Ракалия

      Уснуть для Ральфа не составило труда, хоть он и думал, что здесь спать не получится. Его вырубило почти сразу, как он закрыл глаза. Но сон был чутким, пару раз парень просыпался от каких-то звуков. На утро он понял, что было причиной шума. Генри в квартире не было, он ушёл ещё вечером, и пока не возвращался. Ральф осмотрел каждый уголок, сам не понимая, зачем. Наверно думал, что Генри где-нибудь спрятался, а теперь сидит, и хихикает над ним. Но юноша нигде не обнаружился. Зато по всей квартире висели, оставленные им, разноцветные записки. Ральф вернулся к дивану, на котором он спал. На мягком коричневом подлокотнике был приклеен неоновый зелёный стикер с текстом: «Я ушёл, вернусь ближе к вечеру. Можешь брать что хочешь, если надо будет куда-то уйти, закрой квартиру (ключи на тумбочке в прихожке)».       Ральф пошёл в ванную, чтобы ополоснуть лицо прохладной водой, но, конечно же, забыл, что HOT – это COLD, а COLD – это HOT. Поэтому обжёг руку, обматерил весь белый свет, и только потом стал умываться, наконец-то окончательно проснувшись. Зубной щётки у него не было, так что он взял пасту Генри, выдавил немного на палец и растёр её по зубам. Уж лучше так, чем никак. Покончив с мыльно-рыльными делами, парень направился на кухню. На холодильнике висела розовая записка: «Еды нет, сходи в магаз». На всякий случай, Ральф открыл дверцу, и действительно, ничего там не обнаружил, кроме нескольких полупустых упаковок соусов и пары пачек молока. Из интереса он осмотрел содержимое всех ящиков и полок на кухне. Единственное, что нашёл – какие-то приправы и небольшое количество посуды. Понятно – в магазин, так в магазин.       Любопытство всё ещё не утихло, да и что-то здесь показалось юноше странным. Поэтому он пооткрывал в этой квартире всё, что только можно открыть. В голове всплыли слова Генри: «У меня тут нет ценных вещей, так что воровать нечего». У него не просто нет ценных вещей, у него тут впринципе вещей почти нет. Только самое необходимое, вроде одежды и средств личной гигиены. О причине Ральф задумываться не стал. Предположил, что это всё прелести бедной жизни.       Вернув всё в прежнее положение, парень вышел на балкон, представляющий собой небольшой участочек холодного грязного бетона с хлипким заборчиком из железных прутьев – безопасность на высшем уровне. Подойдя ближе к краю, Ральф подёргал ограждение, и, убедившись, что в ближайшее время оно разваливаться не собирается, облокотился на него и только сейчас обратил внимание на предстающий здесь вид.       Так как дом был прямо напротив школы, логично, что именно её отсюда и было видно. Сегодня суббота, многие в этот день не учатся. Но всё же есть и те, кому приходится вставать с утра в выходной день и тащиться на уроки, либо же на какие-нибудь школьные кружки и тому подобное. Таких людей было не так уж много, и сейчас какая-то часть уже расходилась по домам.       Впервые за долгое время юноша включил телефон. Он стоял на беззвучке, поэтому Ральф и не подозревал насколько же много сообщений ему пришло. Примерно сотня от интернет-друзей, столько же от мамы, одно от отца, несколько с незнакомого номера и одно от Георга. На несколько десятков пропущенных звонков от мамы он решил даже не смотреть.       Открыл сначала чат с отцом. Чёрный текст в белом прямоугольничке гласил: «Ты где?». Коротко и ёмко. Дальше парень прочитал сообщение от Георга. Тот редко ему писал. Только в особых случаях, когда надо было о чём-нибудь напомнить или передать какую-то важную информацию от родителей, а сделать это лично возможности не было. Ладно, не только в особых случаях. Иногда Георг присылал ему яркие цветастые картинки или гифки с цветами, котятами или какими-нибудь мультяшками и «забавными» поздравлениями и пожеланиями. Раньше он каждый день отправлял ему такие с надписью «Доброго утра», но когда Ральф попросил его этого не делать, Георг стал присылать такие только по праздникам. Георг (8:29): Доброе утро!☀️🌅 Сегодня ваших родителей не будет дома с 10 до 14 часов. Если хотите взять какие-нибудь вещи, можете приходить в это время.       Парень с подозрением перечитал сообщение несколько раз. С одной стороны, кажется, будто дворецкий написал это для того, чтобы Ральф пришёл и его там поймали с поличным. С другой стороны, если Георг не пытается его обмануть, то это выглядит так, будто его уже полностью выселяют, а-ля «Забирай свои монатки и чтоб больше тебя тут не видели».       Никогда в жизни Георг не обманывал Ральфа. Даже в ситуациях, когда было бы правильнее солгать или «приукрасить» правду, он всегда говорил всё прямо и честно. Иногда парень ненавидел его за его прямолинейность. Но были в этом и плюсы. А самый главный из них в том, что эта правдивость на родителей Ральфа не распространяется. Было довольно много случаев, когда дворецкий прикрывал так косяки юноши. Вот и сейчас, возможно, Георг переживает за то, что Ральф в данный момент сидит на какой-нибудь картонке на улице с табличкой «подайте на пропитание». Поэтому и предложил ему взять хоть каких-нибудь вещей, раз уж в ближайшее время парень возвращаться явно не планирует.       В целом, не сказать, что Ральф сейчас в чём-то нуждался. Ночлег ему дали, всё необходимое предоставили. Правда, неизвестно, как долго Генри сможет терпеть его присутствие у себя дома. Но об этом можно попереживать и потом, пока что и так всё нормально.       Несмотря на то, что дома Ральфу ничего не нужно, он всё равно решил довериться Георгу и сходить туда. Зачем? Ну, как минимум, чтобы попрощаться с местом, в котором он вырос и прожил всю свою жизнь. Пусть он и уверен, что вернётся туда через пару дней. Надо же хоть немного подраматизировать. В конце концов, может быть он действительно захочет что-нибудь оттуда забрать, но пока это просто не приходит ему в голову.       Ральф закрыл переписку с дворецким, пролистнул список чатов вниз, и, пробежавшись по нему глазами, нашёл контакт «Ракалия».

