Ракалия

      Следующий день прошёл тихо-мирно. Ральф несколько часов подряд играл во всякие залипалки в телефоне, а Генри, как обычно, куда-то свалил. Вечером, вернувшись, он принёс с собой ужасающую весть. Напомнил, что завтра понедельник, и им надо сделать домашку. — У меня есть для тебя предложение, — после нескольких минут разглядывания заданий в учебнике алгебры, сказал Ральф. — Руки и сердца? — Лучше, — он закрыл книгу и спрятал в свой рюкзак с глаз долой, — Давай забьём на дз.       Предложение действительно оказалось заманчивым. Но Генри ответил не сразу. Сначала принял очень задумчивый вид, как будто размышляет не над тем, стоит ли готовиться к урокам, а философствует на вечную тему «быть или не быть». Прийдя к заранее очевидному решению, он, как какой-нибудь мудрец, вытянул указательный палец вперёд и состроил забавную, якобы серьёзную мину. — Скажем, что собака сожрала, — наконец ответил он и так же убрал свой учебник куда подальше.       Ральф рад, что его гениальнейшую идею одобрили. Но виду не подаёт. Только натягивает на лицо улыбку, отрепетированную на многочисленных встречах с всякими офигенно важными дядями и тётями. Его всегда бесили эти бессмысленные посиделки, ничего интересного на них обычно не происходило. Просто взрослые делились своими успехами, и каждый с пеной у рта пытался переплюнуть в этом другого. Ральфа на это необыкновенное цирковое представление родители каждый раз таскали просто похвастаться, какой у них замечательный сынок, умный, красивый и вообще самая счастливая семья на свете. Для этого его надрессировали сидеть на попе ровно и лишний раз рот не раскрывать, иначе говно повалится. Ну, и, конечно, разным видам улыбок. Чаще всего он пользовался улыбкой, которую в голове у себя прозвал «я пуп земли, а вы уроды все».       На данный момент он улыбнулся по-деловому, как делали богачи, заключая крупные сделки, и протянул руку для рукопожатия. Генри на него ответил, усмехнувшись напускной важности и попытавшись скопировать выражение лица Ральфа. Получилось превосходно. — С вами приятно иметь дело, — сказал Ральф, расцепляя их руки. — Но, — снова вскинул палец Генри, — Вместо этого займёмся кое-чем другим. — Чем?       Парень из ниоткуда достал свою тетрадь, в которой обычно что-то чиркал на уроках. Серьёзно, Ральф не увидел, откуда она появилась в руках Генри. Грёбаный волшебник. — У меня на тебя огро-о-омные планы, — сказал он, растягивая губы в широкой хитренькой улыбке.

***

      Первым уроком был русский язык, который Генри и Ральф благополучно проспали. Стоило ли радоваться или плакать из-за пропущенной встречи с удивительной женщиной Даздрапермой Дак, парни не знали. Генри сказал, что за этот прогул Ральфу точно накостыляют скрученной стопкой тетрадей, как Даздраперма обычно поступала с хулиганьём. На вопрос, почему только Ральфу, если Генри тоже не пришёл, юноша не ответил, ловко соскочив с темы. На второй урок нужно успеть обязательно, иначе всем их планам хана.       Школьная форма Ральфа нашлась в собранном Георгом рюкзаке. Там были две рубашки – чёрная и белая, и две пары брюк, также чёрные и белые. Выбрать было сложно. Генри уговаривал одеться полностью в чёрное, но голос матери в голове грозно ревел: «Ты же не на похороны идёшь!». Ральф подумал, что, на самом деле, нет никаких гарантий, что всё не закончится похоронами, и убрал стопку белой одежды.       Кроме одежды, в рюкзаке были сложены учебники. Не все, конечно, они бы не поместились. А если бы и поместились, Ральф бы такую тяжесть не утащил. Были только самые базовые – русский язык, алгебра и геометрия.       В боковом кармане на застёжке обнаружилась пачка сигарет. Георг, вот жук. Сначала отчитывает, а потом сам же эту отраву подсовывает. Там же нашлась и зажигалка, а ещё небольшой листок с надписью «Пожалуйста, будьте внимательнее к своему здоровью». Ладно, наверное, это мило. Совсем немного.       В школу парни прибыли вовремя, если не обращать внимания на пропущенный первый урок, который, к слову, ещё не закончился. Пока что Ральф видел одни плюсы в том, чтобы жить напротив школы. Не нужно тратить уйму времени на дорогу, и если вдруг что-то забыл, на перемене можно сбегать до дома и обратно.       