Ракалия

— Чай будешь? — спросил Генри, поднявшись с пола, всё ещё борясь с периодически вырывающимися наружу смешками.       Ральф обиженно молчит, даже не думая о том, чтобы встать. На полу, в целом, достаточно комфортно. Тут можно и уснуть, особенно если до этого ты оббежал половину города. А Генри продолжал стоять на месте в ожидании ответа на свой вопрос. Поняв, что его не будет, он развернулся, чтобы пойти уже на кухню. Но тут же чуть не полетел лицом вниз – Ральф схватил его за лодыжку. — Погоди, — сказал парень, а после отпустил Генри и лениво переполз с пола на диван. В его голове начались математические вычисления.       Ральф ушёл примерно в двенадцать дня, а вернулся спустя три с половиной часа. Генри оставлял записку, что придёт ближе к вечеру, то есть явно не раньше двух часов. Если он лёг спать сразу, как вернулся, значит, спал он от силы полтора часа. Вывод: Генри не выспался. Поэтому он и не сопротивлялся особо, когда Ральф забирал его телефон. Да и вообще он подозрительно спокойный в последнее время. Может, в этом вся проблема?       Ральф подошёл к Генри, встал позади него и, подталкивая в спину, заставил его идти в нужном ему направлении. Генри недоумевал, но молча повиновался. Когда его колени упёрлись в мягкий край дивана, он остановился, не понимая, что от него хотят. Ральф, не церемонясь, поднял его на руки и, не очень аккуратно, положил на диван. — Спи, — сказал он, тупо пялясь на Генри, и, видимо, ожидая, пока он мгновенно уснёт. — Нет...? — предпринял парень попытку отказаться. Ральф на неё не реагировал, продолжал так же молча смотреть.       Спустя пару минут этих гляделок, он понял, что, по какой-то неведомой причине, Генри не засыпает. Срастил это с тем, что ему, возможно, холодно, поэтому укрыл его валявшимся рядом пледом. Генри скинул его с себя и попытался встать, но Ральф силой уложил его обратно. — Что ты делаешь? — сдавшись, спросил Генри. — Ты должен поспать. — Зачем? — Чтобы не бесить меня!       Парень не понял абсолютно ничего. Как это связано?       Генри скрестил руки на груди и лёжа закинул ногу на ногу. — Мне тяжело уснуть, когда на меня пялятся, — пробурчал он, отведя взгляд в сторону, как будто стыдится этого или рассказывает что-то личное.       Ральф, немного подумав, толкнул Генри к спинке дивана. — Двигайся, — он улёгся рядом, спиной к парню, — Тоже посплю.       В принципе, логично. Если он тоже будет спать, то, естественно, он не сможет смотреть на Генри. Конечно, теперь юношу мучал вопрос, что это за загоны непонятные. Гроза его нового класса – если не всей школы – боится спать в чужом присутствии. Может быть, у него просто инстинкт самосохранения развит до максимума, но, судя по его обычному поведению в школе, это совсем не так. Ладно, позже он задаст все свои вопросы лично. Это можно сделать и сейчас, но что-то Ральфу подсказывало, что ещё не время, и если он решит порасспрашивать Генри в данный момент, ни слова правды не услышит.       Генри всё не засыпает. Прошло минут десять, и всё это время он ворочается и периодически проверяет уведомления в телефоне. Ральф от этого копошения тоже уснуть не может, даже несмотря на то, что за этот день он ужасно устал. Это начало раздражать. — Что опять? Я ж не смотрю! — тихо прорычал он, перевернувшись на другой бок, лицом к Генри.       