Вы (11:57):

Как долго я могу у тебя жить?

      Отправив сообщение, парень зашёл с балкона обратно в квартиру и стал собираться для похода домой, и в магазин, на обратном пути. Он сложил свою, высохшую за ночь, отвратительно постиранную школьную одежду и запихал в рюкзак. Больше собирать нечего. Переодеваться ему не во что. Хотя, он может в наглую порыться в вещах Генри и взять что-нибудь оттуда. Так он и сделал. Теперь главное вернуться раньше хозяина квартиры и положить всё на место, чтобы он ничего не заподозрил. Иначе его образ привередливого избалованного мальчика мгновенно развалится.       Но как бы Ральф не старался сохранить свой образ, когда юноша взглянул в зеркало, тот не то, чтобы развалился – он испарился, как будто его и в помине не было. Парень никогда так раньше не выглядел. Всегда ухоженный, опрятный, вылизанный до блеска, сейчас он был похож на самого обычного дворового пацана. Весь взъерошенный, лохматый, в мятой ярко-красной толстовке, синих джинсах, и всё ещё с тем большим пластырем на носу. Ральф ковырнул ногтем его тканевый край и осторожно отклеил. Нос был точно таким же, как и раньше, только теперь на нём красовался небольшой красноватый синяк, и кожа вокруг стала какой-то влажной, из-за того, что долгое время она не «дышала». Сам пластырь был скомкан и выброшен.       Ральф попытался руками расчесать себе волосы и придать им хотябы приемлемый вид. Одна прядь всё время сваливалась на лицо. После нескольких десятков попыток её убрать, парень в гневе стал искать ножницы. Не найдя таковых, он смирился с поражением, и устало плюхнулся на диван. В этот момент на телефон пришло сообщение. Ракалия (12:03): А сколько тебе надо?       Сколько надо? Ну, это зависит от того, когда его найдут родители, либо, когда ему надоест бегать и он пойдёт мириться. А произойти это может когда угодно – и завтра, и через месяц.

Вы (12:04):

Не знаю. Возможно неделю

      Генри некоторое время молчал. Потом стал набирать, стирать, и заново набирать сообщение, видимо, хорошо обдумывая, то, что он пишет. Ракалия (12:05): Ладно, можешь оставаться сколько угодно, но мне нужно будет кое-что взамен.       В целом, логично, что за проживание придётся платить. Денег у Ральфа с собой было достаточно, чтобы жить на них какое-то время, но видимо надо будет взять из дома ещё.

Вы (12:05):

Сколько я тебе должен?

Ракалия (12:05): Да не деньгами

Вы (12:05):

А чем? Натурой?