По коридору Генри и Ральф шли молча. Тишина не была напряжённой, даже наоборот, расслабленной. Наверное, оба просто экономили словарный запас. Осознанно или нет, каждый из них двоих понимал, что вот таких вот моментов, когда можно пообсуждать какой-нибудь бессмысленный бред, у них впереди ещё уйма, так что лучше, пока есть возможность, оставить что-нибудь на будущее. — Эу! — раздалось откуда-то позади, — Прогульщики-и-и! — задорно протянул знакомый голос.       Ральф обернулся на звук. Неподалёку, сложив руки на груди и оперевшись плечом о стену, стоял высоченный блондин. Он самодовольно ухмылялся, видимо, радуясь тому, что обнаружил двух своих знакомых за небольшим хулиганством. Поймав на себе взгляды двух пар глаз, он, напущенно грациозной походкой, как по подиуму, подошёл ближе к парням. — Что делаете тут? Почему не на уроках? — поинтересовался он, остановившись напротив. — Ты где был!? — чуть ли не прокричал Ральф, вовремя сумевший взять себя в руки и вспомнить, где они находятся. Он искал его, чёрт возьми, везде, где мог, на протяжении нескольких дней, а этой светлой башки нигде не было. — Да так, — Эл отвёл взгляд в сторону, почёсывая затылок и как-то по-нелепому улыбаясь, — Были дела, — нашёлся с не очень оригинальным ответом он, гордо поставив руки на пояс, — А вы, я погляжу, сдружились всё-таки?       Тут бы стоило сказать просто «Да» или что-то в этом роде. Но парни почему-то неловко замялись, вдруг принявшись изучать такие неожиданно интересные стены и потолок. Ральф первым понял, что что-то тут не так, и его не должен так смущать самый обычный вопрос. Поэтому он взял то, что можно взять, в кулак, собрался с мыслями, на всякий случай посмотрел на Генри, и всё из кулака вывалилось.       Генри залипал на необыкновенное, загаженное голубями окно, с силой прикусив нижнюю губу в попытке спрятать настойчиво лезшую на лицо улыбку. Щёки покрылись еле заметным румянцем, а в некогда безжизненных глазах снова зажёгся тот слабый крохотный огонёк, который так хотелось удержать в них.       Увидев радостную рожицу Эла, со всё ещё вопросительно поднятыми бровями, Ральф понял, что надо что-то говорить. — Просто, ну, так сложились обстоятельства, что мы, ну, короче, да, — выпалил парень, сформулировав так, как сформулировалось. — А я знал! С первого взгляда понял, что вы просто созданы друг для друга! — вдруг заголосил блондин, чуть ли не подпрыгивая от счастья. — Это в каком смысле? — спросил Ральф. — Вы оба такие... — он нахмурился, выбирая из своего словарного запаса самое подходящее слово, — Одинокие, — выждав небольшую паузу, парень замахал руками, как бы отмахиваясь от созданной им нагнетённой атмосферы, — Я не имел ввиду ничего плохого! Это просто... Да ёпт, понимайте, как хотите, ничего не знаю.       Ральф только усмехнулся этой глупой новости. Ладно, самого Ральфа ещё можно назвать одиноким, он, как домашний мальчик, друзьями за свою не очень длинную жизнь не обзавёлся, но такой яркий, открытый и жизнерадостный парень, как Генри, разве мог не...       Тут вспомнилась их теперь уже общая парта, от которой всегда одноклассники старались сидеть как можно дальше. Вспомнилась полупустая квартира, в которой Генри бывал настолько редко, что, наверное, даже домом это место назвать не мог. И вспомнился тот мёртвый взгляд, которым парень одаривал его в первые дни знакомства. А ведь Генри действительно совсем один. Куда делась его семья? — Не только это, — Генри оторвался от своего наиинтереснейшего занятия. Он окинул Ральфа уже привычными пустыми глазами, — Есть ещё кое-что, — он хитренько ухмыльнулся, — Немного позже узнаешь, о чём я.       Ральф, додумавшись, что Генри имеет в виду, отзеркалил его выражение лица и зловеще захихикал, потирая ладони друг о друга, как делают мухи, сев на какашку. Странное сравнение, да, но как есть, так есть.       На этот жест засмеялись и остальные. Громкий гогот Эла разнёсся по коридору, и вот их уже отчитывает несколько выглянувших из своих кабинетов преподавателей. Выслушав о себе много нового, парни решили, что пора бы уже и расходиться. Но, уже отойдя на небольшое расстояние, Ральф окликнул Эла. — После уроков. На поле.       Эл молча показал большой палец, развернулся и махнул рукой в прощальном жесте. Генри с Ральфом тоже задерживаться не стали. И так уже много драгоценного времени потеряли, им ещё многое нужно успеть.

