Юрта

ТЕППО - Золото дураков

Лера и сама не ожидала, что так быстро освоится в особняке Алтана. Настолько, что они всё чаще обсуждали её переезд. Это удобно им обоим, ведь живёт Алтан в самом центре, откуда Лера сможет добираться и до учёбы, и до родителей, и вообще куда угодно (чаще всего он сам её подвозил, а если был занят на работе, присылал за ней машину). Она знала, что особняк охраняется (даже просто подъехать на территорию элитного района постороннему человеку нельзя), что персонал приходит, только когда его вызывают (к приходу Леры Алтан всегда всех отпускал), а весь периметр находится под круглосуточным видеонаблюдением (учитывая то, как они сейчас живут и кем работают, это вполне адекватные меры безопасности). Но даже не в этом дело: рядом с Алтаном Лере было по-настоящему спокойно. Всякий раз, когда Алтан её сюда привозил, она словно переселялась в другой мир. Здесь она никому ничего не должна, здесь не нужно ни за что оправдываться или что-то объяснять, здесь можно не стыдиться самой себя и быть предельно откровенной и в ответ получать то же самое. Лера ценила всё, что он делал для неё и отвечала ему тем же. Тактильный контакт перестал быть для них чем-то запрещённым и недоступным. Уставшее тело расслаблялось от нежных прикосновений, в тёплых объятиях было хорошо и уютно, а когда они засыпали вместе, ни ему, ни ей не снились кошмары. Сидя на диване в просторной гостиной, обсуждая прошедший день, ласково поглаживая Алтана по волосам, такого трогательного и совсем домашнего (от мысли, что таким он позволяет себе быть только рядом с ней, Лере каждый раз становилось на душе как-то особенно тепло) она думала о том, что если он снова предложит ей съехаться, она точно ответит согласием. Всего один телефонный звонок разрушил её ясные мысли. Алтан встал с дивана, взял со стола телефон, посмотрел на экран и тут же изменился в лице. – Ты на часы смотрел? – злобно прошипел он в трубку. – Я тебе деньги плачу не за это. Почему ты до сих пор там? Я тебе где велел быть? У меня нет на это времени. Делай, как я сказал, – раздражённо выдал Алтан и закончил разговор. – Вадим, блять, вундеркинд 45-летний... Вадим. Снова он. Каждый раз Леру это триггерило, словно впервые. Лера не забыла, что именно Вадим убил всех этих людей, там, на открытии казино, она помнила, как он при этом улыбался, и она до сих пор с содроганием воспроизводит в мыслях момент, как Вадим схватил её, и, держа одной рукой, швырнул вниз с высоты. Раньше, когда они с Алтаном встречались на нейтральной территории, а где-то неподалёку маячил Шура, Лера о нём и не думала. Но теперь, когда Лера не просто бывает у Алтана, но и остаётся здесь на ночь, то слышит о Вадиме чаще, чем хотелось бы. Страх перед огромным чудищем в человеческом обличии (в её кошмарах Вадим был то человеком, убивающим её родителей, то летающим драконом, превращающимся в скелет и обратно) подстерегал её, когда она и не ждала. Каждый раз. Особенно, когда Алтан говорил, что ненадолго уедет по делам, а красный джип Вадима уже стоял под окнами. Она знала, что дальше оранжереи Алтан Вадима не пускает, что бывает Вадим здесь исключительно потому, что работает на Алтана, в том числе исполняет обязанности его телохранителя, и что Вадим не знает, да и не может знать, ни об их с Алтаном отношениях, ни о ней самой. Да, Лера всё это прекрасно понимала. Но с этого было не легче. Какое-то странное, непонятное и чисто иррациональное чувство заставляло её каждый раз вздрагивать и задавать Алтану какие-то совсем уж глупые вопросы. Вот, например, как сейчас. – Вадим? – нервно переспросила Лера, хотя к телефонному разговору не имела никакого отношения. – Это он звонил? – Да, кто же ещё, – отозвался Алтан, сосредоточенно глядя в телефон. – Опять ведёт себя как идиот, думая, что ему за это ничего не будет. Придётся кое в чём разобраться... – Ты что, сейчас куда-то поедешь? – сердце Леры тревожно забилось. – С Вадимом? – Пара пустяков, – отмахнулся Алтан, убрав телефон. – Мне просто нужно будет... – он отвлёкся. – Лера? Не дожидаясь ответа, Алтан кинулся к ней. Лера побледнела, вцепилась двумя руками в диванную обивку и мелко затряслась. Триггер поглощал её сознание, она изо всех сил старалась взять себя в руки и убедить себя, что прямо сейчас ничего плохого не происходит, что она по-прежнему в безопасности, что нужно лишь успокоиться. Но по-настоящему удалось прийти в себя только тогда, когда Алтан принёс ей воды, помог ей нормализовать дыхание и отцепил её руки от дивана, взяв в свои, согревая. Она выдохнула, отпила немного воды и уже приготовилась заверить Алтана, что всё нормально, а она лишь переволновалась (просто так, на пустом месте, с кем не бывает), но в итоге выдала то, что всё время прятала в подсознание. – Не надо Вадима, – затараторила она, хватаясь за рукава его растянутого свитера. – Прошу, Алтан, пожалуйста, не надо больше вызывать Вадима! Ты же можешь нанять кого-нибудь другого, правда? Есть же другие? Кого угодно, но только не Вадима! – А что случилось-то? – спросил Алтан, не понимая, с чего вдруг у Леры такая реакция. Он и раньше говорил с Вадимом по телефону в её присутствии и никогда до этого ничего подобного с Лерой не случалось. Впрочем, было в её взгляде всякий раз что-то настороженное и выжидающее, но Алтан это списывал на то, что Лера так реагирует на его работу. Как оказалось, всё гораздо серьёзнее. И одна догадка была хуже другой. – Подожди, он... – Алтан даже думать об этом не мог, не то, чтобы вслух произнести. – Что-то с тобой сделал? – Да, – выдавила из себя Лера, понимая, что замолчать это или сделать вид, что ничего не было, у неё не получится. – На складе ещё. – Рассказать сможешь? – у Алтана внутри медленно разжигалась ярость. – Попробую, – Лера снова отпила воды. Она говорила сбивчиво, но подробно и обстоятельно, с каждым словом будто бы освобождала себя от собственных навязчивых мыслей. Всё это время Лера не знала, как сказать Алтану о том, что человек, который на него работает, чуть не убил её и сделал это исключительно потому, что ему за это ничего не будет, ведь босс в отключке и вообще за Разумовским пришёл, а вовсе не за каким-то там ноунеймом в костюме. Она не знала, как теперь будет относиться к этому, но хотя бы теперь ей не придётся скрывать от Алтана. Он слушал её и не перебивал, хотя очень хотелось высказать всё, что об этом думает. То, что Вадим в край охуел и слишком часто позволяет себе действовать так, как ему заблагорассудится, Алтан и до этого знал, но подобное поведение переходило уже все границы. Не важно, что на тот момент времени они с Лерой не просто не состояли в отношениях, они вообще не были знакомы, а их поединок нёс скорее идеологический характер. Прямого отношения к делу это не имеет. Главное здесь другое: Вадим реально считает, что ему можно. А это как минимум небезопасно и как максимум может обернуться чередой множества проблем. В том числе и для них с Лерой. А потому Алтан не собирался