Столп Солнца

      — Почему?..       Голос тонет в коридоре, но я всё равно слышу, как он дрожит.       Коридоры сменяются один за другим. Геометрия этого места ломается за каждым поворотом: обрыв становится продолжением коридора, стены становятся полом.       — Почему же?..       Он всегда был таким? Или же он изменился перед самим обращением?       По какой-то причине, я чувствую себя не правильно, задавая такие вопросы.       Но всё же…       — Почему ты стал демоном?       …       В ответ лишь тишина.       Не уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос.       До сего момента я не встретил ни единого демона, ни разу не обнажил меч. Всё, что я видел — трупы. Окровавленные, истерзанные тела истребителей.       Они положили свои головы ради этого коридора. Хотели они того или нет, они отдали свои жизни за мою победу.       Ради них, ради себя, ради дедули… я обязан прикончить старого друга. Обязан уничтожить демона.       Тук-тук-тук-тук.       Десятки сердец впереди. Быстро. Сбивчиво. И одно — ровное.       Спокойное. Слишком спокойное.       Я сглатываю.       — Кайгаку…       Имя царапает горло.       Справа — всплеск крови. Я не вижу, но слышу: треск рёбер, рваный вдох, захлёбывающийся кашель. Одно сердце срывается. Замолкает.       Я ускоряюсь.       Ещё одно — глохнет. И ещё.       Я слышу, как страх бьётся в груди охотников. Слышу, как они пытаются держать строй. Слышу, как металл скользит по кости. Пальцы сжимают ножны. Большой палец касается цубы.       Дедуля… если ты слышишь это…       …       Крики усилились. Подбегаю к очередному пересечению коридоров…       Яркая, синяя вспышка сверкнула за поворотом. Десять сердец обрываются почти одновременно.       Тишина ударяет сильнее, чем крик.       — Чёрт!       Мерзкий жар окутал тело — я слышал, как они умирали.       Шаг.       Поворот.       Глаза не сразу привыкают к темноте. Пару раз моргаю и…       И вижу его.       Он стоит среди тел, как среди мусора. Кровь медленно стекает по лезвию.       Его сердце бьётся ровно.       Без капли сомнения.       Пальцы левой руки сжимают ножны слишком сильно.       Это… действительно он.       — И это всё?! — голос насмешливый, знакомый до тошноты, — Нападайте все вместе!       Я вижу его. Вижу то, во что превратился мой старый друг…       В чудовище.       Охотники вокруг демона застыли, их сердца стучали в знакомом, учащённом ритме.       Кайгаку поднимает руку, я слышу как много мощи он готовится выпустить наружу.       Большой палец легко поддевает цубу, лезвие блеснуло в тени.       Ноги напряжены, каждый мускул вот-вот взорвётся…       Клинок выскальзывает из ножен.       Молнии Кайгаку будто змеи расползлись по всему помещению.       Бросаюсь в эпицентр…       Рывок за рывком, я не успеваю осознавать, бью раньше мысли.       Звон металла звучит десяток раз за мгновение.       А затем ничего, абсолютная тишина.       Я стою позади него, убирая ничирин в ножны.       Только теперь слышу — его сердце сбилось. Впервые.       Выдыхаю. Медленно поворачиваюсь.       Знакомый силуэт, знакомые черты лица, знакомые волосы. Вот только взгляд… он был иным.       Это больше не тот Кайгаку, которого я знал.       Число в глазу — пятая высшая.       — Отразил всё-таки… — он усмехается, — Ну привет, Зе-ни-цу.       Последние слова он протянул в насмешливом тоне, словно и вовсе забыл моё имя.       — Кайгаку…       Мы стоим во тьме огромного помещения. Он шагнул первый, следом и я.       — Давно же мы виделись… Вижу, что кто-то разукрасил тебе лицо? Ну хоть немного серьёзнее выглядишь…       Молчу.       — Ты хоть столпом стал? — он крутанул катаной.       Иду зеркально ему, но не отрываю взгляда.       Слабый, но живой ритм сердец. Живые ещё остались. Я успел вовремя.       — Зачем ты стал демоном? — голос сухой.       — Игнорируешь меня? Я задал тебе вопрос, — он отвернулся и поднял руки к верху, — Хотя, что я несу? Такой неудачник как ты, даже такого звания не достигнет.       Дистанция в шесть шагов.       Жду момента для атаки.       Я остановился.       — Дедуля…       — А? — лениво повернулся он, — Ты о чём?       — Он умер… из-за тебя! — выпускаю сантиметр лезвия из ножен.       Меня бросает в жар от каждого его слова. Тело натянуто как струна, руки дрожат.       Секунда, две…       Он молчит.       