Сделка с тёмным миром

      26 декабря, 2007 год.       7:00, дом Малфоя.       Драко лежал уже битые полчаса в кровати, не имея даже капли сил, чтобы поднять себя. Его взгляд упирался в тёмный бетонный потолок, скрытый под слоем мрака. Казалось бы, перед ним — пустота. Та, что поселилась в его сердце семь лет назад и не собиралась покидать насиженное место.       Но её никто не спросил. Грейнджер просто ворвалась, распахивая все двери настежь. Прошёл гребаный месяц, а он так просто привязался к ней. Чувствовал её эмоции, словно между ними провели целую электросеть. Видел красоту этой ведьмы. Ощущал её поцелуй и слёзы.       Пальцы сами собой прошлись по губам, вновь окунаясь в те секунды поцелуя. Вспоминая, как он убирал пистолет. Как подхватывал Гермиону и относил на кровать, а она молчала. Просто уткнулась в его грудь, желая скрыться от всего мира. От Малфоя.       Нет. Так жить нельзя. Драко не имел права на слабость. Особенно сейчас. Тень решил пошатнуть их уверенность в безнаказанности. Показать, что он всё видел и не оставлял врагов без личного сувенира. Но этот чёрт не сломал их. Для того чтобы сломать Лиса, не хватит и ядерной бомбы.       Мужчина резво поднялся с кровати, тут же направляясь в ванную. Холодный душ помог прийти к привычному состоянию. Капли смывали все философские размышления, чувства и воспоминания, имеющие над ним власть и выбивающие из колеи в самые неподходящие моменты. Он вновь становился привычной версией себя — наёмным убийцей, во взгляде которого не было ничего. Только цель.       Гермиона спала, свернувшись калачиком. Прошло уже больше суток с их возвращения из Мунго, а ведьма ни разу не побывала в душе или на кухне. Она держалась на алкоголе, который закончился ещё прошлым вечером, и сигаретах, которым также совсем скоро придёт конец. Её нужно вытаскивать. Иначе весь их протоптанный путь вновь порастёт сорняками, а начинать заново совершенно не хотелось.       — Грейнджер, — Драко присел на корточки возле её кровати и положил руку на плечо. — Нужно вставать.       Вместо ответа от девушки по комнате разошёлся кашель. По руке Малфоя шли вибрации от её тела. Когда же приступ закончился, то ведьма ещё больше сжалась в себя, желая скрыться от мира.       — Я тебя вижу, — саркастично отозвался мужчина, смотря на её попытки сделаться невидимой.       — Иди нахуй, придурок, — севшим голосом прохрипела Гермиона.       Казалось, что её слова должны были ранить, ведь она никогда не разговаривала в столь грубой манере, но… Малфой знал, что могло быть и хуже. Что люди в приступе горя могли выпустить наружу и не такие обидные слова. Он пропускал мимо ушей любые её оскорбления, зная, что Грейнджер просто прятала за этим фасадом свою израненную душу.       — Ты ничего не ела. Ты сильно ослабла.       Гермиона всё же выбралась из своей позы эмбриона. Она, чуть шатаясь и подставляя руки для опоры, смогла себя поднять. Сидя на кровати, ведьма достала пачку сигарет и показательно выхватила одну тростинку губами, тут же прикуривая от палочки. Никотин в мгновение ока ударил по рецепторам Малфоя, но он вновь не отошёл в сторону. Всё также сидел перед ней на корточках, вдыхая яд.       — Видишь? — Грейнджер махнула рукой с сигаретой, отчего пепел с конца слетел, попадая на одеяло. — Я ем. Никотин для меня еда.       — Сама же знаешь, что это нихера не так, — Драко чуть приподнял бровь, явно не веря в её слова.       — Да, — выдыхая тонкую струйку дыма прямо ему в лицо ответила ведьма. Её губы были изуродованы ядовитой усмешкой, а глаза — безжизненным взглядом. — И мне плевать. Знаешь, когда люди теряют близкого человека, то в какой-то период жизни им на всё плевать.       Малфой знал. До ужаса прекрасно. Сейчас Грейнджер казалось, что у неё есть время, чтобы оплакивать Луну. Но его не оказалось. Чем дольше они будут сидеть и бездействовать, тем меньше становятся их шансы на победу в этой войне.       — Тогда у меня не хватало времени даже, чтобы поплакать, — Гермиона смотрела в потолок, откинув голову назад и делая очередную глубокую затяжку. — Сейчас же… есть. И я не знаю, что лучше из этого: горевать или же бежать.       — Ничего.       Малфой встал на ноги, направляясь в сторону кухни. Ему, в отличии от Грейнджер, нужна еда и силы для того, чтобы двигаться дальше. С каждым шагом вновь непрошеные воспоминания начинали всплывать в его голове. Обрывками, смазанными картинками, нереалистичными видениями.       Могила матери.       Там он оставил много слёз. Больше, чем хотел, но меньше, чем она заслуживала. Нарцисса Малфой — луч света в его долгой и тёмной жизни. Та, что готова была врать в лицо самому тёмному волшебнику в мире, даже не дрогнув. Та, что за своего сына могла убить любого, даже собственного мужа. Та, что отдала всю себя, желая увидеть на лице Драко улыбку счастья. Она умерла слишком рано. Несправедливо быстро старуха с косой утащила Нарциссу в своё царство.       Мама была сильной женщиной, той, на кого он равнялся. Малфой знал, что никогда не сможет обрести того же стержня внутри себя, но стремился к этому. Правда, не так, как она бы хотела…       Блять, он снова потерялся. В последнее время ему становилось всё сложнее оттолкнуть от себя прошлое. Оно стояло прямо за спиной, напоминая о себе при каждом случае — удобном или нет. Сколько бы Драко не старался убедить себя, что в этот раз он не утонет в пучине давних времён, в конечном итоге врал самому себе.       Малфой ухватился за столешницу, сжимая пальцы до белых костяшек, готовый биться головой, лишь бы выгнать все эти мысли из сознания. Вернуть себе полный контроль. Отрезать нахер от себя способность чувствовать.       Нужно заняться завтраком. Он обязан вытащить Грейнджер со дна. Они отомстят Тени за отобранную свободу, за неповинные души, что он забрал.       Глубокий вдох.       Нахер все мысли.

***

      Поднос с несколькими дымящимися тарелками плавно опустился на кровать подле Гермионы. Следом появился и Малфой, держа в руках кружку с кофе. Он делал маленькие глотки, наслаждаясь редким моментом, когда позволял себе пить его. Голова уже не казалась такой тяжёлой от множества мыслей, планы начали вновь выстраиваться в автоматическом режиме, как было и ранее.       — Ешь, — кивнув на поднос, указал Драко. Грейнджер посмотрела на него исподлобья, чуть ли не прожигая ненавистным взглядом. Это чувство адресовалось не Лису, он умел различать. Ведьма ненавидела сейчас весь мир.       — Нет.       — Не будь ребёнком. Ешь. Нужно ещё с досье разбираться, — мужчина указал рукой на стопку папок, которая уже стояла на его столе, ожидая. Гермиона даже не повернула головы.       — Не хочу.       — Ты ведь так и не спросила меня, как на самом деле зовут Тень.       Грейнджер криво усмехнулась. Она накинула капюшон на голову, поджимая ноги под себя. Её взгляд упёрся в окно. Солнце, спрятавшись за множеством облаков, начинало восходить, освещая улицы зимнего Лондона. Она чуть щурилась от яркого света, но продолжала выискивать что-то важное в этой серости.       — Может, именно они нас предали. Поэтому Луну… — девушка не договорила, лишь впилась хваткой в свои же ноги, пытаясь сдержать волну воспоминаний и слёз.       Драко молчал. Он всё также стоял у её кровати, держа кружку в руках, смотрел на фигуру маленькой ведьмы, которая потерялась между реальностью и эмоциями. Разум ей не принадлежал. Сейчас Малфой думал за них двоих.       И он начал вспоминать.       Дарел и Мишель. Похищение. Местоположение лабораторий.       Первый шаг.       Проникновение на территории Тени. Убийство охранника.       Второй шаг.       Кража документов.       Третий шаг.       Передача составов Полумне. Ежедневные походы в Мунго.       Четвёртый шаг.       Раз. Два. Три. Четыре.       Именно столько шагов они сделали, прежде чем чуть не попали в лапы к Тени. Летели на свет, как гребаные мотыльки, не замечая ничего вокруг. Сами неслись в пасть своему врагу. Всё оказалось так просто. Цепная реакция, ставшая взрывом. Одна за другой. Чёртово домино.       