Столп Солнца

      Крепость Бесконечности встретила меня в благоговейной тишине. Ни один демон не смел издать шороха без моего повеления. Даже шепот считался дерзостью. Лишь несколько предателей, осмелившихся пойти против дара, что я им любезно даровал, прятались от меня словно грызуны. Они сами подписали себе смертный приговор.       Незуко Камадо — демон, что осмелился победить солнце — занимает все мои мысли. Она совершенный эксперимент, виток эволюции, который должен принести мне вечность. Сам факт её существования — уже откровение, её кровь — ключ.       Её брат, напротив, — жалкая случайность, бессмысленный отброс, вызывающий во мне только презрение. Он выжил после поединка с двумя высшими лунами, прошёл сквозь смерть и вышел живым. Невероятно удачливый человек. До чего же раздражает удача у слабых.              Всплыло и более неприятное воспоминание — та ночь в Асакусе, когда я вдруг увидел его лицом к лицу: длинные красные волосы, серьги ханафуда, взгляд, от которого стынет кровь, и… та проклятая алая катана. Он стоял в переулке, как вызов, а я был вынужден скрыться и убежать.        Этот образ до сих пор жжёт — не от страха, а от досады: как смеет он жить и дерзить мне напоминанием о том вечере? Саркастическая улыбка сорвалась с губ — пусть это напоминание и раздражает, но оно не должно повториться. Я убью его на глазах у каждого из охотников, они увидят моё могущество, когда я сокрушу сильнейшего из них.       Воспоминания о битве с Доумой проносились у меня в голове, как перечитанная сотни раз книга: радужная манера его вееров, ледяное спокойствие, смех, и затем — хрупкий звук переливания. Я видел это снова и снова — как тот демон шевелился, как его вены дрожали под лезвием, как кровь тёмными каплями собиралась в шприце, тонкой струйкой заполняя прозрачную емкость.       Зачем Камадо собирал кровь высших лун? Ответ проскользнул в сознании сам собой, как очевидность, что нельзя больше игнорировать. В корпусе нет ни одного лекаря, чьё мастерство могло бы извлечь из неё значительную пользу. Такой дар под силу только одному имени.       Тамаё.       Ах, конечно. Тамаё — та, что прячется в тенях, та, что годами плела свои хитросплетения, интриганка, взращивающая знания, что не подвластны остальным. Она одна способна извлечь пользу из той крови, что Камадо собирает. Что конкретно она собирается с ней делать неизвестно, но шанса у неё не будет. Она — единственная, кто может претендовать на такую высокую алхимию.       Она же первый предатель в моих глазах. Омерзительная женщина, годами скрывающаяся от моего взора, пользуясь жалкими связями человечества. Я позволял ей жить, пока она не мешала. Но можно использовать даже змею — она приведёт меня к моей истинной цели.       Мысль выстроилась до конца: если она утаится в объятиях корпуса, они её укроют так же, как укрыли бы Незуко. Они будут хранить её как сокровище. Значит, надо найти её раньше. Найти — и сломать, подчинить. Либо поступить умнее, обратить её помощь в медвежью услугу. Она приведёт меня к штабу корпуса, каждый из охотников попавший в мой взор, падёт в моей крепости. Но что ещё важнее… она приведёт меня к Незуко.       Я прикоснулся к подбородку, задумчиво глядя в пустоту зала, и улыбка, холодная и тонкая, сыграла на устах. Игра подходит к своему апофеозу, где победитель предопределён заранее. Я предпочёл бы не рушить череду ходов — я возьму их ходовой материал и поверну против них самих.       — Накиме, — мой голос отозвался эхом по залам и галереям. Звук бивы прокатился по всему бесконечному пространству, как указ.       Через мгновение появилась она: Накиме, слишком полезная, чтобы быть просто исполнителем — демон и инструмент, что врос в саму плоть моего замка. Она положила инструмент, опустила голову и, не глядя, склонилась в поклоне. Покорность — приятна.       — Господин, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом, и в нём слышалась та самая готовность исполнять.       Некоторым лунам стоит поучиться у неё.       — Мне нужно, чтобы ты отыскала демона по имени Тамаё, — сказал я, ровно и холодно, медленно расставляя слова, словно подбирая ноты предстоящей мелодии, — Как только найдёшь — докладывай. Я не потерплю провала.       Накиме не подняла головы. Её пальцы уже схватили инструмент. Она была частью замка, её присутствие — корни, вросшие в мир. Она исчезнет, и земля отдаст мне то, что я попрошу. Ведь я единственный, кто достоин стать по настоящему вечным.       — Да, господин. Разрешите начать? — прозвучало деловито.       Мне не пришлось отвечать. Я сделал знак рукой — и звук бивы унёс её в лабиринты, в те уголки, где люди прячут свои секреты и где демоны шепчутся с ночной тьмой. Время играть. Время увидеть, какое будущее предоставит мне эта марионетка. Скоро наступит час моего триумфа. ---------------------------       — Ая-яй-яй, — прошипел я, — Осторожней…       Хрупкое, но надёжное плече Шинобу помогло мне доковылять до поместья Убуяшики. Девушка взволнованно следила за моими ранами, пытаясь поставить меня на ноги как можно более аккуратно.       — Осторожнее, Танджиро… — она убрала мою руку со своего плеча, поддерживая меня, — Ты ещё до конца не восстановился, тебе бы побыть в палате чуточку дольше.       Ответом был мой хриплый голос.       — Спасибо, я с радостью, только сначала нужно отчитаться, — после этих слов я не громко прокашлялся.       Кочо недовольно покачала головой и достала глиняную тыкву с кармана хаори.       — Вот, — протянула она мне, — Это сироп, тебе будет проще разговаривать…       Лёгким поклоном я поблагодарил девушку, после чего открыл ёмкость и прильнул к ней губами.       Мягкая, тёплая жидкость приятно обволакивала горло, хотелось раствориться в ней. Казалось, что это панацея от всех невзгод.       Голову заполнял шелест травы, жужжание насекомых, знакомый запах Токито…       Токито?       Отстранившись от тыквы я посмотрел в сторону доброго знакомого. Туманный столп стоял поодаль и тепло улыбался нам. Эта непривычная для него улыбка грела теплее самого солнца.       Но не всё было так радужно. На лице моего друга красовалось жесткое напоминание о прошедшей бойне — длинный, почти рванный след от щеки к его устам.       Казалось, что Муичиро вовсе не обращал внимания на такую «мелочь».       — Токито-кун! — первой окликнула его Кочо, — Вижу, ты уже поправился?       Столп кивнул нашей подруге и подошел поближе, немного хромая на одну ногу.       Боюсь представить, сколько ран у него под одеждой…       — Танджиро, Шинобу… — говорил он уже возле нас, — Как я рад вас снова видеть.       Кочо мягко поинтересовалась его состоянием. Она размышляла, не зря ли отпустила его спустя всего лишь пять дней после боя. Токито уверял девушку, что всё в порядке и ей не о чем беспокоиться.       — Так вот, как на тебе отразилась та битва… — почти прошептал я.       После моего пробуждения мы с Муичиро обменивались письмами. Он поведал мне о произошедшем в деревне за моей спиной. Поведал о бое с четвёртой луной, о нападении на кузнецов, о встрече с Геньей. Шинадзугава, после победы над Гёкко, пришёл на помощь столпу и вместе они смогли продержаться чуточку дольше.       Его бой чуть не окончился катастрофой: тело полностью отказало, ноги не держали, руки не поднимались. Демон заканчивал бой, ударил в свой барабан дабы добить обессиленного столпа. Муичиро уже прощался с жизнью… Генья, ценой новых ран, помог ему избежать смерти. Но Токито всё равно задело, оттуда и шрам…       Далее его спасла моя сестра. Её самоотверженность и смелость позволили добить настоящее тело и покончить тем самым с Зохакутеном. Порождение четвёртой высшей луны растворилось в воздухе, как и его драконы.       Если бы моя сестра не решила пожертвовать собой…       Нет, это всё в прошлом. Всё свершилось с наилучшим исходом — это главное.       — Спасибо тебе, — проигнорировал мои слова Муичиро, — Благодаря тебе я смог вспомнить нечто важное…       Я недоумённо хлопал глазами, пытаясь вспомнить наш разговор накануне вторжения лун.       Прежде, чем я успел сказать хоть что-то — Кочо меня опередила.       — Токито-кун, это правда? — заулыбалась девушка, — Как я рада! Всё закончилось лучше некуда!       