На мгновение показалось, что это напугало парня, но, даже если это так, он быстро собрался и выдал: — Твоя очередь сказку на ночь рассказывать.       От такого заявления Ральф внезапно растерял всю свою злобу и теперь пребывал в состоянии невдуплёныша. — А сейчас не ночь, обойдёшься, — ответил он, стараясь не показывать свою растерянность. — Ну и ладно, — Генри наигранно обиженно отвернулся к стенке и затих.       А Ральф попытался вспомнить что-нибудь прикольное. Обычную сказку вряд ли будет интересно слушать, да и рассказывать «Колобка» сто миллионов девятый раз тоже не мёд. Таких юморных рассказиков, на подобии того, что Генри рассказывал ему вчера, Ральф не знает. Ну, либо же просто не помнит, если когда-то знал.       Тут в сознании что-то всплыло. У Ральфа с детства была склонность к литературе, и передалось ему это от отца. Раньше, лет десять назад, он часто рассказывал сыну различные стихи, один из которых прочно засел в памяти юноши.       Он попытался собрать в голове его слова, и, на удивление, ему это удалось, хоть он и не был уверен в том, насколько правильно получилось.       Прочистив горло, он тихо заговорил: — По прямой извилистой дороге Через лес и горы напрямик Ехали уроды на поминки, Вёз их бесколёсный грузовик. За рулём сидел у них Безрукий. А Безногий жал на тормоза. Им Слепой показывал дорогу, А Дурак бибикал без конца. Вдруг из леса выскочила банда, Грузовик пришлось остановить. Тут Немой Глухому что-то гаркнул, А Безрукий вынул дробовик. Вот раздались выстрелы Слепого, Сразу пять бандитов – наповал. Половина банды разбежалась, Но Безногий быстро их догнал. По прямой извилистой дороге Через лес и горы напрямик На поминки ехали уроды, Вёз их бесколёсный грузовик.       Ральф замолчал, и наступила тишина. Долгая такая, противная, нагнетающая. Генри ничего не говорил, от этого становилось тревожно. С каких пор Ральфа тревожит молчание Генри? Ну не понравится ему стишок, какая разница. Почему его должно беспокоить мнение этого идиота?       Наконец, Генри повернулся обратно лицом к Ральфу и несколько секунд просто смотрел на него с каменным лицом. — У нас вечер поэзии? — спросил он будничным тоном, но блеск в глазах выдал его веселость. — Да иди ты, — Ральф дал ему щелбан в лоб, причём неслабо, — Я больше ничего не знаю.       Генри взялся ладонью за место, куда пришёлся щелбан, всё равно довольно улыбаясь. — Ладно-ладно, и так сойдёт, — сказал он.       Ральф придвинулся ближе к парню, взял его запястье и отодвинул от лица в сторону. Не растягивая неловкий момент, он поцеловал его в лоб и сразу отстранился. Не сказать, что прям поцеловал. Скорее просто неуклюже стукнулся об него ртом. Но Генри не тупой, додумался, что тот попытался сделать. — Спи, — кинул он, переворачиваясь спиной к Генри, даже не взглянув на его лицо.       Снова стало тихо. И опять как-то неловко. Пролежав так довольно долгое время, Ральф потихоньку начал засыпать, как вдруг почувствовал мягкие тычки в плечо. — А колыбельную споёшь? — шёпотом спросил Генри. — Я тебя щас придушу. — Понял.