ничего выяснять, уточнять или проверять. Подобного рода проблему в клане решают только одним способом: устраняют источник проблемы. – Куда ты собираешься звонить? – подскочила Лера, когда Алтан снова достал телефон. – Распоряжусь, чтобы всё приготовили, – в голосе Алтана ледяное спокойствие, хотя на самом деле он буквально пылал от злости. – После того, что он с тобой сделал, я не намерен оставлять его в живых. – Нет-нет-нет, стой! – Лера кинулась к Алтану, только сейчас осознав сказанное. – Ты... Что делаешь? Я тебе это всё рассказала не для того, чтобы ты кому-то там приказывал убить Вадима. Я это сказала потому что... – Лера набрала в лёгкие воздуха, чтобы в очередной раз прогнать тираду "не надо никаких смертей", но вспомнив, что эти слова не подействовали ни на кого из тех, кому она это говорила ранее, не стала этого произносить. – Мне очень страшно, – она выдохнула, посмотрев ему в глаза. – Пожалуйста, не звони никуда. В этот момент Алтан словно опомнился. Он поправил очки, внимательно посмотрел на Леру и действительно положил телефон обратно. Совершая привычный для своей работы жест, он не подумал о её реакции, и сделал это зря. Последнее, чего бы ему хотелось – вгонять Леру в страх ещё сильнее. Он слишком часто торопится с принятием решений и это всегда оборачивается против него же. Нельзя допустить, чтобы это случилось снова. – Извини, я, кажется, погорячился, – выдавил он из себя, усилием воли стараясь заглушить пламя гнева внутри. – Меня слишком выбесила эта ситуация. По сути ведь это случилось из-за меня, это же я его не проконтролировал. Значит, мне это и исправлять. – Ты не можешь отвечать за другого человека, – Лера заметно успокоилась, убедившись, что Алтан и правда не собирается больше никому звонить. Она не считала Алтана виноватым в том, что произошло с ней, но понимала ход его мыслей. – Не в этом случае, – он придвинулся к ней, снова взяв её руки в свои. – Я сделаю всё, чтобы ты ничего не боялась. Для этого я должен знать, чего хочешь именно ты. – Мне не нужна его смерть, – произнесла Лера, сжав пальцы Алтана в своих. – Я должна победить страх и сделать это сама. Для этого я хочу с ним... – Рассчитаться? – догадался Алтан. – Я уважаю это. Думаю, можно будет такое организовать. Тем более на ближайшей стрелке с Триадой вместо меня будет Вадим, и тебя Разумовский точно туда пошлёт. У Шуваловского леса довольно... Специфический ландшафт. Один поворот не туда может стоить жизни. Имей в виду, что Вадим об этом знает. О том, что Альваро владеет каким-то колдовством, связанным с деревьями – тоже. – О чём ещё мне нужно будет знать? – она понимала, что лучше ей быть готовой. – А то мало ли, может, Вадим – какой-то супер-крутой боец и моих навыков может быть недостаточно. – С точки зрения техники – вообще нет, – Алтан усмехнулся. – Как правило, он вывозит за счёт своего телосложения и стратегии "подставь подножку – получишь результат". Если нападает, то со спины, часто делает ставку на неожиданность. Ну, то есть, ты понимаешь: это будет не как у нас с тобой, когда мы фактически друг другу показывали, чему нас учили на кендо и многих вещей не делали из уважения к сопернику. Здесь так нельзя, иначе ты и пяти секунд не продержишься. – Мне нужен скрипт, – вздохнула Лера, понимая, что назад хода нет. Весь оставшийся вечер они планировали поединок, обсуждали возможные варианты нападения и обороны. О том, какими последствиями это обернётся для них обоих, не упоминали. А стоило бы. Очень трудно соображать, когда надышался какой-то дряни и чуть не завяз в болоте, но придётся, а то завязнешь ещё сильнее. – Ебучий караул, вот это я въебался! – только и успел произнести Вадим, когда прямо перед его глазами пролетела машина. Аварии удалось избежать. Через три секунды Вадим осознал, что столкновение ему померещилось. "Так и ёбнуться недолго", – Вадик выдохнул, свернув на обочину. Там всё-таки безопаснее. Наверное. После всех этих приколов в Шуваловском лесу, магии, которую на него наслал этот мексиканский друид, Вадик уже мало был в чём уверен. А между тем, возвращаться обратно нужно было как можно скорее: босс ждёт с докладом и его мало ебёт тот факт, что наёмника чуть не уебали мистические силы и одна слишком ловкая Птичка. Лёжа в болоте, поверженный в честном (на самом деле подлом и коварном) поединке Вадик задавался сразу двумя извечными вопросами: кто виноват и что делать. Раздутое до непомерных размеров эго Вадика никак не могло принять тот факт, что его уделала какая-то девчонка (Поварёшкин проболтался, что Валера – не мужское имя), поэтому он судорожно начал искать этому рациональное объяснение. И несмотря на то, что логика прямо указывала на Олега (его манеру ведения боя Вадик со ста шагов узнать мог), он каким-то подспудным чутьём (тем самым, что каждый раз помогало выжить, когда пахло жареным и от смерти отделял примерно миллиметр) упрямо думал вовсе не на бывшего боевого товарища (на самом деле, бывших в таком деле не бывает). Подозревать Поварёшкина было скучно, нудно и неинтересно. После того случая Вадик с Рыжим обо всём перетёр и все вопросы сразу же отпали, ну а то, что он Олега там на складе слегка побил, так это был рабочий момент и за причину не считается. Алтан же – совсем другое дело. Вот только чем Вадим его так прогневал и откуда связь с этой белобрысой девчонкой (насчёт внешних данных тоже Олег проболтался: они вообще в целом неплохо так время скоротали, пока Разумовский на склад ехал) – нихуя непонятно. Да, начальник после того случая как-то подозрительно перестал говорить о своей мести (раньше это вторая тема для разговора была сразу после деловых и рабочих вопросов), в целом стал спокойнее (хотя после Гонконга по идее должно быть наоборот), да и вроде как, по непроверенным слухам, регулярно себе в особняк одну и ту же блондиночку стал привозить (в этом тем более ничего необычного нет: ебаться надо, пока молодой, а не в цветах этих круглосуточно сидеть). Но всё равно как-то не сходилось: улики были косвенные и откровенно притянутые за уши. Да и вообще: стоит ли рисковать работой из-за личного, когда в прошлый раз именно из-за этого проебался? Проблема Золотка в том, что он хоть и научился нечестной игре, но на реальную подлость всё ещё не способен. Проблема Змейки в том, что он маленькая сердитая змейка, а вовсе не большой могучий дракон. Проблема Его Золотейшества в том, что он в упор не видит, какие у него на руках козыри, и что, если бы он хотя бы на полшишечки заинтересовался работой клана, а не механически выполнял то, что от него требуют, он бы их всех, включая совет директоров и любимую сестрицу, раком поставил и, не меняя положения, заставил на задних лапах вокруг него прыгать. Проблема Алтана в том, что он в рот ебал всё, что связано с кланом. Вадим даже самому себе не мог внятно ответить, как относится к своему молодому начальнику. Иногда ему было чисто по-человечески жаль Алтана. Иногда Змейка искренне веселил своими