Да… действительно, наилучший исход из всех возможных…       — Давайте войдём внутрь? — Муичиро напомнил нам о нашей цели, — Не хочется заставлять других ждать…       Мы с Кочо молча кивнули. Я хотел сделать шаг самостоятельно, но мои ноги считали иначе — они вновь подкосились.       — Тц!.. — вырвалось с моих уст.       Шинобу и Муичиро вовремя подхватили меня под руки, нервно выдыхая.       — П-Простите… — стыдился я, — От меня столько хлопот…       — Не неси чепухи! — твёрдо шикнула Кочо, — Тебе сейчас нужна помощь окружающих. Это не обсуждается, — поставила точку она.       Даже Токито не остался в стороне:       — Позволь теперь нам помочь тебе…       Я принял их помощь и медленно зашагал внутрь поместья. Спасибо вам…       …       Не успел я зайти внутрь, как на меня бросилась довольно знакомая фигура с розовыми волосами. Столп любви — Мицури Канроджи, повисла на моей шее крича навзрыд.       — ТА-А-АНДЖИРО-КУН!.. — её руки давили на шею с такой силой, что я хотел упасть замертво, — КАК Я РАДА, ЧТО ТЫ ВСЁ ЕЩЁ С НАМИ…       Канроджи выглядела такой счастливой… Она сильно переживала.       А ведь действительно, мы же не виделись с той схватки с Кокушибо.       Шинобу пыталась оттащить её от меня, цепляясь за Мицури цепкой хваткой. Муичиро же мужественно не давал мне упасть.       — Мицури! Отпусти его, он едва держится на ногах! — Шинобу старалась не кричать по возможности.       Невыносимо больно… Всё же меня хотят отправить в тот мир? Раз меня не добили демоны, то это сделают товарищи?       Когда же Мицури увидела как я обмяк в руках Токито то мигом отпрыгнула.       Её дрожащие губы задрожали.       — П-Прости… Я не хотела! Тебе не больно? Может чем-то помочь? Как же хочется провалиться сквозь землю!.. — под конец она осела на пол, — Я просто не видела тебя с самого квартала и я… и я…       На этот раз она сдержалась и стыдливо опустила голову.       Я попытался вернуть себе чувства, получилось с трудом…       — Всё в порядке! — это был Кёджуро, — Нет ничего постыдного в беспокойстве о товарище!       Наконец я окинул комнату взглядом. Взгляды столпов были… полярными. Одна часть была рада моему появлению, а вторая же… хотела моей смерти. Но на этот раз такой взгляд был один, вот только его жажда крови была невыносимой. Игуро был беспощаден, он беззвучно прошептал что-то, прожигая меня взглядом. Я был уверен, что он угрожал мне расправой.       Ну что же… Что-то не меняется никогда…       Правда на этот раз мне казалось, что Игуро говорил это… как-то по-обычному? Нет той ненависти, которую я видел в квартале красных фонарей.       Ренгоку, словно не замечая угрозы моей жизни, продолжил:       — Я тоже рад твоему возвращению, как и все здесь! — он чеканил каждое слово, не отрывая от меня глаз, — Я же прав? — спросил он товарищей.       Почти все кроме Обаная и Шинадзугавы кивнули. Первый до сих пор не отошёл от произошедшего секунду назад, а второй… задумчиво смотрел в сторону. Что это с ним?       — Ага… — без эмоционально молвил Санеми, витая в облаках.       — Наму амида буцу… — с глаз каменного столпа пошли слёзы, — Мы все рады видеть вас живыми… Камадо… Токито…       В комнате собрались все столпы, мы с Шинобу и Муичиро были последними. Не было разве что госпожи Амане.       Да, Шинобу поведала мне о состоянии Оякаты-самы. Моему сочувствию не было конца, когда я узнал о его самочувствии…       — Эй, Токито… — немного оживился Санеми, — Вижу ты приобрёл боевой трофей с той битвы? Как же завидно…       Туманный столп коснулся свободной рукой щеки, будто прогоняя в голове моменты боя.       — Если бы не твой брат… вместо этого шрама не было моей головы, — Муичиро немного склонил голову, — Спасибо…       В тот миг, когда до Шинадзугавы дошёл смысл слов Токито, он цокнул языком и отвернулся от нас. Исходящий от него запах выдавал злость и… гордость?       — Это всё неважно… Если ты жив, значит можешь сражаться дальше, — наконец успокоился Обанай.       — Ну же, Танджиро, скажи хоть что-то, — подбодрила меня Кочо.       