Ракалия

      Вечернее закатное солнце беспощадно слепило глаза. Ральф прищурился, всё равно продолжая смотреть на красновато-оранжевое небо. Он проснулся несколько минут назад, и с того момента, как осознал, что проспал слишком много и пропустил встречу со своими приятелями-футболистами, так и продолжает лежать с абсолютно пустой головой, без единой мысли, что делать дальше.       Наверное, тут и просидит до утра. Не такая уж плохая идея, на самом деле. Нужно только рюкзак свой забрать. Интересно, где он сейчас?       Ответ на вопрос Ральф узнал мгновенно. Приподнявшись на локтях, а потом и усевшись нормально, парень осмотрелся. Позади него, возле стенки, образовавшейся разницей в высоте основного здания и пристроенного, находился его рюкзак. Но внимание юноши привлекло другое. Рядом, поджав колени и рукой подперев под подбородок лицо, сидел Генри, и неотрывно следил за каждым его движением. На секунду Ральф почувствовал себя зверьком в зоопарке под пристальным взглядом ожидающей представления публики. Он поёжился и поднялся на ноги, попутно стряхивая с себя грязь. Хотя толку от этого было мало – одежда пропиталась насквозь. Раздосадованно вздохнув, он, сонно покачиваясь, направился в сторону одноклассника. Присел на корточки возле своего рюкзака, открыл его и принялся изучать содержимое. Мало ли, что эта Ракалия могла ему подложить. Не найдя ничего подозрительного, парень закинул сумку на плечо и снова взглянул на Генри.       Тот всё ещё внимательно смотрел на него. По его лицу всегда было тяжело понять, о чём он думает, но сейчас оно не выражало совсем ничего.       И чего он тут уселся? Чего-то ждёт?       Ральф покосился на своё плечо. Генри притащил сюда его рюкзак и просидел тут всё это время, пока парень не проснулся. Он ждёт благодарности? Не дождётся. — Ты пропустил историю, — вдруг произнёс Генри совершенно без интонации.       Ральф опешил. Какая, к чёрту, история? Разве это важно? Генри почему-то не хотел её пропускать, но Ральфу-то какая разница? — И чё? — грубо кинул Ральф. Генри неопределённо пожал плечами.       Ещё с две минуты они тупо пялились друг на друга. Ральф понял, что тратит время впустую. Он развернулся и пошёл к выходу. Но на полпути остановился. И куда он собрался? Он же решил сегодня ночевать здесь. А значит, уходить надо не ему, а Генри. Пришлось по-дурацки прошагать круг, вернуться назад и снова встать напротив одноклассника. — Так и будешь тут сидеть?       Генри медленно растянул губы в улыбке. — А что такое? — спросил он, якобы удивлённо вскинув брови.       Да он же в открытую издевается! Ральф решил не ходить вокруг да около. Он подошёл к парню впритык, сел перед ним на корточки. Сопротивления со стороны Генри не последовало, потому Ральф протянул вперёд руку и запустил её во взъерошенные волосы одноклассника. Сжал их в кулаке и потянул на себя, пока их лбы не столкнулись. Генри продолжал улыбаться, сощурив один глаз из-за неприятного ощущения от натянутых прядей. Ральф свирепо смотрел в его широкие чёрные зрачки, обрамлённые зелёной радужкой, приобретшей желтоватый оттенок в свете заходящего солнца. — Ты меня бесишь, — тихо, по слогам проговорил Ральф, будто объясняя ребёнку очевидные вещи, — Я хочу, чтобы ты свалил как можно быстрее, и чтобы ближайшие несколько тысячелетий я тебя не видел, не слышал и не вспоминал. Понял? — последние слова он протараторил скороговоркой и затих, ожидая ответной реакции.       Её не последовало. На лице Генри не дрогнул ни один мускул. Вот только свет в его глазах испарился бесследно. Ральф бы не смог этого заметить, если бы не вглядывался в них так пристально. Теперь это был тот самый холодный взгляд, которым одноклассник смотрел на него несколькими часами ранее, держа над краем крыши.       