Книга пяти колец

      — Нет, — Сакура вызывающе стояла перед своей наставницей, уперев руки в бёдра, между её бровей образовалась складка. — Ни в коем случае. Ему всего четыре года!       — Сакура! Ты не будешь обращаться ко мне подобным образом! — пятая хокаге поднялась и, нахмурившись, шлёпнула ладонями по увесистому столу, который простоял последние несколько недель. Сделанный из дерева ипе и укреплённый скрытыми стальными прутьями, он был достаточно плотным и прочным, чтобы выдержать все её вспышки заряда чакры. Тем не менее он слегка застонал под ударами её ладоней.       — Прошу меня извинить. Но, Хокаге-сама, это не то, о чём мы договаривались. Вы сказали, что Цуки будет помещён в академию. Но он всего лишь маленький мальчик. Он ещё не готов…       — Я сказала, что он будет помещен на тот уровень, который будет наиболее подходящим, — в глазах Цунаде сверкнул праведный гнев, присущий тем, чей авторитет редко оспаривают. Она поддерживала этот авторитет, применяя творческие (и, как правило, чрезмерные) наказания к тем немногим, кто осмеливался перечить ей. Наруто, например, не раз подвергался подобным унижениям из-за своей пугающей неспособности контролировать свой язык.       Но слова Цунаде были не совсем точны. Сакура ясно представляла себе содержание последнего письма целительницы, и это были не слова Цунаде — по крайней мере, не все. Сакура знала, что лучше не поправлять шишо, особенно учитывая недоброжелательный взгляд, брошенный в её сторону, но её разочарование росло, пока глава деревни продолжала говорить.       — Сакура, ты уже давно знаешь, что Цуки — вундеркинд. Вчера я впервые встретилась с ним. Ты была слишком скромна в своих письмах, — Цунаде немного расслабилась, снова сев за стол, и жестом пригласила Сакуру сделать то же самое. — Деревня уже много лет не видела такого ребёнка, как ваш сын.       — Со времён Саске, — это был не вопрос, а скорее констатация факта. Сакуре до сих пор было больно вспоминать о своей первой влюблённости и о том, как он обернулся против неё и всей деревни. Она не вспоминала о нём столько лет. Затянувшаяся боль удивила её.       — Нет. Ещё задолго до Саске.       — Значит, Итачи? — разве он не стал капитаном АНБУ в тринадцать лет?       — Прошло более тридцати лет с тех пор, как академия принимала столь одарённого ребенка в столь раннем возрасте, — Цунаде протянула через стол отчёт, и Сакура сразу же узнала аккуратный почерк своего бывшего сенсея. — Ирука только что прислал это. В нем говорится, что Цуки сдал выпускной экзамен с первой попытки, хотя и не знал нескольких дзюцу. Ирука продемонстрировал каждую технику по одному разу, и Цуки сразу понял и выполнил их идеально. Прочитай сама.       Сакура отсканировала документ. Ирука был достаточно любезен, чтобы присматривать за Цуки во время похорон и последующего приёма, и, с разрешения Сакуры, воспользовался возможностью проверить мальчика. Поначалу, как он писал, он проверял сына Сакуры вскользь, но по мере того, как его способности становились всё более очевидными, Ирука перешёл к серии официальных тестов, завершившихся выпускным экзаменом. Сакура заметила, что этот экзамен был более сложным, чем тот, который она помнила со времён учебы в академии, когда читала отчёт. Её согруппникам нужно было сдать письменный тест и создать простой клон. Похоже, с тех пор Ирука значительно повысил уровень сложности. Цуки получил полный практический экзамен, включая хенге, дзюцу развязывания верёвки и технику теневого клона. Ирука даже включил в экзамен технику мерцания тела, которую обычно изучают только на поздних этапах обучения генина или в начале обучения чуунина. Сакура поморщилась при мысли о том, что её сын будет появляться и исчезать по собственному желанию. Будто и так нелегко за ним поспевать. Кроме того, как она прочитала, Цуки был оценён по основным навыкам, таким как отражение и метание кунаев и сюрикенов, а также по основам тайдзюцу. По каждому из них он получил отличную оценку, а на письменном экзамене — высший балл.       