Столп Солнца

--------------------------------------       Сначала я ничего не чувствую. Тишина звенит в ушах — такая плотная, что кажется, будто я снова между жизнью и смертью. Я не знаю, где нахожусь. Не понимаю — сон это или по настоящему. Слишком тихо, слишком светло. Если это ад — он выглядит удивительно спокойно.       Потом сознание словно вспоминает, и адская волна боли обрушивается на тело. Бинты липнут к ранам, словно не хотят отпускать. Каждое движение будто разрывает сросшиеся шрамы. Воздух тяжёлый, горячий, каждое дыхание — как лезвие, царапающее изнутри.       С трудом пытаюсь вдохнуть, грудная клетка будто скована камнем. Даже запахи плохо чувствую…       Пытаюсь открыть глаза — веки налились свинцом, не слушаются. С усилием, медленно, всё же удаётся. Мир расплывается, будто я смотрю через мутную воду.       Где я?..       Белый потолок, яркий свет из окна, едва различимый аромат трав и лекарств…       Понятно — я в доме бабочки. Снова…       Я уже привык просыпаться здесь после каждой своей битвы с высшей луной… Как предсказуемо…       Пытаюсь подняться — боль в груди сжимает сердце когтями. Падаю обратно, захлёбываясь собственным дыханием. Дышать всё ещё больно, словно лёд Доумы никуда не делся. На языке всё ещё вкус крови — металлический, тёплый. Свой.       Лёд Доумы…       Вспышка. Перед глазами возник фрагмент моего боя с третьей и второй луной. Все те раны, которые я получил тогда в мгновение ока заныли, заполняя мой разум.       А что потом? Они сбежали. Я лежал в поле перевязывая себя, а потом…       Перед глазами осознание — солнце, Незуко, крик, застрявший в глотке. Я не помню, как всё закончилось. Последнее, что видел — свет. Потом ничего. Пустота и запах горелой плоти. Всё внутри меня знает ответ на незаданный вопрос, но разум отказывается принимать его. Не сейчас. Пока просто пытаюсь дышать.       Пальцы дёргаются.       Если я жив, значит…       Мысли вязнут словно в болоте, но складываются в страшное осознание: Незуко, она…       Пальцы силой хватаются за грудь закрытую бинтами. Хочется вонзить их в кожу, чтобы хоть как-то заглушить боль.       Мне нужно было уйти с ней, вместо того чтобы просыпаться вот так — один, в тишине. Совсем один. Разве я не обещал семье у их могилы, что спасу Незуко? Сколько раз я повторял, что никогда не оставлю её одну? Ублюдок… Какой из тебя может быть брат?! Никого не уберёг!       Опираюсь на ближайшую тумбочку, дрожащими руками поднимаюсь. Боль идёт волнами, ломает мышцы, но я всё равно двигаюсь — сантиметр за сантиметром. Каждый вдох — как наказание. И я принимаю его. Заслужил. Не могу, не хочу останавливаться.       С трудом принимаю сидячее положение. Тело ноет, будто я заново родился через мясорубку. Голова кружится, стены плывут. Вижу рядом свою катану — стоит, прислонённая к стене, молчаливая и холодная.       Катана, что сделала её жертву не напрасной. Хотя какая сейчас разница? Её уже нет. Смерть того демона не приносит никакого облегчения… Он просто не должен был выжить, вот и всё.       Рука дрожит, когда беру её. Острие чуть приподнимается, лезвие наполовину выходит из ножен. В отражении — не столп Солнца, не охотник. Только брат утративший сестру. Брат, что был бессилен в нужный момент. Человек, чей путь оказался бессмысленным.       Взгляд пуст. Губы бледные. Ни боли, ни слёз — ничего. Мир будто потерял все оттенки. Даже воздух ощущается по-другому, не как раньше. Только железо и пепел.       На клинке всё ещё слабый запах демона, которому Незуко нанесла последний удар. Но поверх него — её запах. Сладкий, тихий, как камелии цветущие зимой. Мирный. Невыносимо живой.       Слёзы предательски подступают, но не выходят. Я не позволяю.       Как я могу оплакивать её жертву? Как я могу обесценивать её выбор?       Но всё же… Почему так больно?       