Он мог бы привести ещё тысячу таких сравнений, но исхода они бы не поменяли. Луна мертва. Её убили люди Тени. С жаждой крови и мести. Око за око. Вот только Малфою не давало покоя один факт. Во время их появления Лавгуд была уже час как мертва. Примерно в это время Драко и Гермиона приходили в Мунго.       Это значит…       — Бля-я-я-ть, — прошипел мужчина, не сдержав это в своих мыслях. Грейнджер не обратила внимания. Она сейчас плохо реагировала на внешние звуки. Находилась в коконе мыслей и чувств.       Но Драко и сам нёсся на высокой скорости, выстраивая цепочку событий. Ему совершенно не нравились выводы, которые получались. Их выследили. За ними вели наблюдения в течение недели. Фиксируя каждый шаг на территории магического Лондона. Если бы эти головорезы знали место жительства Лиса и Саломеи, то уже наведались в гости. Хоть одно радовало — дом продолжал защищать.       Но от того факта, что наёмники Тени нашли их и могли убить, вскипала кровь. Взгляд серых глаз тут же упал на маленькую коробочку, стоявшую рядом с документами. Подарок Лавгуд, из-за которого их встреча перенеслась.       Чёртова коробка, в которой лежало непонятно что, спасла их жизни. Малфой не мог предполагать, чтобы с ними стало, появись они в привычное время. Может, он бы спас девушек и себя, а может… умер в тот же момент. История не терпит сослагательных наклонений.       Все те шаги, что они поочерёдно сделали с Грейнджер, привели к этому мгновению. Когда Драко таращился на подарок, предназначавшийся не ему, стоя с кружкой уже чуть остывшего кофе в руках, и понимал, что мог сдохнуть ещё несколько дней назад.       Отчасти Малфой был причастен к невинной смерти. Но он не пророк, чтобы знать исход каждого его решения. У него не валялся в доме шара для предсказания, чтобы знать, какое решение повлияет на чьё-то право на жизни. Мужчина сам выгрызал каждый день собственными зубами.       — Что ты предлагаешь? — резко спросил Малфой, обращаясь к Гермионе.       — Курить и спать, — отстранённо отозвалась она.       Драко сделал несколько шагов в сторону рабочего стола. Кружка со стуком опустилась на дерево, вместо неё в руках мужчины утопал подарок Луны. Он вновь окажется монстром, сокрыв от неё действительность, но впервые за множество лет Малфой сделает это во благо. Не для себя. Для Грейнджер.       Мужчина вновь встал напротив её кровати. Завтрак на подносе уже давно остыл. Но это не имело значения.       Маленькая коробочка лазурного цвета оказалась в руках Гермионы. Как только взгляд зацепился за почерк подруги, её губ задрожали. Она сжала их в тонкую линию. Очередная истерика подкатывала к горлу. Слёз не осталось, а вот океан боли не собирался высыхать. Девушка дрожащими руками подтащила подарок к себе, осматривая со всех сторон.       — Этот подарок спас нам жизнь, — констатировал Малфой, а после отвернулся к окну, скрещивая руки на груди.       Сейчас он станет самым жестоким музыкантом, потому что собирается сыграть на струнах горечи и ненависти. Ему необходимо воскресить Грейнджер из пепла, чтобы завершить их сделку и разобраться с Тенью. Никаких чувств с его стороны. Только работа.       — Ты не глупая девочка, Гермиона, — Драко ухмыльнулся своим же словам. Удивление от того, как же легко имя ведьмы слетало с его губ, не покидало. — Понимаешь, чьих именно рук это дело. Ты не феникс, чтобы спасать слезами.       — Малфой… — в её дрожащем голосе плескалась злость. Уже не было той обречённости. Кажется, картон в женских руках лопнул.       — Я знаю, что такое боль от утраты. Знаю, что сложно. Иногда кажется — невозможно. Но подумай сама, — Лис развернулся к ней лицом. Эмоции отошли на задний план. Сейчас он являлся их разумом. Сталь во взгляде, в каждом движении. Контроль. — Именно он отдал приказ. Из-за него Лавгуд больше нет. Она спасла тебе жизнь. Пришло время мстить.       Голова Гермионы вздёрнулась. Желваки на лице заиграли в красках ярости. В глазах вновь вспыхнули цвета. Вот только уже не ярких цветов жизни, нет. Холод. Злость.       