попытками его контролировать. Иногда Вадим не без скрытой гордости наслаждался, как Его Золотейшество ведёт переговоры и разъёбывает конкурентов, а порой... Золотко так выбешивал, что хотелось чисто по-отечески ёбнуть ему подзатыльник, чтобы мозги на место встали. Сколько лет прошло с тех пор, как Вадим увёз его из Бурятии? Год? Два? Три? Может, пора уже как-то смириться с тем, что жизнь выглядит так и другой не будет? Может, хватит уже ныть, блять? Ничего из этого Вадим не говорит, по крайней мере вслух. В своих подъёбах, тупых шутках и попытках заговорить о чём-то, кроме работы он никогда не переходил ту грань, после которой может реально получить пиздюлей. Он вообще при всей своей искренней любви попиздеть ещё в армии отличался умением слушать, слышать и молчать в тряпочку. На том они с Волковым и сошлись – тот обладал теми же самыми навыками, только болтать не особо любил. Но Вадик, умеющий разговорить даже мёртвого, нашёл к нему подход. Думал, что нашёл. Пока не узнал, что Олег снова сошёлся с Разумовским. Такой хуйни ожидать было никак нельзя. Сказать, что Вадика это разъебало – ничего не сказать. Его буквально корёжило от осознания того, что Олег просто взял и с прибором положил на всё, что их связывало. А связывало, между прочим, дохуя. Уж точно побольше, чем банальное "в детдоме вместе были". Вообще вся эта телега с Разумовским, его шизой и хуйнёй, которую тот Вадиму наплёл тогда в забегаловке (какой аватар бога вообще нахуй?) была максимально бредовой. Как и выбор Олега. Самое обидное то, что Вадим и не отрицал, что подставил тогда и Олега и весь отряд, но ведь не делал из товарища шахматную фигурку, не стрелял в него 5 ебучих раз! Это что, блять, соразмерно? Километры дерьма, которые они на пару с Олегом сожрали на контрактах – для него это шутка? Для Вадика нет, и, судя по всему, в этом и был его главный проёб. "Надо было тебя тогда ёбнуть, Поварёшкин, – Вадик задумчиво грыз зубочистку, глядя на дорогу и стараясь не потерять концентрации. – Змейке всё равно на тебя по большому счёту было поебать, а я бы хоть душу отвёл. Оба вы меня заебали своим припизднутым характером. Поварёшкин-Поварёшкин... Ладно, Змейка, но ты-то куда?". Начальнику про "вновь открывшееся обстоятельство" тогда пришлось рассказать. Алтан, казалось, особо не обратил внимания на то, что Вадим и Олег ранее были знакомы и служили вместе. Но вот когда Вадик упомянул миссию в Сирии... Золотко не просто заинтересовался, а начал дотошно выспрашивать едва ли не каждую деталь. Вадим сначала не понял, а потом, когда до него дошло, что Змейка из его рассказа пытается понять, решил на сухих фактах не останавливаться. Своё личное отношение также не стал не скрывать. – А что я сделал-то такого? – пожал плечами Вадик, будто и правда речь идёт о пустяке. – Ума не приложу чего это он обиделся. – Ты сейчас серьёзно? – повернулся в его сторону Алтан. – Да за то, что ты сделал, тебя убить мало! – Правда? – хищно улыбнулся наёмник, почувствовав в чужом голосе скрытую ярость. – А что же... – он подошёл к хозяину, пристально глядя в его алые глаза. – Будь ты на месте Олега, убил бы меня? – А ты сделай так снова, и узнаешь, – злобно прошипел в ответ начальник. – Если успеешь, конечно. Продолжать разговор дальше он явно был не намерен. "Ладно, Змейка, не сердись, – усмехнулся Вадим, провожая взглядом Алтана. – В конце концов, я же не дурак самому себе в ногу стрелять. Ты сам смотри, дураком не будь. А то закончишь как Поварёшкин, если не хуже". Мысли о бывшем сослуживце, молодом хозяине и его планах, в которые Вадик был так удачно вписан, помогали концентрации настолько, что он почти перестал ощущать на себе влияние чар. Вадик даже поверил в то, что они и вовсе развеялись. Зря. – Браво, Вадя, это браво, – с усмешкой выдал знакомый голос, который Вадим узнал бы из миллиона. – Всё это а-аб-абсолютное безумие, но блять, – обладатель голоса хрипло рассмеялся. – Оно как раз для тебя. На переднем сидении джипа сидел Юра Смирнов. Мент под прикрытием, виртуозно владеющий умением сидеть одной жопой на двух стульях, метко стреляющий из двух рук, конченный игроман и большой любитель дешёвых понтов. Они познакомились, когда Вадим только начал работать на Баатара Дагбаева, а Юра внедрился в одну из его группировок, чтобы поближе подобраться к клану. В этой же группировке был и Вадим, на некоторое время ставший для мента под прикрытием кем-то вроде информатора. И Вадик прямо сейчас был бы ему, может быть, даже и рад, если бы не одно но: Юра Смирнов вместе со своим напарником (отцом Игоря Грома, кстати) был убит из-за так называемого "Дела Анубиса", и случилось это нихуя не вчера, а в далёких 90-х. Вадик очень хорошо помнил это время: разруха, хаос, ебейшая нищета. Всё доброе, светлое и вечное обесценилось в одночасье, на их место пришло быстро ставшее привычным "товар-деньги-товар". Сам Вадим встретил это время аккурат после защиты своей кандидатской диссертации: от должности доцента кафедры мировой истории его отделяла буквально одна взятка декану, но сначала денег на взятку не было конкретно у Вадима (пока писал кандидатскую, дохуя денег в умные книжки въебал), а потом вся экономика пошла по пизде и народ с кафедры потихоньку стал съёбывать: кто на рынок, кто в бизнес, кто к бандитам. Сам Вадик в итоге выбрал бандитов, потому что продавать ему было нечего, а гуманитарный склад ума не позволял придумать такую финансовую схему, чтобы вмиг обогатиться, как те же чуваки с физмата, например. Да, на знании мировой истории не заработаешь (раньше тоже, но тогда хотя бы была чисто теоретическая возможность взять своих пиздюков с кафедры и заебенить им практику на раскопках в какой-нибудь Александрии, а это, как минимум, интересно), но зато теперь были все условия для того, чтобы применить другой, не менее полезный навык, что Вадим получил в институте: умение хитрить и подстраиваться под обстоятельства, условия и даже людей. Поначалу в бандитской среде Вадику откровенно не везло: его не принимали ни "спортсмены" (знания Вадика в области боевых искусств были поверхностными), ни "военные" (если в армии служил, но на войне не был – это не считается), ни уж тем более настоящие уголовники (тому, кто в тюрьме не сидел, к ним лучше не соваться). А потом качалка, хорошо подвешенный язык и более чем явное интеллектуальное превосходство привели его к Баатару Дагбаеву. Вообще этот человек всегда появлялся в жизни Вадика именно тогда, когда сама его жизнь представляла из себя, мягко говоря, жалкое зрелище. Не важно, когда это было: в 90-х, где вчерашний кандидат исторических наук тщетно пытался сойти за своего среди туповатых "братков", в 00-х, где перспективный наёмник превратился в лудомана*¹, или в 10-х, где погоня за большими гонорарами чуть не похоронила предателя в горячих песках Сирии. Жёсткая хватка, с которой Баатар Дагбаев присваивал себе заводы, фабрики, предприятия и вообще всё, что когда-то было государственной