду, — Как прошёл день?       На миг моя улыбка дрогнула. Произошедшие сегодня события немного огорчали, но не могли окончательно разрушить хорошее настроение.       Камико заметила моё состояние и уткнулась носом мне в плече.       — Что снова стряслось? Ну же, вылей душу как в старые не добрые… — тёрлась об меня моя возлюбленная.       — Насчёт старых не добрых ты права… — я положил свою ладонь на её волосы, — Понимаешь ли, я сегодня встретил кое-кого. И лучше бы этой встречи не было…       Камико немного отодвинулась и цокнула языком.       — Та стерва? — с долей злобы спросила я.       — Да, я сегодня встретился с матерью, — коротко бросил я.       Когда казалось, что весь тот пережитый ужас был всего лишь кошмаром, моя бывшая семья снова показалась.       — Мы пересеклись на рынке. Я уж хотел пройти мимо будто не заметив её, но она меня окликнула.       Камико не сводила с меня глаз. В её взгляде смешались настороженность и беспокойство.       — И… что она сказала? — наконец спросила она, будто заранее готовясь к худшему.       Я вздохнул, проводя рукой по волосам.       — Сначала просто стояла, улыбалась, будто случайно встретила старого знакомого. Потом — это её снисходительное «как же ты, бедняжка, устроился в этом мире?»… — я передразнил её мягкий, почти певучий тон, — «Надеюсь, не голодаешь? Всё-таки можешь сказать спасибо — без нас ты бы не выжил, ведь мы дали тебе кров и воду».       Я усмехнулся.       — Словно я не помню, какой это был «кров». Словно она не выгоняла меня под дождь, когда чем-то насолил.       Камико сжала губы, в её глазах зажёгся тихий гнев.       — Она правда сказала это?       — Да. И всё это — с видом благодетельницы, словно ничего не случилось. Как будто тех лет, прожитых в терроре не было.       Я покачал головой.       — Она ещё спросила, не хочу ли я «начать всё сначала». Наверняка узнала, что её сын отлично устроился и стал зарабатывать какие-то гроши.       Камико нахмурилась и опустила взгляд.       — Начать всё сначала… Конечно. Только вот в её «сначала» снова она сверху, а ты — под ней.       Я не удержался от лёгкой улыбки — не потому, что стало легче, а потому что прямота Камико всегда грела.       — Она даже подарить что-то пыталась… маленький кулон. Сказала, «в знак того, что я тебя помню».       — И где он сейчас? — холодно уточнила Камико.       — Там же, где и должен быть — в мусорке.       Я посмотрел в окно, где солнце уже тонуло в багрянце заката.       — Знаешь, Камико, я думал, что, если когда-нибудь встречу её, то смогу сказать всё. Но когда она стояла передо мной… я просто не смог. Не злость, не боль — пустота. Как будто все чувства уже выгорели.       Камико обвила руками мою шею и тихо сказала:       — Пустота — это тоже ответ. Значит, ты больше не принадлежишь им.       После чего пододвинулась ещё ближе и сказала шепотом:       — Теперь ты принадлежишь только мне, — после чего поцеловала меня в губы.       Я сжал её в ответ.       — Да, и меня это устраивает. Просто… часть меня всё ещё ждала расплаты. Хотела увидеть, что они наконец заплатили за то, что сделали.       Она провела пальцами по моему лицу, заставив меня взглянуть в её глаза.       — И они заплатят. Помнишь? — она подняла своё запястье, на котором красовался браслет череп, — Смерть покарает их, рано или поздно. Ты своё уже пережил.       