Ракалия

      Перед Ральфом, оперевшись ладонями на правый край парты, стоит парень, вероятно, одноклассник, и бессовестно разглядывает его с головы до ног. Ральф не растерялся, ответил ему тем же. Вот и пялились они друг на друга, пока тот парень, наконец, не заговорил: — Это моё место.       Ральф пересаживаться не хотел. Во-первых, ему лень. Во-вторых, ему лень. И в-третьих, ему лень. — Попу поднял – место потерял.       Только после того, как он это сказал, он понял насколько это по-детски звучит. Стало немного стыдно. Но совсем немного. Главное, чтоб этот парень поскорее отвязался, на остальное плевать.       Но он не уходил, он продолжал стоять на месте, и, видимо, обдумывал свой следующий шаг. Выглядело так, будто кто-то впервые занял его место, и он с этим ещё ни разу не сталкивался. — Слушай, — Ральф махнул руками, указывая по сторонам, — тут ещё куча свободных парт. В чём проблема сесть за одну из них?       Одноклассник махнул головой. — Ты не понял. Именно это именно моё место. Ты не можешь тут сидеть. — Как это «не могу»? Могу! Я уже тут сижу.       Все остальные в классе пристально наблюдали за происходящим. По их лицам было трудно понять, как они к этому относятся. Но иногда некоторые тихо хихикали, а некоторые закатывали глаза.       Тот парень снова уставился на Ральфа. А именно – в глаза. Даже нет, в душу. Как будто смотрел насквозь. Его взгляд стал совсем другим. Если ещё мгновение назад он был самым обычным пареньком, сейчас он превратился в серьёзного взрослого человека с пустыми тёмно-зелёными глазами и мешками под ними. Он смотрел на него всего пару секунд, а казалось, будто прошла целая вечность. Ральф оцепенел от этого странного ощущения, его как будто загипнотизировали.       Когда он пришёл в себя, заметил, что одноклассник пропал из виду. Подумав, что он наконец-то решил сдаться и пошёл на другое место, Ральф расслабился и прикрыл глаза. Как вдруг понял, что он движется. Точнее, движется стул, на котором он сидит. В замешательстве он встал и оглянулся на причину этого. Никуда тот парень не ушёл, он встал сзади и отодвинул стул от парты. Ральф взбесился. Ну всё, сейчас этому подонку точно влетит! Он делает шаг вперёд. И падает, из-за подставленной ему подножки.       По классу проносится волна хохота, и в этот момент, заходит учитель. — Так, тишина! Что тут происходит? — прозвучал громкий строгий голос. По странному произношению буквы «Р», Ральф понял, что это их классная руководительница, Боудика Боетопоровна, — Генри! Сядь на своё место и отстань от новенького! Ни на минуту нельзя оставить без присмотра! Ужасный ребёнок!       Как ему и было сказано, Генри сел на своё, не очень честно отвоёванное, место. Ральф поднялся с пола, отряхнулся, и сел рядом, злобно поглядывая на соседа. Учительница удивлённо посмотрела на него. — Ты уверен, что хочешь там сидеть?       Теперь уже Ральф удивлённо смотрел на преподавательницу. — А что не так?       Неужели его и отсюда выгонять будут? Он вообще может хоть где-нибудь тут сидеть? — Да нет. Но если захочешь, можешь пересесть, — она стукнула какими-то бумагами по столу, привлекая к себе внимание класса, — Итак, начнём урок.       Почему она так странно отреагировала, на то, где Ральф сел? Из-за соседа?       Юноша обвёл сидящего рядом одноклассника взглядом. Он улыбался, не отрывая глаз от доски.       Этот Генри настолько ужасный сосед по парте? Что в нём такого? Обычный парень: лохматая кудрявая копна волос цвета меди, мешковатая сине-голубая одежда, совсем не соответствующая школьной форме, бледная кожа, сгрызанные ногти, дурацкое выражение лица и уставшие магнитные глаза, скрывающие что-то там, в глубине, за тёмно-зелёной окраской. Ничего особенного.       Генри повернулся на него, и Ральфу пришлось отвести взгляд, во избежание неловкой ситуации. Улыбка одноклассника растянулась ещё шире. — Эй, — шёпотом позвал он, и, когда Ральф отреагировал, протянул ему ладонь, — Я Генри.       Посомневавшись пару секунд, парень пожал его руку. — Я Ральф. — Думаю, мы с тобой поладим, — он встряхнул их руки, и, расцепив их, взъерошил идеально уложенные волосы Ральфа.       