Этот успех не удивил Сакуру. Её сын, ходивший по стенам, давно перестал удивлять. В последний раз он читал ей вслух газету, безукоризненно читая кандзи за кандзи. Это было больше года назад. Судя по всему, он учился сам, сидя у неё на коленях по ночам, когда она читала медицинские тексты, но не хотел делиться своей новой способностью, пока не научился достаточно, чтобы стать опытным. Как только он это сделал, Цуки принялся поглощать все книги в маленькой квартире, которую они называли домом, независимо от того, написаны они для детей или взрослых. Похоже, её сын унаследовал способности Сакуры к восприятию информации с минимальными усилиями, в дополнение к тонкому контролю чакры.       Цуки был умным, даже одарённым, но он всё ещё был маленьким ребёнком, и не так уж далеко от ясельного возраста. Он был маленьким мальчиком, начиная с круглых щёчек с ямочками, на которых появлялись цветные пятна, когда он хихикал, и заканчивая идеальными яблочками, наполовину скрывающими его дымчато-зелёные глаза и идеальным наклоном его носа-пуговки. У него был мальчишеский смех и временами — мальчишеское внимание: он предпочитал притворяться со своими фигурками ниндзя, чем на самом деле практиковать ниндзюцу. Он не терпел ванн, шампуней и прочих гигиенических процедур, а из упрямства, свойственного маленьким детям, предпочитал башмаки с завязками. (Сакура улыбнулась при этой мысли. Он знал, как завязывать шнурки. Он просто предпочитал не утруждать себя такой рутинной работой). Цуки был одет как обычный четырёхлетний ребёнок: штаны — стандартная одежда для маленьких мальчиков, с эластичной талией и фальшивой ширинкой, а рубашки — с изображениями динозавров и диких животных. Сакура сомневалась, что одежда шиноби вообще изготавливается для таких маленьких размеров.       Сакура вздохнула, продолжая читать доклад Ируки. Внизу страницы старший учитель и недавний джонин крупными буквами написал: «Цуки больше нечему учиться в классе. Рекомендуется немедленно начать ученичество генина. Рекомендуется индивидуальное обучение: разница в возрасте с товарищами по команде может стать проблемой». Таким образом, Цунаде получила всю необходимую поддержку, хотя Сакура не сомневалась, что отсутствие доказательств могло бы удержать хокаге. Она делала то, что хотела, когда хотела и почти не задумываясь. Но, несмотря на эту импульсивность, она умело воплощала свои планы в жизнь. После слишком длинного монолога о новой роли Сакуры в качестве главы медицинского персонала она дождалась самого конца их двухчасовой встречи, чтобы сообщить Сакуре о своих планах в отношении Цуки. Она также не преминула сообщить Сакуре, что следующие посетители ожидают её в предбаннике. Должно быть, она догадывалась, что присутствие посторонних снизит интенсивность реакции Сакуры.       — Мы должны делать то, что лучше для деревни, Сакура. Как ниндзя ты это знаешь. Мы наконец-то достигли того положения, в котором находились до убийства третьего хокаге, но мы не можем останавливаться на достигнутом. Цуки будет очень полезен для деревни, и чем раньше он начнёт обучение, тем большего добьётся, — она посмотрела на джонина, которая выглядела почти такой же сердитой, как и она сама несколько минут назад. — Я знаю, что не обязана говорить тебе это, Сакура, но всё же скажу. Как ниндзя под моим командованием, ты не имеешь права голоса в этом вопросе.       Сакура опустилась в кресло. Она всё понимала. Как хокаге, Цунаде имела почти диктаторский контроль над своими рядами. И хотя она редко решалась на это, у нее было полное право вмешиваться в личные дела шиноби, если это отвечало интересам деревни. Данная ситуация явно соответствовала этому критерию.       — Цунаде-сама, какие у вас планы на моего сына? — голос Сакуры был вполне уместно мрачным, учитывая повод.       — Как и советовал Ирука, Цуки нуждается во внимании один на один. Так решил третий хокаге, когда у нас в последний раз был такой юный генин. Он поручил вундеркинда лучшему кандидату для выполнения задания, и они работали вдвоём, пока мальчик не стал достаточно взрослым, чтобы стать активным членом команды.       — Значит, он не выполнял миссии, пока был так молод?       — Нет, конечно, выполнял. Его не взяли в команду только потому, что в социальном плане он был слишком молод. Его навыки шиноби были исключительными, и их сразу же использовали. Сакура, — голос хокаге смягчился, она изо всех сил старалась успокоить Сакуру. — Я прекрасно понимаю, что Цуки всего четыре года. У него нет социальных навыков одиннадцати- или двенадцатилетнего ребёнка. Он никак не сможет эффективно взаимодействовать с товарищами по команде такого возраста. Но это не значит, что он не сможет выполнить миссию. У него будет лучший учитель. И вообще, в такой молодости есть определённые преимущества.       Сакура попыталась сглотнуть комок, стремительно растущий в горле при мысли о том, какие миссии, несомненно, представляла себе Цунаде. Шпионаж, скорее всего, или установка взрывчатки в местах, доступных только крошечному телу — в общем, любая миссия, где маленький ребёнок может оказаться неожиданным или незамеченным. Её сын будет в опасности. Она рассчитывала, что пройдет ещё как минимум восемь лет, прежде чем её тревоги о его будущем станут реальностью. Но она ничего не могла с этим поделать. Несколькими минутами ранее Цунаде сообщила ей, что в стране Водопада сейчас идёт полномасштабная гражданская война. Стычки переросли в открытые кровопролитные бои, и Сакура с сыном никак не могли туда вернуться. И уж тем более не было шансов, что Цунаде снова отпустит её.       — Кто же будет его сенсеем? — кто-то терпеливый, подумала Сакура. Кто-то, кто понимает маленьких детей и зачастую странное поведение четырехлетних детей. Может быть, Куренай? Она так хорошо относилась к Хинате, а ведь сама была матерью.       — В этом не было никаких сомнений. Лучший человек для этой работы — тот, кто сам её пережил.       Сакура вопросительно посмотрела на своего наставника. Кого она имела в виду?       — Ты рассказала ему, Сакура? — Цунаде посмотрела на молодого медика пронизывающим взглядом.       — Кому? Что?       — Ты не сказала мне, кто отец, когда уходила, но теперь, когда я встретила Цуки, это стало очевидным. Сакура, он знает?       — Я… Я… — Сакура на мгновение растерялась, но по мере того, как она понимала слова наставника, росла и её ярость. — Вы, наверное, шутите! — от крика Сакуры задрожали стёкла огромных окон в кабинете хокаге, а плотное тропическое дерево стола Цунаде слегка треснуло от жестокого удара, нанесённого Сакурой. Сакура пыталась успокоиться, сдерживая рвущиеся на язык эпитеты. Она глубоко вздохнула, затем тщательно подобрала слова.       — Нет, Шишо. Он не знает. Это была ошибка — ужасная, пьяная ошибка, и после случившегося он ясно дал мне понять, что больше не хочет иметь со мной ничего общего. Как вы можете… — её глаза наполнились горячими слезами страдания, смешанного с яростью. — Как вы можете так поступать со мной и Цуки?       Цунаде подождала, пока юная джонин соберётся с мыслями, и продолжила.       — Я вижу, что у тебя сильные чувства по этому поводу, но моё решение окончательно. Цуки явится в академию завтра в семь. Ты можешь завезти его по пути на работу. Какаши заберёт его оттуда для тренировок. Ирука уже передал Цуки его хитай-атэ. Поздравляю с успехами сына.       Сакура вслепую бросилась вон из комнаты, захлопнув за собой тяжёлую двойную дверь.       Цунаде нахмурилась, проводя пальцами по расколотому столу, а затем подняла глаза и заметила новую трещину над дверью — Изумо и Котетсу были бы недовольны.       Они не ошиблись, когда назвали её мини-Цунаде.

