Книга пяти колец

      — Похоже на бункер, — Сакура нахмурилась, посмотрев в сторону Какаши, после того, как осмотрела цилиндрическое сооружение с мощёными стенами, затем нахмурилась ещё больше, заметив несоответствия. Крыша у него была черепичная, что было необычно для зданий в этой деревне и даже, как она заметила, для зданий на территории комплекса. Важно было сохранить содержимое зернохранилища сухим, но обычно хватало соломенной или жестяной крыши. Быстро обойдя его по периметру, она увидела, что под карнизом не было ни окон, ни входных отверстий. Зернохранилища нуждались в какой-то вентиляции, чтобы предотвратить плесневение содержимого. По крайней мере, те, что были в Огне и Водопаде, нуждались. Но это было герметично закрыто, как банка с сайрой. Тем не менее, оно выполняло свою функцию. — Довольно умно, — неохотно признала она, возвращаясь к Какаши. — На первый взгляд, это выглядит как бункер, и вводит в заблуждение.       Какаши пожал плечами:       — Слишком много людей приходили и уходили из него.       Как и предсказывал Какаши, территория была почти пуста. Обход стражников у ворот продолжался ровно двадцать минут — они отмерили два полных цикла, прежде чем перепрыгнуть через стену и спрятаться в безопасных глубоких тенях, отбрасываемых сараем, примыкающим к их цели.       — Какое дзюцу мы будем использовать?       Какаши рассмеялся, учитывая характер их непосредственной миссии, и тихо обратился к её сыну:       — Мы не можем. Сейчас мы не ниндзя, помнишь? — он вытащил из рукава тонкий, гибкий металлический стержень и протянул его своему юному ученику. — Хочешь попробовать? — Цуки с энтузиазмом взялся за работу по вскрытию дверного замка. Сакура с удивлением отметила, как быстро он справился с работой, получив лишь незначительные рекомендации от своего сенсея.       Через мгновение все трое оказались внутри здания. Как только дверь снова закрылась, в помещении стало темно, как в смоле. Было прохладно, чего и следовало ожидать, учитывая, что стены из глины и соломы были добрых полметра шириной. Но только когда Какаши осветил это место, Сакура узнала запах, поразивший её ноздри. Это было машинное масло. Всё, что находилось в многочисленных ящиках, было покрыто этим веществом.       — Ты слишком долго была вдали от дел, не так ли?       Как она могла забыть запах масла, которым когда-то регулярно пользовалась для заточки и защиты своих инструментов? Она подошла к большому деревянному ящику и увидела, что его крышка уже открыта. В нём лежали капок и кунаи — большие, прочные лезвия впечатляющей толщины. Сакура взяла одно из них в руку и провела большим пальцем по его заостренной кромке. Эти были отточены более тонко, чем те, к которым она привыкла. Обычный кунай невозможно было заточить до такой степени — сталь была слишком мягкой.       — Ну? - голос Какаши перешёл на шёпот, когда он подошёл к ней и поднял фонарь повыше, его свет отразился от острых, как бритва, граней оружия. — Они не кажутся знакомыми?       — Есть один способ узнать, - Сакура крепко сжала кунай, не думая о ране, которую он может оставить, и быстрым выдохом и точным применением чакры раздавила его. Маленькие острые осколки рассыпались по полу. — Дай мне один из своих.       Какаши подчинился, и она повторила испытание. На этот раз металл тоже раскрошился, но эти осколки были крупнее и слегка загнуты по краям. Очевидно, что этот металл был более мягким и податливым. Кунаи или сюрикены из Конохи никогда не разбивались при попадании. Сакура вспомнила о шиноби, которого она исцелила в скрытой деревне. Она вытаскивала из его ноги осколок за крошечным — фрагменты, которые были удивительно похожи на те, что она извлекла несколько мгновений назад.       Она вздохнула:       — Это те самые, — она присела на корточки, чтобы собрать осколки. — Но, конечно, никто здесь этого не делает.       Как такое могло случиться? В деревне не было ни литейного цеха, ни кузницы, и они заметили бы отблеск любого огня на окрестных холмах. Выплавлять и ковать железо было нелёгкой задачей. Как правило, в его производстве участвовали целые деревни, так как для расплавления руды требовалось поддерживать очень сильный огонь на полную мощность в течение нескольких дней. Жители откладывали свою работу с момента постройки каждой новой печи и до тех пор, пока расплавленное железо не извлекалось из своего временного глиняного пристанища. Каждый житель деревни, независимо от возраста, был бы вовлечён в поиск топлива для костра, утоление ненасытного аппетита пламени или в выполнение других задач. Но эта деревня, похоже, не была приспособлена для такой масштабной смены рабочих мест.       Это было не обычное железо деревенского производства — этот сплав обладал уникальными свойствами. Он был более острым, когда его затачивали, и более хрупким, когда ломали, что позволяло изготавливать инструменты, которые были по меньшей мере в два раза более смертоносными, чем обычные орудия труда ниндзя. Эти кунаи проникали глубже и продолжали разрывать плоть, даже когда разлетались на тысячи кусочков. Они стали воплощением кошмара медика. Сакура не смогла подавить дрожь, охватившую её, когда она подумала о том типе людей, которые восприняли бы это нововведение как военное достижение.       — Я бы предположил, что это торговый пост. Или какой-то тайник, — Какаши протянул ей бандану. — С тебя капает, — Сакура быстро обернула руку тканью и крепко прижала, чтобы остановить кровотечение. Она бы не пожалела сил, чтобы починить его прямо сейчас, что редко случается в разгар миссии.       — Может, проверим остальное? — Цуки говорил как мальчик, которому не терпится открыть подарки на день рождения.       — Давай я покажу тебе, как приподнимать крышки, не оставляя следов, — Какаши достал из рюкзака ещё один кунай и присоединился к своему ученику на другой стороне большой цилиндрической комнаты. — Вставь всю плоскую кромку так, чтобы она не врезалась в дерево. Теперь противоположную сторону. Не торопись. У нас ещё много времени.       Сакура наблюдала за тем, как пара работала в золотистом круге света, отбрасываемого фонариком старшего ниндзя. Методы обучения Какаши, безусловно, изменились за прошедшие годы. Он не просто демонстрировал и отходил в сторону, позволяя своему ученику утонуть или выплыть — он фактически тренировал этого ученика. Ещё более странным было то, что он хвалил его. Довольная улыбка Цуки отразилась на лице его учителя, когда они подняли крышку и заглянули внутрь.       — Сюрикен, — объявил её сын своим чистым, высоким голосом.       — Кто-то идёт, — Сакура услышала сначала скрип деревянных колёс, затем синхронный стук копыт упряжки лошадей.       — Давай вернём крышку на место.       — Я займусь этим, — она заменила крышку на осмотренном ящике, затем перепрыгнула с ящика на ящик и поднялась на рудиментарный чердак здания. Его можно было назвать таковым с трудом, поскольку в нём не было ни пола, ни даже стропил. Коническая крыша, покрытая черепицей, была сделана из той же грязи и соломы, что и стены внизу. Она сомневалась, что торнадо или даже землетрясение смогут опрокинуть это строение. Это был идеальный арсенал. Конечно, это, несомненно, было сделано специально.       Сакура и её товарищи по команде надёжно прижались к покатой изогнутой крыше, нагнетая чакру через руки в вариации упражнения «хождение по деревьям». Цуки, как она догадалась, всё ещё улыбался. Хотя она не могла разглядеть его в затемненной комнате, он издал тоненький писк восторга, который она узнала бы где угодно.       Послышался механический щелчок открывающегося замка, и в комнату ворвалась троица мужчин. Один из них решительно подошёл к коробке, которую рассматривала Сакура, и отбросил её крышку в сторону.       — Здесь семьсот, и еще триста должны прибыть на следующей неделе. Взгляните, если хотите. Кензо? — Сакура узнала голос, и все сомнения, которые у нее могли возникнуть, развеялись, когда третий член группы передвинул фонарь, чтобы лучше осветить товар. В свете фонаря выяснилось, что говорящий — не кто иной, как её пациент, страдающий ипохондрией.       Мужчина, одетый в юкату в стиле Травы, заглянул в коробку и поднял на свет кунай, чтобы внимательно осмотреть его. Он был не из деревни. Его походка отличалась — это был шиноби, а не гражданский. Сакура поняла, что это не ниндзя из Травы — они отличались высоким ростом, тонким телосложением и чрезвычайной гибкостью, напоминающей тростник. Этот человек, хоть и был лёгок на ногах, но отличался компактностью и мускулистостью. Это было заметно даже по струящимся одеждам. Он был похож на мастера-кузнеца.       Теперь, когда она подумала об этом, на базаре во время фестиваля было несколько мужчин с таким же телосложением. Что же они продавали? Она призадумалась. Драгоценные камни и украшения. Но разве на вывесках их прилавков не было указано, что они приехали из Ветра? Зачем им понадобилось лгать? Земля не ссорилась с Травой, насколько ей было известно.       — Каковы результаты испытаний на воздействие? Вы использовали тела на этот раз? — голос клиента прервал её мысли, хотя он полностью соответствовал ожиданиям Сакуры. Глубокий, насыщенный тестостероном, властный, он граничил с жестокостью.       — Да, на свиньях. Результаты были такими, как указано — полное проникновение с сопутствующими повреждениями при разрыве, — в голосе Карая звучала скука, поняла Сакура. Должно быть, это одно из многочисленных поручений и нестандартных заданий, которыми его заставляла заниматься Изуми.       — Мы возьмем их, — почти прорычал мужчина. — Но на самом деле нам нужен метод. Наша деревня имеет долгую историю изготовления оружия…       — Может, закончим в главном доме? Кензо, ты можешь погрузить эти два ящика на дно повозки. Позови на помощь кого-нибудь из людей Ивазаки, — Карай взмахнул лампой, двинулся вперед, чтобы присоединиться к клиенту, но остановился, когда движущийся пул света осветил темное пятно на полу. Сакура повернула шею, чтобы лучше разглядеть землю в метрах под собой, и вздрогнула, поняв причину беспокойства Карая.       — Чёрт.       — Кензо, ты опять здесь читал?       Его подчинённый кивнул, смущение было заметно по его позе, и Карай рассмеялся.       — В следующий раз захвати салфетки — никто не хочет видеть твою кровь на полу, — Карай заговорщически повернулся к своему клиенту. — Он пристрастился к книгам определённого характера, знаете? Ича, ича, и ещё что-то. Слишком ленив, чтобы найти себе пару, я думаю. Кстати говоря… — он выпроводил клиента из здания, и они продолжили свой разговор уже за пределами слышимости.       Сакура сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух, и повернулась к Какаши, чтобы оценить его реакцию. Но он вовсе не выглядел смущённым тем, что его любимый роман так очерняют. Напротив, он выглядел почти обнадёженным.       «Что на это раз?» — подумалось ей.