Она достала из сломанной коробочки тот самый подарок. Браслет из голубых нитей, лично сплетённый Полумной. Именно над ним она корпела в свободные минуты от работы, стараясь успеть закончить к Рождеству. Хотела, чтобы частичка её любви к Грейнджер всегда была рядом. И она будет.       Грейнджер надела его на левое запястье, затягивая под свой размер. Её движение были плавными, аккуратными. Она берегла этот подарок, смотря на него с тоской. Но как только ведьма вернулась в реальность, ничего от той слабости не осталось на её лице.       Пусть Саломея направит свою злость на их задание. Пусть яростно кричит, отрабатывая удар за ударом, метая сюрикены, выбрасывая заклятия. Ей ни к чему знать о той истине, которая на самом деле привела к последствиям.       Ни к чему тонуть в ненависти к себе за смерть Луны.       Только не Грейнджер.       Он не позволит.       — Ты уверен, что это он сделал? — прошипела ведьма. Её взгляд всё также был прикован к браслету на руке. Будто в нём заключалась душа Полумны.       — Да.       И здесь он не соврал. Никому другому не было выгодно убивать сотрудника Больницы Святого Мунго без надлежащей причины. Сейчас он не врал Гермионе, но от этого на душе легче не становилось. Хотя… нет, он в принципе и не собирался врать ей. Просто недоговаривал. Хотя знал, что это — куда хуже лжи.       — Я уничтожу его.       Руки ведьмы сжались в кулаки. Они подрагивали от силы. Первородная ярость вытесняла собой горечь от потери, заряжая Гермиону новыми силами двигаться дальше. Она вздёрнула голову, смотря прямо на Драко.       — Какой план действий?       — Отлично. Такой расклад мне больше нравится, — хмыкнул Малфой. Правда он скрыл, что за его усмешкой крылась лёгкая печаль. Ещё одна светлая душа начала очерняться на фоне желания мстить.       Блять. Они становились слишком похожи. Больше, чем ему хотелось бы.       — Сейчас тебе нужно вывести всю дрянь из организма. Поешь, проспись, и будем усиленно работать. После подумаем над дальнейшими шагами.       Ведьма отрывисто кивнула и тут же принялась за остывший завтрак, который так долго дожидался её. Холодная еда ничуть не смущала, всё-таки ослабленный организм требовал энергии, несмотря на моральное состояние. Драко наблюдал, как Гермиона сдерживала себя, стараясь есть аккуратно и медленно, как она с наслаждением проглатывала каждый кусок.       После окончания позднего завтрака Грейнджер направилась в душ. В это же время Малфой стоял на кухне, лениво двигая палочкой из стороны в сторону, моя посуду. Он плавал в мыслях, размышляя куда же им дальше двигаться. Смерть Луны уж точно не входила в их планы. Теперь она заставляла задуматься, а точно ли они выбрали правильную тактику — идти рука об руку с конкурентами Тени. Когда их первоначальный план провалился, напарники не стали пытаться ещё раз провернуть разговор с наркоманом, чтобы выйти на его дилера и далее по лестнице вверх до самых главных.       Может…       Дверь ванной распахнулась. Это вернуло Драко в реальность. Он быстро расставил все тарелки по местам и вновь оказался в комнате, следя за Грейнджер. Она колдовала над своей кроватью, меняя постельное бельё.       — Спать? — мужчина опёрся на стену, складывая руки на груди и впиваясь взглядом в женскую фигуру. Непозволительно большая футболка, которая доходила ей до бёдер. Несколько капель, упавших с влажных волос, оставили свои следы, просвечивая тело.       — Мне нужно избавиться от похмелья, — глухо отозвалась Гермиона, уже укутываясь в одеяло и отворачиваясь от Лиса. Он не стал спорить с ней.       Несколько часов одиночества он проведёт с пользой. Проанализирует всё, что произошло с ними, и придумает новый план действий. Протопчет новый путь, но в этот раз проверит каждый закоулок, не желая видеть перед собой таких неожиданных сюрпризов.       Малфой вновь оказался на кухне. Он сидел за столом, опустив голову вниз. Привычный ритм жизни давным-давно сбился, но вины в том, что очередная пробежка пропущена не было. Кажется, мужчина смирился с тем, что расписание уже горело ярким пламенем. С появлением Гермионы в его жизни, всё поменялось. И вот сейчас, сидя ранним утром и смотря в пол, он наконец-то смирился с существованием ведьмы.       