Я молчал. За окном ночь накрывала город, а где-то вдалеке звучал тихий колокольный звон.       Камико, всё ещё обнимая меня, добавила с лёгкой улыбкой:       — А теперь хватит о них. Лучше расскажи, принес ли ты мне те булочки с корицей, что обещал?       Я хмыкнул.       — Принёс. И даже не одну.       — Вот видишь, — она засмеялась, — не все встречи кончаются плохо. А теперь мигом приводи себя в порядок и иди ко мне. Я уже заждалась тебя…       — Ты придумала, чем мы будем сегодня ужинать? Я, между прочим, уже голодный, — зашёл я в спальню.       — Ну-у-у-у-у… — она отвела взгляд, безмятежно улыбаясь, — Кроватка была очень тёплой! — это она сказала без угрызений совести, закрыв глаза.       Вот же Камико… И как на неё можно злиться?       — Сегодня голодаем? — мягким тоном молвил я.       — Ну прости-и-и меня, — девушка схватила мою руку своими двумя, — Мне так не хотелось вставать. Давай разделим булочки пополам? Как по мне — отличная идея!       — Я значит весь день работал, а ты вот так просто решила откупиться булочками, которые я же и купил? — притянул её я и заключил в объятия.       Девушка приложила палец к своим губам, а после с уверенностью и невинным лицом молвила:       — Да! Как по мне, это отличная сделка, — эта проныра слегка надавила на мою шею и потянула меня вниз: на постель, — А ты возмущён?       И я твёрдо ответил:       — Ни капли.       После чего я, с ехидным взглядом, незаметно коснулся её боков, слегка щекоча её.       — Стой, что ты… Аха-ха-ха-ха-ха! Перестань, хватит! — смеясь кричала она, — Я ни в чём не виновата! Не виноватая я!       Мы дурачились и смеялись, наслаждаясь компанией друг друга. Забывая обо всех невзгодах до этого.       Мир стал другим: он обрёл яркие краски и тепло. У меня появилась семья — настоящая семья. Любящая супруга, настоящие родители, свой собственный дом, где мы были будто в крепости. Сейчас я был по настоящему счастлив и мог сказать точно: все те страдания, которые я пережил того стоили.       Я был в сказке. В сказке, в которой главные герои получили своё — долго и счастливо.       — Ну хватит уже… — мягко попросила она.       И я остановился. Мы смотрели друг другу в глаза, наслаждаясь каждым моментом.       — Я люблю тебя, — тепло сказала Камико.       — И я тебя… — ответил я, заключая её в поцелуй.       Мы лежали так до поздней ночи. Мне уже было всё равно на мой голод и завтрашние заботы. Сейчас я мог расслабиться и заснуть в объятиях Камико.       Счастье — вещь приятная и обманчивая. Она и печаль привыкли сменять друг друга.       Но чем слаще бывает счастье, тем горше та печаль, что следует за ней.       Я поднял взгляд к окну — и увидел кроваво-красную луну. Лунное затмение.

***

      Ночь была тихой, удивительно спокойной.       Камико спала рядом, свернувшись клубочком и уткнувшись носом мне в плечо. Её дыхание было мягким и равномерным, почти убаюкивающим. В груди ещё теплилось то самое чувство умиротворения — редкое, настоящее.       Я какое-то время просто смотрел в потолок, слушая, как за окном поют сверчки и как где-то вдалеке тикают часы. Всё казалось таким правильным, будто мир наконец-то дал мне передышку.       Но чем дольше я лежал, тем настойчивее становилось странное ощущение — будто бы это спокойствие было слишком совершенным.       Звуки за окном стали будто тише, равномерный шум ночи — плотнее. Даже дыхание Камико, казалось, стало глуше, будто между нами встал тонкий слой стекла.       