Овечья Вечность

      — «Я снова здесь» — промелькает у Джисока в голове, когда он попадает на поле с одуванчиками, только теперь они все поголовно белые. Дует ветер, разрушая пушистые шапки, поднимая семена в воздух и роняя их на землю. Семенам не должно быть больно, думает Джисок. Но это касается семян нашего мира, а может тут все совсем иначе.       Он делает шаг, сбивая нетронутую шапку одуванчика, рассыпав семена по округе. Теперь он знает куда ему идти. На небе снова зависли Луна и Солнце, может поэтому в этом мире так неестественно ярко, как будто в каком-то мультике, что крутят в кинотеатрах, а потом все про него забывают. Как в мультике с простеньким сюжетом, где есть «идеальное добро» и «абсолютное зло». В мультике, где добро обязательно победит, не растоптав злодея в пыль, а уговорив его перейти на сторону добра.       Идеальный мир в идеальном мультике.       Джисок снова находит взглядом мостик, но он кажется крепче чем раньше. Он ступает на него без страха и уверенно идёт вперёд сквозь завесу тумана. Облака дыма оседают на шерсти холодными каплями и тянут вниз. Мостик едва покачивается от завываний ветра. Внизу сквозь завесу тумана проглядывается космическая чернота: темно синее полотно с звездным вкраплением. Ради интереса Джисок поднимает голову вверх и, как он и думал, видит не синеву небес, а зеленую пушистость молодой травы. Небо и земля поменялись местами, но между ними застревает летающий кусок земли. Такое возможно лишь во снах.       Он думает о Чонсу. О его вымученном лице и усталым глазам. Ему снится почти тоже самое — стал овцой, крутит часы по чьей-то указке. Единственное различие в том, что Джисоку приказывает добрый человек, а Чонсу злой. Идеальный мультик. Раз так, то Джисок просто обязан спасти Чонсу, вытащить из рук (или лап?) того, кто нагло пользуется его силой.       Когда он проходит мостик и ступает на знакомую дорожку, то замечает, что мир вокруг изменился. Да, скалы остались, такие же серые и блестящие как и раньше, но теперь они все искрятся от света, падающего откуда-то сверху. Среди них замечается движение: не то бабочки, не то мотыльки выпархивают из трещин в скалах, резвятся, играются, оставляя за собой светящийся след всех цветов и оттенков, постепенно тающий в дневном свете. Они хихикают и разговаривают друг с другом, летая кругами. Некоторые сбиваются в кучки, другие кружат парами, кто-то порхает в гордом одиночестве, но никто не садится на землю, чтобы отдохнуть.       Джисок подходит ближе. Если раньше мир был пустым и сырым, то сейчас он полон жизни и эмоций. Подойдя ещё ближе, он замечает, что это все-таки бабочки, а не маленькие человечки о которых Джисок думал. Тонкие тельца, шесть лапок, огромные глазища и хоботок — настоящие бабочки разных цветов и с разными крыльями.       — Смотрите, Бубенчик! — вскрикивает одна из бабочек, заметив Джисока. Он прижимает уши к голове — инстинктивно, сам того не замечая, — и отходит на шаг назад.       — Да это же Бубенчик который спас наш Город!       — Бубенчик!       — Слава Бубенчику!       Бабочки порхают рядом. Джисоку кажется, что они улыбаются, хотя у них нет рта. Их сладкая на запах пыльца попадает в нос, и Джисок чихает. Несколько бабочек отлетает, откинутые силой чиха, но они возвращаются вновь, чтобы поздороваться со своим спасителем. Сперва их было немного, но теперь собирается целая стайка: все больше и больше бабочек вылетают из своих убежищ и окружают Джисока. Он широко улыбается.       — «Я спас их!» — проносится у него в голове. Он действительно спас. Не одного, не двоих, а целый город, существующий в камнях. Джисок гордо поднимает голову и выпрямляется, всем своим видом показывая себя, такого гордого и сильного. Бабочки порхают рядом, поздравляя его и восхищаясь его мощью. Одна из них, фиолетовая, застывает перед глазами Джисока.       — Пойдём, Бубенчик, у нас есть подарок, — весело говорит она, отлетая в сторону. Убедившись, что Джисок следует за ней, она летит в сторону часов и резко сворачивает направо за угол одной из скал. Джисок, следующий за ней, оказывается в узеньком коридоре, пахнущем пылью. Он, замерев, чихает и снова продолжает путь за бабочкой. Джисок разглядывает скалы, гладкие, ровные, блестящие как будто металлические, без дыр и трещин в отличии от тех, что видел он на «главной» улице их волшебного городка.       — Простите, а как называется ваш город? — тихо спрашивает он. Они натыкаются на стену и развилку, и бабочка уверенно поворачивает направо.       — Никак, — отвечает жительница городка. Джисок слышит шёпот, шуршание крыльев и оборачивается: за ним летят бабочки, держа дистанцию. Кажется, они ведут его в очень важное для города место.       — То есть просто город? Почему так? Разве у городов не должно быть названий?       — Должны, — бабочка снова сворачивает направо на другой развилке. — Но зачем название единственному городу в этом мире?       — Почему вы уверены что город один?       Бабочка замирает, поворачивается и разводит передними лапками в сторону, мол не знаю.       — У меня есть друг, — говорит Джисок. — Он тоже овца. Он крутит часы для атаки на ваш город…       — Это не друг. Это враг.       — Он делает это не по своей воле! Мне нужно найти его.       — Если ты уйдёшь, Бубенчик, то кто будет защищать нас?       — Если я найду и спасу своего друга, то атаки прекратятся!       — Почему ты так в этом уверен?       Они выходят на огромную светлую поляну. Мягкое зеленое пространство, все покрыто полевыми мелкими цветочками, в основном клевером и ромашкой. Голубое безоблачное небо (как только Джисок зашел в город, небо и земля встали на свое место) тянется от чёткой линии горизонта куда-то вверх и теряется в серости высоких скал. Летнее солнышко ласкает лучами спинку и мордочку овечки героя. Посреди поляны стоит большой деревянный стол накрытый ярким ароматом свежих фруктов, ягод, мёда и чем-то алкогольным — даже от одного запаха голова кругом. Джисок подходит ближе, явно наслаждаясь ароматом спелых фруктов.       — Это все тебе, — довольно говорит бабочка, раскинув лапки в разные стороны как будто она пытается охватить весь этот стол. Сзади собирается толпа из бабочек: Джисок отлично слышит как они призрачно шушукаются между собой, явно обсуждая их спасителя. Джисок подходит к столу и надкусывает красное яблоко. Вкусно. Свежо. Текстурно. Мякоть сладкая, с небольшой кислинкой, нереально свежая и превосходная по вкусу. Он кусает ещё и ещё не в силах остановиться.       — Следующая атака будет через месяц, когда полная луна войдёт в пространство круга, — поясняет бабочка, садясь рядом на пустую поверхность стола. Постепенно Джисока окружают жители городка, но еду на столе они не трогают, садятся рядом на цветы, перепархивая с одного клевера на другой, о чем-то шушукаюся, летают, сбрасывая с крыльев пыльцу, а Джисок наслаждается вкусом фруктов и ягод: здесь даже порезан арбуз.       — Здорово, — Джисок улыбается и кусает арбуз. У него нет рук чтобы нормально есть, но все фрукты лежат так удобно для его мордочки, что ему остаётся лишь кусать и кусать и кусать.       — Мы рады что тебе нравится, — фиолетовая бабочка все ещё сидит на столе, легонько взмахивая крыльями. — для нас честь принять у себя дома, такого классного героя как ты, Бубенчик.       Джисок кивает, жуя виноград. Он чувствует тяжесть на своей голове, и вот в нос ударяет свежий запах клевера — бабочки сплели для него венок.       — Это мне? — Джисок оборачивается. Бабочки молча кивают. Одна стайка куда-то отлетает, но затем возвращается с зеркалом в белой оправе. Джисок рассматривает свое отражение, не в силах оторвать взгляда от своей морды. По овечьим меркам он очень красив: средняя морда, умные глаза, блестящая белая шерсть без привычной овцам желтизны. Он как будто вылез с задворок мультика, а не является настоящей овцой. Если подумать, он и так находится в мультике, в видеоигре своего подсознания, что умело генерирует локации, ландшафт, нпс и даже боссов которых он ещё не видел. Джисок снова вгрызается в яблоко на столе, лакает из миски что-то легко пахнущее соджу. На языке застывает мягкий сладковатый привкус алкоголя, но Джисок не собирается пить больше чтобы сохранить холодность рассудка.       Ведь ему нужно найти Чонсу. Если они вообще в одном сне.       