***

      Кабинет математики постепенно начал наполняться одиннадцатиклассниками. Одним из первых зашёл Ральф, сразу дошёл до своего места, но учебных принадлежностей доставать не стал. Просто сел за парту, улёгся на сложенных руках и стал ждать.       Урок начался, но учительницы ещё не было. По словам Генри, она всегда задерживалась на минут десять. Одноклассники расселись по своим местам, ничего не предвещало беды. И тут, открыв дверь с ноги, ворвался Генри с криками и ружьём наперевес. Поднялась паника, в классе воцарился хаос. Продлился он недолго. До того момента, пока Генри не выстрелил.       Водой, конечно же. Он не дурак, чтобы настоящее ружьё в школу тащить. Да и откуда он его достанет?       Струя прохладной воды оросила весь класс, общий страх сменился злостью и раздражением. Девочки завизжали, а парочка крепких ребят уже закатывали рукава, чтобы «обсудить» с Генри некоторые моментики.       Задачей Ральфа было направить весь этот гнев в правильное русло. Он открыл один из шкафов в конце кабинета и достал из него заранее подготовленную огромную коробку с небольшими шариками, наполненными водой. Два из них полетели в Генри: один в плечо, второй – мимо. Одноклассники, увидев в этом прекрасную возможность отомстить за намокшую одежду, налетели на эти шарики и стали закидывать ими Генри, скачущего по кабинету из стороны в сторону. Под шумок Ральф достал ещё одну такую коробку из соседнего шкафа. Да здравствует срач.       Вскоре класс почему-то разделился на две части, и теперь они воевали между собой. Как так вышло – неизвестно. В помещении не осталось ни одного сухого человека. Во всём этом балагане был отчётливо слышен задорный звонкий хохот Генри, у которого давно уже закончился запас воды в ружье, и он тоже перешёл на шарики. Никто и не заметил, в какой момент появилась математичка. На неё обратили внимание только тогда, когда ей прямо в лоб прилетел ярко-красный шарик и залил всё её лицо водой. И само лицо тоже стало ярко-красным от переполняющего её гнева. — Что. Здесь. Происходит, — медленно и чётко процедила она сквозь зубы.       Все затихли. В этой вакханалии принимал участие каждый. Но кто был зачинщиком? — Квадроба Арматуровна, это всё Генри устроил! — сказал кто-то из толпы. — И Ральф! — добавил ещё кто-то с небольшим удивлением.       Все уставились на двух названных парней. Лицо Квадробы Арматуровной из ярко-красного стало багровым, а потом фиолетовым. Из её ушей начал идти пар, и вся она крупно затряслась. Ральф понял, что женщина сейчас взорвётся, и надо срочно действовать.       Но Генри его опередил. Он с разгону влетел в Ральфа, схватил за предплечье и потащил за собой. Никто не успел среагировать, когда они запрыгнули на подоконник и сиганули в заранее открытое окно. Училка побледнела, схватилась за голову и помчалась к месту происшествия, а за ней и весь остальной класс столпился у окна.       За последние несколько дней Ральф падал настолько часто, что уже можно было и привыкнуть. Но в этот раз высота была больше, чем в прошлые, и это ужасное чувство безысходности, когда понимаешь, что не можешь ни за что ухватиться, и тебе остаётся только смириться и лететь вниз, длится дольше. Единственное, что в этой ситуации успокаивало – то, что у Генри в падениях опыта явно было поменьше. На фоне его паники, размахиваний руками и оглушающих криков, собственные переживания казались совсем незначительными. Ральф поймал запястье Генри и притянул парня ближе к себе. Он стих и вопросительно уставился на одноклассника. Видимо, тот помешал ему паникёрствовать, и теперь Генри не знает, как реагировать.       