Я повернулся на бок, пытаясь избавиться от этого глупого чувства, но оно не проходило. Наоборот — росло.       Воздух словно стал тяжелее, и где-то внутри, глубоко под рёбрами, зародилось смутное беспокойство.       Оно не имело формы, не имело причины. Просто — чувство, что что-то не так.       Мелочь, еле уловимая… но от неё по коже побежали мурашки.       Я тихо вдохнул.       Комната пахла теплом, древесиной и сладостью булочек, которые мы так и не доели. Всё было, как обычно — но это «обычно» уже не приносило покоя.       Где-то далеко, за стенами, хрустнула доска.       Потом — ещё одна.       Я открыл глаза шире.       Ночь словно чуть потемнела.       Я приподнялся на локти, внимательно вглядываясь в ночное царство за окном.       — Ммм… — зашевелилось одеяло, — Тебе кошмар приснился что-ли?       Камико говорила не открывая глаз, словно она всё ещё спит.       — Наверное… — сказал я будто пытаясь успокоиться.       — Тебя утешить? — усмехнулась она.       Я выдохнул.       — Не смешно, — я не отрывал взгляда от окна.       Девушка недовольно хмыкнула и тоже приподнялась. После чего открыла свои слипшийся глаза.       Её заспанный вид немного успокоил меня.       — Давай сделаем вид, что тебе приснился приятный сон, — зевнула Камико, — Я та-а-а-ак хочу спать… Но пока ты не уснёшь, я тоже не смогу.       Я хотел ответить — но не успел.       Сначала что-то глухо стукнуло за стеной. Негромко, но так, что дрогнули стёкла.       Потом — ещё.       Шорох, будто кто-то бежит по гравию, а затем… звук шагов. Тяжёлых, сбивчивых, приближающихся.       Я поднялся, ступил босыми ногами на холодный пол. Камико насторожилась, теперь полностью проснувшись.       — Что за… — тихо проговорил я.       Сквозь ночную тишину вдруг прорезался треск — дверь распахнулась.       Нет — её вышибли.       Я схватил первое, что попалось под руку — небольшую, но тяжелую статуэтку. После чего выбежал в коридор.       В дом ворвались двое. Их силуэты на миг застыли в проёме, освещённые тусклым светом луны.       Мужчина и женщина, оба в чёрной униформе, мечи на поясе, дыхание тяжёлое, почти рваное.       Они захлопнули дверь и подперли её ближайшей мебелью.       Мужчина осмотрелся, затем выругался вполголоса. Женщина держалась за живот.       — Тебя ранили? — в полголоса спросил мужчина.       Его подруга сквозь зубы молвила:       — Нет, он задел меня не хвостом. Только по этому я ещё не парализована… — несмотря на слова, выглядела она паршиво.       Я стоял в коридоре, не веря своим глазам.       — Что вы творите? — выдавил я.       Они не ответили. Будто меня не существовало.       — Он скоро будет здесь, мы слишком сильно нашумели…       — Как такое вообще возможно? — девушка была в ужасе, — Разве демоны не должны регенерировать травмы и недостатки при жизни? Почему этот тип слеп?!       — Слышишь? — мужчина замер, прижимая ладонь к стене. — Он… близко.       Женщина, будто очнувшись, перевела взгляд на нас. В её лице мелькнуло запоздалое осознание.       — Здесь… люди… — произнесла она шёпотом.       Мужчина поднял голову, взглянул на меня. В этот миг что-то кольнуло внутри — я его знаю. Вот только почему не могу вспомнить?       — Вы должны спрятаться, — наконец сказал он, понижая голос, — не шумите, не двигайтесь, ни слова.       — Почему? — спросил я, после чего гнев стал накапливаться, — Будьте уверенны, если вы сейчас же не покинете мой дом, я за себя не ручаюсь.       Я покрепче ухватился за статуэтку.       Он тяжело выдохнул.       — Снаружи рыщет демон, — твёрдо бросил он, — А теперь забейтесь куда-нибудь поглубже и не отсвечивайтесь! И ведите себя тише травы, демон слеп, но слух у него чуткий.       Камико побледнела, сжала край моего рукава.       — Демон?!       Она знала, что демоны существуют, ведь я рассказал ей о том случае пять лет назад. Врать я не привык, по этому она поверила мне беспрекословно.       Женщина едва заметно кивнула.       — У нас не было выбора — нужно было прятаться. Простите нас, последнее, что мы можем для вас сделать — отвлечь демона на себя, — она прикусила губу, — Прячьтесь и не шумите, иначе он вас услышит.       Холодок пошёл по коже. Я будто вновь возвращаюсь в тот день. День когда чуть не погибла моя семья. От осознания того, что всё может повториться с иным исходом — вводило меня в ужас.       — Идём! — Камико схватила меня за рукав, потянув за собой, — нужно спрятаться.       Что-то скрипнуло у входа.       Моё сердце ушло в пятки, а Камико схватила меня мёртвой хваткой. Её пальцы дрожали, а взор не отрывался от двери.       Мужчина мгновенно обернулся, положил ладонь на рукоять меча.       Женщина медленно, почти беззвучно обнажила катану.       Я не видел, что за дверью. Только слышал — как что-то дышит.       Неглубоко. Ровно. Но это дыхание заполняло всё вокруг.       И с каждым вдохом ночь становилась гуще.       Тьма у порога словно шевельнулась.       — Назад, — прошептал охотник.       Я хотел увести Камико от сюда, но…       Доски у двери выгнулись, как под давлением волны.       Ещё миг — и дерево с треском разлетелось на части. Вместе с этим я почувствовал лёгкий укол в боку, после чего рухнул на землю.       Всё произошло слишком быстро. Что-то ворвалось в дом, задев при этом охотницу и меня заодно.       — ААААаааааа! — закричала девушка.       Боль в моём сознании проступила чуть позже, от чего я секунду не осознавал происходящего.       Камико быстро расширила глаза и моментально закрыла мне рот, словно понимая, что я готов закричать.       Тень из-за моей спины бросилась к раненной охотнице, разбрасывая всё на своём пути.       — КОХАКУ! — истребитель встал между демоном и напарницей, блокируя его клыки, — Дыхание ветра. Вторая ката. Очищающие когти ветра!       Я не смотрел на происходящее. Точнее не так — я не мог пошевелиться. Всё тело будто скрутило и ни одна мышца не желала слушаться. Я не мог даже пошевелить языком.       Камико нагнулась к моему уху и едва слышимо прошептала:       — Куро!.. — её голос дрожал, а дыхание было рваным, — Что с тобой? Почему ты не двигаешься?!..       Звуки боя были ужасающими: звук рвущийся плоти уступал место падающей мебели, а после возвращался вновь.       — Пожалуйста… — продолжала шептать она, — пусть это будет обыкновенный кошмар. Пусть это всё будет не взаправду…       Камико зажала рукой мою рану на боку и прижалась телок ко мне.       Ну же… ДВИГАЙСЯ! Почему я не могу пошевелиться?!       В голове всплыла реплика истребительницы, а именно то как она отвечала на беспокойство напарника: «Нет, он задел меня не хвостом. Только по этому я ещё не парализована…»       Хвост… Парализована?.. Что это значит, неужели я парализован?!       — Дурёха, ВСТАВАЙ! — кричал охотник, — Он тебя парализовал что-ли?!       Когда Камико услышала эту реплику то дёрнулась от осознания.       Я слышал как бьётся её сердце: казалось, что ритм сердцебиения ускорялся с каждым мигом, и не собирался останавливаться.       Моё же напротив: замедлялось. Мне становилось страшно, в таком состоянии я не смогу вывести её отсюда, а без меня она никуда не уйдёт!       — Потерпи немного, — пискнула она, — Я тебя оттащу. Не волнуйся, пока они сражаются, демон меня не услышит.       Нет, не надо! Не нужно так рисковать!       Я пытался сказать хоть слово, но не мог даже открыть рта.       Моё тело словно находилось во сне, где я мог лишь наблюдать за происходящими событиями.       Камико обошла меня сзади и подхватила за руки, после чего потащила назад.       Нет, если он нас услышит, то мгновенно убьёт! Дорогая, ты что творишь?! ОСТАВЬ МЕНЯ!       Моя голова слегка наклонилась и я смог увидеть происходящие события. Охотник раз за разом останавливался на месте и бесшумно отходил в сторону, пытаясь атаковать демона незаметно.       Теперь-то я смог рассмотреть людоеда.       Это был крупный, горбатый монстр. Его кожа была жёсткой и покрыта странной текстурой, почти каменной. Выделялся лишь его хвост: длинный, шипастый хвост. Шипы на его хвосте выглядели как огромные чешуйки рыбы.       Так именно от этих шипов я не могу двигаться?       — Сколько можно?! — охотник терял концентрацию и совершал ошибки.       Когда же он понял, что удар направляется прямо в его висок, то он инстинктивно подставил свою катану.       Громкий треск разлетелся по дому, оповещая о проигрыше истребителя. Катана мечника разлетелась в клочья. Охотник же мигом нагнулся и притих.       Я видел в его глазах ужас и отчаяние. Парень дрожал и паниковал. Он выставил свою руку вперёд… и я узнал его. Узнал по отсутствующему мизинцу правой руки.       Это был тот охотник, что спас моих родителей пять лет назад.       На секунду, всего на секунду, мне стало спокойнее. Тогда, когда я проклинал его всеми смертными грехами, он спас моих родителей несмотря на их грехи. Мне казалось, что такой человек будет сражаться за жизни людей любой ценой.       «Убивать демонов это работа истребителей» — вот что он сказал тогда им.       Вот только что-то не давало мне покоя. Этот охотник сейчас отчаялся и ждал своей смерти. Наверняка у него сейчас проносится жизнь перед глазами, но несмотря на страх он нас спа…       Парень резко повернул в нашу сторону взгляд и что-то прошептал губами. Одно слово, его губы дёрнулись дважды. Что он сказал?       Его побелевшая ладонь, которая держала обрубок катаны, метнулась в нашу сторону.       Тишина, гробовая тишина прерывающаяся лишь дыханием демона, а позже прервавшаяся звонким металлом ударяющегося об пол…       Катана истребителя медленно покатилась в нашу с Камико сторону…       Страх внутри разрастался с каждым мигом и я пытался вскочить на ноги, сделать хоть ЧТО-ТО!       Безрезультатно…       Демон развернулся к нам. Его слюни стекали на пол, а когти касались пола.       Нет, нет, ПРОШУ ОСТАНОВИСЬ!       — К-К-Кур-ро… — Камико захлебалась страхом, — П-Прости меня…       Ты что удумала?       — Он не услышит тебя, ведь ты парализован… А вот меня…       Я слышал в её голосе надлом. Она плакала.       — Помни, что я говорила тебе сегодня. Не забывай этого…       Камико! КАМИКО НЕТ!       — Я ЗДЕСЬ, УРОДЛИВЫЙ ТЫ МОНС… — она побежала прямиком на демона, хватая по пути обрубок лезвия, но её голос оборвался цепенящим сознание кряхтением, — Кхаргх…       Ками… ко…       Демон повалил её на пол и вцепился ей в шею. Она пыталась отбиться, била его кулачками по голове… Вскоре её руки обмякли и под силой притяжения свалились на пол.       Я видел её глаза, глаза полные агонии, которые смотрели прямо на меня. Я видел как в них тухнет жизнь, как зрачок тускнеет, как с её груди выходит последний выдох…       Весь мир вокруг застыл, отпечатываясь у меня в голове как фотография.       Что-то внутри разбилось, что-то хрупкое и важное. Казалось я слышал этот треск вживую, он оглушал, бил прямо по перепонкам.       Я пытался прикрыть рот рукой, но она не слушалась.       Я пытался встать на ноги, но они не слушались.       Я пытался проснуться, но сон не заканчивался.       Вскоре демон отпустил её шею, но всего на секунду, чтобы сразу после вцепиться с новой силой. И так раз за разом. Снова и снова и СНОВА И СНОВА И СНОВА!!!       Отпусти её, ГРЯЗНЫЙ УЁБОК!!! Отпусти её и беги прочь! БЕГИ И НЕ ОБАРАЧИВАЙСЯ, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ РАЗОРВАЛ!       Убьюсь, НО РАЗОРВУ!       Охотник, что пытался отдышаться, взглянул на эту картину и… расслабился? Он испытал облегчение…       Тот, дрожащими ногами едва смог подняться на ноги, после чего медленными шагами, будто боялся издать лишний шум, тот поспешил бежать отсюда.       С-С-Стой… К-Куда же ты… ПОСТОЙ ГНИДА! КУДА БЕЖИШЬ?! ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА! КАКОГО ХУЯ ТЫ БЕЖИШЬ?! СПАСИ ЕЁ, ПОКА НЕ СТАЛО…       Хруст.       Я слышал хруст, будто ломали сухие ветки. Запах крови заполнил всё. Я не мог ни отвернуться, ни закричать — только слушать.       Пасть демона сомкнулась и голова Камико покатилась по полу, пока не коснулась моей ноги.       К-Ка…       …       Ха.       Ха-ха.       Хах…       Я сейчас заплачу. Сейчас завою, прямо как зверь. Да, как дикий волк. Сейчас моя глотка разорвётся от перенапряжения. Да, я сейчас закричу…       …       АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!       Почему я не кричу?       АААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!       Почему я не слышу свой голос?       АААААААААААААААААА…       Боги, Будда, прошу… Позвольте мне зареветь, я ведь не выдержу…       Ааа…       Я не могу…       Почему мои глаза не могут начать слезиться? Почему слёзы не могут замутнить мне обзор, чтобы я не видел этого кошмара?!       Укус.       Её рука отделилась от тела. Демон схватил её конечность когтями и впился в мясо. Нещадно поглощая плоть.       Ещё укус.       Он отбросил руку и впился в живот. Оттягивая кожу на себя он вспорол ей живот, выставив кишки напоказ. Затем чудовище вцепилось ей во внутренности.       Я не могу отвернуться. Прошу, пусть я проснусь в своём старом доме, я готов на всё, лишь бы не видеть ЭТОГО!       Кровь. Кровь была повсюду, он разбрызгивал её по всем стенам и потолку. Копошился в ней как медведь. Разбрасывал кости и органы по дому.       Убейте меня!.. Смилуйтесь!       Я молился о том, чтобы демон учуял меня и разорвал следом. Но тот не реагировал на меня, видимо его нос весь в её крови, от чего чудище не способно учуять что-либо…       Людоед вновь и вновь поедал её останки, не замечая ничего вокруг.