Юноша схватил соседа по парте за запястье и оттащил его ладонь от своей головы. — Ты что-       Ральф взглянул на их руки – они были измазаны мелом. Вот гад!       Чистыми пальцами он прикоснулся к своим волосам, потом взглянул на них. Они были белые.       Генри сидел и хихикал, схватившись за живот. — Как рано ты поседел! А ведь ещё минуту назад был так молод! — Ах ты! — своей белой рукой он тоже измазал волосы одноклассника, а потом и одежду. Генри сопротивлялся, пятная его одежду в ответ и не переставая смеяться. — Последняя парта! Я вам не мешаю? — голос преподавательницы заставил парней остановиться, и не дать этой перепалке перерасти в драку. Оба повернули на неё головы и вылупились так, будто и правда только сейчас поняли, что они на уроке. Ральф сел нормально, выпрямился и изобразил, что что-то увлечённо читает в своей пустой новой тетради. — Мешаете! — выкрикнул Генри.       Но Боудика Боетопоровна никак на это не отреагировала. Ни на этот наглый ответ на её риторический вопрос, ни на то, что они оба теперь белые. Она отвернулась и продолжила вести урок.       Ральф попытался стряхнуть с себя мел. Отряхнув руки и одежду, он растрепал свои волосы, наблюдая, как с них сыпется белый порошок. Поняв, что так просто он от него не избавится, парень раздражённо вздохнул и посмотрел на соседа. Тот так и сидел, снова уставившись на доску. Внешний вид его вообще не волновал, он всё ещё был белым и, видимо, даже не думал что-то с этим делать.       Заинтересовавшись, что такого Генри всё время разглядывает на доске, Ральф перевёл взгляд на неё. Там, огромными жирными буквами, было написано «ЛОХ». Мелом. Не просто мелом, рукой, измазаной мелом. Глаз задёргался.       Одноклассник еле сдерживал смех, смотря на соседа прищуренными весёлыми глазами. Ральф наклонился к нему ближе, и еле слышно произнёс: — После школы с тобой пообщаемся.

***

      Как только прозвенел звонок на перемену, Ральф собрал свои вещи и чуть ли не пулей вылетел из кабинета, не дожидаясь, пока Боудика Боетопоровна договорит, что не договорила. По коридору он сразу же направился в рандомную сторону, предположив, что следующий нужный ему кабинет будет находиться где-то там.       Поблуждав туда-сюда какое-то время, он встретил Эла. Он шёл в компании нескольких ребят, некоторых из которых Ральф видел на их футбольном поле в той заброшке. Они что-то оживлённо обсуждали, взмахивая руками и перекрикивая друг друга. Увидев Ральфа, блондин сказал что-то своим приятелям, на что они все дружно кивнули и пошли дальше уже без него, продолжая свою шумную беседу.       Сегодня Эл выглядел точно так же, как и вчера, и позавчера. Но было одно изменение – теперь его одежда была хотя бы немного похожа на школьную. Но всё равно, если приглядеться, она всё ещё спортивная.       Парень подошёл к Ральфу и собирался подать руку, в знак приветствия, но заметил кое-что странное. Он встал поближе и внимательнее осмотрел товарища с головы до ног. — Что это с тобой? — Эл осторожно стряхнул белое пятно с плеча Ральфа, и тот понял, что успел забыть, о том, что с его внешним видом не всё в порядке.       Решив разобраться с этой проблемой позже, парень перешёл сразу к делу: — Слушай, ты не занят после школы? Надо кое-кого отпиз- — Пошли в туалет, отмоем тебя. Перемена уже скоро закончится, давай быстрее, — он лёгким движением взял Ральфа за локоть и потащил в неизвестном направлении. Чтож, тут остаётся только поддаться течению и не сопротивляться. Против этого бугая Ральф вряд-ли может что-то сделать, даже пробовать не стоит.       Эл привёл его в мужской туалет, поставил возле раковины и принялся аккуратно стирать с него мел мокрыми руками. Когда с одеждой было покончено, он обошёл Ральфа вокруг, разглядывая масштаб трагедии на голове. В итоге решили, что её надо мыть полностью, поэтому Ральф, скорячившись в три погибели, наклонился над раковиной и попытался хоть как-то помыть голову. Сушить её было нечем, так что сначала он просто тряс ей в разные стороны, как мокрый пёс, пытающийся стряхнуть с себя воду после валяния в лужах, потом уложил волосы так, как было до этого, но теперь он выглядел слишком зализано. Ну и ладно, высохнет как-нибудь. — Готово! — радостно воскликнул Эл, гордясь своей работой, — Ну-ка, покрутись, посмотрю не осталось ли где-нибудь ещё пятен.       