Замерев от снова накатившего ощущения опасности, он не сразу заметил, что Генри начал двигаться. Он ущипнул Ральфа за кожу предплечья, от неожиданности тот разжал руку и отпустил его волосы. Поднялся на ноги, за воротник рубашки поднял вслед за собой одноклассника, и, пока он пытался оттолкнуть его от себя, схватил его за загривок, заставив болезненно сморщившись запрокинуть голову назад и одной рукой вцепиться в запястье Генри, вторую упереть в его грудь, продолжая попытки отстраниться. — Понял, — спокойно сказал он, и на брыкания Ральфа сжал пальцы на его шее, впившись ногтями в кожу, — Многовато хочешь.       Он отпустил его, и Ральф чуть не потерял равновесие от резкой смены положения. Когда он пришёл в себя, Генри уже стоял у люка, ведущего с крыши в здание школы. — Пошли, — он кивнул на выход.       Ральф не сдвинулся с места. Он молча покачал головой из стороны в сторону, отнекиваясь от предложения одноклассника. Генри устало вздохнул. — Смотри: либо мы сейчас вместе уходим, либо мы вместе остаёмся сидеть тут.       Юноша уставился на Генри удивлённым взглядом. Он же может просто взять и свалить к себе домой. Зачем так всё усложнять?       Ральф обдумал слова Генри. Конечно, оставаться тут вместе с этим парнем самый худший вариант из предложенных. Здесь нет ничего, кроме их двоих, а потому и спрятаться тут от этой неприятной компании негде. Если уходить, то снова надо думать, куда. А идеи уже закончились. Раз уж Генри так хочет заморочиться, вместо того, чтобы спокойно уйти, пусть он и решает его проблемы. — Мне некуда идти, — выдал Ральф. Это прозвучало как-то тихо и неуверенно. Для него такое было впервые – раньше всегда, когда ему что-то не нравилось, он просто уходил домой и запирался в своей комнатке. А тут вдруг у него такой возможности не оказалось. Даже учитывая то, что он богатенький мальчик и у него всегда с собой немалое количество денег, это ему ничем не поможет. Он слишком долго отшельничал, с его навыками коммуникации большие проблемы. Он не может ни снять себе квартиру на пару недель, ни номер в каком-нибудь отеле или гостинице. Он не может ничего, что связано с другими людьми. Ничего хорошего. А вот поссориться или подраться – пожалуйста. — Ну пойдём ко мне, — сказал Генри.       …Что?       И это после того, как Ральф буквально только что высказал, что он о нём думает? Он просто взял и позвал его к себе домой. Либо он чертовски тупой, либо эта Ракалия что-то задумала.       Думать об этом уже не хотелось. Вообще думать не хотелось. Это было бессмысленно. Как бы сильно Ральф не напрягал свои три с половиной извилины, он как ничего не понимал, так ничего и не понимает. Остаётся просто смириться и идти вперёд, готовя на всякий случай пути отступления. Он же всегда может просто уйти если что-то пойдёт не так. Не будет же Ракалия его там к батарее привязывать. Так ведь?       Генри с громким скрежетом поднял тяжёлый металлический люк и спустился по лестнице вниз. Видимо, он догадался, что Ральф согласен, и не стал дожидаться словесного ответа. Скорее всего, он решил подождать его в школе, оставив наедине с самим собой. Либо он дал ему время нормально собраться с мыслями, либо это некий шанс сбежать, пока не поздно. Но куда тут бежать-то? Только прыгать лицом в асфальт. Тоже выход, но не очень приятный.       Ральф снова закинул на плечо успевший с него свалиться рюкзак и уже собрался направиться вслед за одноклассником, как вдруг вспомнил, что так и не убрал камеру, всё это время снимающую происходящее на крыше. Он подошёл вплотную к стенке пристройки и подпрыгнул, уцепившись пальцами за верхний край. Подтянулся, нашёл глазами маленький чёрный предмет, подобрал его и спрыгнул назад. Сразу же пошёл на выход, попутно останавливая видеозапись. Как-нибудь позже удалит её. Пересматривать вряд-ли будет, ибо интересного там мало.