***

      Я не чувствовал ничего. Я был пуст, больше нечему было болеть, все эмоции выгорели внутри.       Мой взгляд всё также оставался на изуродованном теле Камико, на теле, которое до сих пор пожирал демон.       Он ел её медленно. Без злобы, без наслаждения — просто ел. Как зверь, что выполняет естественный, привычный ритуал. Его когти с сухим треском вонзались в кость, затем хруст — и очередной кусок исчезал в пасти.       Тёплая кровь стекала на пол, капля за каплей, медленно растекаясь вокруг её головы.       Я не мог ни моргнуть, ни отвернуться. Даже если бы захотел — не смог бы. Моё тело всё ещё не слушалось.       Я чувствовал, как воздух в доме становится вязким, как запах крови въедается в лёгкие.       Тело Камико уже не дрогнет. Не откроет глаза. Никогда.       Демон вдруг перестал двигаться. Замер. Он поднял голову, как будто что-то услышал, и повернул морду к двери.       Слепые глазницы, пустые и гладкие, словно срезанные, блестели в тусклом лунном свете. Он прислушивался. Потом втянул воздух, шумно, почти с интересом.       Это всё из-за него… ИЗ-ЗА ТОГО ОХОНИКА!       Несмотря на моё выгорание, одна мысль о том истребителе заставляла закипать тому, что уже давно превратилось в угли.       Тот подонок, что подставил нас. Тот мудак, что бросил свою катану, дабы отвлечь демона на нас!       Ты ведь наверняка клялся защищать людей. Говорил, что это — твоя доля. Что ради этого ты готов умереть.              Ты спас моих чёртовых родителей… а потом обрёк невинную Камико на этот ад…       Ты слышал, что она побежала к демону, и был рад этому.       Ты стоял, смотрел, как её рвут в клочья, и с надеждой на лице убежал!       Почему ты жив, а она нет?       Грязный… ЛИЦЕМЕР!!!       Снова мою жизнь ломают бесчестные лицемеры…       Я бы закричал это — если бы мог. Но голос всё ещё не слушался.       Демон, наглотавшись, наконец поднялся. Его спина вздыбилась, кожа лопнула на сгибах, выпуская пар. Он стоял посреди комнаты, чуть покачиваясь, будто сытый зверь, потерявший интерес к добыче. Потом развернулся к двери и, медленно, почти лениво, вышел наружу.       Пол под ним стонал, стены дрожали, а кровь текла из комнаты следом за ним.       Он остановился на пороге, поднял морду вверх и глубоко втянул рассветный воздух.       За окном небо уже начинало светлеть. Луна бледнела.       Демон шагнул во тьму, растворяясь в ней.       Долгое время я сидел, не моргая. Не думая. Не дыша.       Эта ночь… кончилась.       А вместе с ней — и я…       Когда ко мне вернулся контроль над телом я медленно встал на ноги, не обращая внимания на адскую боль.       Я не обращал внимание на труп Камико. Я не обращал внимания на труп охотницы, которую наверняка задело в бою с тем истребителем. Я шёл на улицу.       Холодный, утренний воздух охлаждал горящую от ярости кожу.       Чувство отчаяния накрывало меня сильнее и сильнее. С каждым новым вдохом мои внутренние эмоции вылезали наружу.       Что-то пыталось прорваться изнутри — плотный ком, что годами сидел в груди. Я вцепился в череп, и боль разорвала меня на части. Сначала вышел один хрип — тонкий, почти звериный. Потом он рванулся в голос: дикий, раскалённый, невообразимый. Это был не просто крик. Это был рассечённый вой, в котором жил мой неумолимый приговор.       Это был мой крик. Нет, не крик, не человеческий вой. Он больше походил на вопль раненого зверя.       Я не узнавал свой голос. Этот звук не принадлежал человеку. Он принадлежал монстру, рождённым тем истребителем.       Эти твари… Истребители… Грязные лицемеры… Твари…       Кричат о справедливости и защите людей. ЧЕПУХА! Я увидел их истинный лик, я увидел их нутро!       Камико… Ты говорила, чтобы я запомнил сегодняшние слова. Я знаю о чём ты… Ты говорила, что смерть настигнет каждого, кто её заслуживает.       Если смерть не может достать их, тогда достану я.       Если смерть не способна отомстить за убитых и униженных, тогда отомщу я.       Если она не действует сама — я стану воплощением самой смерти…       Мои лапы дотянуться до каждого…       Я продолжал вопить, пока с моих уст не вышли членораздельные слова:       — НЕНАВИЖУ, Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ, РАЗОРВУ, КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?! УНИЧТОЖУ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! - кровь вырывалась из моей глотки, словно гортань не выдерживает нагрузки.       Камико... Вот увидишь... Я вручную построю наш новый мир. Обещаю тебе!

***

Ту ночь город долго не забудет. На рассвете люди слышали вой демона, который ввёл в ужас всех людей на поколения вперёд…

***