***

      — Тебе стоит переодеться, прежде чем мы вернёмся в деревню. Мы разгоним теневых клонов, как только подойдем ближе, — Какаши перебросил Сакуре свой рюкзак. Он предложил Цуки присоединиться к нему на плоском камне неподалёку от того места, где они стояли, так, чтобы их спины были обращены к Сакуре, а передние — к дороге. Дорога от комплекса до деревни, обнесённой стеной, была пустынна и темна под тусклым полумесяцем, но Какаши не собирался рисковать.       Она была быстра, как и всегда. Он рассмеялся, когда она вернулась к нему, помяв юкату и оби.       — Похоже, ты была занята, — он потянулся вниз, чтобы резко стянуть её халат, затем обхватил её руками, чтобы развязать и снова закрепить простой узел пояса. Он почувствовал тепло её тела на своём и улыбнулся, когда она слегка прильнула к нему. Однако это длилось недолго. Как только её тело коснулось его, она напряглась, словно кошка, заметившая собаку. Она не отреагировала даже тогда, когда он провел руками по её груди или коснулся верхней части крестца. Разумеется, всё это произошло случайно. Он нахмурился. Её имитация манекена была безупречной, если не считать пульса и тепла тела. И если бы она могла как-то контролировать их, то, вероятно, так бы и поступила. Напряжение в её теле было ощутимым, как у кошки, которую крепко держит ребёнок. Какаши шумно вздохнул. Проснувшаяся Сакура так отличалась от той кошечки, что прижималась к нему каждую ночь. Похоже, её сознательному «я» было чему поучиться у ночной версии.       Сакура подождала, пока Цуки убежит вперёд, и ответила на его внимание легким толчком и осуждающим взглядом.       — Ты же не собираешься снова меня лапать? Или засунешь язык мне в горло?       Он усмехнулся, положив руки на её оби, чтобы она не могла отодвинуться.       — Мне показалось, что тебе это нравится, — однако было очевидно, что разница в росте не даёт ей покоя. Она не хотела поднимать на него глаза и изо всех сил старалась отстраниться.       — Я оставалась в образе.       - Я тоже.       — Это было совершенно излишне.       Какаши опустил руки в лёгком разочаровании и пошёл в том направлении, куда направился Цуки. Однако она не отставала от него. Это радовало его, несмотря на тираду, которая, как он знал, вот-вот разразится. Он ничего не мог с собой поделать: ему казалось, что он подбадривает её.       — Знаешь, Сакура, трудно поверить, что ты была замужем, — что-то промелькнуло на её лице, но он не смог этого расшифровать.       — Не все эксгибиционисты. Большинство супружеских пар проявляют свою привязанность более сдержанно.       — У большинства женатых пар нет сексуальной жизни.       — Откуда ты знаешь?       Он ухмыльнулся:       — У меня есть женатые друзья, — а ещё у него было немало очень несчастных чужих жен.       — Твой цинизм ужасает.       Какаши схватил её за плечо и развернул к себе.       — Мы должны были любить друг друга, Сакура. Повзрослей и делай свою работу.       Когда она отстранилась от него, он увидел, как она сжала кулаки. Сделав над собой усилие, она разжала их, но только после того, как одарила его смертоносным взглядом. Он едва не захихикал. Так легко было нажать на её кнопки. Любое упоминание о незрелости срабатывало как шарм, как и малейший намёк на уклонение от ответственности. Он понял, что сердитая Сакура нравится ему гораздо больше, чем спокойная и счастливая, какой она была в последнее время.       — Держаться за руки должно быть достаточно, — такая очаровательная мордашка. На Цуки это смотрелось хорошо, но на Сакуре… это было бесценно. И уж точно не стоило делиться этим с таким идиотом, как этот Карай.       — Я не согласен. Кто-то смотрел на тебя неподобающим образом. Я хотел пресечь это в зародыше.       — Кто? Что пресечь?       — Карай, — Какаши начал уходить, но Сакура поспешила за ним, громыхая сандалиями.       — Карай. Карай? Ты, наверное, шутишь? С какой стати ты решил, что Карай смотрит на меня неподобающим образом?       Какаши пожал плечами:       — Потому что так и было.       — Он говорил о тебе только хорошее, и ни разу не сделал и не сказал ничего такого, что можно было бы истолковать…       — Он не тот, за кого ты его принимаешь.       — Есть ли эхо? — Какаши усмехнулся, слегка замедлив шаг. — Цуки, держись так, чтобы мы тебя видели.       — Да, папа!       — То, что ты — беспринципный доходяга, не означает, что все мужчины такие.       — Я… беспринципный? Впервые меня так назвали, — он потёр подбородок. — Хотя, может быть…       Она разочарованно прищёлкнула языком.       — Не пытайся отшутиться. Очевидно, что ты проецируешь на него свои извращенные вкусы. Карай — хороший человек. Он искренний, весёлый и образованный. И он невиновен во всём этом, или, по крайней мере, менее виновен, чем его сестра. Она — вдохновительница. Всё, о чём он мне говорил, подтверждает это.       — Что он говорил тебе в ваших ежедневных беседах? Не кажется ли тебе странным, что у него есть время, чтобы навещать тебя каждое утро? Разве ты не задавалась вопросом, какова его цель? Кроме того, именно он сегодня торговал оружием.       Какаши заметил, что Сакура покраснела. При минимальном свете луны это было трудно определить, но он чувствовал, как от неё исходит тепло.       — Ты хочешь сказать, что Изуми — второй помощник? Разве ты не заметил, как ленив Карай? Не может быть…       — Нет, Изуми, безусловно, босс, но я думаю, ты недооцениваешь своего маленького золотого мальчика.       — Не все так циничны, как ты. Он был болен, и ему требовалось лечение.       Какаши посмотрел на неё, убедившись, что на его лице как можно меньше выражения.       — Он говорит о тебе.       — Что?       — В комплексе. Никогда, пока меня нет рядом, но это дошло до меня.       — Что дошло до тебя?       — Просто кусочки и детали.       — Например?       — Ты сам об этом заговорил, — в её глазах мелькнул гнев, и она хлопнула раскрытой ладонью по его груди. — Выкладывай.       — Он сказал, что хочет трахнуть тебя, Сакура, — Какаши смотрел на неё не моргая, изо всех сил стараясь скрыть, что она вытеснила из его лёгких почти весь воздух. — Во всяком случае, я так слышал.       Она покраснела, и Какаши подавил улыбку. Он был уверен, что она не скажет об этом Караю. А ещё лучше, если она будет избегать его впредь. Это, конечно, к лучшему. Нельзя допустить, чтобы Сакура соблазнила их цель. Это не только поставило бы под угрозу выполнение задания, но и вряд ли он сам смог бы это выдержать.       — Мама! Папа! Кто-то идёт! — Цуки бежал к ним со всех ног, на его лице читалось волнение.       Какаши схватил Сакуру за руку и почувствовал, как она напряглась. Она определённо не умела прощать. Конечно, он уже знал это. Ему было интересно, сколько дней пройдёт, прежде чем она успокоится. Он быстро огляделся вокруг и нахмурился. Единственным пунктом назначения этой дороги была резиденция даймё. Не хотелось бы быть замеченным, возвращаясь из него. Высокая трава у обочины должна была служить укрытием. Взяв сына за руку, он потянул их за собой в остроконечную листву, благо, что они старались не затоптать её.       Это были двое мужчин, с которыми он работал, точнее, которые работали на Изуми. С другими работниками комплекса он общался мало, поскольку Изуми держала его в изоляции и поручала ему только отдельные проекты. До сих пор он считал эту парочку просто прихлебателями, но по мере их приближения их разговор говорил об обратном.       — За это мы можем рассчитывать на повышение.       — Идиот! Если ты пойдёшь с таким настроем, это только разозлит её. Это должна быть её идея — ты же знаешь, какая она.       — Мстительная?       — Да. И даже хуже. Помнишь Кенджи? И того ребёнка?       — Такео?       — Помнишь, как долго они продержались?       Мужчина перестал идти и поставил рюкзак на землю, затем присел, чтобы расстегнуть сандалию.       — Да, но они были в её личном штате. Не знаю, как насчёт ребёнка, но было очевидно, что Кенджи её не… удовлетворял, — мужчины зашумели. — Это не то, о чём мы должны беспокоиться.       — Позволь мне разобраться с этим. Мы просто покажем ей, что нашли, и пусть она сама сделает выводы.       — Это же очевидно, не так ли? Её дорогой Мусаси не совсем тот, кем мы все его считали.       Какаши вскинул бровь и заметил, что Сакура и Цуки перестали дышать. Им, как и ему, не терпелось услышать продолжение разговора.       — Он сменил имя. Подумаешь. Дайте мне немного воды, — трио в кустах дружно, но тихо выдохнуло. Судя по всему, под ударом оказалось только их второстепенное прикрытие — расходный материал. Всё шло по плану.       — Ты же знаешь, как Изуми относится ко лжи. Она подстроит ему какую-нибудь ловушку, — мужчины продолжили свой путь. Пока Какаши, Сакура и Цуки терпеливо ждали возможности уйти, старший ниндзя был уверен, что заметил ухмылку, мелькнувшую на лице его кохая.       — Интересно, чем её последний помощник не угодил ей? — Сакура разразилась хихиканьем, и Цуки последовал её примеру, хотя было очевидно, что он не знает, почему смеётся.       — Я рад, что тебе это кажется смешным, — все трое вернулись на дорогу и бодро зашагали в сторону деревни. Когда они дошли до поворота дороги, вдалеке замелькали огни ярмарки. Хотя было уже поздно, ярмарка, похоже, не собиралась заканчиваться. Цуки снова бросился бежать, не обращая внимания на предупреждение Сакуры оставаться рядом.       — По-моему, это не просто смешно. Мне кажется, ты пересадил личность Изуми на Карая. Она явно сексуальная маньячка, а не он, — Сакура снова рассмеялась. — Это тебе нужно быть осторожным. Она, наверное, доминатрикс, — она на мгновение остановилась, как и Какаши, но совсем по другой причине. В его голове возник образ Сакуры — Сакуры в чёрном кожаном халтере, ошейнике с металлическими шипами, держащей в руках клок между накрашенными вишнёво-красными губами. Ему было очень трудно избавиться от этого пугающе яркого образа. Когда ему это наконец удалось, он понял, что более консервативно одетая настоящая Сакура продолжает говорить. — Я полагаю, что женатый означает, что ты не будешь прелюбодействовать, конечно же.       — А. Я бы и не подумал.       — Ну-ну.       — Работа есть работа, Сакура. Неужели ты думаешь, что я не смогу продержаться в штанах несколько месяцев?       — А ты когда-нибудь?       — Ну… — это было неловко. Тот факт, что ему пришлось остановиться и задуматься, говорил о том, что ответ был отрицательным. — Вообще-то, когда дело доходило до миссии, я так и делал. Но вне службы — нет, — для этого никогда не было причин.       Она пожала плечами. Очевидно, он оправдал её довольно низкие ожидания.       — Я видела, как ты разглядывал своих друзей в пивной. Я не против, если ты захочешь провести с ними время. Наши грабители, очевидно, ушли, и я не думаю, что возвращение в квартиру представляет собой проблему с точки зрения безопасности. А ты?       