Ракалия (12:06): Хахпхахпхах Ну типо того       «Типо того»? И что это может значить?       Ладно, остаётся надеяться, что ничего плохого за этим не скрывается.       Парень ещё раз поправил причёску, нашёл на тумбочке в прихожей ключи, и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

***

      Не успел Ральф дойти до дома, как встретил Георга, в нескольких метрах от места назначения. Тот стоял как обычно весь ровный, сложив руки за спиной и немного приподняв голову, так, что его клюющий нос казался прямым. От обычного состояния его отличало только то, что он всё время нервно оглядывался по сторонам. Со стороны могло показаться, что он просто вышел подышать свежим воздухом и теперь от нечего делать лениво рассматривает окрестности. Но для Ральфа, прожившего с ним всю свою жизнь, несложно было догадаться, что всё не так просто.       Георг явно не просто так тут стоял – он ждал Ральфа. Как он угадал, с какой стороны проийдёт юноша? Остаётся только догадываться. Издали заметив своего господина, дворецкий направился навстречу. — Доброе утро, — сказал Ральф, когда они подошли достаточно близко друг к другу. Потом до него дошло, что утро тут только у него, ведь Георг всегда встаёт намного раньше, и сегодняшний день не исключение. — Здравствуй, Ральф, — поприветствовал парня дворецкий, мягко улыбнувшись. На несколько секунд Георг задержал на нём взгляд, проверяя на наличие каких-либо травм или чего-то в этом роде. Не найдя таковых, он поправил волосы Ральфа, легко убрав ту самую бесячую прядь. Магия – не иначе. — Пойдём? — юноша кивнул в сторону дома. Георг в ответ медленно вздохнул. — Остальная прислуга не знает, что ты здесь. Если узнают – расскажут твоим родителям, — он взглянул на дом. Теперь понятно, что оглядывается он, чтобы проверить, не смотрит ли кто на них, — Я могу отвлечь всех на некоторое время, а ты сходишь в свою комнату и возьмёшь, что тебе нужно.       От Георга Ральф такого не ожидал. Обычно весь такой правильный, а тут вдруг предлагает что-то такое. Конечно, ничего запрещённого они делать не собираются, только пробраться в свой же дом. Но даже так, почему дворецкий организовал эту авантюру? Это на него не похоже.       Тут Ральфа замкнуло. Он не может говорить, что Георгу свойственно, а что – нет. Он же его просто напросто совсем не знает. Даже несмотря на то, что мужчина приглядывал за ним с самого рождения. Всё, что парень знает о дворецком, это то, что его зовут Георг, и что он дворецкий. В целом, его и не должно это волновать, но всё равно, это как-то странно – осознавать, что ты всю жизнь прожил с человеком, и до сих пор ничего толком о нём не знаешь.       Ральф поднял взгляд на лицо мужчины. На вид, ему лет шестьдесят. Седые волосы коротко пострижены, щетины нет, и никогда не бывает, глаза полуприкрыты нависшими веками, из-за чего выглядят очень устало и как-то грустно, на шее неизменно красуется галстук-бабочка. Всё это приводит Ральфа к выводу, что Ральф не умеет делать выводы, опираясь на внешность. Ну да, по седине понятно, что Георг старый, но это как бы и не было секретом.       Заметив появившуюся на лице дворецкого мягкую улыбку, Ральф понимает, что уже неприлично долго пялится на него. Он быстро отвёл взгляд. Неловко. Надо что-то сказать. — Ааа… Как ты собираешься отвлечь прислугу? И сколько времени у меня будет? — Устрою внезапное собрание. Дома все крайне обеспокоены твоей пропажей. Многие искренне переживают за тебя. Ну, или за свою зарплату, — последнее он сказал как бы в сторону, но Ральф услышал, и беззлобно усмехнулся с этой честности, — Толкну какую-нибудь мотивационную речь, потом что-нибудь ещё придумаю. Думаю, минут на десять я их займу. — Хорошо, — говорит Ральф. Десяти минут будет предостаточно. — Тогда мы готовы. Я зайду первым, ты – через какое-то время. Можешь подсматривать вон в том окне, — он указал на одно из окон на первом этаже, — Там я всех соберу. Когда увидишь, что я начал свою речь, можешь идти.       Юноша согласно кивнул, и хотел сказать что-то вроде: «Ну всё, пошли», но был остановлен внезапно возникшим в голове вопросом. А с каких это пор Георг к нему на «ты» обращается? Всегда же на «вы» были. — Почему на «ты»? — коротко спрашивает Ральф, почему-то чувствуя, что его лицо сейчас выглядит тупо.       