Я осознал, что до сих пор не сказал ни слова. Как же это наверное глупо смотрится со стороны…       — Я… — первое слово вырвалось неуверенно, с хрипом, — … не думал, что судьба даст нам встретиться снова…       На секунду воцарилась тишина. Даже Санеми обратил на меня внимание.       — Твой голос… — подметила Канроджи, — Он изменился, стал грубее… Я же не брежу? — обратилась к товарищам Мицури.       — Простите, — вмешалась Кочо, — Последствия того боя ещё не отпустили его. Я как раз занимаюсь этим...       С помощью Токито я присел на колени, доставая катану из-за пояса и откладывая её в сторону.       Кашель предательски вырвался с груди и я посмотрел на Шинобу. Та грустно улыбнулась, а после перевела взгляд снова на столпов.       — Что-то ты совсем расклеился, — подметил Игуро, — Оно и понятно. Удивительно, что ты вовсе жив…       Ренгоку засмеялся.       — Ничего удивительного! Я ни на секунду в нём не сомневался!       Почему все так… спокойны? Я считал, что меня встретят настороженными взглядами, что меня будут презирать… Даже Шинадзугава не сверлит ненавистным взором, хотя последняя наша встреча предвещала именно это.       — Тц! — Санеми коротко перевёл глаза на меня, словно окружающие его слова раздражали всё сильнее и сильнее.       А нет. Это на месте.       И вновь приступ кашля.       Как же это раздражает… Даже на секунду Доума не отпускает меня. Его ледяная хватка сжимает мои лёгкие снова и снова, не давая забыть тот кошмар…       Даже Шинобу заметила мои смятения и опустила взгляд. Я не видел её лица, не видел эмоций, но чувствовал…       Злоба… Злоба на Доуму сопровождаемая беспокойством за моё здоровье. Она знала, с кем я столкнулся. Даже я начал догадываться как они связаны, дело в смерти её сестры...       Кочо присела возле меня, смотря то на меня, то на столпов.       Я хотел что-то сказать, но горло продолжало разрывать выжигающим кашлем. Я захрипел с новой силой, словив обеспокоенные взгляды в комнате.       Снова то мерзкое ощущение внутри, то осознание сложившейся ситуации.       Даже Шинобу смотрела также. Нет, сейчас взгляд был тяжелее, сломленнее. Словно на её плечах был груз весом во весь мир.       А ведь всё началось так… спокойно.       <Flashback>       — Скажи А-А-А…       Шинобу мягко взяла мой подбородок своими пальцами и потянула вниз.       — А-А-А-А… — высунул язык я.       Девушка некоторое время всматривалась в ротовую полость, мысленно подмечая интересующие её детали.       Тонкие пальцы отпустили меня и я прикрыл свой рот.       Несколько секунд мы смотрели друг-другу в глаза, пока она не заговорила первой.       — Челюсть ещё не до конца зажила, но это мелочи, — Кочо сняла стетоскоп с шеи и отложила его в сторону, — У тебя есть проблемы посерьезней…       Погода на улице была не к стати: тёмные тучи выпускали вниз тяжелый ливень, барабаня по крыше с удивительным ритмом. Несмотря на всё это, такая атмосфера приносила некий уют в дом бабочки. Уют, который, я думал, потерял давно.       Я прокашлялся и хрипло произнёс:       — Помимо разбитой стены? — я поднёс относительно целую руку к затылку, — Вы уж извините, я сам не знаю, что на меня нашло…       Что-то в моих словах расстроило её.       Мой нюх уже немного восстановился, по этому я смог уловить эту перемену.       — Я же говорила тебе… обращайся ко мне на ты, — теперь шёл запах вины.       Что это с ней?       — И вообще, — перебила мои мысли она, — Забудь ты про эту стену, меня больше волнует твоя рука.       Теперь её лицо выглядело слегка раздражённым.       — На тебе живого места нет, а ты решил добить себя окончательно?! — она машинально взяла мою перебинтованную руку в свои ладошки и нащупывала возможные переломы, — Здесь не болит?       Мне было… не по себе. В прошлый раз она не выносила моего присутствия вовсе, а сейчас беспокоиться за такие мелочи…       — Всё в порядке… — я сделал паузу.       Вспомнив нечто важное я попытался незаметно коснуться кармана хаори…       Точно… Я ведь в больничной одежде.       Кочо, казалось, заметила моё смятение и выдала то, от чего я потерял дар речи.       — Ты ищешь образцы крови? — мягко молвила девушка, — Всё в порядке, Зеницу помог мне передать их госпоже Тамаё, — лёгкая улыбка.       …       Шок.       Дыхание перехватило.       Я бы ещё долго изводил себя различными вариантами произошедшего, но Кочо развеяла все опасения.       — Это долгая история. Ты не беспокойся, мы нашли общий язык и отлично поладили, — она улыбнулась своей «фирменной» улыбкой, — Думаю, Зеницу-кун расскажет тебе всё, что ты хочешь услышать.       Вот это номер…       — И ты… не злишься на то, что я скрывал от охотников демона? — неуверенно прохрипел я.       Её веки слегка поднялись, а лицо расслабилось.       — Не переживай. Я понимаю почему ты поступил именно так, — пауза, — Но Оякате-саме можно было и сказать, — и вновь улыбка.       — И правда… — я окончательно расслабился, — Слушай, ты говорила, что у меня есть проблемы посерьезней? Кхаргх!.. — резкий кашель вырвался из груди.       Внутренности ныли вслед за кашлем, словно хотели принести мне больше боли.       Шинобу удручённо вздохнула.       — Это они и есть… — девушка легонько кольнула ногтем в мою грудь, — Больше всего пострадали твои лёгкие, намного серьезнее чем в бесконечном поезде.       Ледяной туман Доумы… Я боялся возможных последствий.       — Благо за весь бой в твои лёгкие попало не так много льда. Ты смог замедлить действие магии крови разогрев организм своим дыханием, сильно разогрев, — Шинобу вырисовывала пальцами фигуры в воздухе, пытаясь объяснить мне ситуацию, — Но твоё сражение сильно затянулось, ледяные кристаллы вросли в ткани и успели нанести непоправимые увечья…       — Шинобу… — слабый голос вырвался из груди.       — Не перебивай! — строго сказала Кочо, — Я наблюдаю за тобой уже не один день, и твои лёгкие не идут на поправку. Если говорить прямо… у тебя воспаление внутренних тканей, и я не уверена, что это пройдёт.       Моё тело, будто резонируя на слова Шинобу, сложилось вдвое.       Как же больно…       Дождь выбивал на стекле странную мелодию, то усиливая напор, то ослабляя.       — Не думаю, что это меня остановит… — тихим голосом молвил я, — Придётся привыкнуть к этой боли…       Она отвела глаза.       — Вечно ты страдаешь за всех… — казалось, что я задел нечто живое, — *Я больше не могу откладывать этот разговор…*       Казалось, что Шинобу хотела что-то сказать, что-то важное… Я подозревал о смысле её слов, и хотел отложить этот разговор куда подальше.       — Может не стоит? — поправил локон волос, — Честно, как только я поправлюсь тут же и покину поместье, уверяю тебя.       Её глаза округлились, а тело слегка вздрогнуло.       — Т-Ты чего? — удивилась она, — Даже не вздумай! Лечись и не неси чепухи!       Она что, забыла тот разговор?       — Но ты же сама велела мне держаться по дальше… — я говорил шепотом, пытаясь не напрягать лёгкие.       Кочо в ту же секунду прикрыла губы ладонью, пробубнив что-то про себя.       Спустя мгновение столп насекомого открыла рот, но тут же его закрыла. Так продолжалось не один раз, она будто не могла подобрать слова.       Наконец девушка громко выдохнула и взяла себя в руки.       — Я тогда наговорила много того, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь…       Её голос дрожал. Она пытается…       — Не стоит, ты тогда сказала всё правильно, я и правда…       — Замолчи… — её ладони едва дрожали, глаза сосредоточенны на одной точке, — Тысячи моих речей не исправят того, что я наговорила тебе… Канао сама выбрала пойти с тобой, а я…       Голос её дрожал. Кажется впервые в жизни я видел её такой… виноватой?       — Шинобу, я всё так же виноват. Ничего не поменялось и…       — Я же сказала тебе замолчать! — она сорвалась на крик, быстро закрыв рот рукой, — Ты не виноват, прекрати винить себя во всех бедах. Ты берёшь на себя самое сложное, а я как идиотка верю словам Игуро… Когда тебе нужно была помощь больше всего, никто тебя не поддержал.       