Во мне нет света — только пустота… и тихая ярость внутри.       Я не спас.       Не удержал.       Пальцы крепче сжимают рукоять. Кожа на ладони трескается. Что-то рвётся внутри — ни крик, ни рыдание, а хрип, будто сердце пытается выдавить себя наружу. Погасшие давным давно эмоции ищут выход. Мир продолжает жить, даже без неё. Где-то за окном, наверное, утро. Я ненавижу этот свет.       Я не знаю, сколько так сижу. Может секунду. Может час.       Через окно льётся свет, а на полу разливается его кровь. Так много света, и ни капли тепла.       Потом медленно поднимаюсь. Суставы хрустят, мышцы будто деревянные. Всё тело дрожит.       Я знаю, что сейчас сделаю то, о чём пожалею. -------------------------------------------       Танджиро-кун… Почему тебе вечно достаётся самое тяжелое?       Сестру превратили в демона, семью убили… На пути же вечно встают высшие луны, которые ломают тебя раз за разом. Ломают физически, перемалывают морально, но всё же ты стоишь.       Какая бы не произошла ситуация, ты всегда смотрел вперёд с высоко поднятой головой. Может по этому я тянусь к тебе?       — Канао! — голос Аой выдернул меня из размышлений, — Подожди секунду!       Я остановилась посреди длинного коридора, оборачиваясь на голос подруги.       Девушка подбежала ко мне, пытаясь отдышаться. Вскоре ей это удалось и она продолжила:       — Ты не видела Незуко? Она не в своей палате, госпожа Шинобу велела мне следить за ней!       — Незуко? — проговорила я скорее про себя, — А разве она не играет с девчонками на заднем дворе?       Сестра Камадо не оставила никого равнодушным. Её иммунитет к солнечному свету… пугал. Никто и никогда не видел демона под солнечными лучами, но волновало это лишь столпов и какуши. Девочки и мои ровесники только радовались этой новости. Мы были просто рады тому, что она оказалась жива. Это всё, что волновало лично меня.       — П-Прости… — расширила глаза она, — Просто из-за неё здесь такой переполох… Я сама не своя.       Я мягко улыбнулась, не наигранно — искренне.       На этом Канзаки ответила мне улыбкой и убежала к девочкам. Я видела как она завернула за угол, ускользая от моего взора.       — Куда же я…       Дом сотрясся, стены задрожали, а воздух завибрировал.       Я слышала глухой удар, такой силы, что стены дрогнули. Воздух словно сжался, и первая мысль — землетрясение. Потом посыпалась пыль с потолка, мелкие частички, блестящие в свете лампы. Это же какой силы должен быть удар, чтобы потолок посыпался?       Бросив свои прежние дела я побежала на место происшествия, не обращая внимание на испуганные взгляды пациентов.       Постойте… Звук же доносился со стороны палаты Танджиро-куна. Он наконец проснулся?       Надежда смешалась со страхом, и я не знала, что перевешивало в этот миг.       Я вижу исходящую из комнаты тень — его тень. Я подхожу ко входу и на секунду останавливаюсь.       Вдох, выдох. Я вхожу.       — Танджи… — мой голос обрывается.       Он действительно проснулся, живой, но не совсем здоровый.       Вот только стоило мне оценить ситуацию в целом, как меня охватила дрожь.       Танджиро, вечно добрый и стойкий стоял полностью разбитым. Он выглядел как сломанная статуя, в которой что-то ещё шевелилось. И это «что-то» пугало до дрожи в коленях.       От его кулака в стене расходились устрашающие трещины, а в месте удара виднелись кровавые шлейфы, напоминающие узором разбитое стекло. Рука Камадо мелко дрожала будто пытаясь сдержать внутреннюю бурю. Распущенные волосы закрывали часть лица направленное вниз, глаза было невозможно увидеть. Бледные губы поджаты, а зубы скрепят от напряжения будто сейчас треснут. Бинты на руках разорвались и сейчас свисали с окровавленной кисти.       Одеяло небрежно сброшенное с кровати, вырванные иглы из-под капельниц и… наполовину обнажённая катана в углу комнаты.       