Георг улыбается и важно поправляет свой галстук-бабочку. Кажется, он был готов к этому вопросу. — На работе я обязан обращаться ко всем на «вы». Но сейчас я общаюсь с тобой не по работе. Поэтому могу обращаться как хочу.       Ральф не знает, как к этому относиться. Он просто принимает это как факт. Но у себя в голове отмечает, что когда они будут общаться «по работе», он попросит дворецкого перейти на «ты» полностью. Раз уж хочет, то почему бы и нет, Ральф ничего против не имеет. — Если не по работе, то зачем ты мне помогаешь? Всмысле, тебе же с этого никакой пользы. Только хуже сделаешь – меня будут искать ещё дольше.       Он пожимает плечами. — Наверное, я отношусь к той части прислуги, которая переживает за тебя, а не за свою зарплату.       Сказанное Ральф решает оставить без ответа. Потому что не знает, что сказать. Ему неловко и как-то... непонятно. Он чувствует себя странно.       Свой коварный план они проворачивают довольно быстро. Оказавшись в своей комнате, Ральф видит свой второй рюкзак, с уже собранными вещами – Георг постарался. Он меняет его на тот, с которым он сюда пришёл. Хорошо, что они одинаковые, никто не заметит подмены. Пару минут стоит посередине комнаты, осматривает, думает, стоит ли ещё что-нибудь брать. Замечает на столе ту самую пачку сигарет.       Ну, а что? С неё всё началось, вот и пусть теперь сопровождает его на этом тернистом пути, на который сама и навела.       Парень запихивает её в карман джинс, находит свою зажигалку, и кладёт туда же. Всё, больше ничего не нужно. В рюкзак, собранный Георгом, Ральф даже не заглядывал. Он уверен, что дворецкий положил туда всё необходимое.       Поэтому, решив не торчать тут слишком долго, Ральф выскакивает из комнаты в коридор, и тут же натыкается на одну из горничных. Это та самая, которая принесла ему «Мёртвые души», после того, как он феерично влетел в них носом. Несколько секунд она стоит и смотрит на юношу, видимо, решая, что с ним делать. Услышав за спиной голоса других горничных, она быстро заталкивает Ральфа обратно в комнату и закрывает там. Можно было и поаккуратнее! Скорее всего, синяки останутся.       Как только дверь закрывается, она начинает голосить на весь коридор: — Какой ужас! Таракан! На кухне! Срочно! Дезинфекцию! Дезинфекцию! Быстрее! Быстрее!       На эти крики сбегается вся прислуга, что по каким-то причинам не пошла на собрание Георга. Они подхватывают эту панику, повторяют: «Быть не может!», «Как так?!», «Таракан?!». Стены дома трясутся от топота несущегося на кухню народа. Когда он стихает, та горничная открывает дверь, хватает Ральфа за локоть и бежит с ним к выходу.       Выбравшись на улицу, они продолжают бежать, и, преодолев приличное расстояние, останавливаются. У Ральфа колет в боку, горничная стоит, опёршись ладонями на свои колени и пытается отдышаться. — Так и знала, что этот старик что-то удумал! Весь день нервный ходил, и вдруг собрание устроил! Это хорошо ещё, что тебя я встретила, а не кто-то ещё! Балбесы! Оба!       Так, теперь Ральфа и Георга отчитывает горничная. Хоть Георга тут и нет. А ещё, она своего господина балбесом назвала. Причём, незаслуженно! Это был план Георга, вообще-то.       Но злиться на это всё глупо – она его спасла, в конце концов. — Как ты поняла? — спросил парень, имея ввиду, как она поняла, что Ральфу нужно незаметно уйти из дома. Она ведь могла посчитать, что он просто решил вернуться домой. — Да у тебя всё на лице написано было. Стоял там как олень перед фарами, — она состроила испуганную рожицу, якобы подражая Ральфу, — Ладно, мне возвращаться надо. А то вопросы начнутся, где меня так долго носило. Ты как вообще? Всё хорошо? В каких условиях живёшь? Никто не обижает? — Нормально, — постарался Ральф ответить сразу на все вопросы одним словом. — Ну и чудно. Я передам Георгу, что ты благополучно ушёл. До встречи! — сказала она, и побежала назад.       Юноша не стал спрашивать её об обращении на «ты». Наверное, тут уже стоит просто смириться, что в неформальной обстановке к нему все будут относиться, как хотят.       Оставшись в одиночестве, Ральф ещё какое-то время постоял на одном месте, переваривая свои мысли о том, что они убежали в противоположную сторону от той, что ему нужна, и о том, что, кажется, это было весело.