Затем край его губ поднимается. Брови насупились.       — Правда? Как рад это слышать! Этот старикан наконец-       Звонкий звон металла оборвал его. Демон ошарашенно выставил перед собой клинок.       Я стоял на том же месте, рука крепко сжимала рукоять.       — … далёкий гром… — щелчком прячу лезвие от его глаз.       Его сердце забилось быстрее. Пульс в висках усилился.       — Как ты?.. — его пальцы дрожали, веки дёргались.       Кайгаку не выдержал.       — КАК ТЫ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ ЧЕТВЁРТОЙ КАТОЙ?! Такой неудачник, как ты не может осилить ничего кроме первой!       Его глаз дёргался, но не от злости. От чего-то ещё.       — Разговор окончен, Кайгаку, — мой голос больше не дрожал.       — Правильно… — Кайгаку опустил голову, выравнивая тон голоса, — Докажу на деле, какой ты мусор…       Бам.       Струна бивы рвёт тишину.       Звук не просто слышен — он проходит сквозь кости. Воздух меняет плотность. Эхо не возвращается — оно уходит вбок.       Пол под ногами вздрагивает.       Дерево выгибается, как спина зверя. Трещины расползаются хаотично. Из глубины, ломая балки и перекрытия, вырастает гигантский столп.       Кайгаку поднимается вместе с ним.       Не прыгает.       Не отталкивается.       Замок сам возносит его вверх.       Ещё удар по струнам — и меня поднимает за ним. Мир проваливается, затем резко встаёт вертикально. Пол превращается в колонну, колонна — в площадку.       Я оказываюсь напротив него.       Между нами — бездна.       Внизу нет пола. Только тьма, в которой висят обломки коридоров, лестницы без начала и конца, перевёрнутые комнаты с горящими фонарями.       Бива звучит снова.       И снова.       Каждый аккорд перекраивает пространство. Из пустоты вырастают новые столпы — пять, десять, сорок. Они пронзают этажи, ломают стены, сталкиваются друг с другом. Далеко внизу обваливаются перекрытия, куски залов падают, разбиваясь о невидимые поверхности.       Сверху доносится треск.       Потолок уходит вверх, раскалывается и открывает зеркальное безумие: ещё этажи, ещё колонны, ещё свет.       Мир становится вертикальным океаном архитектуры.       Но я не смотрю вниз.       И не смотрю вверх.       Я смотрю на него.       Кайгаку стоит на вершине своего столпа, молнии уже шевелятся у его ног, словно нетерпеливые змеи. Свет фонарей отражается в его глазах — и в них нет ни капли сомнения.       Бива бьёт быстрее.       Столпы дрожат.       Между ними десятки метров высоты, внизу ничто.       Он делает шаг вперёд.       Колонна под ним изгибается, вытягивается ещё выше, словно подчиняясь его воле.       Он не просто принял правила замка.       Он чувствует себя здесь хозяином.       Я опускаю центр тяжести. Ноги плотно стоят на узкой площадке. Ветер, поднятый обрушением этажей, играет с хаори.       Сердца выживших где-то далеко внизу звучат глухо, как под водой.       А его — ясно.       Ровно.       С вызовом.       Мир вокруг может рушиться бесконечно.       Пусть растёт.       Пусть ломается.       Пусть переворачивается.       Мне нужна только одна дистанция.       Шесть шагов.       Даже если под ними — бездна размером с замок.       Кайгаку улыбается.       — Ну давай же повеселимся, ЗЕНИЦУ!       Молнии вспыхивают, и на мгновение весь этот гигантский, искривлённый лабиринт освещается единым синим светом.       — Дыхание грома. Четвёртая ката. ДАЛЁКИЙ ГРОМ!       Молнии собираются на его мече. Они трещат, ослепляют глаза, бросают вызов.       Щелчок пятки о дерево, резкий вдох.       Бросаюсь к ближайшему столпу.       Взрыв.       Щепки дерева врезаются в спину, уши залаживает.       Колонна разрушена, вот только Кайгаку не останавливается.       Он бьёт раз за разом.       Перепрыгиваю с одного столпа на другой.       Бива звучит где-то в глубине замка. Новый аккорд — и вокруг нас вырастают ещё столпы, но под углом. Пол становится наклонным. Стены уходят вбок. Лестницы висят в воздухе.       Арену сжимают.       Кайгаку стоит выше. Всегда выше. Каждый его шаг поднимает колонну ещё на метр.       Доминирует.       — Беги, Зеницу! — кричит он, — Ты всегда только и делал, что бегал!       Звук трескающегося воздуха доносится прямо передо мной.       Останавливаюсь в ту же секунду.       Синяя вспышка проносится прямо перед лицом.       