Я поднесла ладонь к губам, отступая назад. Мои зрачки наверняка сузились, а глаза неотрывно наблюдали за происходящим.       Моё тело не могло пошевелиться, ровно до одного момента.       Танджиро вздрогнул, потом ещё, и ещё.       Я могла поклясться, что он всхлипывает, но нет. Камадо упал на колени и я смогла немного увидеть его глаза сквозь густые волосы: они были пусты, не как обычно спокойные, пустые…       Плечи мелко дрожат, и я понимаю — он не дышит. Или… нет, он дышит, но будто задыхается. Словно всего воздуха в мире ему не хватает, будто он захлёбывается им.       В этот раз я не посмела отшатнуться, мои ноги сами понесли меня вперёд.       Я осторожно подошла к нему, словно к маленькому напуганному зверьку, которого может напугать каждый лишний шорох. Шаги гулом отдавались в груди, сердце отбивало неровный ритм.       Я остановлюсь в нескольких шагах, под ногами хрустят осколки чего-то. Мне ещё никогда не было так страшно находится рядом с ним. Он так… печален.       С его руки продолжает капать кровь, на вид перелома нет. Открываю кусок одеяла, наспех заматываю ему руку. Он не сопротивляется, не реагирует. Просто продолжает сидеть, и я наконец чувствую как его дыхание выравнивается.       Он поднимает взгляд. В нем нет ничего похожего на того Танджиро. Ни капли тепла, ни грамма света. Только усталость. Такая глубокая, что кажется — она древнее всего мира.       — Эй… — голос хриплый, сорванный, будто от крика, которого не было. — Ведь не было больно?       Моё сердце останавливается. Картина в голове начинает складываться. Он думает она мертва. Господи.       На языке застревают сотни слов, но ни одно не звучит правильно. Я открываю рот словно рыба на суше, ничего не могу сказать. Я знаю, что должна сказать, но не могу. Слова застряли где-то внутри.       От растерянности я просто подаюсь вперёд, крепко обнимая его. Чувствую как в первую секунду он растерян, мышцы напрягаются. В следующую секунду он шумно выдыхает, неожиданно так же крепко обнимает меня в ответ. Я должна заставить себя говорить.       — Всё хорошо… — неуверенно выходят первые слова, я сглатываю ком. — Она жива.       Он замирает. Отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, я вижу начинающую скапливается влагу на уголках. Он едва щурится — видит, что не вру.       — Незуко, она?..       Я киваю. Чувствую всем своим естеством, как у него с сердца падает камень. Его тело начинает дрожать, он прячет голову у меня на плече, обнимая до хруста в его собственных руках.       — Спасибо… спасибо…       Он обнимает так крепко, будто боится, что я исчезну. Я чувствую как его дрожь проходит сквозь меня, доходя до самой глубины моей души.       Плечо становится слегка влажным, я слышу как он что-то шепчет, но не могу разобрать. Он такой… счастливый.       Слезы инстинктивно появляются и у меня. Я прижимаю его ближе, как маленького ребенка, глажу его длинные волосы, стараясь не заплакать в них.       — Всё хорошо. Ты можешь отдохнуть, — слова срываются из моих губ, он последний раз вздрагивает и замолкает.       Дыхание становится ровным, шепот прекращается. Он заснул. Страшно представить, что он успел себе надумать, пока был тут совсем один. От одной мысли внутри холодеет.       Дверь с хлопком распахивается, я поворачиваю голову — Зеницу. Только не ты…       — Танджиро! Я слышал… — он замолкает, увидев нас сидящих в обнимку. — Ой, я… Это… Пойду. Извините!       Он тихо закрывает дверь с другой стороны, торопливые шаги по коридору — он ушел. Какой же он всё-таки… тактичный… Просто закрываю глаза. Пусть бежит. Пусть хоть кто-то из нас сегодня не плачет.       За окном прошёл ветер — тёплый, но беспокойный. Он шевельнул ветви, будто предупреждая: мир снова меняется. Только вот куда качнётся чаша — загадка. Хоть бы у нас всё получилось… ==============================       Ветви деревьев тянулись за потоком воздуха выпуская на волю зелёные листья… Кружащейся на ветру листья образовывали завораживающий вихрь.       