***

      Какаши очнулся от мрачного сна без сновидений под одновременный стук в голову и во входную дверь своей квартиры. Поднявшись со спутанных простыней и одеял на односпальном матрасе, служившем одновременно и кроватью, и диваном, он, пошатываясь, направился через однокомнатную квартиру к двери, на ходу натягивая вчерашние штаны. Слегка приоткрыв дверь, он увидел лица главных приспешников Цунаде — Изумо и Котетсу, оба широко ухмылялись.       — Цунаде хочет видеть тебя в своём кабинете ровно через час. Ты же не хочешь опоздать?       — Она в дурном настроении, — добавил Котетсу с полуусмешкой.       — Что это значит? — Какаши подавил зевок и почесал затылок. Ещё одна миссия, так скоро после предыдущей? Она обещала неделю отдыха, а ему следовало не верить ей.       — Она не сказала, но, судя по выражению ее лица, это важно. На твоём месте я бы не опаздывал.       — Хорошо. Буду через час, — Какаши захлопнул дверь, не прощаясь, прошмыгнул в небольшую ванную комнату и выпил несколько стаканов воды. Затем он вернулся в единственную комнату, не считая маленькой кухни, и плюхнулся на кровать. Цунаде могла подождать. Ему нужно было справиться с похмельем. Не стоит выглядеть и говорить как чёрт перед своим работодателем.       Казалось, прошло всего несколько минут, прежде чем он снова услышал стук, хотя на этот раз он был гораздо более настойчивым. Однако на этот раз стук не сопровождался ритмом в голове. К счастью, головная боль уменьшилась, превратившись в тупой рокот дискомфорта. Какаши вынул голову из-под подушки, которой он закрывался от утреннего света, и подумал, не стоит ли притвориться, что его нет дома. Может, они подумают, что просто разминулись, а он в этот момент беседует с хокаге.       — Мы знаем, что ты там. Она в ярости. Ты опоздал на два часа.       Какаши поднялся с кровати, бормоча себе под нос. Распахнув дверь, он раздражённо посмотрел на двух секретарей (он отказывался считать их помощниками).       — Полагаю, вы дадите мне пять минут, чтобы привести себя в порядок?       — Просто надень какую-нибудь одежду. Ты же не хочешь разозлить её ещё больше, чем она уже разозлилась? — они прошли мимо похмельного ниндзя и вошли в его тесную квартиру.       — Что ты делал прошлой ночью? Здесь воняет, — Какаши проигнорировал их и вернулся к паре, роясь в небольшом комоде и пытаясь найти чистую рубашку, которую можно было бы надеть. Котетсу усмехнулся, зацепив носком сандалии пару трусиков и приподняв их, чтобы показать партнёру. Тот подавил смех, а затем указал на пустую бутылку, лежавшую на тумбочке.       — Это многое объясняет, не так ли? — это прозвучало шёпотом, но технический специалист бросил на них пристальный взгляд. Очевидно, у него обострилось не только обоняние.       — Если вы двое закончили препарировать мою личную жизнь, я бы хотел отправиться в путь. Вы будете меня сопровождать? — безуспешно пытаясь найти что-нибудь чистое, Какаши надел рубашку, которую носил накануне, а также стандартный жилет и хитай-атэ, после чего направился к двери.       — Нет. Раз уж ты встал и двигаешься, значит, с тобой всё будет в порядке, — двое скрылись из виду, и Какаши вздохнул с облегчением.       