Just dance

      Задыхаясь в поцелуе от эмоций и нехватки кислорода, ничуть не удивляюсь, что тянет в сторону спальни и даёт завалить себя на постель, тут же обхватывая ногами.       — Я.хочу.тебя, — чеканит каждое слово, заглядывая мне в глаза, как только включаю прикроватные лампы и возвращаюсь к нему.       — Я тебя тоже, Хосок, — серьёзно отвечаю, на этот раз не собираясь избегать воплощения наших общих желаний. Впрочем, некая доля неуверенности остаётся внутри. Я не гуру любви и не такой уж знаток…       — Эй, — тихо зовёт и щурит глаза. — Договоримся с тобой? Не загоняться. Давай просто озвучивать вслух то, что беспокоит.       — Постараюсь, — киваю и медленно тянусь к вороту своей майки, через секунду её скидывая и наблюдая восторженный взгляд. О да, не зря в зал хожу. Все усилия стоили вот этого взгляда. — Нравится? — звучу самодовольно, сам знаю, но ничего с этим поделать не могу.       Вместо ответа он приподнимается и целует чуть ниже ключицы, скользя губами по груди и прикусывая сосок, от чего непроизвольно шиплю.       — Больно? — виновато улыбается и морщит лоб, отстраняясь и упираясь руками в постель позади себя.       — Неожиданно, — пожимаю плечами, ничуть не лукавя. Мне понравилось то, что он начал действовать дерзко. — Мне понравился твой настрой.       — Тогда я продолжу, пока он такой, какой есть, — хмыкает и тут же валит меня на спину. От внезапности спирает дыхание, но это действительно круто — ощущать, как седлает и смело ведёт руками, желая изучить моё тело. — Красиво… — выдаёт бездумно комплимент, просто высказывая мысль вслух и заставляя довольно усмехнуться.       Хосок сгибается и обводит губами шею, видимо, памятуя, как всегда кайфовал от подобных прикосновений. Теперь может этим заняться без ограничений, чем и пользуется, хотя прерываю всё равно — тяну собственную футболку с него и заставляю помочь, что ненадолго прерывает наш контакт. Зато имею возможность насладиться его телом...       — Прохладно, — констатирует и почти сразу лишает возможности наблюдать, ёжась и тут же ложась на меня. — Но ты ведь согреешь, да?       — Наверняка, — выдыхаю ему в губы и целую, одновременно поглаживая по лопаткам и нажимая-скользя по их изгибам. Мне тоже нравится изучать его.       Классно ещё и то, что мы оба ничуть не торопимся. В наших движениях нет картинности и напора, всё постепенно и как-то… правильно, что ли. То, как медленно целуемся и продолжаем друг друга трогать, наслаждаясь абсолютно всем происходящим.       — Погоди немного, — говорю на ухо, прихватывая после то губами и только затем отстраняясь и слезая с кровати.       Когда возвращаюсь из ванной, он, будто прекрасно зная, что к чему (хотя, наверное, так и есть), устраивается удобнее на постели и укладывает голову на подушку, оказываясь в положении полулёжа.       Мне остаётся только улыбнуться и кинуть рядом с ним упаковку с презервативами и тюбик смазки.       — Юнги, — он хмурится и ловит за шею, привлекая к себе. — Юнги?       — М? — как-то сразу становлюсь более сосредоточенным (хотя — куда больше, чем было?).       — Не бойся сделать мне больно, — облизывает губы и от неловкости щурит глаза. — Я… На самом деле, попытался… Сам… Но в душевой не так уж удобно, так что…       — Что? — теперь, после этих его неуверенных слов, до меня доходит. Помимо танца и смущения, была ещё одна причина, почему не захотел пойти со мной вместе мыться. Хосок хотел сам подготовить себя. — Ты это в первый раз делал?       — Второй, если честно. Перед выступлением ещё… — закрывает пылающее лицо руками, а я принимаюсь те целовать, пока бубнит едва слышно. — Я неудачник. У меня получилось не особо. Оба раза.       