Эта картина завораживала, заставляла отвлечься от мирских невзгод… Забыть о клятых демонах и их кознях…       — Значит вот оно как… — молвил я своему товарищу.       Ворон, который доставил нам с Игуро известья, уже едва виднелся в небе.       — Не могу в это поверить… — Обанай всматривался в лист бумаги, — Как такое могло произойти?       Деревня кузнецов. Новости о самом масштабном погроме быстро расползлись по корпусу: деревня была уничтожена под корень. Примерно половина кузнецов успела спастись, но оставшийся были жестоко убиты высшей луной…       Снова… ЭТО СНОВА ПРОИСХОДИТ!       Воздух засвистел, а после завибрировал.       В ту же секунду мой кулак пробил древесную кору, выпуская наружу мой гнев.       От глухого удара обломки дерева разлетелись по округе, чудом не задев Игуро.       — ТРУСЫ И МЕЛКОЕ ОТРЕБЬЕ! Поняли, что не способны драться в открытую и решили напасть на кузнецов! Бесит… — лёгким движением пальца я вытащил сантиметр лезвия из ножен, — Я всех их покромсаю на мелкие ленточки.       Игуро молчал, лишь продолжал сверлить взглядом бумагу.       — Сразу четыре демона высшего ранга… Почему же я всегда остаюсь в стороне? — немного успокоившись я присел на землю.       — Не беспокойся, Шинадзугава. Уверен, из-за мелкой Камадо ты скоро с ними встретишься… — Обанай наконец отложил письмо, — Ты же прочитал послание полностью?       Я ответил коротко:       — Да.       Подумать только, эта демоница поборола солнце! Как такое вообще могло произойти?       — А она не слишком теперь опасна? Демон, который невосприимчив к солнцу и клинкам ничирин… Если девка выйдет из-под контроля, нам останется только держать её взаперти…       Он вздохнул и перевёл на меня взгляд.       — Не выйдет. Ты прекрасно это понимаешь… — Обанай поглаживал Кабурамару, — Как бы я к ней не относился, но её поступок в деревне достоин уважения.       Молчание.       Я не мог подтвердить его слова. Одна лишь мысль о признании Незуко как истребителя воротила меня изнутри.       Я сцепил зубы.       Почему она просто не признала свою демоническую природу ещё тогда, на суде столпов?!       — Будучи демоном пожертвовать своей жизнью ради спасения незнакомых ей кузнецов… Разве тебе этого не достаточно? — он указал на меня пальцем, — К тому же она…       — ЗАХЛОПНИСЬ! — взревел я.       Да знаю я, что если бы не эта демоница мой непутёвый братец был бы мёртв! И без твоих слов знаю!       Игуро не стал давить, лишь пожал плечами.       — Дело твоё, но факт от этого не меняется.       Кабурамару на миг высунул свой раздвоенный язык.       — Неужто ты поверил в этот бред про «доброго» демона? Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, кто они такие, — я смотрел себе под ноги.       Игуро молчал не долго, его голос был спокойным.       — Шинадзугава, я не слепой. Я тоже не верил этим двум, но в намерениях Незуко сомневаться глупо. Демоница доказала свою верность на деле: она сыграла ключевую роль в убийстве шестой высшей луны, на равных сражалась с пятой и победила, а также не дала сбежать четвёртой. Не говоря уже о спасении тех кузнецов…       Ветер только усиливался. Мне пришлось прикрыть лицо рукой от летящего песка и пыли.       С каждым словом Обаная мой мир рушился. Я знал, что он говорит правду, правду которую я избегаю.       — Она УЖЕ член корпуса, и этого ты не изменишь, — его слова били будто молот по наковальне.       — Подумать только. В рядах убийц демонов затесался один из них… — на удивление мой голос был спокойным.       Солнце уже подходило к горизонту, оранжевые лучи освещали нашу поляну.       Мы молчали довольно долго, каждый переваривал новую информацию и обдумывал дальнейшие действия.       