***

      Прийдя в квартиру Генри, Ральф свалился на пуфик у входа и думал больше никогда не вставать. Он сегодня набегался и находился так, что, наверное, ещё неделю восстанавливать силы будет.       В магазине он долго не блуждал – набрал несколько первых попавшихся готовых блюд в контейнерах и ролтонов, и по дороге сюда даже успел перекусить.       Немного отдохнув, парень всё же смог пересилить себя и встать. Он отнёс еду на кухню и сложил в холодильник. После, зайдя в гостиную, обнаружил там Генри. Он спал на диване, на котором должен был спать сегодня ночью.       Тихонько, чтобы не разбудить, Ральф переоделся в выданную ему вчера одежду, а ту, в которой сейчас ходил, сложил на место примерно так же, как и было. Всё ещё есть вероятность, что Генри ничего не заметил.       Свой рюкзак с вещами он пока разбирать не стал. Поставил его возле второго дивана, а сам подошёл ближе к спящему. Тот лежал лицом к стенке. Спящего Генри Ральф ещё не видел, и снова у него в одном месте заиграло любопытство. Он встал впритык к дивану и опёрся рукой на мягкую спинку, нависнув над парнем. Лица всё ещё видно не было, поэтому он наклонился ещё ниже.       Увидеть всё равно ничего не удалось. Потому что в этот момент, как будто почувствовав неладное, Генри проснулся. И ладно бы, если бы просто проснулся. Он резко попытался встать, ещё даже глаза толком не открыв, из-за чего стукнулся лбом об нос Ральфа. Оба вскрикнули, – то-ли от боли, то-ли от испуга, – и отскочили друг от друга подальше. Точнее, отскочил только Ральф – Генри просто вжался в угол дивана.       Они застыли друг напротив друга, потирая ушибленные места. У Ральфа оно было ушибленное вдвойне, только утром пластырь снял. Ну и ладно, заслужил. Нечего было свой нос в чужие дела совать. Хоть он и не совал его никуда. — Ой, — только сейчас до Генри дошло, что произошло, — Извини.       Ральф только махнул рукой, а-ля, ничего страшного, до свадьбы заживёт. А потом до Генри дошло ещё раз. — Что ты делал? — спросил он, вроде будничным тоном, но в нём слышалось какое-то подозрение.       Ну да, наверное, это странно, когда просыпаешься, а над тобой чья-то дебильная рожа. — У тебя было лицо как у умственно отсталого, сфоткать хотел, на обои поставить, — он усмехается и в доказательство показывает телефон в руке. Повезло, что взял его.       Генри пару секунд недоверчиво смотрит. Потом достаёт свой телефон и фотографирует сощурившегося от вспышки Ральфа. — Тогда я тоже тебя на обои поставлю, — говорит он, бессовестно лыбясь от уха до уха и уже меняя изображение на заставке.       Ральф чуть ли не задыхается от возмущения. — Я даже сфоткать не успел! — А я успел, — продолжает улыбаться Генри, но уже более хитренько, как чеширский кот, — Смотри, — он поворачивает телефон экраном к Ральфу, демонстрируя свой новый фон, — Такой миленький тут, как чихающий котёнок.       Лицо Ральфа полыхает. Он сам не знает, он злости или от смущения. Решает, что от первого, и кидается на Генри в попытке отобрать телефон и удалить фотку. Генри почти не сопротивляется, предпринимает только парочку вялых попыток оттолкнуть от себя парня. Побеждает в этой схватке конечно же Ральф, в одной руке держа чужой телефон, второй прижимая запястья Генри, лежащего лицом в подушку, к его же спине.       Заметив, что парень совсем не шевелится, Ральф испугался, что он мог так задохнуться. Перевернул его за плечо, а тот всё так же не шевелится и глаза не открывает. Ральф уже начал придумывать способы избавления от трупа и представлять себе жизнь за решёткой, как вдруг Генри резко подскочил, и с оглушающим воплем повалил его на пол, а сам упал рядом. Ральфа бы инфаркт хватил, был бы он постарше. Пока он переводил дыхание, хозяин квартиры катался по полу, давясь от смеха. Вот Ракалия.