о связи между сумасшедшим домом, пьянством и женской поэзией.

— Поговорил бы ты с Ксюшей... – Кирилл поднимает глаза на Даню и, уловив его взгляд, поправляется: – С Ксеньей Андревной. Я тебе зуб даю, если она продолжит в том же духе, – оба кончите в сумасшедшем доме. Она же ни одной юбки не пропускает. Даня в ответ только хмурится, обнимает Кирилла крепче и качает головой: его собственные стихи, посвященные любимому, вряд ли увидят свет. А на Ксюшу Кирилл наговаривает зря. Не случится такого. Подумаешь, пишет она о девушках стихи, будто до неё ни одна поэтесса стихов от мужского лица не писала. Кирилл, наверняка, снова перебрал и слишком беспокоится. Или ревновать вздумал. Тем временем сам Кирилл укладывает голову Дане на грудь и добавляет: — И ладно вы двое, так я за тобой там же окажусь. Даня хмурит брови сильнее. Ответить ему нечего, поэтому он просто обнимает Кирилла крепче. Кирилл донельзя пьян, а Даня за весь вечер не выпил ровным счётом ничего. Почему-то обнаженное тело Кирилла кажется ненормально горячим. Дане даже кажется на какое-то время, что у того жар. Но вслух предполагать он не решается. Спрашивает только: — К тебе сегодня подходила какая-то особа. В платье отвратительно пошлого синего. Не хочешь рассказать? Кирилл морщится, недовольно урчит и несильно пихает Даню, но выпутываться из объятий не спешит. Даня тяжело вздыхает, но не возмущается: знает, что раз Кирилл пьян, всё равно врать и, уж тем более, отмалчиваться не станет. — А, ну была... А с тобой она разве не говорила? Липла весь вечер то ко мне, то к Тимуру. Что-то на меня выёбывалась ещё... — Я не понимаю, зачем липла? – Даня наклоняет голову, чтобы посмотреть Кириллу в лицо. Но даже при том, что глаза его привыкли к темноте, разглядеть толком ничего не вышло. — Да этот... Тимур её позвал по какому-то десятому знакомству на вечер. Ну ты сам слышал, какой она поэт. Даня только тяжело вздыхает. Слышал, конечно. Бывало и хуже. Тем не менее спорить он не решается, просто продолжает гладить плечо Кирилла. — Ну вот... Она ко мне под конец подошла. И начало-ось! Она пыталась то ли сказать, что я пишу так, что ей сдохнуть после прочтения хочется, не то она пыталась меня прям там поиметь, не то... Да... Это... Чего я про Ксению Андревну твою заговорил. Сердце Дани пропускает удар. Даня начинает перебирать в голове тысячу и одну версию того, что могло случиться с Ксюшей. Его руки сжимаются крепче. Кирилл тем не менее в этот момент недовольно бурчит что-то неразборчивое, морщится, высвобождается из объятий и вылезает из-под одеяла, чтобы подойти к окну, за которым уже занимается рассвет, и открыть форточку. — Что? — Ну что "что"? Сказала что? Ну я ей говорю: "А вы замужем, я с такими не сплю"... – Кирилл разворачивается и садится было на подоконник, но, услышав жалобный скрип карниза, который тянули вниз подмявшиеся занавески, как ошпаренный подскочил и просто прислонился к стене рядом. — Кирилл, ты пьяный. Откуда взялось вообще "не сплю"? — А чего? Я должен был, что ли, согласиться? С этой страхолюдиной? Ну нет, я лучше сдохну. — Я не о том. Ты пропустил огромную часть истории. Кирилл шумно и с рыком вздыхает, обходит кровать снова, ложится на прежнее место, но уже поверх одеяла, позволяет Дане снова себя обнять и продолжает: — Виктория... Вика. Мы с ней познакомились, пока вы с Ксень Андревной разговорились с каким-то мужичком. Я не видел его раньше. В общем... Она ко мне подходит, говорит, что то, что я читал – дерьмище. А я говорю, что сама она дерьмище. Ну она и говорит, что ей нравится. И говорит: "А поехали, значит..." — Что ей нравится? Она же только сказала, что... Нехорошие у тебя стихи. — Ну я, конечно. На некоторое время между ними снова виснет молчание. Кирилл поудобнее устраивается на даниной груди и прикрывает глаза. Постепенно оба начинают погружаться в дрёму. До Дани как сквозь вату в ушах доносится гудение ветра за окном. В себя он приходит, когда через вату пробивается череда коротких щелчков. Скрипнула дверь, снова защелкал замок. Пару раз по полу стукнули каблуки, после чего стук затихает. "Разулась, – про себя подмечает Даня. – Поняла, наверное, что мы спим уже. Интересно, как." — А дальше что? – Даня с трудом разлепляет глаза и начинает аккуратно гладить Кирилла по взъерошенным черным волосам. – Сказала она тебе, что ты ей нравишься. — Я ей: "С замужними не ебусь"... – Кирилл замолкает на пару секунд. На кухне чем-то стукает. – А она: "А жену... Этого... Твоего ебыря такое не смутило!" – Кирилл почти мямлит. Сон с Дани как рукой снимает. Он быстрым дёрганым движением чуть запрокидывает голову Кириллу, чтобы увидеть его лицо. — Она сказала тебе именно так? Кирилл не отвечает. Отмахивается, лезет под одеяло и разворачивается спиной. Кириллу хорошо – он пьян. А Дане всё не удаётся уснуть. Не дают покоя слова Кирилла. Его мучает желание подойти к Ксюше, разбудить её и спросить обо всём прямо сейчас, но он этого не делает: она, наверняка, тоже спит. Незачем будить её просто так. Засыпает Даня только под утро, много позже рассвета.