Ему нужно спасти Чонсу, но ему жалко оставлять целый город без защиты. Они с бабочками не так близки как с Чонсу, поэтому Джисок решает вести себя эгоистично: забить на безопасность города и пойти искать своего товарища, что наверняка бродит по темноте и не может найти свет. Квак уверен, что с городом все будет в порядке если он устранит корень проблемы и вытащит Чонсу из пустоты. Ещё лучше, если он найдёт овец и пригонит сюда целое стадо чтобы было кому защищать город и его маленьких жителей. В любом случае они жили как-то без него…       …с другой стороны его мучает совесть: бабочки его накормили, напоили, сплели венок, а теперь он их покидает ради эгоистичной цели спасти врага народа. Джисок смотрит на фрукты пока рядом летают бабочки и не может принять решение: бросить всех ради одного или бросить одного ради всех?       — Я не знаю! — кричит он, отчего бабочки вздрагивают и разлетаются в разные стороны. Квак бьёт копытом оземь и злобно стискивает зубы.       — Не знаешь что? — интересуется фиолетовая бабочка.       — Остаться с вами или идти спасать друга который для вас враг.       — Сперва отдохни, — бабочка взмахивает крыльями и взлетает со стола. Она подлетает к каждой своей подруге (или другу, черт знает как различить пол у бабочки) и что-то шепчет на ушко. Жители города кивают, и летят вслед за ней образуя цветастую тучку. Джисок наблюдает за этой церемонией с неподдельным интересом, даже забыв, что перед ним целый стол еды. Он уже не голоден.       И тут они запели. Не слова, а лишь звуки…       … а-а-о-о.       Тучка из бабочек покачивается на ветру, разделяется на несколько сегментов и затем подобно шоу дронов образуют в воздухе контуры фигур: некоторые изображают скалы, другие бабочку крупным планом — она машет крыльями, летая туда сюда. Затем жители города перестраиваются. Теперь они показывают часы, идеально ровный круг в который входит ещё один — луна. Снова перестройка: они показывают луч, что направлен прямо на скалы, но в самый последний момент выскакивает овечка и отражает этот луч собой.       — Это я… — шепчет Джисок. — Я их спас! Я их всех спас!

***

      Он просыпается не от громкого голоса и толчков в спину в попытках добудится. Он просыпается не от яркого солнца, заглядывающее в незашторенное окно. Он просыпается не от воды, вылитой на его голову и попавшей в уши. Он просыпается просто потому, что телу надоело спать.       Сумрак. Тишина. Джисок тянется к телефону на тумбе. На часах четыре утра и где-то там, за стенами отеля, градиентом поднимается рассвет. Он слышит свое дыхание: спокойное и громкое, но вот пространство разрывает звук, заставляющий сердце пропустить удар. Силуэт, сидящий на другом краю кровати поджав колени к груди громко всхлипывает. Квак не видит его лица зато может заметить, что Чонсу дрожит.       И наверняка плачет.       — Хён, — тихо шепчет Джисок подползая к Чонсу. Ким вздрагивает и отворачивается сжимаясь в подобие кота сильнее. Сейчас некогда крупный Ким Чонсу кажется таким маленьким и хрупким, как хрустальная ваза, стоящая на краю стола.       — Я тебя разбудил, — его голос дрожит. — Прости. Джисок слезает с кровати и встаёт напротив Чонсу. Старший прячет лицо в коленях, и у Джисока в голове промелькают события: сейчас он отползёт назад и спрячется под одеяло как испуганный зверёк. Но Чонсу не двигается, лишь сильнее сжимает колени.       — Ты не виноват. Я сам проснулся, — Джисок обнимает его за плечи касаясь грудью макушки. Чонсу снова всхлипывает. Проходит секунда тишины, и Ким взрывается: он плачет… нет, ревёт, как младенец. Слезы щиплют глаза, заставляя их закрыться. Он на ощупь ищет знакомое тепло и, свесив ноги с кровати, крепко обнимает Джисока уткнувшись носом в его пижамную футболку, которая тут же становится мокрой из-за обилия слез. Джисок садится к нему на колени чтобы быть ближе.       — Ну, ну. Я здесь, — Квак поглаживает Чонсу по голове в попытках успокоить, а Чонсу сжимает его так крепко, что перехватывает дыхание. Джисоку все ясно: очередной кошмар который довёл его верного друга и… не важно, до слез.       Пока он развлекался с бабочками, наслаждаясь роскошной жизнью победителя, Чонсу был в кандалах своего кошмара и даже сейчас он не может освободиться.