Она не возлагала на него особых надежд. Она только что разрешила ему выпить, очевидно, полагая, что он в противном случае улизнёт, чтобы сделать это. А может, он ей так надоел, что она просто хотела избавиться от него на время. Но пиво было очень кстати в такой тёплый вечер, а он не пил уже несколько дней.       — Ладно. Но это дело, Сакура. Они странно себя повели, когда увидели нас, и я хочу выяснить, почему.       Она кивнула с безучастным выражением лица, затем взяла его рюкзак и поспешила догнать Цуки, который был уже почти у ворот деревни.       Какаши без труда нашел огороженное место для питья. Как ни странно, его бывшие собутыльники по безработице всё ещё находились там, прихлёбывая, похоже, уже десятую кружку пива, если судить по пустым бутылкам на столе.       — Миямото-сан! Присоединяйтесь к нам! — это был Кавагава, самый громкий из команды и, очевидно, самый опьяневший. Казалось, что та отстранённость, которую он ощущал ранее от группы, рассеялась в потоке алкоголя. Какаши легко перепрыгнул через плотно сплетённую бамбуковую ограду и подтащил свободный стул к заставленному бутылками столу.       Помещение под открытым небом, казалось, соответствовало нынешнему состоянию его друзей. Трава, истоптанная сотнями ног, сочилась под ногами бурым цветом, издавая землистый, пчелиный запах. Повисший в воздухе запах рвоты напоминал о том, что многие посетители, вероятно, провели здесь весь день. Уж эти-то точно.       Какаши небрежно осмотрел группу, к которой присоединился. Все были не в меру пьяны и, похоже, находились на пути к запою. У некоторых были полузакрытые глаза, как у людей, готовых потерять сознание.       Однако Кавагава смотрел на него по-другому. Несмотря на дружелюбное приглашение, тот выглядел раздражённым, в пассивно-агрессивной манере уродливого пьяницы. Какаши внутренне вздохнул. Он не собирался ввязываться в драку. Сакура не поймёт, а кроме того, ему будет трудно играть роль обычного гражданского драчуна. Рефлексы и давно запомнившиеся привычки имели обыкновение срабатывать, как бы сильно человек ни старался их подавить.       — Сукане даёт тебе покоя? — Какаши приподнял бровь в ответ на довольно резкие слова мужчины и незаметно махнул рукой. Запах сёчу, смешанный с пивом, был довольно неприятен, во всяком случае, с этой стороны. С чего бы Канагаве так обращаться к Сакуре? Он что, встречался с ней или говорил так обо всех женщинах? Какаши вспомнил другие разговоры, которые он вёл с этим человеком, пьяным и трезвым. Сегодня он казался другим. Взвинченным.       — Изуми-химэ, — пояснил Танака, невысокий, но крепкого телосложения мужчина. — Кавагава не очень-то о ней думает.       — Что? — Какаши постарался изобразить лёгкое любопытство. Он махнул рукой бармену, и тот быстро принёс пиво, не забыв, однако, убрать остальные. Какаши зажал бутылку между коленями и сделал большой глоток ледяного напитка. Ничто так не утоляло жажду, как пиво. - Почему? — спросил он наконец.       — У нее есть определённая репутация. Мы бы тебе сказали, но мы тебя не видели, — Кавагава, казалось, кипела от гнева, словно Какаши совершил какой-то великий проступок, приняв её предложение о работе.       — Кавагава имеет в виду, что… — Танака понизил голос, обнимая ниндзя, — люди, которые работают на неё, имеют привычку… эм… исчезать. Будь осторожен, парень, — он мудро кивнул головой, полузакрыв глаза в знакомом алкогольном оцепенении.       — Она не кузина даймё. Она говорит, что да, но… — Кавагава заглянул в бокал, словно пытаясь найти в его глубинах ответ на незаданный вопрос, — …Такэо сказал мне.       — Такэо? - тихо сказал Какаши. Он уже второй раз за сегодняшний день слышал это имя. Кавагава окинул группу страдальческим взглядом, после чего опрокинул стул и, спотыкаясь, направился к ряду переносных джонинов, стоящих у питьевого павильона.       — Брат Канагавы. Он поступил на работу к Идзуми-сама, когда она и её брат приехали год назад, — Танака хихикнул. — Он был ей симпатичен, правда, Канагава? — к счастью, адресат этого оскорбления не услышал, и драки, которая могла бы произойти, удалось избежать.       — Ему было всего семнадцать, и он был обещан моей племяннице, — вклинился Окадзаки. Какаши знал, что самый старший в группе имеет привычку приукрашивать, но никто из его спутников не попытался исправить то, что последовало дальше. Похоже, он был из тех редких типов, которые в пьяном виде становятся более серьёзными, но не лахримозными. — Примерно через месяц после того, как он начал работать в комплексе, моя племянница получила письмо. Он был слишком смущён, чтобы порвать с ней лично. Она, конечно, была раздавлена. Но кто может его винить? У молодого парня нет никакой надежды, если за него ухлёстывает горячая женщина постарше. Когда я был ребёнком…       — Окадзаки, никто не хочет представлять себе твою тощую задницу, занимающуюся сексом, — мужчины за столом весело рассмеялись.       — А когда ты был ребёнком, секс вообще существовал?       — Да, но не противозачаточные средства. Это объясняет существование Окадзаки! — Танака от души рассмеялся собственной шутке.       — Твоя мама сказала мне, что она тоже не слишком их любит, — мужчина повернулся к Какаши, выковыривая что-то постороннее из своего волосатого старческого уха. — Дети. Они думают, что изобрели секс, понимаешь?       