Так и не почистил зубы, понял он, когда был уже на полпути к административному зданию. А ведь ему действительно не помешало бы принять душ, подумал он, поднимаясь по винтовой лестнице, которая примыкала к внешней стороне цилиндрического здания. Солнечный свет отражался от белого бетона ступеней и светлых, покрытых лепниной поверхностей соседних зданий, и головная боль возвращалась с новой силой. Оставалось надеяться, что эта встреча закончится быстро. Ему нужно было ещё немного поспать. Ночь была долгой, а его спутница — более энергичной, чем он предполагал. Она оказалась болтушкой, а это его наименее любимый тип. Потребовалось немало усилий, чтобы заставить её замолчать, но когда она наконец замолчала, всё пошло на лад. Она была… разносторонней. А ещё лучше — она жаждала узнать, что ему нравится. С помощью бутылки сёчу, которую он прихватил с собой домой, он получил несколько часов удовольствия, не омрачённого мыслями о неудаче.       Шизуне критически оглядела его, когда он вошёл в комнату и подошёл к её столу, и сморщила нос, рассматривая большой календарь, который лежал под её кружкой с кофе.       — Как раз вовремя, — улыбнулась она, глядя на него. Затем она поспешно вышла из комнаты, несомненно, чтобы сообщить Цунаде о его прибытии.       Какаши занял самый дальний от нескольких окон комнаты стул и достал своего верного оранжевого друга. Он не стал спрашивать Шизуне о цели своей встречи с хокаге. В отличие от близнецов, дважды будивших его этим утром, старшая протеже Цунаде серьёзно относилась к своей работе и была полностью предана своей наставнице. И, если подумать, немного холодна. Он погрузился в чтение книги, сделав лишь одну паузу, когда здание внезапно задрожало, как будто в этом районе произошло небольшое землетрясение.       Однако долго ждать не пришлось: Шизуне вернулась и позвала его пройти небольшое расстояние до кабинета хокаге. Он шёл по тусклому коридору, не торопясь, но и не волнуясь. Скорее всего, это была очередная миссия ранга S, и ему удастся уговорить её либо на дополнительный отпуск в награду за обещанные R, либо на премию, либо на то и другое. Дверь в кабинет хокаге распахнулась, и Какаши едва не свалился с ног как от ударного хлопка двери, так и от женщины, которая тут же налетела на него. Он привалился спиной к стене, когда женщина отскочила от него, потеряла равновесие и упала на пол. Это была Харуно Сакура, понял он, глядя на неё, ничуть не пострадавшую после долгого отсутствия в деревне, и даже красивее, чем он помнил. В её глазах стояли слёзы, и он со свойственной ему фальшивой весёлостью поднял руку и попытался вызвать у неё улыбку своим стандартным «Йо», за которым последовало «Добро пожаловать домой».       Она посмотрела на него со странной смесью отвращения, недоверия и, возможно, гнева, затем вскочила на ноги и поспешила по коридору. Она всё ещё не простила его, понял он, открывая толстую полированную дверь в кабинет хокаге. Он и сам почти забыл об этом инциденте. Но почему она плакала? Он не сомневался, что Цунаде была непростым человеком, если её непосредственным начальником был кто-то другой. Вероятно, возвращение в Коноху и авторитет шишо были для неё тяжёлым испытанием. Какаши прислонился к открытой двери, засунув руки в карманы, и ждал, когда Цунаде подтвердит его появление. Через несколько мгновений она подняла голову и с расчётливым выражением лица пригласила его войти.       — Присаживайся. Это не займёт много времени, но меня раздражает, когда ты стоишь с таким видом, будто тебе больше некуда идти.       Это не было предложением. Какаши сразу же сел, бросив взгляд на стол годайме, чтобы понять, можно ли почерпнуть какую-то информацию из его содержимого. Он был на удивление опрятен — все привычные бумаги лежали либо в плотно свёрнутых свитках, либо в закрытых папках. Он подождал, пока она начнёт.       — Хатаке, я наблюдала за тобой последние несколько месяцев, и мне кажется, тебе пора что-то менять.       