Сколько раз он убеждал себя, что уже перешёл эту черту, но всё это оказалось самообманом. Когда же принятие наконец произошло, то… дышать стало легче. Груз невидимой вины спал с плеч.       В другой комнате Гермиона сейчас мирно посапывала, копя силы для нового рывка, а Малфой медленно начинал погружаться в воспоминания прошедшего месяца. Вспоминать детали их вылазок, лица случайных прохожих, которые могли бы оказаться обманкой. Слова Филиппа, его прихвостней. На первый взгляд, мотивация Одера ясна, как день, но Драко этого было мало. Он начинал копать всё глубже и глубже, рассуждая и развивая теории, зачем же на самом деле всей этой компании падение Тени. Хотелось разгадать истинные мотивы. Найти все ответы и решить, стоит ли и в будущем заключать с ними сделки.       Параллельно с этим Малфой вновь продумывал план, отталкиваясь от информации, которую они могут получить в клубе Блейза. Все дороги вели на территорию «Континенталя».       Им нужно ещё раз попытаться выловить какого-нибудь молодого человека и выбить из него информацию. Только в этот раз Лис не будет так нежен. О нет, он покажет всего себя. Пусть Забини потом закроет ему дорогу в клуб, плевать. Собственная жизнь намного дороже.       А дальше… вверх, по головам, до самого Картера.       От одних лишь мыслей, как Малфой встретится с этим ублюдком и голыми руками будет превращать его лицо в мясо, но при этом не доводя до смерти, по всему телу растекалась приятная нега. Мерлин, как же он ждал этого момента. Ему до скрипа зубов хотелось пробраться в голову Тени, чтобы слышать мысленную пощаду, как он проклинает самого себя за то, что смел организовывать охоту на Лиса.       Никому и никогда такое с рук на сходило.

***

      Гермиона сидела на мате и касалась руками носков, растягивая своё тело. Она подготавливала себя к полной нагрузке. Каждое её движение было идеальным, отточенным, словно с неё писали учебник. Драко же висел на турнике вверх ногами, делая рывки для поднятий. Его удивляла тишина зала. Никаких подколов от Грейнджер, её язвительных комментариев или же тихих возмущений.       Она словно стала тенью самой себя. Хмурой, желающей выполнить поставленную задачу, чтобы вновь погрузиться в собственный мир.       В очередной раз коснувшись головой колен, Драко ухватился руками за перекладину и, скинув ноги вниз, спрыгнул с турника. Мышцы были разогреты, он чувствовал, как ноги и пресс приятно горели. Совсем скоро всё тело будет ломить. Малфой не собирался давать слабину ни себе, ни Гермионе.       — Отрабатываем сначала броски на расстояние, — озвучивая план, мужчина начал приближаться к ведьме. — Затем магическая дуэль. Комбинация для разоружения. В конце спарринг.       — Отлично, — Грейнджер тут же призвала сюрикены, закрепляя каждый на ремнях. Драко же левитировал из конца зала мишени, расставляя их на разные расстояния. Пять метров. Десять метров. Пятнадцать метров.       — Начинай с ближней дистанции по три броска. Как только все будут влетать в середину, переходи на следующие. Совмещай меткость и скорость.       Ведьма кивнула, тут же принимая стартовую стойку. Малфой достал три кинжала из ножен, начиная сразу с дальних расстояний. Когда руки коснулись холодного металла, то все ненужные мысли покинули его голову. Тело машинально перестроилось на тренировку, будто в нём уже был настроен автономный режим. Мужчина встал боком к мишени, вынося правую руку вперёд.       Вдох.       Посторонние звуки перестали существовать для него. Лишь чувство рукояти, собственного дыхания и непреодолимого желания попасть в самое сердце этой деревянной мишени. Образы Тени сами вставали на место прицела.       Бросок.       Выдох.       Кинжал врезался в середину груди. Нет. Этого мало. Нужно попасть в самое сердце. Пробить его насквозь.       Лис тут же перехватил оружие из левой руки в правую, ожидая новый бросок. Казалось, что он готовился к ним, выстраивал траекторию, помечал желаемое место. На самом же деле у него уходили секунды. Годами отработанные движения уже стали рефлексом. Захват. Прицел. Расчёты силы. Бросок.       