***

      Жил Генри совсем недалеко от школы. Вот прям совсем недалеко. Прямо напротив. Так что добрались они за минуты две. Генри приложил маленький красный ключ к домофону уже давно обветшей пятиэтажки, раздался противный писк и громоздкая железная дверь открылась. Ральфу было непривычно находиться в такого рода помещении. Он уже даже не помнит, когда в последний раз в таких бывал. Сам парень живёт в большом трёхэтажном доме, и о том, как живут обычные простолюдины, задумывался крайне редко. Само понятие «квартира» для него было чуждым и непонятным. А когда они поднялись по грязному вонючему подъезду, разрисованному граффити в несколько слоёв, на третий этаж и вошли в жилище Генри, он узнал, что такое «однушка».       Это была маленькая квартирка, по размеру совсем на немного больше комнаты Ральфа. Узкая, относительно длинная прихожая, состоящая из тумбочки, небольшого пуфика, вешалки для одежды и подставки для обуви, перетекающая в подобие коридорчика, вдоль которого тянулся шифоньер. Справа проход на кухню, которая своей вместительностью больше напоминала лифт. В ней было только самое необходимое – холодильник, плита с духовкой, вытяжка, раковина, несколько навесных полок для посуды и круглый столик с двумя задвинутыми под него деревянными стульями. В дальнем углу виднелась дверь на балкон, но сам балкон поразглядывать Ральф решил как-нибудь потом. Дальше по «коридору», так же с правой стороны, была гостиная – самая крупная комната. Она умещала в себе два диванчика, несколько шкафов с пустыми стеллажами и комод, на котором стоял телевизор. Ральф изначально принял его за монитор от компьютера, так как не знал, что телевизоры бывают таких маленьких размеров. Мебелью было заставлено не всё пространство – в середине комнаты был участок свободного места. Завершал всю эту композицию микроскопический санузел, в котором еле помещались ванна, раковина с мутным зеркалом и туалет.       Ещё раз оглядев сию скромную обитель одноклассника, Ральф вернулся в прихожую, где всё ещё стоял Генри и ждал, пока тот насмотрится и обратит на него своё внимание. Юноша подошёл к нему с неопределенным выражением лица и выдал: — Давай я тебе нормальную квартиру куплю?       Генри на секунду подвис, немного ошарашенный внезапным предложением. — Нет, спасибо. — Ну реально, это же полный пи- — Не нужно, — агрессивно вежливо отказался Генри. Потом решил напомнить гостю о правилах этикета, таких как «дожидаться приглашения, перед тем, как войти» и, чёрт возьми, «не ходить по квартире в обуви».       Парень закрыл входную дверь на ключ и показал Ральфу, как её открыть. Затем они оба разулись, Генри достал откуда-то веник с совком и принялся быстренько подметать места, где успел наследить Ральф. Второй же прошёл в гостиную и собирался усесться там на диван, но вовремя успел себя одёрнуть. Вся его одежда всё ещё была перепачкана от валяния на крыше. Он, конечно, тот ещё подонок, но мебель решил всё-таки пока не портить. Поэтому пару минут он тупо наворачивал круги по комнате, пока в дверном проёме не появился Генри со стопкой какой-то сложенной ткани в руках. Юноша кивком указал на дверь ванной и сразу направился туда, уверенный, что Ральф понял, что нужно идти за ним. А Ральф понял, и даже послушно пошёл.       Там Генри показал ему, как пользоваться душем, на случай, если он этого не знает. Всё же, жизнь богача значительно отличается от жизни обычного человека, неизвестно, какими навороченными технологиями обустроен его дом. Ральф, вопреки всему, прекрасно всё знал, но всё равно заваливал одноклассника шквалом максимально тупых вопросов, просто чтобы побесить. Единственное, что его смутило, это то, что если повернуть кран на «HOT», то польётся холодная вода, а если на «COLD» – горячая. Но он решил не задумываться над этим, и просто принять, как факт. Ткань, принесённая Генри, оказалась чистым полотенцем и сменной одеждой. Положить её было негде, и парень просто развешал всё на крючки, прикрученные к стене. Ральф не стал возмущаться насчёт того, что ему прийдётся надеть одежду простолюдина. На самом деле, ему было на это всё равно, но чтобы сохранить образ избалованного мальчика, стоило повыкобениваться. Просто в один момент на лице Генри промелькнула угроза, и Ральф понял, что какое-то время лучше помалкивать. Хрен знает, что он выкинет, если реально взбесится. Бесить Генри весело, но есть граница, которую переступать не стоит ни в коем случае.       