собственностью, вызывала неподдельное восхищение. Точно также он присваивал себе природные ресурсы, деньги и людей. Он и Вадика себе также присвоил, повязав в такой грязи, от которой отмыться не получится уже никогда. – В чём сила, брат? – патетически вопрошал Смирнов, распивая с Вадимом бутылку импортного спирта на одной из питерских крыш. – В ньютонах*², – сдержанно ответил Вадик, чтобы случайно не ляпнуть что-то вроде: "не брат ты мне, ментяра продажный". – Нихуя, – усмехнулся Юра, допивая початую бутылку. – Сила, брат, в свободе выбора. Можешь всю жизнь ишачить за хуёвую зарплату, а можешь просто вовремя подсуетиться, и тут же быть при бабле. Деньги правят миром, и лежат они под ногами, нам нужно лишь научиться их поднимать. Что, скажешь, я не прав? – Да в душе не ебу, Юр, – честно сказал Вадим, который в целом всякие такие философские разговоры не очень любил. – Ты и я, мы живём в духе времени, понимаешь? – в глазах Смирнова искрился какой-то странный и при этом завораживающий блеск. – Новое время диктует новые правила. А правила, Вадя, такие: ничего нельзя, но в принципе всё можно. И вот уже с этим Вадик был на сто процентов согласен. Юра не был ему ни другом, ни товарищем, они просто держались вместе на взаимовыгодных условиях: Вадик помогает менту и периодически одалживает ему деньги, мент закрывает глаза на его маленькие, но прибыльные шалости. И кто знает, может и дальше Вадик сливал стрелки, давал наводки и сводил мента с нужными людьми, но на горизонте забрезжил карьерный рост. Быстро смекнув, от чего именно зависит продвижение бычка средней руки (такой незавидный тогда был статус у бывшего кандидата исторических наук) по ступеням бандитской иерархии, он сдал Юру хозяину, чтобы выслужиться. В дальнейшем вся карьера Вадима строилась по принципу: "хочешь жить – предай другого". – Думаешь, я не догадался, кто меня перед Баатаром подставил? Ты не Дракон, Вадя, ты крыса ебаная, – Смирнов говорил чисто, не заикаясь, что означало его максимальную серьёзность. – Из-за тебя мне потом пришлось Грому жопу лизать. Прикрывал этого гондона, информацией своей делился... А за какой хуй? Чтобы он же меня потом и убил? Кстати... – Смирнов понизил голос. – И убили-то меня по сути из-за тебя, Вадь. Сечёшь, куда ветер дует или подсказать? Подсказывать было не надо. Да, на той сходке самых влиятельных людей Питера был в том числе и Баатар Дагбаев, да, именно Вадим рассказал хозяину, кто слил его местоположение, да, именно Вадим подвёл Юру под пулю, но нет, Вадик ни секунды об этом не жалеет. Даже сейчас, когда на переднем сидении его машины сидит ёбаный призрак, зловеще поглядывая на него. Бояться надо живых, а не мёртвых. Это Вадик усвоил давно, ещё в самом начале своей карьеры. Вот только долго ли она продлится? – Тебе под полтос, репутацию ты свою как наёмник засрал, по горячим точкам прыгать как раньше уже возраст не позволяет, мечта маменьки о том, что Вадюша станет профессором кафедры мировой истории проёбана, в клан тебя один хрен никто не возьмёт, хоть ты усрись, – словно озвучивал его мысли вслух Смирнов. – А что случилось-то? Баатар тебе так доверял... Внука вон даже своего придурошного велел обратно пригнать именно тебе. Куда потом-то съехал? Нехера было Юмжит недооценивать. Думал, раз девка, то Баатар её до дел всё равно не допустит. И вот, где она и где ты. Кстаааати, – протянул Смирнов, гаденько посмеиваясь. – А Золотко знает, что его батей мог быть не какой-то левый бурятский хуй, который и мизинца его матери не стоит, а ты, Вадя? Такую женщину проебал, долбоёб. – Юр, завали ебло, – Вадим собрал все свои последние остатки концентрации, чтобы смотреть на дорогу и по возможности игнорировать Смирнова и его пиздёжь. Юра и при жизни-то языком чесал, не затыкался. Только вот конкретно сейчас он вообще не по делу распизделся. На самом деле Вадим видел мать Алтана и Юмжит всего один раз. Она выходила из кабинета своего отца, словно шла по ковровой дорожке. Спокойная, собранная, величественная. Вадик не знал, чем она по жизни занимается, знал только, что в клане больше не состоит. Впрочем, по ней и так видно, что без денег Баатара далеко не бедствует. У Вадима была очень простая задача: проводить до машины. Но с каждым её шагом он всё меньше был уверен, что справится с этим. – А вам никто не говорил, что вы похожи на Дольфа Лундгрена? – спросила она, скользнув по нему взглядом. И тут Вадик резко перестал буквы выговаривать. Вообще все. Буквально ничего, кроме невнятного мычания не смог из себя выдавить. Пожар её алых глаз моментально опалил его. Вадик заглянул в эти глаза всего лишь на секунду, но этого хватило, чтобы мечтать лишь о том, как в этом пожаре нахрен сгореть. Прямо сейчас. Пока он ведёт её до машины, а потом смотрит, как она уезжает. Своевольная принцесса, покинувшая владения могущественного короля, чтобы там, вдали от этого всего, стать королевой и никак от короля не зависеть. Приехала и уехала. Больше он её не видел. Что бы Вадик ответил, если бы не позабыл напрочь все буквы алфавита? Да, конечно, ему говорили. Вадим же с тех пор, как из института ушёл и в бандиты подался, нарочно косил под Ивана Драго*³, чтобы местный криминалитет за своего принял. Это нихуя не помогло (местный криминалитет в своих занюханных видеосалонах другое кино смотрел), но Вадику так понравился этот образ, что насовсем в нём остался. Впрочем, похуй. Ей был не нужен ни его ответ, ни он сам. Их взгляды встретились лишь на секунду и на этом, блять, всё. Настолько всё, что со временем Вадик уже начал сомневаться в том, что она на самом деле спрашивала его о чём-либо. Так что никакой перспективы стать хотя бы гипотетическим отцом Золотка у Вадима никогда не было (да и какой из Вадика отец, если он даже пиздюков со своей кафедры воспитать не мог?). Хотя, конечно, Вадик бы спиздел, если бы стал утверждать, что с тех пор никогда о ней не думал. Думал, ещё как. Особенно если в "горячую точку" посылали. Особенно, если перспектива сдохнуть на задании пиздец какая высокая. Особенно если врата ёбаного ада раскроются вот буквально прямо сейчас. Да, Вадик много где бывал. И там, где его поджидала смерть, огонь её алых глаз вспыхивал в памяти как сигнальный костёр. Всего на секунду. Но этого всегда хватало. Он выходил из пекла как ебучий феникс. Каждый раз. А потом хуй знает что случилось. Может, в самое пекло посылать перестали (за последние несколько лет вообще ни одного такого задания не было), может, Вадик старше стал (век наёмника недолог, попробуй при такой работе до "45 Вадя ягодка опять" доживи), может, хруст купюр сильнее вдохновлять стал (сидеть на зарплате сразу у двух хозяев клана и периодически брать халтурки стоимостью в несколько лямов деревянными – заебись), а может дело в том, что её во время теракта убило (зря Поварёшкин, конечно, вздумал этот факт стебать, пока Вадик хуярил его дырявую тушу кулаками). Только теперь Вадим о ней вспоминает разве что когда на Юмжит смотрит: уж