Она наблюдала за ним? И что же она узнала? Что он посещал семь разных баров в неделю по вполне предсказуемой схеме и что он приводил домой семь разных женщин в неделю? Что иногда он пил с друзьями, но чаще один? Что у него было желание умереть?       — Все джонины обязаны обучать генинов, а ты уже давно не брал в команду. По сути, с седьмой команды.       «И мы оба знаем, чем это обернулось». Какаши не стал произносить это вслух. Вместо этого он сказал, опираясь на факты.       — Ни один генин не прошёл мой тест.       — Твой адский тест с колокольчиком. Думаю, скорее всего, ты не хотел брать команду.       Верно, но те генины действительно не заслуживали прохождения.        — Ни один ученик, которого я завалил, не стал ниндзя.       — Я перейду к делу. Я хочу, чтобы ты взял ученика. Только одного.       — Кто он? — для выпуска было ещё слишком рано. Может, это какой-то отщепенец из другой команды? Какаши не собирался кормить ученика-отказника следующие несколько лет.       — Такой же, как ты. Его навыки исключительны и соответствуют твоим.       Какаши посмотрел на Цунаде сквозь капюшон.       — Как я? В каком смысле? — высокомерный засранец, как Саске? Сирота? Любитель собак?       — Вундеркинд. Он закончил академию в четыре года. Он гениален, учится с минимальными усилиями. Ты мог бы многому его научить. На самом деле, ты — лучший кандидат на эту должность.       — У меня есть выбор?       — Нет. Его зовут Фуюно Цукиакарэ. Цуки для краткости. Заберёшь его завтра, ровно в семь тридцать, в офисе Ируки. Ты сразу же приступишь к тренировкам и будешь брать миссии, как только сочтёшь его способным.       — Мэм.       — Тебе нужно знать несколько вещей. Во-первых, я не потерплю лени. Я слышала несколько историй о том, как ты готовил седьмую команду, и о том, что с твоей стороны было много безделья.       Но ведь это сработало, не так ли? Ну, кроме Сакуры. С ней я мог бы и постараться.       — Я жду, что ты будешь в академии ровно в семь тридцать и отработаешь весь день. Потом я жду, что ты проводишь его домой, ведь он ещё так молод. Не подведи меня, Хатаке. Цуки — огромная ценность для деревни, и я бы не доверила его тебе, если бы не была уверена, что ты обладаешь достаточным опытом и навыками, чтобы справиться с ним.       — Если вы считаете, что у меня есть навыки, почему вы сомневаетесь в моих методах обучения? — о, это было дерзко, запоздало подумал он. Тонкие черты лица Цунаде исказились, и она вспыхнула от гнева.       — Ты не будешь обращаться ко мне в таком тоне, Хатаке Какаши. Если это повторится, ты снова попадёшь в чуунины, и я позабочусь о том, чтобы следующие три года были самыми несчастными в твоей жизни. Понял?       — Вакаримащита. Мушивакэ аримасэн, Хокаге-сама.       — И ты не будешь развращать этого ребёнка порнографией Джирайи.       Какаши моргнул, затем незаметно улыбнулся под маской.       — Или порнографией любого другого автора, если уж на то пошло.       Копирующий ниндзя нахмурился. Лазейка закрыта.       — А, Хатаке. Я ожидаю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы от тебя не пахло борделем, когда ты находишься рядом с этим ребёнком.       Как борделем? Ему действительно следовало принять душ. Неудивительно, что Шизуне как-то странно на него смотрела. Наверное, от него тоже воняло алкоголем и сигаретами.       — Есть вопросы? Нет? Тогда ты свободен.       Какаши быстро вышел из здания и стоял, собираясь с мыслями, в минимальной тени, которую он нашёл под крышей, нависающей над главным входом. Сенсей для четырёхлетнего ребенка? Забудьте о сне и душе. Ему нужно было выпить чего-нибудь крепкого.