Приземление было не из приятных. Всё это было спланировано заранее, и, естественно, они подготовились. Кабинет математики находился на втором этаже, и под его окнами всегда лежал песок. Для чего он там — хрен его знает. Скорее всего, используется для прыжков в длину на физре. Но просто песок их бы не спас, на него парни положили надувной матрас. Упали они точно в цель, но, отскочив от упругой поверхности, подлетели снова. Их откинуло в разные стороны, и они ещё несколько метров кубарем катились по песку, прекрасно прилипающему к мокрым телам.       Ральф бы скривился от мерзкого ощущения, но сейчас было совсем не до этого. Адреналин подскочил в крови, поэтому ни на противно налипшие песчинки, ни на появившиеся после падения ссадины он внимания не обращал. Парень не осознавал, что уже несколько драгоценных секунд валяется и ржёт как конь, пока Генри, с такой же до безумия весёлой моськой, не стал пытаться поднять его, через смех уговаривая бежать отсюда.       А уговаривать и не надо было. Завидя приближающуюся орду преподов и самых любознательных школьников, парни подскочили и рванули прочь. Через мгновение уже оказались дома у Генри.       Гоготали они всю дорогу, и по сей час это не прекращалось. Ральф уже начал подозревать, не съел ли он чего-нибудь странного с утра для такого эффекта. Мышцы лица и живота отказывались функционировать от постоянного напряжения. Дышать было тяжело, ноги подкашивались. Со стороны можно было подумать, что эти два придурка просто пребывают в нетрезвом состоянии, поэтому оба с красными весёлыми рожами ходят зигзагами, опираясь друг на друга, чтобы не свалиться в кучку.       Зайдя в квартиру, кучку они всё же образовали. Её основанием был Ральф, аккуратно улёгшийся на пол маленькой прихожей. Генри завалился на него сверху, вмазав локтём случайно по, и так уже порядком настрадавшемуся, носу друга. Бедняга.       Постепенно парни стали успокаиваться. Генри сполз с Ральфа и, всё ещё улыбающийся от уха до уха, отправился в ванную отмываться от следов преступления.       Ральф продолжал лежать на прохладном полу. Сейчас в нём бурлило слишком много нового и неизведанного. В голове гудело, сердце колотилось, как бешеное, всё тело ломило, царапины зудели, а губы растягивались в широкой улыбке. Да, это было опасно, это было глупо, но, чёрт возьми, как же это было круто. Впервые за свою осознанную жизнь юноша почувствовал себя таким живым, настоящим. Десятки глаз смотрели на него, а он летел вниз, не зная, выживет вообще или нет, но страшно совсем не было.       Нет, страшно всё-таки было. Но ощущалось это больше как интерес, предвкушение. То самое глупое детское «А что будет, если...?».       Через некоторое время Ральф нашёл в себе силы отклеиться от пола. Он поднялся на ноги и взглянул на появившуюся посреди прихожей песочницу. Позже надо будет убрать. Есть ли у Генри пылесос? Или хотя бы веник? Или им придётся лепить из этого песка куличики и потихоньку ручками уносить их отсюда по одному? Идея интересная.       Вскоре из ванной вернулся Генри, закутанный в полотенце, как шаурма ходячая. Босыми ногами он прошлёпал до гостиной, оставляя за собой мокрые следы, чтобы там из шкафа достать чистую одежду. После него помыться сходил Ральф, и потом они дружно прибрались в прихожей. Веник у Генри всё же нашёлся, и на том спасибо. Парни перекусили, подрались за право мыть посуду. Точнее, не мыть. И разошлись каждый по своим делам.       