Мастерская ужасов

- Так, гражданин Морозов. Значит, говорите, все началось со свиней? – следователь пристально смотрел мне в глаза. Небольшая комнатка в администрации поселка, куда приехала милиция после инцидента, источала уныние. Отслаивающаяся краска и запах сырости и вовсе создавал образ склепа, из которого можно и не выйти. - Да, со свиней все началось и ими все закончилось – хмыкнул я, из любопытства стараясь рассмотреть записи, которые капитан делал в едва начатом деле Антона Костнёва. - Вы хорошо знали подозреваемого? - Почему знал? Насколько знаю, он еще жив – хмыкнул я. - Давайте без иронии, – устало попросил следователь по фамилии Брусникин, - я уже полдеревни вашей опросил и хочу побыстрее с этим закончить. Полицай и вправду выглядел неважно: синяки под глазами, одутловатое лицо, погасший взгляд. - Побыстрее вряд ли выйдет, начальник – сочувственно пожал я плечами, - я был чуть ли не единственным с кем Тоха более-менее общался… - я на миг запнулся, - но не думаю, что сильно вам помогу. Он был… странным. - Называть «странным» человека, в сарае которого нашли остатки пятерых заживо съеденных людей и кучу подгнивших свиных трупов – довольно мягко. Не думаете? – он пристально посмотрел на меня. – Давайте по порядку. Сперва о самой банде. Было видно, что этот вопрос он задавал за сегодняшний день уже десятки раз и столько же раз получал один ответ: «Свиной бандой» называли местных отморозков не просто так. Они не только грабили дома и поджигали их. Их основным почерком было убийство свиней и сдирание с них кожи. Не всей, но этого было достаточно, чтобы придать телу бедной твари еще более тошнотворный вид. Но главным было даже не это. Этих изуверов никто не мог опознать из-за масок на лице. Масок из свиной кожи. Мне лишь оставалось повторить услышанное им в очередной раз. - Вот оно как… Тогда почему большинство жителей обвиняют во всем именно Антона? – Брусникин отпил давно остывший чай из граненого стакана. - Потому что вся банда мертва, а он – пропал? – предположил я, барабаня пальцами по столешнице. - И это тоже. Но главное то, что он ходил по деревне и просил продать ему свиней. Кое-кто конечно продавал, кому нужна была бутылка. Но в основном его посылали на три буквы. Мотивы обиды и мести на лицо. - Обиды, что тебе не продали хрюшку? Не смешите! - Лично я не вижу в этом ничего смешного. К тому же, жители обвиняют его в занятии черной магией. А обиды, знаете ли, копятся. Семья Антона действительно не внушала доверия. Мать была полусумасшедшей травницей, а об отце все только и могли, что строить догадки. Сам юноша выглядел так, словно его обработали на компьютере, выкрутив на минимум цвета, а контрастность – на максимум: черные волосы и глаза с синяками от недосыпа под ними и бледная как снег кожа. Даже одежда была темных оттенков, на фоне чего его бледная шея с остреньким кадыком торчала, словно шест. В основном он занимался тем, что разгонял пасущуюся скотину по домам для жителей, которым было лень делать это самим. А мать занималась травами и растениями. - Вы знаете, что случилось с его матерью? – задал вопрос Брусникин, тяжело глядя на меня. - К сожалению, да. Слышал. С лица бедняжки содрали кожу. В деревне все всё быстро узнают. - Угу. Кроме личностей тех, кто был под масками свиней – не удержался от иронии следователь, - вроде свои же все. Хоть по голосу или одежде узнать. По манерам. За такое уж линчевали бы давно. Он сделал в деле несколько пометок. Без очков я не мог точно понять, что он пишет в деле. - Это не он – просто сказал я. - Что? – Брусникин отвлекся от заметок. - Это не он убил свою мать. Тоха слишком её любил. Он скорее бы заставил убитых животных живьем сожрать изуверов в масках, которые это сделали. Наступило тяжёлое молчание. По лицу Брусникина, я все понял, но мне нужно было спросить: - Вы знаете что-то, что не знаю я? Тот помолчал, но потом развернул ко мне дело и перелистнул назад страницу. Там были фотографии. Изуродованные тела свиней в сарае, лужи крови и ошметки окровавленной одежды, перегрызенные животным веревки вокруг стула и… следы свиных копыт. - Вы думаете его?.. – у меня пересохло во рту. Следователь качнул головой. - Нет, ни один из образцов из сарая не совпадает с ДНК Антона в базе данных. Я выдохнул. Возникла пауза. - Выходит сбежал? – в пустоту спросил я. - Выходит сбежал – эхом повторил Брусникин, - на сегодня достаточно. Я попрошу вас не покидать поселка. Вы явно знаете больше остальных и можете нам еще пригодиться. Я молча кивнул, все мои мысли были об Антоне. Стоя в проеме двери, я обернулся. - Вы верите в это? В магию? И в ходячие трупы свиней? – спросил я напоследок перед уходом. - После увиденного в сарае, я готов поверить во все что угодно – тяжело ответил следователь и, уходя, я услышал его бормотание: - выходит, чертовщина какая-то. Убито свиней было шесть. А свиных туш в сарае лишь пять. Тощий сопляк не мог же её утащить на руках? Выйдя из администрации, я направился домой. Темнело. Казалось, что проболтал я с Брусникиным всего ничего. Но вокруг домов, меж деревьев и под кустами уже клубилась липкая тьма. Было предзимье и в поселке темнело довольно рано. Ежась от холода, я думал о том, что делать дальше. Решение пришло, когда я уже добрался до дома в конце улицы. Бежать. Бежать как можно скорее и как можно дальше. Сперва в город, а затем может и в другую область. Этот Костнев был явным психом, как и его ведьма-мать. И раз он неизвестно где, и непонятно как разделался с пятью крепкими парнями, лучше отказаться от него на максимально возможном расстоянии. Войдя в дом, я включил тусклый свет. - Баб! Деда! Простите, полицай задержал на допросе! Мне не ответили. Я прошел дальше в глубь дома. - Есть тут кто? Ответом стало рычащее хрюканье. Из темного коридора сбоку в меня влетело что-то громадное и темное, и повалило меня на пол. Разожравшийся монстр нависал надо мной. Это была мертвая свинья. Она разрослась до огромных размеров – больше взрослого человека. Тварь изнутри жрали черви, из ноздрей и склеившихся глазниц лезли опарыши. Зубы обратились в хаотично посажённые клыки. Удлинившийся и распрямившийся хвост бил оголенными позвонками по стенам коридора. Её язык – черная сколопендра, коснулся моего лица и спрятался в пасти – черной бездне, способной поглотить всё. Я даже не мог думать, что это неестественно, такого не бывает. Тварь была реальна и сейчас меня сожрут, как до этого мою семью. Не в силах пошевелиться от леденящего ужаса, я приготовился к смерти от отвратительных окровавленных клыков. Но жуткий звук - вой десятков младенцев, живьём попавших в огонь пожара, остановил чудовище, будто натянули невидимый поводок. Из гостиной вышел Антон, отнимая от губ флейту - человеческую кость. Мелодия стихла, оставив адскую тварь неподвижно ожидать команды «фас!». - На ловца и зверь бежит – Костнев присел на корточки недалеко от меня. Так, чтобы я не мог до него дотянуться. Но я даже был рад его видеть. Это было мимолетной эмоцией – радость от вида хоть одного человека среди этого кошмара. Но это чувство быстро улетучилось, когда я взглянул в горящие фосфором глаза юноши. - Хотел сбежать от меня. Как крыса, сбежать – качнул головой, - не сбежишь. Не от меня, после того, что вы сделали с мамой. - Ты о чем вообще, су…а, говоришь?! – в моем голосе звенели нотки паники. – Я тут вообще ни при чем! Антон криво, нечеловечески ухмыльнулся и постучал ногтем по кости-флейте. - Нет смысла лгать. Души убитых вами мне всё рассказали о тех, кто был под свиными масками. И теперь ты – последний из банды свиней. В мой живот ледяной дрелью вонзился ужас. Он встал и, поднеся флейту к губам, сказал: - Каждой свинье – по свинье. Последовала жуткая трель. Затем боль раздробленных костей ног, бедер, таза… За секунду я увидел жизнь, которую не проживу, стареющих родителей, которых больше не увижу. Детей сестры, которых никогда не подержу на руках. Сверкающие города, по которым никогда не пройду. Двадцать первый век, который настанет не для меня. А потом боль перестала иметь значения, как и тело. Я погрузился в вечную тьму. *** Беспорядок в доме обследовала полиция. - Нашли что-нибудь? – устало спросил Брусникин. К нему вышел бледный лейтенант, сдерживая тошноту. - Ничего, кроме кровавой рвоты. Там… осколки костей, зубы и клочья одежды… И кровавые следы свиных копыт. - И никаких следов Антона Костнева? Лейтенант мотнул головой. Брусникин долго смотрел на останки того, кого опрашивал вчера. - Он был главарем тех бандитов? – спросил лейтенант, кивая на ошметки. - Тогда так ему и надо! Столько жертв. Брусникин хмуро взглянул на подчиненного. - Какой бы свиньей не был человек, он не заслуживает такой чудовищной смерти.