Но вдруг Ральф передумал. Кто он такой, чтобы вести себя нормально? — Я не буду это надевать, — скривившись, он покосился на одежду. — Будешь ходить голышом? Вперёд, я не возражаю, — спокойно ответил Генри. — Чт- Нет! — Возмутился Ральф, удивившись тому, как пискляво прозвучал его голос. — А что тогда? Останешься в этом? — он указал на то, во что Ральф был одет сейчас, — Кстати, ты стирать умеешь? Стиральной машинки у меня нет. — Нет, не... Так, погоди! Не переводи тему!       Генри отвернулся, отошёл на пару шагов в коридорчик и что-то тихо прорычал, схватив себя за волосы. Ральф не определился, хотел бы он увидеть лицо одноклассника в этот момент или нет. Парень вернулся назад, снова выглядя спокойно, будто только что у него не бомбануло. — Я её ни разу не надевал, она новая. Специально лежит у меня для таких случаев. — «Таких случаев», это каких? — Для случаев «Мне некуда идти, Генри, миленький, помоги мне, пожалуйста», — он произнёс это с через чур наигранным грустным лицом и выдавив из себя высокий, похожий на девчачий, голос. — Я такого не говорил… — Да у тебя всё на лице было написано. Так что не выёживайся и просто, — Генри выругнулся, смачно и красноречиво, — прими мою помощь! — он вышел и с силой захлопнул дверь так, что казалось, весь дом сейчас обрушится. — Ого, — только и сказал Ральф, размышляя, убьёт ли Генри его во сне, или предпочтёт сделать это, пока Ральф в сознании, чтобы смотреть на его гримасу боли.       Пришёл к выводу, что надо мириться с матерью и валить отсюда как можно скорее. Потом вспомнил, что он никогда и не мирился ни с кем раньше. Как-то не приходилось. В детстве за него со всем разбирались родители или прислуга. А потом он просто не ссорился ни с кем. Если и ссорился, то всё разрешалось как-то само по себе. Возможно, он даже никогда в жизни ни перед кем не извинялся. Наверное, стоит этому научиться. Или нет. Вдруг и эта проблема решится сама собой? Нужно только подождать.       Ральф наконец-то оторвал взгляд от, ещё недавно с грохотом сотрясшей стены, двери и стал стягивать с себя грязную одежду. Рубашка неприятно прилипла к спине и всё это время доставляла дискомфорт. Сняв её, стало неожиданно холодно, поэтому юноша быстро снял всё остальное и залез в ванну. Одежду он тоже туда закинул, пусть отмокает, пока он будет мыться. Потом попробует её постирать. Он не умеет, но почему бы не попытаться? Если не получится, просто выкинет её. Своё нижнее бельё Ральф мочить не стал. Оно не испачкалось, поэтому можно поносить его ещё один день.       Как только парень включил душ, из него мощными струйками хлынула ледяная вода. Ральф отскочил назад и зашипел, как испуганный кот. Потом пришлось аккуратно, пытаясь не касаться холодной воды, тянуться рукой к крану, чтобы настроить температуру.       Он довольно быстро помылся, решив долго в ванной не засиживаться. Одежду состирнул, как смог. Получилось даже не так уж плохо, как ожидалось. Накинул на себя футболку и шорты по колено, выданные Генри. Всё оказалось примерно на размер больше, но это не мешало – на футболке воротник был не таким широким, чтобы сползать с плеч, а шорты завязывались на шнурке, поэтому они тоже не сваливались. Ткань ничем не пахла и не выглядела поношенной. Видимо, Генри не соврал. Хотя его слова всё равно звучали странно.       Неужели «такие случаи» у него происходят настолько часто, чтобы он купил для них запасную одежду? И почему же никто до Ральфа ей не пользовался? В конце концов, Генри не выглядит, как человек, который стал бы скупать полмагазина, чтобы каждый раз выдавать своим «случаям» новую одежду. Обо всём этом Ральф расспросил одноклассника сразу же, как вышел из ванной и увидел его, сидевшего на диване в гостиной.       Генри уже выглядел достаточно уставшим, чтобы послать Ральфа как можно дальше и пойти спать. Но он, немного пораздумав, ответил: — Ну, во-первых, да, это происходит часто. Я живу один, поэтому, естественно, если кто-то из знакомых не хочет или не может пойти домой, всегда можно остаться у меня. Иногда тут и всякие тусовки устраивают. Я сам не всегда в курсе, что у меня дома происходит. Да и мне, впринципе, всё равно. У меня тут нет ценных вещей, так что воровать нечего. За сохранность квартиры тоже не очень беспокоюсь, пока мне её ещё не разносили. Наверное, совесть не позволяет, — он усмехнулся и продолжил, — Во-вторых, до тебя никому не нужна была одежда, потому что обычно все остаются в той же, в которой пришли. Либо приносят с собой сменную, если надо. Видимо, из «таких случаев» ты оказался «особым случаем». Относись к этому как хочешь.       