Мои глаза заметили движение на плече Обаная — Кабурамару. Змея столпа медленно подползла к уху Игуро и что-то прошипела.       Лицо Обаная немного изменилось, совсем чуть-чуть.       — Думаешь? Если честно… я уже совсем запутался, не знаю что и думать об этом… — он погладил змею пальцем левой руки.       Мне стало интересно.       — О чём там твой дружок рассказывает? — я подпёр голову рукой.       Игуро ответил не сразу, словно сомневаясь в чём-то.       — Говорит… что Танджиро не заслуживает такого отношения, — он поднял свою ладонь на уровень глаз и сжал её в кулак, — Особенно после событий в деревне…       Я чувствовал на лице вздутую вену.       — ДА ЧЁРТА С ДВА!!! — сорвался я, — Как же он бесит… Несносный придурок, который везде норовит вставить свой нос. Неужели ты забыл, что он чуть не отправил Канроджи на смерть?!       Обанай зажмурил глаза. Казалось он вспоминал события предыдущего собрания столпов.       Спустя секунду Обанай открыл глаза и посмотрел мне в глаза.       — Да чтобы я забыл такое?! Никогда!.. — Кабурамару вновь что-то прошипел ему на ухо, — Да знаю я!       Танджиро…       Ещё с нашей первой встречи я не выносил тебя. Хватило же тебе наглости защищать демона от столпа… ТАК МАЛО ЭТОГО, ТАК ТЫ УМУДРИРЛСЯ НАБИТЬ МНЕ МОРДУ И РЕШИЛ ОПОЗОРИТЬ МЕНЯ НА СОБРАНИИ СТОЛПОВ!!!       Выродок…       Я коснулся правого бока, того места где у меня красовался шрам от его катаны. Напоминание о том позоре…       Но всё это не было причиной ненавидеть его по-настоящему. Моя ненависть образовалась на собрании столпов после событий в квартале, тогда я думал, что он пожертвовал Узуем и Канроджи. Хоть в конце концов это оказалось не так и столпы сами велели Камадо стоять в стороне, но от этого ситуация сильно не изменилась.       Как вообще можно согласиться на самоубийство своих товарищей? Кто в своём уме позволит этому произойти?! На тот момент я уже признал его силу, хоть и не его самого… Я думал, что несмотря на моё отношение к нему тот будет верой и правдой спасать людей и наших общих товарищей. Но в итоге он был готов так легко пожертвовать ими. ПОЧЕМУ ОН НЕ ОСПОРИЛ ИХ РЕШЕНИЕ? ПОЧЕМУ НЕ ПОСЛАЛ ИХ ИДЕЮ К ЧЕРТЯМ?!       А теперь, когда моя ненависть к нему укрепилась, этот тип сделал невозможное. Он сдержал мощь сразу двух высших лун в одиночку… Защитил всех товарищей за своей спиной, защитил оставшихся кузнецов… защитил моего брата…       НУ И КАК МНЕ К НЕМУ ОТНОСИТЬСЯ?!       — Бесит… — сквозь сжатые зубы процедил я.       — Ты же понимаешь… — продолжил Игуро, — Что как столп он превосходит нас? Парень без задней мысли готов был умереть, но не пропустил демонов дальше.       Игуро…       Я расширил глаза и пронизывал его взглядом.       — … Он бесспорно мудак, этого мнения я буду придерживаться долго. Но может… мы действительно переборщили? — он смотрел в землю.       Я встал на ноги и сжал кулаки до крови.       — Дай угадаю… Ты решил переобуться из-за Канроджи? Я помню как она отзывалась о тебе на собрании…       Я видел как его лицо изменилось. Как его передёрнуло… как его зрачки сузились… как он был зол.       — Шинадзугава… — он встал передо мной, — Ты переходишь черту…       Я не выдержал.       — Что, правда глаза режет?! — я не думал, что говорил, — Ты же так бесстрастно поливал его грязью. Говорил, что не признаёшь столпом и товарищем, а что сейчас? Из-за её разочарования в тебе ты решил пересмотреть своё мнение. Неужели твои принципы ничего не стоят?       Удар.       Я отшатнулся и поднёс руку к челюсти. Кожа немного щипала, даже на секунду онемела.       — Ты… — я уже хотел ответить, вот только Обанай прервал меня.       — Думай, что говоришь, Шинадзугава, — он не разжимал кулак, — Даже не смей говорить о ней в моём присутствии… Сам головой подумай. Ты бы смог сдержать высших лун в одиночку?       