Кинжалы летели один за другим, с каждым разом подбираясь всё ближе и ближе к заветной цели.       Последний.       Малфой подбросил его прямо перед собой, хватая в воздухе за рукоять и, вложив все силы и чувства, которые клокотали в его душе, не давая покоя и прежнего контроля, выбросил руку вперёд, разжимая пальцы.       Клинок впился в левую часть груди мишени, снося её на пол. Хлопок от падения разрушил тишину зала, возвращая в реальность. Драко мотнул головой, сбрасывая дымку азарта, которая нависла над ним, отрезая от реальности.       Грейнджер повернулась в его сторону, желая найти причину такого звука. Когда её взгляд упёрся в упавшую мишень, то на секунду в глазах мелькнуло восхищение. Мужчина же постарался проигнорировать. Взмахами палочки он вернул всё на место, а также призвал кинжалы.       Несмотря на крайне хороший последний бросок, нужно отработать точность до идеала, до того мгновения, когда один клинок будет выбивать другой.       Ведьма также осталась у первой мишени, вновь настраивая себя на серию бросков. Каждый из них погрузился в свой мир, выверяя силу и точность, вкладывая все эмоции, что тянули душу последние дни. Медленно, с каждым вдохом и замахом, они приближались друг к другу.       Шаг. Другой. И вот они уже стоят плечом к плечу, делая синхронный замах, целясь в одну точку.       Бросок.       Сюрикен и кинжал устремились прямо в сердце, достигая цели. Треск дерева эхом прошёлся по просторному залу, словно взрыв. Казалось, что от него заложило даже уши. Лезвия таких, по ощущениям, разных оружий, стояли бок о бок, неся за собой одну и ту же смерть.       — Меняемся? — хмыкнула Грейнджер, заворожённо смотря на эту до боли странную, но по-своему завораживающую картину. Драко тоже не мог оторвать взгляда.       Они всё также стояли бок о бок, чуть ли не прислонившись спинами друг к другу. Малфой слышал быстрый стук её сердца, чувствовал, как грудь вздымалась. Жар её тела передавался и ему. Они были так близко и одновременно так далеко.       — Да, — прохрипел Лис, но не смог сделать и шага в сторону, будто прирос к месту. Гермиона тоже не двигалась.       Время вокруг них застыло. Всё прошлое растворилось за границами их маленького купола. Где-то далеко сейчас орудовал Тень, его приспешники, охотники за головами, Аврорат. Никто не знал, что в это самое мгновение представители двух противоположных миров стояли спиной к спине, готовые убить любого, кто посмеет им помешать.       Чёрт, Малфой считал, что они с Грейнджер были слишком разными. Она — свет, яркий, жгущий глаза, греющий. Он — тьма, желающая скрыть всё за своими полотнами, холодная, пугающая, отталкивающая. Но сейчас они будто сливались во что-то единое. Убивали в себе нечто ценное, ставя на это место новое. Тлели и вспыхивали в новом вихре пламени вновь.       — Нужно… ещё, — прошептала ведьма, будто стараясь вернуть себе контроль, но неизвестные чувства всё равно главенствовали в её душе. Драко понимал, ощущал то же самое.       — Грейнджер, пообещай мне одну вещь.       — Какую?       Малфой повернул голову в её сторону, встречаясь с карими глазами ведьмы. Всё такими же потухшими, тусклыми, но до сих пор красивыми и завораживающими. В глубине ещё горели искры той Гермионы, которую он встретил, которую не мог терпеть и желал убить. Она всё ещё жила, залечивала свои раны, пряталась.       — Ты никогда и никого не убьёшь без необходимости.       Повисло молчание. Она отвела взгляд в сторону, сжимая губы в тонкую линию, но не сделала шага в сторону от него. Думала, думала, думала. В ней боролись две стороны одной личности. Этим обещанием он хотел сберечь её душу. Светлую, яркую и тёплую. Дать шанс на возможность вернуться к той жизни, которую сам же и отобрал.       — Обещаю, — прошептала Саломея, делая шаг в сторону.       «Обещаю» — отозвалось в сердце Малфоя, отчего один удар точно был пропущен. Ещё не всё потеряно.