больно мать и дочь оказались похожи. Но только внешне. С внучкой его босса вообще получилось довольно интересно, хоть и в целом предсказуемо: Юмжит хотела вести дела не так, как делал её дед, стремилась к тому, что она и только она будет устанавливать в клане правила и что они будут только её собственные, убеждала (не Вадима, конечно, а совет директоров), что стоит поменять систему и клан не просто вернёт своё величие, он возродится. На деле же почти сразу стало понятно, что метод "работает – не трогай" для управления империи Баатара Дагбаева подходит лучше всего. Потому Юмжит с каждым годом всё больше походит поведением на своего деда (и это ей, учитывая специфику работы, только в плюс). Для полного комплекта не хватает только зашугать младшего брата до такой степени, чтобы воли у него оставалось лишь на то, чтобы кивать, когда надо и подписывать что надо. Вадик не сомневался: именно таким изначально и был план Юмжит. Она просто не учла, что братец её нихуя не тот, кем она его считала. И это уже конкретно её проёб, потому что Баатару в клане Алтан был нахрен не нужен (в основном потому, что вроде как с их династической точки зрения он вообще не котируется, раз рождён вне брака да ещё и хуй знает от кого), это Юмжит его убедила. Конечно, напрямую об этом никто не говорил, но два и два сложить не трудно. И нельзя сказать, что Вадик совсем никак не подбирался к Юмжит. Пытался пару раз, включал всё своё нажитое непосильным трудом мужское обаяние, но толку с него никакого, когда хозяйка живёт с чётким жизненным утверждением, что абсолютно все мужчины – это низшая форма жизни и вообще нихуя не люди. Здесь не то, что переигрывать, здесь усечённым набором эмоций и жестов обходиться приходится, каждую фразу прогонять через фильтр, смотреть на неё только когда она это позволяет (приблизительно через раз) и всегда держать у себя в уме мысль, что один малейший проёб и стилет в её маленьких тонких пальчиках моментально снесёт его башку. С одной стороны это заводило и даже возбуждало, а с другой максимально сокращало возможности. Да, конечно, Баатар тоже был начальником строгим и довольно взыскательным (Вадик специально под него одну из своих личностей настроил, чтобы тот был доволен), но он Вадима ценил за каждое его выпрыгивание из штанов в угоду хозяину. И отражалось это не только в денежном эквиваленте. На службе у Юмжит же не просто ни дохнуть, ни выдохнуть, так ещё и место Вадиму было отведено буквально ниже плинтуса. Вместо того, чтобы оказаться в постели хозяйки (такое место везде и всегда достаточно перспективное), он в буквальном смысле опускался на четвереньки и подставлял свой хребет, чтобы она после тяжёлого рабочего дня на него свои ноги складывала. Больше ничего Вадику за все эти годы не обломилось. Все попытки зайти дальше резко и больно пресекались, за любую инициативу налагался нехилый штраф, каждое действие подлежало согласованию. Это одна из многочисленных причин, почему Вадик поставил именно на Золотко: работа на него казалась просто курортом. – Ты что такой с-с-смурной? Даже не хвастанёшь передо мной, сколько тебе отстёгивают, за то, чтобы ты выполнял грязную работу и играл перед ними роль ебучего клоуна? За дорого хоть свою жопу Дагбаевым продал? – Смирнов и не думал затыкаться, только поудобнее устроился на переднем сидении джипа. – Ну, не скромничай, у тебя же самый жирный чек среди подручных. Напомнить, как ты меня стебал, когда я проёбывался в рулетку? А сейчас что, не смешно уже? Не смешно, когда сам подсел? Хуле ты со своей кандидатской степенью не допёр, что такие люди как Баатар Дагбаев просто так не отпускают? Эх, Вадя-Вадя... Нет бы в клане делами заправлять, а ты по поручениям малолетки бегаешь. Кста-а-а-а-ти, – эта манера тянуть слова Вадима всегда бесила. Видимо, Смирнов об этом знал. – Уж не Змейка ли подсказал Птичке, как тебя разъебать? Всё сходится: Принцесса обиделась на злого Дракона, Принц про это узнал и помог отомстить. Ну а что? Чего только не сделаешь для своей mi amore, особенно, если сам так и не отомстил. Из-за тебя, кстати. Эх, Вадя, что ты за человек такой? Кого ни возьми, у всех от тебя одни проблемы. Я сдох из-за тебя, Птичка чуть не сдохла из-за тебя, Золотко убийцу матери не прирезал из-за тебя, ребята из твоего отряда без работы остались из-за тебя, Волков операцию в Сирии проебал из-за тебя. Кста-а-а-ти, – с каждым новым "кста-а-а-ти" Смирнов всё больше походил на живого человека. – Вадь, а тебе не обидно, что Олегу оказалось лучше с человеком, который 5 раз в него выстрелил, чем с тобой? Не ты ли говорил, что Волков никуда от тебя не денется и какие вы с ним неебаться кореша? Видишь, ушёл же. И к кому? К тому, кто жизнь твоего босса по пизде пустил. Вот, кстати насчёт Золотка: ты, Вадя, довыёбываешься, и Змейка тебя тоже кинет. Нет, не как ты, не по-мудацки, а с полным осознанием, что имеет на это право. Кинет так, что не подкопаешься. И в этом сестрица его обязательно поддержит. Когда кидают напрямю, не пряча взгляд, гораздо хуже, чем просто пнуть исподтишка, не правда ли? – Юр, не смеши, – к Вадиму вернулась ясность мышления и он заметно повеселел. – Золотко для таких комбинаций маленький ещё. – А ты не зарекайся, Вадя, – Смирнов понизил голос и снова перестал заикаться. – План сработал? Сработал. Разумовский задёргался как свинья на верёвке? Задёргался. Змейка его на колени поставил? Поставил. С технической точки зрения к его плану никаких вопросов. – Но вылетела Птичка... – напомнил Вадим. – На которую ты явно не рассчитывал, – осклабился Смирнов. – Ты реально что ли думаешь, что Золотко не прочухал, кто именно его подставил и по чьей вине он на полгода в Гонконг закатился? Сомневаюсь. Можно, конечно, на это возразить привычным: "Да что он мне сделает? Золотко же дитя малое, куда ему?". Вот только Вадик очень хорошо помнил момент, когда тот впервые посвятил его в свой план: под предлогом разборки с конкурентом устроить теракт, стилизованный под действия Чумного доктора, чтобы отомстить Сергею Разумовскому и дискредитировать Чумного доктора как героический элемент. Для человека, который большую часть времени исполняет поручения любимой сестрицы, а после работы выращивает цветочки и молится, это было не просто смело, это был разъёб, какого Вадик за время своей карьеры наёмника не встречал уже давно. Это тебе не на переговорах довыёбываться до максимально выгодных условий или сделку ловко провернуть. Это то, что не имело к клану никакого отношения, это был по-настоящему частный заказ. Алтан говорил сухо, был скуп на детали, смотрел прямо. В его алых глазах жажда мести горела как костры инквизиции, Вадик смотрел в этот огонь и видел, как, исполняя приказ, сеет смерть, как летят в разные стороны десятки трупов, как его собственная жажда крови будет утолена. Он уже было хотел выразить своё восхищение (более чем искреннее), хотел договориться о форме отчётности (ради такого случая Вадик готов был лично этот теракт