Он набрал в лёгкие заканчивающийся воздух.       — Камадо сдерживал тех двоих по одной причине — он не пропускал их к остальным. Разве человек, которого мы окрестили убийцей товарищей, разменял бы свою жизнь на каких‑то там кузнецов и парочки истребителей?       Захлопнись…       — Я не менял своего мнения, он мне всё ещё не нравиться, — наконец он выдохнул и развернулся ко мне спиной, — Но у меня хватает мозгов, чтобы признать свою ошибку, хотя бы перед другом…       Я сжал зубы и замахнулся кулаком…       Обанай не обернулся, он продолжал уходить прочь.       Почему я остановился?       — Чёрт… — я плюнул на это и ушёл прочь.       Даже Игуро в итоге отвернулся от меня… КАКОГО ЧЁРТА?!       Мои ноги несли меня подальше отсюда, подальше от навязчивых мыслей, про сестру Камадо и её брата…       Незуко Камадо…       Порыв ветра будто хотел снести меня с ног, он становился всё яростнее.       Почему когда в голове всплывает её образ, что-то внутри ноет?..       — ДА КАТИСЬ ОНО ВСЁ ЛЕСОМ! — рявкнул я и направился в своё поместье.       Тем временем место от удара Игуро ныло всё сильнее и сильнее, оно напоминало мне его слова.       «Но может… мы действительно переборщили?» — его голос ещё не забылся в сознании.       Вот почему сейчас тут нет ни одного демона?! Как же хочется выместить злобу на кого-то…       Неважно, через полчаса меня уже не будет волновать ничего из произошедшего сегодня.       …       …       Глубокая ночь… я в одиночестве сидел у себя в поместье, пытаясь успокоиться.       Почему эта ситуация до сих пор меня не отпустила?!       Моя злость меня же и выводит из себя!       Я шумно выдохнул и опёрся об пол руками. В голове вновь и вновь проносились мысли о Незуко… она не вызывает никакой злобы, скорее напоминала кого-то другого, кого-то близкого мне. Кого-то, кто до сих пор не отпускает меня…       Взглянув в окно я всё ещё наблюдал чудовищный ветер, он будто преследовал меня весь день.       — Да что же он никак не уймётся? — простонал я прикрывая окно.       Мысли увели меня совсем в другое место. Один из особняков главы: тот в котором мы судили семью Камадо. Тот миг, когда я пытался доказать демоническую сущность Незуко. Такое ощущение, как будто я старался доказать это не остальным…       Тогда кому же?       Неужто себе? Вот только я не понимаю почему…       Я сполз на пол, прислонившись спиной к стене возле окна. Одно колено поджато к груди, а на нём свисает правая рука. Моё сознание из-зо всех сил пыталось найти ответы на мои вопросы. Задача была противна мне, но по какой-то причине я чувствовал: я должен узнать ответ.       Может дело в Генье? Она спасла моего брата, может по этому я не чувствую сейчас злобы? Нет, причина в другом.       Генья… Мой единственный брат оставшийся после той ночи.       …       Минута полного безмолвия. Осознание приходит резко, словно щелчок пальцев.       Мать обратившаяся в демона… При взгляде на Камадо я вижу именно её. Мать, которая подверглась демоническим инстинктам и перебила почти всех горячо любимых сыновей…       Глаз дёрнулся. Потом ещё… и ещё…       Дыхание выходило из-под контроля и я резко остановил его, после чего швырнул в противоположную стену первый попавшийся предмет. Стол разлетелся на кусочки…       Вот оно что…       Я просто не могу признать, что демон может сохранить человечность… Вернее не хочу признать.       Внутри всё вскипало и горело… Если я признаю это, тогда…       …       …       — … тогда получается, что она не смогла… — мой голос был громче чем обычно, будто весь мир меня услышал.       Ветер стих, словно его никогда и не было… Тишина. Давящая от осознания тишина…       Зубы скрипели от раздражения. Тело подрагивало, а в голове всплывали все мои конфликты с этой семейкой.       — Камадо-о-о-о… — протянул я, — Как же вы меня достали…