Какаши вздохнул. Это была определённо веха. Теперь он был отнесён к числу тех, кто не в себе. Иногда он ненавидел свои волосы.       — Ну, Такео, кажется, изменился после этого. Он всегда был открытым, честным ребёнком, но стал вести себя скрытно. Кавагава рассказал мне об этом. Он сказал, что его младший брат выглядел обеспокоенным чем-то — почти отчаявшимся. Мы виделись с ним всё реже — раньше он был нашим собутыльником, а теперь уезжал из деревни на несколько дней подряд. Потом Ноэми…       — Его племянница, — услужливо подсказал тот, над кем Окадзаки ранее подшутил.       — Моя племянница получила от него ещё одно письмо. Он извинялся перед ней и говорил, что опозорил обе их семьи. Единственным выходом, по его словам, было навсегда покинуть деревню. С тех пор никто из нас не слышал от него ни слова, и, очевидно, мы не можем позволить себе нанять детектива.       — Никто из вас не хочет работать на этих двоих, не так ли? — это объясняло их почти постоянное состояние безработицы. Даймё владели почти всей землёй в деревне и её окрестностях, а также многими предприятиями.       — Кавагава и его семья были в чёрном списке. Он выступил с обвинениями, когда исчез его брат, и даймё это не понравилось. Им повезло, что они остались в деревне. Остальные… Ну, некоторые из нас боятся этих двоих. А другие… ну, в общем, мы на стороне Кавагавы. Исчезновение Такэо не имеет смысла. Там что-то происходит, — он язвительно усмехнулся. — Не то чтобы такие, как мы, могли что-то с этим сделать.       — Посмотрите на этого бидзина! — мужчина, чьё имя ускользнуло от Какаши, бросил косой взгляд через плечо ниндзя.       — Она курит.       — Я бы хотел за ней приударить, — одурманенные алкоголем глаза Танаки распахнулись шире, чем, наверное, были за весь вечер.       — Посмотри, как она качает бёдрами. Как будто она действительно этого хочет.       — Неплохо покачиваются. Думаешь, они настоящие?       — Мужик, я бы с удовольствием ухватил кусочек…       — Это моя жена, — Какаши сказал это тихо, но достаточно авторитетным голосом, чтобы заглушить кошачьи позывы, доносящиеся из-за стола. Он оглядел женщину, стоявшую за невысоким забором. Она была тем, о чём говорили незрелые люди за столом. Она была великолепна, нет, сексуальна, хотя было очевидно, что она не слишком заботилась о своей внешности. Ее волосы были взъерошены, глаза расширены от волнения, когда она искала его в толпе. Наброшенная на неё безразмерная футболка была растрёпана и наполовину сползла с плеч. Он понял, что она спешила сюда. Затем он улыбнулся. Разве это не его нижняя рубашка? Её щёки раскраснелись, дыхание стало чуть более учащённым, чем обычно. Он коротко улыбнулся, увидев её в очередной раз чужими глазами. Она напоминала фантазию каждого мужчины о преследуемой деве.       Резкий взгляд копирующего ниндзя утихомирил второй раунд кошачьих призывов. Его длинноногая жена наклонилась, скрыв от посторонних глаз своё идеальное лицо, но выставив на всеобщее обозрение круглый, упругий и столь же возвышенный зад. Юбка на её бёдрах опасно приподнялась, и Какаши почувствовал внезапный прилив крови к паху. Она выпрямилась, подняв доселе невидимого Цуки на бедро, и Какаши почувствовал ещё один прилив крови, на этот раз к лицу. Мальчик прижался к ней, спрятав лицо в свободной трикотажной ткани рубашки. Она утешала его. Теперь это было очевидно. И это в то время, когда он и другие неандертальцы в этом месте придумывали, как бы побыстрее оставить её одну. Чувство стыда пробилось на передний план его сознания, но возбуждение не ослабевало.       — Сколько ей лет, Миямото? Пятнадцать?       — Нет. Не пятнадцать. Она взрослая, как и я. А я не так стар, как ты думаешь, — Какаши раздражённо вздохнул, отодвигая стул.       — Кто же знал, что ты извращенец? Значит, лоликон — твоя фишка, да, Миямото? — вокруг него раздался хор гогочущих голосов.       — Заткнись, Танака. Я бы взял её за минуту.       — Думаете, ковёр сочетается с портьерами? — последнее замечание стоило пары синяков под глазом. Однако Какаши не поддался искушению, прокладывая себе путь через павильон. Он расскажет им всё позже, когда успокоится и когда Сакуры не будет рядом. Может, достаточно будет просто сломанной руки во время «импровизированной» игры в армрестлинг. Или простого удара ногой с предупреждающей улыбкой. Конечно, избиение каждого из них до полусмерти было бы более эффективным (и гораздо более приятным), но было бы неразумно наносить слишком большой ущерб, тем более что Сакура, скорее всего, будет тем человеком, который будет призван всё исправить.       — Определённо, это милфа.       — Милфа? Что это?       — Мамка, которую хочешь…       — Сакура? — с облегчением оставив позади надоедливые глупости, Какаши заключил напарника и сына в неуклюжие объятия. Он провёл губами по щеке Сакуры в интимном и, он надеялся, фамильярном жесте. К счастью, она не отпрянула. Кроме того, что это может поставить под угрозу их прикрытие, он не был уверен, что сможет проигнорировать ещё одну порцию насмешек со стороны Окадзаки, Танаки и компании.       Цуки прыгнул к нему в объятия, и Какаши тут же забыл о своих заботах.       — Сусу убежал.       — Убежал? — Какаши отодвинул переносное ограждение и быстро зашагал прочь от павильона, держа на руках сына и жену.