записать хоть на видео, хоть на фото, хоть на диктофон), но так этого и не сделал. – Всё будет сделано в лучшем виде! – выпалил Вадик в своей привычной шутовской манере и хотел было ввернуть ещё что-нибудь, но осёкся. Пламя мести в глазах его молодого начальника потухло и превратилось в чёрный пепел. Вот так быстро, за секунду. Нужно быть круглым дураком, чтобы не понять: смехуёчки здесь не уместны. – Только ты... – из голоса Вадима моментально ушла всякая насмешливость. – Не слишком ли крутую кашу завариваешь? – Кашу заварил не я, – глухо отозвался Алтан, отвернувшись от Вадима в сторону недавно распустившихся золотых цветов. – А тот, кто заварил, в ней же и захлебнётся. Возражать Вадим тогда не стал и, учтиво поклонившись, отправился исполнять приказ. В план, который хоть и звучал как что-то по-настоящему масштабное, дикое и потрясающее, Вадим не верил. До тех пор, пока не вспомнил момент, как там, в Бурятии, Алтана не на шутку задели слова о том, что он лишь взбрыкнувший мажорчик. Вадик помнил, как яростно Алтан бросал упрёки, говоря о том, сколько усилий ему стоило поступить в ИТМО, какой была его жизнь до отъезда в Китай и как он ненавидит всё, что дед пытается ему навязать. Вадик чётко видел: если речь идёт о чём-то, что касается лично Алтана, тот в буквальном смысле не остановится ни перед чем и пойдёт до конца, сметая всё и всех на своём пути. И не в Разумовском здесь дело, не в клане, обстоятельствах или ещё в чём. Он просто человек такой. И это для Вадима, определяющего людей как лабораторных крыс, бегающих по лабиринту, было как минимум, занятно. Настолько, что он не упускал случая увидеть это своими глазами. Случай представился, когда план Золотка с треском провалился и они в скором порядке ретировались в Гонконг. Мало того, что месть не состоялась (и даже, между прочим, не из-за того, что Вадик хуи пинал, пока Олег с Разумовским разъёбывали людей клана), так ещё и любимая сестрица пиздячек всыпала (а нехрен было казённых людей на свои хотелки тратить). Змейка не просто злился, он пылал изнутри так, что запросто мог бы поджечь вокруг себя всё, что только можно. И Вадим, питающийся чужой энергией, в том числе и отрицательной, был готов... Как обычно, ко всему. Впрочем, дальше агрессивного спарринга Алтан так и не дошёл. Но Вадиму тогда и этого хватило. Ради того, чтобы смотреть, как гримаса злости разбивает вдребезги маску надменности, за которой Алтан всё это время так старательно прятал себя настоящего, Вадик готов подставлять своё брюхо под его удары сколько угодно. Валяться в ногах, изображая поверженную жертву, видеть, что начальника дико бесит наёмник, который не только бьёт в пол силы, так ещё и поддаётся, загораться чужой злостью и наслаждаться пламенем чистой ярости. Пусть злится, пусть бесится, пусть поймёт, что в этой игре никто не будет на его стороне и что единственный шанс выжить – переиграть каждого из действующих игроков. На любимую сестрицу пускай тоже разозлится, лишним не будет. Она-то в отличие от него правила хорошо знает и неправильных ходов не делает. Хочешь мести? Сожги весь грёбаный Питер к чертям, как император Нерон когда-то сжёг Рим (это, конечно, исторический фейк, на самом деле, но сравнение точно в тему), ведь слава Герострата⁴ – как раз удел Разумовского. Не хочешь жечь? Взорви, окропи ядом, вырежи – не важно. Главное, чтобы жертв побольше. А то будет не месть, а хуйня какая-то. Разумеется, вслух Вадик ничего из этого не сказал. Алтану нужны были не смерти, а сатисфакция⁵. Просто искал он её там, где не надо. Конечно, Юра гад. И он сдох. Но теперь уже Вадим не сможет сказать, чтобы тот заткнулся. Потому что Смирнов, при всех своих совершенно беспочвенных доёбках в целом-то прав. Не хочется этого, конечно, признавать, но, раз поблизости никого нет, то, наверное, можно. И только Вадим собрался поддержать диалог со старым знакомым, как машину снова занесло. Яркая полоска света на миг ослепила. Открыв глаза, Вадик нашёл себя в своей машине, только почему-то на заднем сидении и с какого-то перехуя в детском кресле (как он со своими неслабыми габаритами в него поместился – хуй знает). В салоне накурено, с первого взгляда и не разобрать, кто ведёт машину, но если приглядеться... Одна рука в золотом обвесе спокойно лежит на руле, вторая крутит электронную сигарету, мерзко горящую неоном, что отражается в глянце чёрного лака на ногтях. В отражении зеркала заднего вида Вадим ловит на себе взгляд раскосых алых глаз. Охреневший мажор, круглосуточно зависающий в клубах и беспорядочно тратящий деньги деда. Словно с какой-то тусовки едет. По безлюдной трассе. На ночь глядя. – Хорошо сидишь? – тонкие губы скривила злая ухмылка, из горла, обтянутого чокером, вырывался едкий дым и хриплый смех. – Слушай, давно сказать хотел, – в голосе развязность, он говорит медленно, как бы нараспев. – Кантри-альбом Леди Гаги – говно. В любой другой момент Вадик на такое искренне разозлился бы, но не сейчас, когда сам не может дёрнуться. – Как скажете, Ваше Золотейшество, – Вадим надел шутовскую маску почти на автомате. – А мы... Куда едем-то? – Вперёд, – усмехнулся он, выдохнув густой дым прямо в лобовое стекло. – Кстати, – сидящий за рулём перестал смотреть на дорогу и повернулся к Вадиму, – Водить я не умею и права у меня липовые. Но ты не бойся. Тебе со мной по пути. В следующую секунду он, весело, совсем по-детски хохоча, круто поворачивает руль. На фразе "не бойся" Вадик чётко понял, что бояться как раз сейчас самое время и дёрнулся было вперёд, но так и не успел ничего сделать: свет фар ослепил его снова. – Ебучий радиатор... Какого хуя? – выругался Вадим, выходя из машины. Никто у него в авто не дымил, детского кресла в салоне отродясь не было, а уж Юры Смирнова здесь точно быть никак не могло, он ещё в девяностых копыта отбросил и с того света не явится. Вадик толком не понял, приснилось ли ему это всё, или причудилось, или это всё происки мексиканского друида, что навёл на него все эти идиотские галлюцинации. Однако, чем бы это ни было, пришло оно Вадику в воспалённый мозг не с нихера и лучше бы ему и правда быть внимательнее. Тем более сейчас, когда он, весь тине и болотной слизи выглядит как грёбаный Шрек, а до особняка теперь придётся пешком пиздовать. А путь не близкий. – Да не умер он! – закатив глаза, повторял Алтан, глядя на Леру, которая, смотря в одну точку, из раза в раз повторяла, что теперь из-за неё Вадим валяется в болоте без признаков жизни. – Он опытный наёмник, что ему будет? – То же, что и любому другому человеку, – Лера скрестила руки на груди, упрямо изучая взглядом узор на дорогих обоях. – Иногда мне кажется, что он не человек, – Алтан вдруг озвучил свои мысли вслух, задумчиво глядя в окно. – А кто же? – Лера оставила в покое стену и повернулась к нему. – Дьявол что ли? – Почему дьявол? – Алтан нахмурился. – Он скорее... Джинн? Но только не диснеевский, а как в книжке "Тысяча и одна ночь", адаптированная версия. – Да, помню