Ральф недовольно промычал, уже подзадолбавшись от того, что у Эла внезапно активировался режим мамочки. Но всё равно пару раз повернулся и, наконец-то, получил удовлетворённый кивок.       Парни вышли в коридор. Эл спросил, в какой кабинет нужно Ральфу и, услышав ответ, повёл его туда, по пути объясняя по какому принципу тут расположены кабинеты и как вообще ориентироваться. Ральф понял примерно половину, но ему этого было вполне достаточно, больше бы мозг не переварил.       Когда они дошли до двери с нужной цифрой, остановились неподалёку от неё, чтобы успеть ещё немного поболтать перед тем, как прозвенит звонок. Блондин сказал, что кабинет, в котором у него будет урок, находится где-то тут рядом, поэтому он успеет добежать. Да и опоздать на одну-две минуты не так уж смертельно. — Ты так и не ответил. Ты занял после школы? — спросил Ральф, когда собеседник наконец был сосредоточен на его словах, а не на пятнах мела. — Смотря с какой целью спрашиваешь, — ответил Эл, пожав плечами.       Не успел парень назвать эту самую цель, как блондин вдруг что-то вспомнил, и весь его внешний вид просто кричал о том, что если он не скажет это прямо сейчас, то взорвётся. — Ты же в одном классе с Генри?! — то-ли удивился, то-ли обрадовался Эл. Ральф уже набрал воздуха для ответа, но снова ничего сказать ему не дали, — Так вот почему ты весь белый был! А ведь ты тут пробыл всего один урок, рано он чего-то, — он приложил пальцы к подбородку, начав рассуждать, — Обычно только на второй день что-то устраивает, а такого раньше ещё не было. Кажется, ты его чем-то заинтересовал. Он тебе что-нибудь говорил?       Пока юноша раскладывал всё услышанное по полочкам в своей голове, зазвенел звонок, и пришлось разойтись на уроки. На следующей перемене он обязательно обо всём порасспрашивает, а пока, нужно пережить математику.

***

      На этом уроке Генри не было. Как и на следующем. Поэтому Ральф, уже чисто из вредности, занял его место.       К слову, на перемене Эла он не нашёл. Ни на одной, ни на другой. И, соответственно, спросить у него ничего так и не получилось. Из-за непонимания, что вообще происходит, у Ральфа уже еле выдерживали нервы.       Кабинеты ему приходилось искать самостоятельно, поэтому он просто ходил за своими одноклассниками. Хороший способ, но не всегда рабочий. В первый раз он увязался за компанией девчонок, которые шли медленнее улитки, и в конце концов, пришли в туалет. Ральф был готов открутить голову первому встречному. Повезло, что кабинет находился поблизости и найти его было не так трудно.       На этот раз он без проблем добрался до класса, и так же прошёл до последних парт ни на что и ни на кого не обращая внимания. Оказавшись у нужной парты, он наконец поднял глаза, и увидел, что кое-что тут не так, и не заметить это было очень сложно. На парте, во всей своей красе, стоял Генри: руки в бока, на голове бумажная корона, на плечах какое-то красное одеяло, завязанное на шее, как плащ, а на лице хитрожопая улыбка. Вся реакция Ральфа состояла только из вопросительно поднятой брови. Больше ни на что эмоции не хватило. Он молча подошёл к парте, и, не дав Генри сказать и слова, взялся обеими руками за край и поднял вверх. Парень замахал всеми свободными конечностями, пытаясь ухватиться за воздух, но ему это было и не нужно, потому что он не падал. Подошвы его обуви были приклеены к поверхности парты.       Такого поворота Ральф точно не ожидал. Но это его не остановило, он продолжил поднимать парту до того момента, пока она не встала набок. Генри, пытаясь не завалиться назад головой вниз, сел на корточки и ухватился за верхний край. Свисающий с его спины «плащ» закрывал его тело почти полностью, поэтому со спины казалось, будто он просто стоит рядом с партой.       