Ральф отправился на импровизированное футбольное поле-заброшку. Казалось, его там не было уже целую вечность, а на деле всего четыре дня. Не сказать, что парень соскучился по этому месту, он ещё не так уж сильно к нему привязался.       На момент появления Ральфа на поле присутствовали только три человека. Это были Гуриндер и ещё два парня. Вроде, одного из них звали Ник. А второй либо Берт, либо Грэгхем. Ральф их ещё путает, они оба крупные бугаи, вечно стоящие на воротах.       В полноценный футбол они втроём поиграть не могли, тем более, как оказалось, Гуриндер вообще играть не умеет. Только правила знает, поэтому и была обычно здесь в качестве судьи. Поэтому парни и занялись тем, что учили её правильно пинать мяч. Ральф к ним присоединился.       Когда девушка могла уже вполне сойти за нормального игрока, ребята решили попробовать сыграть два на два. Ральф был вратарём в команде Гуриндер, а в команде Ника, естественно, вратарём был Грэгхем. Да, Ральф осмелился уточнить его имя.       Поначалу парни девушке поддавались. Она ведь только-только познала новые футбольные горизонты, да и, она же девочка, в конце концов. За это оба отхватили смачных люлей. У этой хрупкой особы удар был поставлен хорошо. Потом поддаваться никто уже не рисковал.       Ральф носился по нарисованным мелом на стене воротам как хомяк в колесе, потому что мячи в его сторону летели как снаряды из дробовика. А вот Грэгхем сидел без дела. В какой-то момент ему стало настолько плевать на ход игры, что он откуда-то достал хот-дог и преспокойно стал есть его, присев на бетонный пол. Всё равно в их ворота за полчаса ещё ни разу мяч не прилетал. Гуриндер это всё больше выводило из себя. Её длинные волосы взъерошились так, что стали похожи на афро. Она резкими движениями завязала их в пучок, показав тем самым свои серьёзные намерения начать уничтожать противника. Ральф уже был готов ко всему. Он чувствовал себя машиной по поимке мячей.       На самом деле, на этом «поле» играть было не очень удобно. Потому что пол бетонный. Хоть он и был обсыпан небольшим слоем песка и земли, помогало это слабо. Падать было больно, скользить нормально не получалось, да и бегать неудобно. На воротах вообще песка почти не было. Не хватило, что ли? Хотя это ладно, Ральфу песка на сегодня уже достаточно.       По сравнению с прошлыми разами, когда юноша играл здесь, сейчас ему было попроще. Тогда он приходил в официальной неудобной одежде: брюки, рубашка, пиджачок. Это сковывало движения, и надо было следить, чтобы ничего не испачкалось. А сейчас он щеголял в одежде Генри, поэтому можно было не заморачиваться. Парень просто открыл перед ним шкаф и сказал: «Бери, что хочешь». А Ральф, недолго думая, взял тот же комплект, в котором недавно бегал к себе домой за вещами – красная толстовка и тёмно-синие джинсы. Сейчас стесняться было уже нечего, избалованным привередой он больше не притворяется, поэтому, почему бы нет?       Гуриндер взялась за игру всерьёз. Но каким бы решительным ни был её настрой, недостаток опыта он ей не компенсирует. И Ральф выдохся. Так что их команду можно смело хоронить. Но не тут-то было. Высоко летящий в сторону ворот мяч девушка догнала и отбила головой. И пока соперник был в замешательстве, она провальсировала мимо него и забила мяч прямо в живот Грэгхема, чуть не выплюнувшего свой хот-дог обратно. Гуриндер радостно заверещала, победно вскинув сжатые в кулаках руки к небу, и кинулась обнимать еле живого Ральфа. Под её визги и ругань Ника с Грэгхемом на заднем плане, парень вырубился.