такую, – она почти перестала удивляться, что в детстве они читали одно и то же. – Там ещё джинн говорил Аладдину что-то вроде: "Я исполню все твои желания, но есть нюанс". – А ещё тот джинн был проклят, – отозвался Алтан, встав у Леры за спиной. – Не знаю точно, сколько времени он работает на нашу семью, но такое ощущение, будто бы вечность. С одной стороны вроде как наёмник, дела не ведёт, а с другой... – Слишком много знает, – Лера закончила фразу за него. – Не думал о том, что Вадим может тебя предать? – Он не может меня предать, – отозвался Алтан быстрее, чем Лера ожидала. – По-настоящему предать могут только близкие, а он всего лишь работает на меня. Мне от него нужна только исполнительность, а о верности, точнее, о её отсутствии, я уже и так достаточно наслышан. Аналогия с джинном из сказки пришла в голову Алтану не случайно. Он вспомнил, как, снова оказавшись в Китае, поначалу вернулся к старому образу жизни: клубы, тусовки, девочки. Всё, как раньше, только без прежнего энтузиазма. Перестрелка в Бурятии тогда его сильно остудила, а разговор с Юмой навёл на некоторые мысли. Только он не хотел этого показывать: для деда он должен оставаться таким, каким тот его видит. Устраивая в одном из клубов мнимый дебош, он надеялся выиграть время: пусть дед по-прежнему считает его никчёмным, Алтан пока придумает, как этим воспользоваться (раз сюда привезли, значит, имеют на него планы и менять их не будут). Алтан рассчитывал, что в клуб за ним приедет кто-нибудь из "деревянных солдат Баатара Дагбаева", но вместо молчаливых людей в чёрном на пороге vip-зоны стоял тот же самый человек, что привёз Алтана из Бурятии сюда. Дед послал за ним снова, значит, всё понял. Изначальную задумку нужно срочно менять. Вот только запасного плана никакого не было. – Кто ты? – с вызовом спросил Алтан, ожидая увидеть то лицо наёмника, которое тот называл "настоящим", когда в прошлый раз говорил с ним. – Я должен отвезти вас обратно, – подручный деда демонстрировал то лицо, что обычно показывал своему непосредственному начальнику. – Вы пьяны. – Да, я знаю, – отмахнулся Алтан, не двигаясь с места. – Но я никуда не пойду, пока ты не ответишь. – Я уже говорил вам, – буднично ответил он. – Меня зовут Вадим. Я работаю на Баатара Дагбаева... – Нет, не то, – Алтан нетерпеливо щёлкнул пальцами. – Кто ты? – Вы пьяны, – повторил Вадим, взглядом указывая на камеру видеонаблюдения. Алтан тут же швырнул стоящий рядом стул в сторону камеры, отчего та отломилась и перестала работать. В следующую секунду Вадим плотно закрыл за собой дверь. – Я так понимаю, следующий стул полетит в меня? – непроницаемое лицо наёмника разукрасила шутовская гримаса. – Время – деньги, – Алтан сделал шаг вперёд, затем, увидев, как преобразилось лицо Вадима, когда тот услышал слово "деньги", встал к нему совсем близко. – Отвечай. – Я – раб лампы*⁶, – совершенно серьёзно произнёс Вадим. – И служу тому, в чьих она руках. – Служишь в буквальном смысле? – Алтан недоверчиво покосился на него. Лицо наёмника не выражало... Ничего из того, что он видел в его исполнении ранее. – Это как? Должны быть какие-то ограничения. – Никаких ограничений нет, – не меняя тона сказал Вадим. – Я сделаю всё, что вы мне прикажете. – Но у меня нет волшебной лампы, – Алтан уже забыл, какой ответ изначально хотел получить. – Где же я её возьму? – Догадаетесь, – Вадим усмехнулся, на мгновение показав то лицо, что называл "настоящим". – Как догадаюсь, если я пьян? – напомнил Алтан о том, в чём Вадим его убеждал минуту назад. – Пьяный проспится, дурак – никогда, – ответил Вадим, открывая дверь. Алтан уже тогда понял, что это не метафорическое предложение услуг, а подсказка, которую нужно было применить в правильный момент. Волшебная лампа оказалась в его распоряжении, как только Алтан завязал с тусовками, вникнув в деятельность клана, а после возглавил его. Вот только для осуществления желаний нужно было куда больше, чем просто магический артефакт и проклятый джинн, а платить за волшебство он будет уже не деньгами, а чем-то посерьёзнее. Конечно, он не желал своему подручному смерти и даже не думал об этом всерьёз. Он лишь хотел, чтобы Лера перестала его бояться. Дальнейшие притязания в её сторону Алтан намеревался решить простым и максимально действенным способом: нагрузить его работой, чтобы под ногами не путался. В оранжерею его теперь тоже лучше не пускать. На всякий случай. Прибыв к особняку, Вадим сразу учуял неладное. Едва ли не впервые за время работы на Алтана, он услышал в свой адрес: "Хозяин велел ждать". Понятное дело, ждать Вадик не собирался и, собрав последние силы, поплёлся в оранжерею. Приплёлся он как раз вовремя: судя по раскрытому ноуту и рабочей одежде, Золотко всё это время делами занимался, а не блондиночку ебал. Хотя... Без пиджака, рубашка на две пуговицы расстёгнута. С хера ли это вдруг Змейка изменил своей привычке закрывать шею всеми возможными способами? Явно Птичка постаралась. Он, небось, её уже сюда перевёз. Удачно девка устроилась, ничего не сказать. На лице хозяина Вадик читал откровенную брезгливость. В этот момент так хотелось сказать что-нибудь вроде: "Ах, извините, Ваше Золотейшество, что к вашей августейшей аудиенции ваш жалкий прихвостень не успел подмыться" или "То есть я полудохлый сюда пёрся на разъёбанной тачке, общался с мертвецом и чуть не разбился нахуй ради того, чтобы увидеть твоё недовольное ебало?", но перспектива получить пиздюлей не дала этого сделать. Причины быть недовольным у начальника были более чем объективные. Вне зависимости, был сговор с Птичкой или нет, Вадик по факту проебался. А ведь деньги ему платят не за это. – Ну и куда ты провалился? Тебя сутки не было, – холодно констатировал Алтан. – Из всего отряда вернулась только пара человек. Я уж подумал, что ты решил сменить место работы. – Просто обсыхал... – еле выдавил из себя Вадим. – А заодно накопил много вопросов к старым знакомым. Алтан внимательно выслушал доклад, но ни о чём не спрашивал. Вообще. У Вадима в целом создалось впечатление, что хозяин только и ждёт, когда он, наконец, договорит и съебётся. О том, что Триада уничтожена, Алтан, получается, и так знал. А как же здание? А как же чудо-дерево, которое мексиканский друид вырастил своей ебучей магией? Ничего из этого Вадик спрашивать не стал. Вместо этого сделал то, чего от него сейчас требовалось: съебался нахуй. Настроение – хуже некуда. Перспективы – какие-то хуёвые. Мысли о том, что покойник из его ебанутого сна (или что это была за херня такая?) прав насчёт его незавидного будущего лезут в голову и мешают сосредоточиться. Конечно, Змейка не выгонит его из-за такой ерунды (в конце концов, Триада ведь разъёбана, как и планировалось), но, судя по интонации, кредит его доверия заметно так уменьшился (из-за Птички, не иначе). С этим надо что-то делать и желательно прямо сейчас. Он достал из заднего кармана джинсов свой разъёбанный мобильник и набрал номер телефона Юмжит.