Класс со всей этой ситуации чуть ли не падал на пол, задыхаясь от смеха. В кабинет заглянула учительница, выглядящая очень молодо. Она неуверенно поправила немного съехавшие с носа очки, и, нацепив на лицо строгость и серьёзность, громко спросила: — Это одиннадцатый «Г»?       Несколько ребят протянули в ответ «Да», понемногу успокаиваясь. Женщина вошла в дверь и важно прошагала к учительскому столу. — Меня зовут Ушуша Скуфовна. Английский язык теперь буду у вас вести я, потому что Изда Жоповна ушла в декрет, — класс всё ещё продолжал шуметь, поэтому её речь было трудно разобрать. Она взяла какую-то стопку бумаг со стола и с громким хлопком ударила ей по столу, — Тихо!       Подростки затихли и устремили свои взгляды на преподавательницу. Все, кроме двух парней, ругающихся возле перевёрнутой парты. В возникшей тишине было отчётливо слышно, кто, кого, насколько далеко посылал и чего при этом желал. — Что там происходит?! Быстро поставили парту на место!       Только сейчас заметив, что в классе появилась учительница, и что она не очень довольна происходящим, юноши переглянулись. — Ты перевернул парту – ты и ставь её назад, — сказал Генри, снова засияв подленькой улыбкой. — Без проблем. Только слезь с неё сначала! — ответил Ральф и кивком указал на его обувь. — Я не могу! Поставь, потом слезу. — Ещё чего! Тогда сам поднимай, — парень отвернулся, отошёл к другому ряду и сел за соседнюю парту.       Ральф услышал, как Генри цокнул и, он был почти полностью уверен, что он закатил глаза. Это было неожиданно. Вечно весёлый и радостный Генри впервые показал при нём свои негативные эмоции. Хоть Ральф и не увидел этого, он прекрасно чувствовал на себе испепеляющий взгляд. На мгновение стало страшно. Он не знал, чего именно испугался, но по телу пробежали мурашки, а в горле пересохло.       Всё же, Ральф не выдержал, и посмотрел на Генри. Тот сразу же отвёл взгляд и снова расплылся в улыбке. Это немного огорчило. Но совсем немного. Всё-таки хотелось увидеть его серьёзное лицо.       Под подторапливающие крики училки, Генри ловко вылез из своих кед, спрыгнул на пол и поставил парту, как было. Вот только теперь к ней была приклеена обувь. Чтобы Ушуша Скуфовна к этому не придралась, Генри загораживал учительнице обзор на эту часть парты собой, а потом поставил там учебник на подставке. Повезло, что учебник по английскому достаточно большой, чтобы закрыть собой обувь. Или Генри заранее всё продумал?       Так или иначе, обувь она всё равно увидела и попросила убрать её. Услышав, что это не так уж просто, потому что она приклеена, она взбесилась, стала угрожать какой-то комиссией, директором, потом вышла в коридор. Класс на её поведение почти никак не реагировал. Только пара человек с интересом наблюдали за её действиями, остальные занимались своими делами. Сам виновник торжества, Генри, уже давно сидел и что-то чиркал в своей тетради. Скорее всего, рисовал. Уж точно не писал. Так яростно размахивая ручкой в разные стороны обычно люди не пишут.       Через пару минут Ушуша Скуфовна вернулась, немного остыв, но всё ещё слишком громко топая ногами при ходьбе. Она снова встала у учительского стола, сделала глубокий вздох. Села на стул, и с грохотом упала. Ножки стула были сломаны, и все прекрасно знали, чьих рук это было дело.       Преподавательница больше не стала орать и психовать. Она спокойно поднялась на ноги, взяла со стола журнал и подошла к Генри. — Ты у нас кто? — тихо спросила она, открыв список класса. — Генри, — весело ответил парень, нагло протянув руку вперёд, как при знакомстве. Ничего плохого в этом не было, вот только ситуация неподходящая. — Значит, Генри, — она что-то отметила в списке, — на следующий мой урок без родителей можешь не приходить. — Хотите с ними познакомиться? Вам номерок дать? Или у Боудики Боетопоровны возьмёте?       Ушуша Скуфовна захлопнула журнал, вернулась к учительскому столу, взяла какие-то вещи и снова вышла в коридор. Больше она не возвращалась.