***

      С глухим звуком Драко упал на спину, отчего воздух из лёгких казалось пропал на мгновение. Гермиона тут же сковала его ноги, зажав бёдрами, а её руки бесцеремонно бродили по бёдрам и груди, вытаскивая один клинок за другим. Оружие с лязгом отлетало в стороны. Она делала всё чётко и быстро. Технично.       Но этого недостаточно.       Рука Малфоя легла на запястье девушки, сбрасывая её с себя. Она пискнула от боли, но тут же прикусила нижнюю губу. Нельзя показывать слабостей.       — Работай быстрее и не забывай про руки, — констатировал мужчина, поднимаясь на ноги. Всё тело ныло от множество принятых ударов, а рассечённая бровь горела. Он уже успел остановить кровь, но боль от раны никуда не ушла.       Грейнджер выглядела куда свежее него.       — Ещё раз? — она подскочила на ноги, готовая к новой комбинации ударов и дозе боли. Драко знал, их спарринги помогали отвлечься от душевных тягот, что видеть источник неприятных ощущений куда проще, чем пытаться вырвать ноющее сердце.       — Нет.       Для Гермионы это могло стать в любой момент наркотиком, ровно, как и для него когда-то. Если Малфой не сумел остановиться, потому что попросту некому это было сделать, то вот для Саломеи он будет именно таким человеком.       — На сегодня хватит. Нужен отдых.       Ведьма промолчала. Не решилась с ним спорить, а просто без слов начала собирать разбросанное оружие. Драко выдохнул, радуясь, что ему не пришлось объяснять причину своего отказа. Так будет лучше. Им обоим.

***

      Впервые за долгое время они оказались в своих постелях до полуночи. Лежали, укрывшись одеялами и смотрели в потолок. Боли от синяков после тренировки не давали возможности погрузиться в долгожданный сон. Каждый из них ходил по грани, но никак не мог упасть в беспамятство.       Тишину ночи разрушил всхлип.       Гермиона старалась сделать это как можно тише, но у неё не получилось. Пелена ярости спала, и горе вновь затопило её. Она плакала тихо, тонув в своих слезах, скатывающихся холодными каплями по шее.       — Малфой…       — М? — Драко закинул руки за голову, понимая, что сон откладывался на неопределённое время. Ей нужно отвлечься от гнетущих мыслей.       — Откуда у тебя шахматы?       Смешок мужчины смешался с новым всхлипом. Она, чёрт подери, до сих пор терзалась вопросом откуда же у Лиса эта чёрно-белая доска.       — Стащил из Мэнора после пожара. Люблю играть в шахматы.       После его слов повисла тишина. Малфой старался не вспоминать свою последнюю партию, а Грейнджер погрязла в новых мыслях. Но становилось ясно одно — привычное им давно сломалось. Типичных бессмысленных вопросов перед сном, остававшихся без ответа, больше не было.       Как и недоверия между ними.       Впервые за семь лет Драко вспорол прошлое не для себя, а для… Гермионы Грейнджер.