***

      Очнулся, лёжа на узкой скамейке, опасно пошатывающейся от любого движения. Парень аккуратно слез с неё на пол. Оказалось, этой скамейкой была длинная неровная досточка, лежащая на двух крупных картонных коробках. Теперь его волосы и одежда в мелких опилках, и он похож на кактус.       Эта конструкция стояла у одной из стен заброшки, которая использовалась в качестве футбольного поля. На самом же поле уже набралось предостаточно игроков для настоящего матча, который там, собственно, и происходил. Гуриндер, как обычно, была судьёй. Свистка у неё не было – свистела с помощью пальцев. Увидев, что Ральф пришёл в сознание, девушка кому-то помахала, сказала пару слов и оставила вместо себя. Сама же пошла к только что проснувшемуся парню. — Ты как? В порядке? — она обеспокоенно пробежалась глазами по лицу Ральфа, положив ладони на его щёки. — Всё нормально, — ответил юноша, перехватив её руки и вернув на базу, — Просто вымотался сегодня.       И не только сегодня. В последние дни он ведёт слишком активный образ жизни для человека, который раньше сутками сидел на попе ровно и перемещался только от кровати до компа и обратно. Организм был, мягко говоря, крайне удивлён таким переменам. Поэтому и давал сбои.       Гуриндер присела на пол у стенки, оперевшись о неё спиной. Парень сел рядом. В нескольких сантиметрах от них стояла скамейка. Пользоваться ей тут, видимо, не любили. — Прости, — тихо буркнула девушка, — Я же понимаю, что это из-за меня. Потому что плохо играла, а ты просто пытался помочь нашей команде, — она уводила взгляд в сторону, куда угодно, но не на Ральфа. Стыдно.       На самом деле, её вины тут не было. Но Ральфу было как-то без разницы, как ситуация выглядит с её стороны, поэтому решил просто опустить этот момент. — Прощу, если скажешь мне, где сейчас Эл. — Эл? — переспросила Гуриндер, удивившись такому простому прощению и наконец повернув лицо на Ральфа. — Эл.       Она задумчиво нахмурила свои тёмные бровки. — У него сегодня семь уроков. Сейчас идёт шестой, какой именно, не помню, но после него он скорее всего сбежит сюда. — Не угадала, — раздалось над головами подростков. Из отверстия в стене, которое должно было быть окном, выглянула белобрысая башка. Эл вытянул свою длинную руку и разлохматил волосы Гуриндер, которые и так пребывали не в лучшем состоянии, — Но было близко. Я ушёл после пятого.       Девушка поднялась, кинув «Сейчас вернусь», и подошла к кучке из рюкзаков. Открыла один из них, покопалась там, достала расчёску и пошла назад, попутно распуская кривой пучок на голове. — Ну здравствуй, лётчик, — обратился к Ральфу Эл. — Ты принципиально именами не пользуешься? То попугай, то лётчик, — Ральф на прозвища уже не злился. Эл не одумается, остаётся только смириться. — Кстати да, можно и «Попугайчика» оставить, он же тоже летает. — Это ты на мой сегодняшний полёт из окна так намекаешь? — Я не намекаю, — Эл перескочил через дыру в стене вовнутрь помещения и уселся между Ральфом и уже вернувшейся Гуриндер, — Я тебе прямым текстом говорю: «Это. Было. Круто». Хоть я своими глазами этого и не увидел, о чём очень жалею. — Могу повторить, вообще без проблем. — Не надо. Это, конечно было круто, но когда мне сказали, что ты реально в окно сиганул, я думал, что ты помер, — он положил руку на сердце, — Не пугай меня так больше. — Вы о чём? — спросила Гуриндер, не вдупляющая, что происходит. — А, ты ж не с нашей школы, — Эл хлопнул себя по лбу, — У нас об этом весь день жужжат. Этот недалёкий сегодня вместе с самим Генри устроил водяные войны на уроке, а потом они оба в окно вышли. — Реально? — глаза девушки округлились, она снова обеспокоенно уставилась на Ральфа, — А как ты уцелел вообще? — Они там что-то подстелили, — ответил за Ральфа Эл, — И это второй этаж был.       Ральф не знал, как реагировать на свою внезапную популярность. Если о нём уже по всей школе слухи пошли, то завтра же обязательно налетят с вопросами, что это вообще было и с какой целью. А нет цели. Просто Генри предложил, и это показалось прикольным. И действительно было весело. Стоит ли гордиться своим поступком? Ну, тут как посмотреть. С одной стороны – прославился, с другой – нарушил явно не одно правило школы и чуть не довёл до инфаркта училку.       