Ральф подошёл к нему и показал с горем пополам постиранную одежду с немым вопросом, куда это девать. Генри так же молча кивнул в сторону окна, указав на батарею под ним. Парень развешал всё там и уселся рядом с одноклассником на диван. — Ты меня бесишь, — решил на всякий случай напомнить Ральф. — Спасибо, я очень рад это слышать, — в своей привычной спокойной манере ответил Генри.       Стоп. А когда спокойствие стало его основным состоянием? Ещё недавно он был психом с шилом в одном месте, а теперь сидит и мирненько залипает в телефон, медленно что-то печатая. Ральф и до этого понял, что Генри меняет свои маски по щелчку пальцев, но сколько их на самом деле? А что важнее, какая из них – настоящий Генри?       Ещё немного повитав в своих мыслях, Ральф заметил, что уже довольно поздно. Завтра выходной, так что рано ложиться спать не нужно, но день выдался слишком выматывающим, глаза уже начинали понемногу слипаться. Юноше не очень хотелось предстать перед Ракалией в состоянии амёбы, поэтому он заявил, что должен соблюдать режим и ложиться спать вовремя, иначе его прекрасное личико покроется прыщами или что-то вроде того. По взгляду Генри, он понял, что его личико может покалечить не только недосып, но и вот это вот сидящее рядом недоразумение.       Парни сошлись на том, что ужинать они оба не хотят. У Ральфа в этом месте полностью пропадал аппетит, а что там у Генри, хрен его знает. Поэтому они стали готовить ко сну свои спальные места. Точнее, Генри просто принёс одеяла. Спать им предстояло на диванах, – к счастью, их как раз было два. На них уже имелись подушки, больше ничего нужно не было. Конечно же, Ральф привиредничал в выборе одеяла. Одно слишком тёплое, другое – наоборот, третье вообще колючее какое-то. В конце концов, Генри швырнул в него рандомным одеялом, сбив с ног. Парень упал, ударившись копчиком. Он поднялся, потёр ушибленное место и осуждающе уставился на одноклассника. Тот уже сложил всё остальное обратно в шкаф и закрыл его. Ральф вздохнул, кинул тихое «понял», поднял прилетевший в него предмет и закинул на диван.       Когда Генри стал гасить свет, Ральф снова нашёл, до чего докопаться. То ему было слишком темно, то слишком светло. Потом и диван ему оказался слишком жёстким и неудобным. На это Генри предложил ему попробовать поспать на полу, может, на нём будет удобнее. Ральф замолк. Закутался в одеяло и улёгся на бок. — Всё? Теперь всё устраивает? — Если хочешь, могу ещё что-нибудь придумать, — увидев, как Генри в ответ дёрнул бровью а-ля «ну давай, жги», он сказал первое, что пришло в голову, — Сказку на ночь расскажешь? — Сказку? — переспросил он, — Может, тебя ещё и в лобик перед сном поцеловать? — Если так сильно хочется, то так уж и быть, можешь поцеловать. Но только если перед этим ты натрёшь свою грязную рожу наждачкой, а потом ещё сожрёшь кусок мыла.       Генри закатил глаза и сел на край дивана возле Ральфа. — Значит, слушай сказку, — он немного подумал, усмехнулся и продолжил, — как дед насрал в коляску и поставил в уголок, чтоб никто не уволок. Внучка думала – варенье, испекла она печенье. Дед сказал: «Вот это да! Это ж я насрал туда!». Внучек думал, что халва, откусил он полговна. Дед кричит: «Говно моё!», внучек пукнул – и в окно. А милиция пришла, ещё больше насрала! Бабка думала – сметана, угостила капитана. Капитан кричит: «Ура! Позовите доктора!». Доктор едет на бутылке, прямо немцу по затылку. Немец думал, что война – сделал пушку из говна, зарядил туда конфет. Трах-бабах – и немца нет! Тут пришли строители – думали, замазка. Все испачкались в говне, вот тебе и сказка!       Ральф не понял, что поразило его больше – серьёзный голос Генри или захватывающий сюжет «сказки». Пока он решал, какими вопросами сейчас завалит одноклассника, не заметил, как чужая рука потянулась к его лицу и почти невесомо провела по лбу, отодвинув всё ещё мокрые после душа пряди волос в сторону. Генри придвинулся и аккуратно коснулся его лба губами. Он отстранился почти сразу же и тихо произнес: — Спи, моя радость, усни, — потом вышел из комнаты и, видимо, начал и сам готовиться ко сну.       Ральф не успел разглядеть его лицо из-за слабого освещения. А ещё он был слишком шокирован для того, чтобы вообще обращать на что-то внимание. Он думал, что Генри шутил. А если и не шутил, то мог бы сообразить, что Ральф вообще-то против.       Парень положил ладонь на свой лоб. На нём всё ещё ощущался след поцелуя. Ральф сжал руку в кулак и растёр им кожу на лице, пока она не начала болеть. Мерзость. Его только что поцеловал парень. Не просто парень – Ракалия. Утром он ему за это ещё ответит. А пока, наверное, он полночи будет мучаться вопросом, почему его сердце так сильно колотится.