21:43

bad romance

[Входящий вызов]

21:44

lady in red

[Вызов отклонён]

21:44

bad romance

Госпожа, информация касается Вашего брата и Чумного доктора.

21:45

lady in red

Жди, когда освобожусь. Перезвоню.

Вадим довольно улыбнулся. Он смотрел на экран монитора не отрываясь, следя за тем, как прочитано сообщение и тут же прислан ответ. Вместо букв перед глазами Юмжит. Вадик буквально видит, как она закатывает глаза, прочитав его сообщение, как вздыхает с мыслями: "Что на этот раз?" и недовольно цыкает языком сквозь стиснутые зубы. Наверняка, устала после тяжелого рабочего дня, а теперь ещё и слегка раздражена. Для Вадима в самый раз. В конце концов, кредит доверия у Юмжит к Алтану явно не безграничный (зря Золотко думает иначе), что в итоге и сыграет на руку Вадиму. А иначе зачем всё это? Раз уж он стал рабом лампы, значит, не просто должен, а прямо-таки обязан получать блага от своих хозяев по максимуму. За годы работы наёмником Вадик научился по истине ангельскому терпению, но была всё-таки одна вещь, которую он по-прежнему не мог терпеть: перспектива остаться в дураках. Явная или нет – не важно. Такого не было и не будет. Ставки сделаны, ставок больше нет. Я знаю все сказки: ты бы душу продал за богатство.