Волосы встают дыбом.       Слышу его дыхание раньше, чем повернулся.       Выставляю ножны перед собой. Меня отбрасывает в стену.       — КХАРГ! — глаза расширяются до предела.       Чувство, будто лёгкие вышли наружу.       Вот только…       Я не падаю.       Ноги держаться на вертикальной стене.       Кайгаку приземляется передо мной, сверкая играющим взглядом.       Вижу блеск его меча.       Встаю и принимаю удар на ножны.       Серия ударов обрушивается на мой меч.       Вращаю ножны восьмёркой.       Слышу напряжение в его правой руке — готовит технику.       — Дыхание грома. Пятая ката. Жар электрических молний! — синее, электризованное поле обволакивает его катану.       Обнажаю клинок ровно настолько, чтобы принять импульс.       Столкновение.       Удар приходится прямо в соединение цубы и сильной части меча.       Давление бьёт в уши. Стена под ногами трескается.       Его взгляд неизмененный.       Он продолжает давить.       Тогда…       Вынимаю клинок из ножен. Его клинок теряет опору и проваливается вбок.       Слышу как мышцы ног трутся с неестественным звуком.       Сразу следом слышу, как трещины идут по стене.       Мгновение, и её часть рушиться. Ноги больше не чувствуют опору…       Мы падаем.       В падении я слышу его сердцебиение — впервые сбилось.       Увожу меч по кругу, используя гравитацию. Лезвие проходит по его боку.       Кончик клинка окрасился в красный.       Мы разлетаемся на разные колонны.       Он приземляется выше.       Я — ниже.       Кручу катану, перехватываю в обратный хват. Клинок уходит в ножны…       Он снова режет пространство. Синяя молния не просто летит — она вгрызается в соседние столпы, срезая их, и обломки начинают падать вниз, сталкиваясь, создавая лавину.       Местность рушится по цепочке.       Я слышу, как трещины бегут по дереву под ногами ещё до того, как они видны.       Отталкиваюсь за мгновение до обрушения.       Кайгаку появляется слева — слишком быстро для глаз.       Но не для слуха.       Свист металла за спиной.       Я наклоняю голову.       Локон волос падает в пустоту.       — Получай!       Удар проходит по правому боку. Ломает. Глухой хруст отдаётся в рёбрах. Дыхание сбивается.       Боль ослепляет на мгновение.       Я пробиваю спиной обломки, скольжу по наклонной колоне и врезаюсь в стену.       Кость цела.       Но трещина в рёбрах есть. Дышать тяжелее.       Он не даёт паузы.       Спускается по вертикальной стене, словно по земле, молнии скользят по поверхности, оставляя обугленные борозды.       — Искусство демонической крови… рваная дуга!       Прижимаюсь к стене.       Над головой образовалась лавина из молний. Треск оглушал, но не ломал.       Колонны вокруг нас срезаны чисто как трава.       Он улыбается.       Но сердце бьётся быстрее.       — Дыхание грома, — шепчу я, — Шесть изгибов…       Отталкиваюсь.       Не в сторону.       Вверх.       По остаткам стены, по падающим обломкам, используя их как ступени. Каждый шаг за долю секунды до столкновения. Местность рушится, но я слышу её раньше, чем она падает.       Кайгаку поворачивается. Часть колоны падает прямо на него. Он вынужденно отталкивается от стены.       Он в воздухе.       И в этот момент его сердце пропускает удар.       Я рядом.       Клинок идёт по линии шеи.       И мир на мгновение гаснет в синем свете молний, которые освещают всё — от самого дна до перевёрнутого потолка.       А потом слышен только один звук.       Металл.       — Тц! — цокнул я.       Мечи вновь соприкоснулись.       — Как же весело с тобой играть! — он оттолкнулся от меня.       Кайгаку приземлился на стену колоны, а после отскочил к ступеням.       Я последовал примеру.       Мы свисали головой вниз, оценивая дистанцию между нами.       И только сейчас я заметил — бива больше не играла. Я даже не помню в какой момент она стихла.       — Как забавно наблюдать за тем, как ты пыжишься из-за всех сил… — демон вернул меч за спину, и зашагал по ступеням.       Я за ним.       — Я же сказал, хватит болтовни, — сухо повторил я.       Кайгаку остановился, будто его кто-то окликнул. Театрально развернулся и приложил руку к уху.       — Что говоришь? Прости, я не слышу твоего писка…       Возвращаю меч обратно.       