***

      Первым проснулся Ральф. Сначала не понимал, где он, кто он, что он, как он, а потом свалился с дивана и мигом всё вспомнил. От грохота проснулся и Генри. Даже не посмеявшись с очередного фееричного падения Ральфа, он потянулся к своему телефону. Увидел время, очень красноречиво выразил своё мнение на этот счёт, состоящее из таких нецензурных слов, которых Ральф раньше не слышал. Потом быстро переоделся, собрался и убежал куда-то, ничего не сказав.       Ральф тем временем успел перекусить, и теперь сидел, думал чем бы заняться. После долгого залипания в соцсетях ему пришла немного безумная идея. Но перед её воплощением надо было получить некоторую информацию. Юноша открыл мессенджер и нашёл чат с «Ракалией».

Вы (20:47):

Ты когда назад?

Ракалия (20:52): Уже соскучился?)

Вы (20:52):

Очень

Планирую в ближайшее время утопиться в своих слезах

Ракалия (20:52): НЕЕЕЕЕЕЕТ 😭😭😭😭😭 Ракалия (20:52): ОДУМАЙСЯ Ракалия (20:52): ЭТО НЕ ВЫХОД

Вы (20:52):

Ну блин, а я уже полный тазик наплакал

Ракалия (20:53): У меня нет тазика

Вы (20:53):

Душнила

Вы (20:53):

Теперь есть

Я сделал его из своих слёз

Ракалия (20:53): Ого Ракалия (20:53): А у тебя умелые ручки, да?)       После этого сообщения Ральфу было просто необходимо выключить телефон, закрыть лицо руками и помереть от кринжа. Но он выжил, поэтому, спустя какое-то время открыл чат снова. Ракалия (20:53): Я приду через 3 часа примерно       Ладно, этого вполне достаточно.       Помнится, Генри говорил, что ему плевать на состояние квартиры, и он не против, если её разнесут к чертям. Или не говорил? Не важно, вряд ли он будет возмущаться. Сейчас главное успеть всё до его прихода.       И Ральф успел.       Входная дверь открылась, послышалась возня с обувью в прихожей. Ральф не вышел его встречать. Чё он, псина что ли какая-нибудь? Да и так будет лучше видна его реакция.       Вскоре лохматая голова Генри выглянула в дверном проёме. Наверное, он собирался поздороваться или сказать какую-нибудь хрень, но, увидев гостиную, не смог. Его взору предстал Ральф, вальяжно рассевшийся на новеньком огромном тёмно-фиолетовом диване. Один из старых диванов стоял рядом. Или лежал. Он был в разобранном состоянии, поэтому тяжело говорить о его положении в пространстве. Куда делся второй – пока что загадка. — О как, — всё, что сказал Генри. Потом просто развернулся и пошёл дальше по своим делам.       Ральфа такая реакция разочаровала. А где хотя бы удивление? Нет, оно, конечно, было, но почему так спокойно?       Позже, когда Генри переоделся в домашнюю одежду, переделал все свои дела и вернулся в комнату, Ральф понял, что это не спокойствие. Это просто короткое замыкание в башке Генри – он не знает, как реагировать. К такому его жизнь не готовила.       Он сделал пару шагов из дверного проёма и завис. Ральф на это победно ухмылялся и тихонько хихикал. И в чём он победил? Да хрен его знает. Просто радостно, что смог вызвать такие эмоции на лице Генри, хоть на нём, на самом деле, ничего не отображалось. — Ты мне просто объясни, каким образом и с какой целью? — сказал Генри, решив не напрягать свои мозги в догадках и просто спросить о том, что его беспокоит. — Каким образом – обычным. Заказал, привезли, собрал. С какой целью – мне было скучно. И было интересно, как ты отреагируешь, — честно признался Ральф. Ну, а что уже скрывать?       Парень подошёл ближе и залез на широкий плоский подлокотник дивана. — Прям сам собрал? — поинтересовался он, разглядывая новый предмет мебели. — Ну да. — Ты же у нас неженкой притворялся. Надоело? — Надоело. Теперь придётся придумать что-нибудь другое, — Ральф сложил руки за головой и вытянул ноги. Генри слез с подлокотника, подполз и улёгся головой на бедре юноши, — Эй. Тебе лечь некуда или что? — Я у себя дома. Что хочу, то и делаю, — ответил парень, устроившись поудобнее. Ральф промолчал. Справедливо, не докопаешься, — Кстати, — вдруг сказал Генри, — помнишь, я тебе писал, что взамен на проживание здесь мне кое-что от тебя нужно? — Помню. И чего ты хочешь? — спросил Ральф. Парень писал ему, что заплатить он должен не деньгами. Но чем тогда? Страшно представить, что эта Ракалия может придумать. Он же реально может попросить всё, что угодно. Возможно, если это окажется чем-то совсем невозможным, Ральфу придётся собирать свои манатки и идти ночевать на лавочке. — Хочу дружить с тобой. Будешь моим другом? — он взглянул на Ральфа. Что-то в его тёмных глазах блеснуло. И Ральф просто не мог упустить этот блеск, он был обязан за него уцепиться. — Ну, куда я денусь, буду.       И в этот момент юноша увидел, как в глазах его нового друга разгорелось море изумрудных искр, а лицо озарила широкая улыбка. В груди всё сжалось, дышать стало практически невозможно. Это напоминало чувство страха, но в то же время было похоже на радость.       Это была первая искренняя улыбка Генри, которую он позволил увидеть Ральфу.