Ну да. Это же Чон Хосок. Довольно стеснительный парень. Иногда — сверх меры. Да ещё и девственник. Явно не из тех людей, кто будет сам с собой вытворять подобное ради самоудовлетворения.       Уверен, что он не ханжа. Просто относится к тому типу, который готов на разного рода эксперименты только с партнёром.       — Не называй себя так, — кусаю за косточку запястья и добиваюсь своего — убирает ладони и смотрит в глаза. — Я всё сделаю, — на этот раз решимость в голосе железная, таковую и ощущаю внутри. — Только не торопи меня, окей? — как бы там ни было, всё равно хочу минимизировать дискомфорт.       — Вообще могу не двигаться, — тихо и нервно смеётся, в подтверждение своих слов раскидывая руки и ноги (принимая таким образом позу «звезды») и действительно замирая.       — Ну уж нет, — хмыкаю и закидываю его руки себе на шею, целуя в губы и в них выдыхая. — Хочу, чтобы ты тоже участвовал в этом.       — Договорились, — смущённо улыбается, а я лишь киваю и спускаюсь ниже, губами изучая ключицы и грудь, как он ранее изучал мои.       Запах и вкус его кожи — не то, что мог бы описать словами, но они определённо вызывают необыкновенный восторг и доставляют удовольствие. Даже не уверен, медлю так сильно, потому что не хочу его волновать или потому что наслаждаюсь каждым мгновением и прикосновением.       Хосок, судя по всему, и не против — он только периодически резко глотает воздух, поскольку временами явно забывает дышать. Мне нравится то, как его пальцы будто не могут выбрать для себя подходящее местоположение — умудряется за несколько минут и по спине погладить, и волосы взъерошить, и плечи помассировать.       Нервничает.       Так очевидно.       И так убийственно мило.       Наконец, опускаюсь достаточно, чтобы подцепить пальцами домашние штаны, сразу вместе с бельём, после чего тяну вниз и обнаруживаю степень его возбуждения.       Он очень меня хочет.       Безумно нравится видеть подтверждение (всё-таки…у него нулевой опыт, сильная нервозность и заранее было не угадать, что так быстро отзовётся на все действия), пока тащу одежду вниз и откидываю её.       Скольжу по его телу взглядом и замечаю, что случается вполне ожидаемое — смущается и закрывает лицо руками, поглядывая на меня меж пальцев и, очевидно, боясь пошевелиться.       — Такой красивый, — выдыхаю едва слышно, но вижу, что разобрал мои слова. А ещё он издаёт тихий писк в это время. Хочу уже уточнить — в чём дело, но он опережает:       — Юнги, я умру либо от ожидания, либо от стыда… Сделай уже что-нибудь…       Столько мольбы в голосе.       Я — извращенец, раз мне такое понравилось?       — Какой нетерпеливый, — усмехаюсь ему в губы и покусываю те слегка, после отстраняясь и предлагая свои пальцы правой руки. — Оближи, — провокаторски смотрю и никак не ожидаю, что с радостью поймает сразу два и примется увлечённо вылизывать, оставляя побольше слюны.       Провоцировал я, но и позорно кончить прямо в этот момент тоже готов именно я.       Шумно выдыхаю, сжимая свободную ладонь на простыне и старательно приходя в себя, пока он с пошлым чмоком выпускает пальцы и спрашивает:       — Сам-то раздеться до конца не хочешь? — хитро щурится, но это отмечаю только боковым зрением, поскольку основное сосредоточено на блестящей полоске слюны на его подбородке. — Тебе помочь? — удивительно это слышать, особенно таким соблазняющим и пробирающим голосом. Где мой смущённый мальчик, который лицо прятал пару минут назад?!       — Я справлюсь, — хрипло произношу, тут же отстраняясь и снимая с себя штаны сухой рукой. Стоит только это сделать, как в следующее же мгновение влажной провожу по его члену, заставляя тихо заскулить и откинуть голову на подушку так, что кадык особенно хорошо выделяется на шее. Его и целую, начиная медленно водить ладонью и нарочито ласкать головку большим пальцем, надавливая на дырочку уретры. — Ты сейчас особенно хорошо выглядишь, — шепчу на ухо и получаю в ответ новый стон.       — М-можно… — снова заикается, поднимая голову и заискивающе глядя прямо в глаза. — Я тоже… тебя…       — Хосок, как ты можешь метаться от великого соблазнителя до такого вот невинного состояния за несколько секунд? — улыбаюсь и придвигаюсь бёдрами немного выше, чтобы мой пах оказался рядом с его. — Расскажи, что именно ты хочешь сделать? — пока он собирается с мыслями, успеваю поцеловать шею, особенно тщательно облизывая выступающую жилку, и спуститься рукой ниже, чтобы легко пробежаться пальцами по гладким яичкам.       Ого. Не я один заморочился с бритьём. Не успел на это обратить внимания раньше…       — Х-хочу… — да сохранится мой мозг в целости. А то от этих заиканий он совсем распадается на куски. — Х-хочу прикоснуться… к тебе…       — Я ничего подобного и не запрещал, — оттягиваю с удовольствием мочку, особенно чувствительно в этот момент проезжаясь по головке и слушая стон в ответ на это.       — Знаю, — неожиданно ровно говорит, после наконец действуя — протягивая ладонь и грубовато сжимая моё возбуждение. — Просто хотелось получить твоё разрешение, о великий мучитель, — неловко двигает рукой, ища нужное направление.       — Слушай… — отстраняюсь и беру принесённый ранее тюбик. — Ты же не против первый раз кончить таким способом? Я долго так не выдержу, а мне тебя ещё готовить, — чуть дёргаю бровью вверх и смотрю внимательно, пока он снова заливается краской сильнее — та переползает на шею и на плечо.       — Я… — прикусывает губу и тут же кивает, понимая, наверное, что его голос слишком дрожит.       — Хосок, — обхватываю осторожно подбородок и заставляю посмотреть себе в глаза. — Не переживай. Мне в любом случае хорошо с тобой.       Быстро кивает и улыбается (наконец-то), а я чуть расслабляюсь и лью ему и себе смазку на ладони. Так будет получше.       Чтобы он меньше думал и больше чувствовал, целую медленно в губы, возвращая внимание его члену и продолжая двигать рукой, хотя теперь уже активнее, чем было раньше. В этот раз Хосок явно нервничает меньше и прикосновения становятся более приятными (я бы сказал, взрывающими все мои нервные окончания).       Набрав уже довольно быстрый темп, начинаем задыхаться и всё меньше можем сосредоточиться на поцелуе, поэтому из полноценного он становится прерывистым и несерьёзным.       — Я… Юнги, я… — не знаю, крайняя степень возбуждения ему мешает договорить или снова смущение, но на этот раз не хочу мучить:       — Я тоже, Хосок.       Снова целую в губы и веду рукой ещё быстрее, от чего резко изгибается мне навстречу, замолкая и прекращая дышать в это время. Однако, то, что он забрызгивает обоих спермой, как бы очень красноречиво говорит о том, насколько ему хорошо.       Его пальцы немного гнёт и ладонью двигать в этот момент очевидно тяжело, поэтому заменяю её своей и довожу дело до конца (слишком я близко к оргазму, чтобы ждать).       Тоже изгибаясь всем телом, позволяю себе упасть лбом ему на грудь, чтобы отдышаться и прийти в себя. Несмотря на то, что закончил сам, это было ярче, чем при обычной дрочке в одиночестве.       Конечно ярче. Ведь со мной Хосок.       — Мне понравилось, — шепчет на ухо и тянет к себе, оплетая ногами и руками. Почему-то решаю вместе с ним забить на то, что оба грязные и поддаюсь. — Но теперь я хочу тебя полноценно ещё больше.       — Хорошо, — улыбаюсь и целую в уголок губ, тут же обвивая вокруг талии и тоже его сжимая. — Скажи… Чтобы мы не выясняли это в процессе потом. Как ты хочешь?       — В смысле? — он снова краснеет (да бога ради, даже теперь? Хотя мне всё ещё это безумно нравится).       — Хочешь быть на спине или на животе? — усмехаюсь, наблюдая, как расширяются от удивления и неожиданности его глаза. — Если хочешь моего совета…       — Очень хочу! — выпаливает незамедлительно, поскольку самому ему явно на эту тему размышлять не хочется.       — На спине будет удобнее. Просто некоторым больше нравится…       — Нет. Точнее, да. Хочу тебя видеть. Определённо, — во взгляде на этот раз действительно наблюдаю уверенность. Красиво и заводит.       Киваю пару раз и снова целую в губы, затем отстраняясь немного, чтобы достать рукой до ящика прикроватной тумбочки, откуда извлекаю большую пачку влажных салфеток. Он тянется к ней, понимая, что хочу сделать, но не даю ему и качаю головой. — Я сам.       Тихо смеётся, очевидно довольный, а я убираю с нас обоих следы спермы, под конец слыша сдержанное и удовольственное шипение, когда протираю его член (со своим-то я не действовал с таким оттягом).       — Интересно, — говорю себе под нос, откидывая все использованные салфетки на пол.       — Что именно?       — Потом расскажу, — хитро улыбаюсь, думая о недавнем выясненном мной моменте в плане некоего развлечения в сексе с подобными салфетками. Сам не практиковал ничего такого, но, судя по реакции Хосока, попробовать можно. — Ты такой красивый, — переключаю его и своё внимание, сползая ниже и вновь доставая тюбик со смазкой. — Мне нравится в тебе всё, — честно признаюсь, цепляясь глазами то за восхитительные ключицы, то за губы и румянец, то вновь скользя ниже — по рёбрам, поджарому животу и бедренным косточкам. — Всё.       — Верю, — немного елозит плечами, устраиваясь удобнее. — Потому что мне в тебе — тоже.       — Верю, — с усмешкой вторю ранее сказанному и медленно прикасаюсь влажными и тёплыми пальцами к его мошонке, наблюдая как жмурится. — Всё в порядке?       — Да, — немного задыхается, отвечая, но от моих прикосновений уйти не пытается, наоборот — чуть подкидывает бёдра и расставляет шире ноги. — В нетерпении просто.       Довольно киваю и ложусь между его ног, животом на постель, потихоньку массируя подушечками тугой вход, губами исследуя внутреннюю сторону сперва одного бедра, а затем и второго. Хосок снова забывает дышать, но вовремя вспоминает про это важное занятие и делает резкие вдохи, после которых вновь замирает. Мне нравится искоса наблюдать за его лицом, где целая гамма эмоций, сменяющихся, как в калейдоскопе.       И ни одной негативной там не вижу.       Ни недоверия, ни страха, ни желания сбежать.       Ничего такого.       Проникновение делаю только тогда, когда кажется, что максимально расслаблен моей лаской. Не ошибаюсь — действительно для первого раза выходит неплохо протолкнуться внутрь. Хотя ещё большую роль играет то, что он и сам кое-что сделал заранее — внутри влажно от смазки и один палец принимает спокойно. В этот момент как раз и понимаю, что презерватив для подготовки не нужен.       Спустя пару мгновений он прикрывает глаза и кладёт руку мне на голову, поглаживая рядом с ухом.       Приятно.       