***

      — Когда мы вернулись домой, всё выглядело хорошо. Дверная пломба, конечно, была сломана, а книга открыта, но в остальном они очень хорошо скрыли свои следы, — Какаши вёл их прочь из центра города, подальше от толпы и огней фестиваля. В этом был смысл. Кошка должна быть сумасшедшей, чтобы добровольно забрести в эту суматоху.       — Насколько хорошо?       — Гражданские — хорошо. Они убрали за собой, но место происшествия не было безупречным. Должно быть, Сусуватари в какой-то момент выскользнул.       — А что, если он ушёл? — голос её сына был хныкающим.       — Он не убегал, Цуки. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти его, — Сакура провела пальцами по серебряным косичкам мальчика.       — А как бы ты поступил, если бы был кошкой? — Какаши ободряюще улыбнулся мальчику, и Сакура вспомнила тот день, когда много лет назад на крыше больницы лицо её сенсея озарилось столь же ободряющей улыбкой. Действительно ли он тогда думал, что мальчики всё уладят? Или сейчас его выражение лица было фальшивым? Неважно, решила она. Было очевидно, что он очень дорожит её сыном.       — Может быть, я бы отправился на охоту. Или поискал бы друга.       — Может, он боится, Цуки. Фейерверков, толпы, музыки.       — Бедный Сусу, — лицо её сына внезапно озарилось. — Ты можешь его выследить? Мама говорила, что у тебя феноменальный нюх!       Какаши горько улыбнулся.       — Здесь тысячи людей. И домашний скот. Это совсем не то, что выследить человека в лесу, — он сделал паузу. — Но Паккун… давай узнаем, — он завёл пару в переулок и похлопал себя по карману, видимо, в поисках куная, который она уничтожила ранее вечером. Она ухмыльнулась. Глупости. Где же тот гражданский нож, который он недавно демонстрировал? Бросив на Сакуру слабый грязный взгляд, Какаши укусил себя за большой палец и размазал кровь по земле. Мгновение спустя перед ним стоял мопс, похожий на грогги, и рычал на усатых губах.       — Это должно быть хорошо, — Паккун медленно перевёл взгляд с Какаши на Сакуру, а затем на Цуки. — Вижу, ты не разогнал семью. Хороший мальчик, — Сакура заметила, что его голос немного смягчился по сравнению с прежней грубостью.       Она улыбнулась, заметив, как раздражённо вздёрнул бровь Какаши.       — Нам нужна твоя помощь…       — Я так и понял.       — Чтобы найти кошку.       — Кошку? Вы разбудили меня в такое время, чтобы найти кошку? Вы оттащили меня от жены и детей ради чёртовой кошки?       — Он напуган. И ему одиноко.       Казалось, вида мальчика, заливающегося слезами, было достаточно, чтобы переубедить непокорного нинкена.       — Отлично. У тебя есть что-нибудь, что пахнет им? — Цуки подошёл к нему, и Паккун недовольно поморщился. — Достаточно. Я и отсюда чувствую, как ты воняешь кошкой, — он поднял нос в воздух, ещё больше сморщив свою изрядно помятую морду, и пошел прочь.       — Он быстрый! — крикнул Цуки, погнавшись за маленьким псом.       — Думаешь, его плащ не привлечет внимания? Или хитай-ате?       — Нет. Все, кто ещё не спит, уже на ярмарке, напиваются.       Похоже, он был прав. Узкие улочки в этой части деревни были пустынны, их неровные булыжники молчаливы, если не считать мелких звуков, издаваемых квартетом, когда они проезжали по более старой части города.       — Простите, что прерываю ваш вечер таким образом.       Он пожал плечами.       — Я получил то, что мне было нужно.       Сакура нахмурилась. Значит ли это, что у него была физическая зависимость от алкоголя? Что он не может прожить без спиртного больше двадцати четырёх часов? Должно быть, ему ещё хуже, чем она думала.       — Похоже, у Изуми и компании довольно негативная репутация в этой деревне.       — О? — неужели она опять поспешила с выводами? Может, для него это была миссия по поиску фактов, как он и говорил. От него действительно пахло пивом. Не самым крепким, правда, но саке почти не пахло, в отличие от того ужасного сёчу, которое пили многие пожилые ниндзя. Она содрогнулась, подумав о последствиях ротозея, который так много людей готовы были пить.       — Произошла пара исчезновений, и уровень доверия просел.       — Что?       — Изуми, — сказал Какаши. — Они не доверяют ей. Ты меня даже не слушаешь, да?       — Конечно, слушаю. Где твой уровень доверия?       — Я доверяю тебе, Сакура.       — Хм… — это была явная ложь. Было очевидно, что он не доверяет ей рядом с Караем. Однако спорить об этом не стоило. Он, наверное, никому не доверял.       Они догнали нинкена у основания святилища в дальнем, захудалом конце деревни.       — Там, наверху, — не дожидаясь ответа, Паккун исчез.       