Я не мог больше прервать её. Она впервые за всё время пыталась выговориться. Я не могу отнять у неё этого права. Почему же так паршиво…       — Я не могу представить, что тебе пришлось пережить за всё это время. Когда тебе нужно было плечо, мы отвернулись от тебя и хотели судить, и… — она замолчала на секунду, словно боясь произнести следующее, — И я хотела чтобы тебя судили. Мне за всю жизнь не искупить свою вину, поэтому…       Шинобу поднялась резко поклонившись.       — Ши…       — Прости меня, Танджиро, — после чего шёпотом добавила, — Я… я не знаю, что мне делать. Я так виновата…       Я открывал рот словно рыба на суше. Я хотел сказать, что она была права. Что я всё так же виноват в смерти Узуя и только чудо уберегло остальных. Но не мог. Поперёк горла встал ком, который я не был в силах преодолеть.       — Я… прости. Ты можешь этого не делать, ведь я и не надеюсь на прощение, просто… я должна извиниться, не могу иначе…       Шинобу сжала кулаки до побеления костяшек. Она не решалась поднять взгляд, словно каждое движение могло нарушить хрупкое равновесие в комнате.       Я видел как дрожат её плечи. Слышал, как стук дождя пытался заглушить её ускоренное сердцебиение.       — Шинобу… — тихо позвал я её.       Она не ответила. Её дыхание стало неровным, прерывистым, сбитым. Всё выдавало в ней насколько она сейчас разбита. Насколько ей… больно? Но почему?       Я осторожно протянул взвывшую болью от движения руку, коснувшись края её хаори.       — Ты не должна извиняться, — выдавил я наконец, — Ты просто пыталась защитить, что тебе дорого. За это не нужно извиняться. Я понимаю.       Она подняла свой взгляд на меня. В глазах не было привычной усмешки или колкости, только усталость и… что-то человечески живое. Ей было даже хуже чем мне сейчас. Я всеми своими чувствами ощущаю, как она держится из последних сил чтобы не дать волю слезам.              — Не оправдывай меня Танджиро, даже не смей. Я просто не приму эти оправдания. Почему даже в такой ситуации ты не злишься? Тогда я поливала тебя грязью и сейчас должна была получить то, что заслужила… — на губах мелькнула тень улыбки, — Твоя доброта ранит меня сильнее всего. Оно твоё самое страшное оружие.       Я попытался усмехнуться, вызвав этим минимальным движением новую волну кашля. Сухого, разрывающего горла кашля. Шинобу сразу подалась вперёд, придерживая меня за плечи.       — Осторожно… — прошептала она.       Спустя несколько минут приступ стих. Горло болело как после удара Каго. Я посмотрел на взволнованное лицо Шинобу, приподняв уголки губ. На этот раз без последствий.       — Если ты так переживаешь за меня, могла бы просто дать понять, что всё хорошо. Тебе пришлось не легче моего когда… — я замолчал, не желая тревожить старые шрамы.       Она удивлённо моргнула, не ожидав услышать подобное.       — Ты, как всегда, проницателен, — она улыбнулась, на этот раз искренне, — Все мои колкости были стеной, что я построила вокруг себя. После смерти Канаэ, это единственное, что держало меня живой и в здравом уме. Я бы не пережила ещё одну потерю…       Она замолчала. Глаза стали выражать бесконечную печаль, которая всё это время была у неё глубоко внутри. Слова излишни, нужно просто выслушать.       — Я не могла позволить себе снова довериться кому-либо. Особенно таким чистым людям как ты. Я доверилась тебе, открылась, а ты в ответ доверился мне, — Шинобу сглотнула ком, ей было тяжело говорить дальше, — А я предала это доверие. Сделала тебя виноватым, ведь так было легче, чем выслушать тебя. Это мой главный грех.       Она встала, поправив своё хаори. Уже стоя у двери, она взглянула на непогоду за окном, потом вновь переведя взгляд на меня.       — Не нужно прощать меня, — выдохнула она, прикрыв глаза рукой, — Просто… живи. Этого правда будет достаточно.       Дверь тихо скрипнула.       Я остался один, слушая как ливень продолжал выбивать свой ритм. Деревья за окном стали качаться чуть слабее, не сильно, но слабее. Я как зачарованный следил за этой картиной, не в силах что-либо изменить.       Также как я не могу изменить её мысли.       Когда-нибудь всё наладиться, вот только все ли мы доживём до этого момента?       <End Flashback>