Ральф ткнул в плечо Эла, бурно обсуждающего с подругой сегодняшнее происшествие. Тот, не с первого раза, перевёл на него своё внимание. — Почему ты сказал «с самим Генри»? Он какая-то знаменитость что ли? — Да не то слово! — блондин воодушевился с новой силой, — Его знают абсолютно все! Ну, в нашей школе точно, но и до соседних про него слухи доходят. Крутой парень. Всеобщий любимчик.       Что-то тут не вяжется. — Сегодня утром ты назвал его одиноким. Почему?       Лицо Эла вдруг посерьёзнело, взгляд светло-голубых глаз потемнел. — Послушай, — он осмотрелся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их разговор ещё кто-то. Гуриндер, понявшая, что лишние уши им не нужны, быстренько ретировалась, — На самом деле, это ни для кого не секрет, но у нас предпочитают не обсуждать это вслух. Вот смотри: ты ведь подружился с Генри? — Ну... Да, — Ральф был немного в замешательстве. Обычный вопрос так сильно изменил царившую между ними разгильдяйскую атмосферу. — И? Что произошло сегодня утром? — он выждал небольшую паузу для воображаемого ответа на риторический вопрос, — Всё могло пройти не так гладко. Это опасно, Ральф. И уже был не один случай, когда общение с Генри приводило к печальному исходу. Не переживай, никто не умер. Но и хорошего мало. Этот дурак просто ходячее саморазрушение. Поэтому с ним и не водится никто, себе дороже. — Бред, — снова прозвучало сверху, из «окна», но теперь девчачим голосом.       Парни подняли головы и уставились на подслушавшую их разговор розововолосую девушку. Ральф узнал её – она приходила на крышу, чтобы позвать Генри на урок. — Привет, Маргарет, — поздоровался Эл. Ральф молча кивнул.       Маргарет наклонилась пониже, ближе к ребятам, чтобы можно было говорить тише. — Вы просто дебилы все. А Генри главный идиот. Не обязательно же соглашаться участвовать в его проделках. Я общаюсь с ним с начальных классов, и ничего, жива-здорова. — На тебя это не распространяется потому что. Генри же тебя ненавидит, какая тут дружба. Общается только из-за того, что не с кем больше. — Ой-ой-ой, — девушка закатила глаза и покачала головой, из-за чего её короткий высокий хвостик смешно заболтался, — Продолжай оправдывать всеобщий идиотизм, — съязвила она, потом наклонилась куда-то по ту сторону стены. Через мгновение Ральфу на голову свалилось что-то тяжёлое, — Это твоё.       Этим «чем-то тяжёлым» был его рюкзак, который он сегодня оставил в классе, пока сбегал нетрадиционным способом. — Спасибо. — Пожалуйста. Ты мне теперь должен.       За пару минут знакомства Ральф успел понять, почему эта Маргарет не нравится Генри. Крайне бесячая персона. Ральфу она тоже не нравится. — Кстати, — заговорила девушка после недолгих раздумий, — можно тебя на пару слов?       Это был намёк Элу свалить. Он понял это сразу, и его постигла участь Гуриндер – он точно так же быстренько удалился.       Маргарет проводила его глазами, и только когда он отошёл на приличное расстояние, заговорила: — Ты ведь живёшь с Генри? — Откуда- — Ты чем слушаешь? Я же говорила, что общаюсь с Генри. — Он... Рассказывал про меня? — Да. Хочешь узнать, что именно?       Хочет. Но не хочет узнавать об этом от постороннего человека. Почему-то кажется, что сейчас Ральф просто не должен этого знать. Ещё рано. — Нет, не интересно. Ты хотела у меня что-то спросить? — Не совсем, — она устало потёрла глаза, — Просто есть кое-что, о чём тебе стоит знать. И лучше спросить об этом у Генри. Но эта бестолочь не хочет тебе ничего рассказывать. Я предложила ему самой тебе всё рассказать, но и это его не устраивает. Злить его не хочется, так что своевольничать не буду. Но рекомендую всё-таки поговорить с ним. — О чём? — искренне не понял Ральф. — Да хотя бы о том, где он всё время пропадает. Я уверена, ты даже этого ещё не знаешь, — с этими словами Маргарет развернулась и ушла восвояси.