К святилищу вело не менее ста ступеней. Они были широкими, что говорило о том, что когда-то здесь собирались большие толпы людей. Однако сейчас это было не так. Ступени потрескались, в расщелинах пробивались травинки. Окружающий кустарник тоже разросся до неузнаваемости. Скорее всего, святилище было заброшено. Возможно, божество, жившее в нем, утратило свою популярность.       Цуки взбежал по неглубоким ступенькам, а они с Какаши пошли медленнее, осматривая местность. К тому же было уже поздно, и у неё не было настроения бегать. Конечно, она понятия не имела, почему Какаши отстал, но, возможно, он был более пьян, чем говорил. Впрочем, это не имело значения. Ему не нужно было её разрешение, чтобы отравить свою печень. Это было только его дело.       — Сакура…       — Я пошутила насчёт доверия, Какаши. Правда, — она притворно улыбнулась и помчалась вверх по лестнице, опережая его.       — Мама! Папа! Нашли его! — бесполезно было кричать в ответ на напоминание о необходимости вести себя тише. Сакура поспешила вверх по оставшимся ступеням, чтобы увидеть сына, стоящего перпендикулярно одной из огромных опор тории, на высоте около двух метров от земли. Ворота были старыми, и даже при минимальном свете луны было видно, что их не красили уже много лет. На их поверхности виднелось лишь несколько сколов красной краски. Местами они даже выглядели слегка подгнившими.       — Цуки! Что я тебе говорила о хождении по деревьям?       — Но он же там. Смотрите! Он не может спуститься, и он напуган. Я должен его спасти, — он продолжал подниматься по стене массивных ворот, и Сакура была уверена, что слышит, как дерево скрипит и крошится под его небольшим весом.       Сусуватари действительно дрожал, а его глаза были шире, чем обычно ночью. Но как бы ни была напугана кошка, Цуки было глупо пытаться спастись с помощью хождения по деревьям: любой свидетель этого мог сорвать их прикрытие. А он знал, что лучше. Он уже год или около того не решался на подобный трюк.       — Цуки.       — Позволь мне, Сакура. Цуки, немедленно спускайся сюда, — в его голосе прозвучали хорошо знакомые ей нотки, которые она никогда не слышала от него в отношении своего сына. — Сосредоточься на ситуации, а не на своих эмоциях. Я поймаю его, — Какаши легко вскарабкался на подпорку, а затем перелез на перекладину, которую Сусу выбрал в качестве своего насеста. — Полегче, Сусу. Чёрт возьми! Не надо царапаться! — он запеленал маленького кота в свою рубашку, а затем спрыгнул на землю со свежими порезами на руках.       — Сусу! — сын подпрыгнул от радости и выхватил кошку из рук Какаши, нанеся при этом несколько новых царапин. Сакура улыбнулась. Она не могла не заметить разницу в поведении молодого кота, когда он оказался на руках у сына. Теперь он мурлыкал, как, впрочем, и Цуки.       — Пойдём! — её сын убежал, его энергия явно не иссякала, несмотря на поздний час.       — Мне нужно будет продезинфицировать их, прежде чем исцелять, — пробормотала Сакура Какаши, когда квартет направился обратно в квартиру, причём мальчик и кот опередили взрослых. — Цуки, держись рядом.       — Хорошо, мама!       — Эта кошка мне всю руку исцарапала. И грудь.       — Бедный малыш. Вряд ли можно представить, что ты есть в книгах бинго пяти великих наций. И бесчисленных других.       Какаши рассмеялся, и некоторое время они шли в непривычной, располагающей к общению тишине.       — Тебе не нужно было этого делать, знаешь ли.       — Хм?       — Иди за кошкой. И упрекать Цуки.       Какаши пожал плечами.       — Я его сенсей. Думаю, это входит в мои обязанности.       — Я не это имела в виду. Было бы гораздо проще позволить мне стать козлом отпущения. Он ведь тебя боготворит.       Какаши хмыкнул.       — Знаешь, ты гораздо лучший сенсей, чем был раньше.       Менее отстранённый. Более… ответственный? Она энергично покачала головой. Откуда это взялось?       — Если это говоришь ты, сочту за похвалу.       Какаши хмыкнул.       — А? — она надеялась, что он не повернётся и не увидит её лица. На мгновение ей показалось, что она высказала эту мысль вслух. — Спасибо, что заступился за меня в пивной. Ты напугал парочку из них.       Копирующий ниндзя почесал то место на голове, где обычно покоился узел его хитай-ате. Должно быть, ему этого не хватает, поняла Сакура. И по этому, и по другой его «подушке безопасности». Для успешного выполнения этой миссии ему, конечно, пришлось серьёзно изменить образ жизни.       — Ох, ты это слышала?       — Кое-что из этого. Но ничего такого, чего бы я не слышал раньше. Если бы мы не были под прикрытием, я бы их поколотила. Всех. И павильон в придачу.       Он усмехнулся.       — Я вижу, как ты это делаешь, — он повернулся к Сакуре, как будто собираясь сказать что-то важное. — Сакура…       — Да?       — Я хотел сказать тебе об этом раньше. Изуми отправляет меня в путешествие.