Если уж он болтает…       Вдох… Направляю кислород к каждой клетке ног…       Появляется чувство, будто конечности горят. Словно они сейчас не выдержат.       Так и должно быть.       — Недавно я получил куда большую силу, чем та, о которой мог мечтать… — правая рука лежала на рукояти, а левая сжата в кулак перед лицом, — Как думаешь, что будет, если я попаду по тебе? Не думал?       Дистанция в пятнадцать метров. Даже с моей скоростью он может уклониться…       Кладу руку на рукоять. Поддеваю пальцем…       Открываю глаза и смотрю прямо на него.       Он видит меня, видит мою подготовку. Но не атакует.       — Посмотрим, чего стоит твоя уверенность… — мой голос прозвучал слишком низко.       Кайгаку разводит руки, словно раскрывает сцену перед зрителями.       — Ну же… постара-а-айся. Постара-а-айся…       И на миг мир действительно замолкает.       Становится слышно, как где-то вверху потрескивает древесина, как оседает пыль. Как моё сердце делает тяжёлый, холодный удар — один, второй.       Воздух рядом дрожит, и в этом дрожании рождается, кажется, что проскакивает искра. Мурашки пробегают по коже. Между пальцами пробегает зуд, будто от молнии.       — Дыхание Грома… Седьмая ката. Пылающий бог грома… — мой голос звучит тихо.       Лицо Кайгаку искажается предвкушающей улыбкой, будто он уже смакует момент, в котором я ошибусь.       — Какая жалость… Блеф не поможет. Седьмая ката? Какой же это бред…       Сверху раздаётся грохот, словно небо на секунду стало каменным. Потолок взрывается щепой и пылью. Я инстинктивно зажмуриваюсь, разворачивая клинок, прикрываясь от летящих кусков дерева.       Одна секунда.       Когда открываю глаза — в воздухе, сквозь оседающую пыль, падает копна волос с оранжевыми кончиками.       Знакомые. Слишком.       Незуко.       На мгновение разум просто отказывается верить, что это она. Здесь. Сейчас. Не может быть.       Вижу как она падает в черную бездну.       Не думаю — бросаюсь вниз. Отскакиваю от колоны к колоне, оставляя позади только пыль и щепки.       Пульс в висках бьёт слишком сильно, голова словно сейчас взорвётся.       Последним рывком подхватываю Незуко и приземляюсь на одну из колон.       Дыхание сбилось, сильно сбилось. Пытаюсь восстановить…       Не выходит.       Сердце сейчас выпрыгнет из груди…       И тут же напрягся. Он не мог оставить меня так просто.       И не прогадал.       Слышу, как Кайгаку приземляется позади нас.       Вижу как она смотрит на него.       Её тело напрягается как пружина. Она встаёт на ноги, торопливо, неуклюже, скользя ладонями по платформе.       Смотрит в мои глаза и…       И всё её напряжение вдруг проваливается куда-то вниз, как если бы пол под ней стал мягче. Лицо проясняется — и в этом свете становится ещё страшнее, что она здесь.       — Зе-ни-цу! — вырывается у неё радостно, звонко, так по-детски.       У меня в груди что-то срывается и падает.       Я смотрю на Кайгаку. Он тоже на секунду растерян — не от сочувствия, конечно. От неожиданности. От того, что добыча сама упала в руки.       — А ты что тут забыла, малявка? — он наклоняет голову, словно рассматривает вещь, — Разве Каго не должен был забрать тебя?       Незуко дёргается, будто имя причиняет боль.       Кайгаку медленно выдыхает. На мгновение прикрывает глаза, как человек, которому улыбнулась удача.       И его губы расползаются в тонкую, уверенную ухмылку.       — Ну ничего. Господину не важно… кто приведёт её.       Я вижу это раньше, чем слышу: как по его коже вспыхивают нити молний, как напряжение собирается в пальцах. В следующую долю секунды удар летит в нас.       — НЕЗУКО!       Она среагировала раньше, чем я договорил — отскочила в сторону.       Чёрт, не успею!              Клинок ловит часть разряда — металл воет как живой. Остальное всё равно бьёт меня по рукам, обжигая предплечья. Боль резкая, белая, до хруста в зубах; мышцы сводит так, что пальцы едва удерживают рукоять.       Слишком больно.       В горле встаёт ярость, но я давлю её, как давил сотни раз. Вместе со страхом, вместе с болью.       Кайгаку замечает это. И, конечно, радуется. Он начинает смеяться — громко, раскатисто, так, будто ему действительно весело.       — Ты не изменился. Какой же позор, Зеницу.       В этой фразе — вся его уверенность, вся его жестокая правда: он думает, что теперь у него есть то, что я не смогу потерять.       И это правда.