Я же не медлю, но продолжаю постепенно, растягиваю настолько, чтобы спокойно погружать, двигать внутри и вынимать из него один палец. Это всё происходит не быстро. Не по очевидным причинам — у меня практики давно не было и потому что это — его первый раз, — но ещё и потому, что порно — это не реальная жизнь. В нём никогда не покажут, как много, на самом деле, требуется времени, чтобы действительно хорошо и качественно подготовить партнёра-девственника (хотя, возможно, это только я на такие экзотические видео не натыкался).       — Юнги, мне так хорошо… — неожиданно стонет, когда прикасаюсь губами к основанию и веду языком по яичкам. — Можешь даже… быстрее…       Ага, ща сразу член в тебя засуну. Быстрее ему надо.       — Просил же не торопить, — хмыкаю с напускным недовольством, чуть прикусывая после кожу на его бедре и слыша тихое шипение. Впрочем, говорит он на удивление:       — Укуси ещё раз… Мне нравится.       Тихо усмехаюсь, начиная подозревать в нём замашки в сторону мазохизма. Впрочем, отказывать ни к чему — продолжаю покусывать кожу, добавляя смазки на пальцы и постепенно вводя уже два. Судя по тому, как Хосок потихоньку мечется от удовольствия, ему действительно комфортно.       Что ж.       Делаю немного резкий толчок и выгибаю пальцы, наугад пытаясь попасть…       — Вооот чёрт! — приподнимается на локтях и ошарашенно смотрит. — Это что было?       Смеюсь и провожу также ещё раз, невинно уточняя:       — Вот это? — и наблюдая, как его снова подбрасывает.       — Именно! — облизывается и даже приподнимается ещё немного, рассматривая мои пальцы и тут же тихо выстанывая. И в этот момент его член довольно сильно дёргается и поднимается больше.       — Нравится смотреть? — спрашиваю слегка ехидно, хотя меня самого возбудило всё это взаимодействие. Но из нас двоих только он сейчас так открыт и очевиден. — Тогда продолжай.       Хмыкает, будто бы оценивая мою подколку и возможные варианты ответа.       — Хорошо, — быстро кивает и снова смотрит, в то время как я уже немного увереннее двигаюсь в нём, постепенно раздвигая пальцы внутри.       — Если тебе так будет удобно, положи ногу мне на плечо, — тут же выполняет, будто только этого моего предложения и ждал. — Хорошо, — залипаю на то, как сильно напрягся теперь его пресс, а после снова целую бедро, на этот раз осторожно добавляя третий палец. Немного морщится, но это быстро проходит и больше вида не подаёт, что что-то не так, поэтому продолжаю, пока наконец не просит тихо:       — А можешь…ещё раз?       — Что? — нет, я всё-таки никогда не устану над ним издеваться. — Чего ты хочешь?       В этот момент до меня доходит, насколько затекли руки. Именно поэтому скидываю аккуратно его ногу и сажусь теперь, скрещивая свои и чуть встряхивая кистями.       Он будто и забывает, о чём хотел попросить. Выражение лица становится виноватым.       — Устал?       — Немного, но не парься. Сейчас будет легче, — подмигиваю и веду влажной рукой по его члену, отмечая, что подготовка почти не сбавила возбуждение. Не могу в этот момент случайно не вспомнить, как упал у меня самого в подобных обстоятельствах. Хочется думать, что его крепкая эрекция означает, что делаю всё правильно. — Ты сам как?       — Мне очень всё нравится, — облизывает губы и елозит. — Спасибо, что так стараешься. Если честно…       Он замолкает, а я всё ещё разминаю запястья. Не знаю, действительно хочет он сказать то, что крутится на языке или нет, потому не тороплю.       — Если честно, довольно много прочитал разного и действительно было боязно. Но ты… оправдал доверие? — вопросительная интонация вызывает у меня тихий смешок, на что он тут же вздыхает. — Прозвучало грубо, извини. Но мысль я свою высказал верно.       — Спасибо, что сказал это, — тянусь и тягуче целую его в губы, пальцами наконец снова толкаясь внутрь и на этот раз действуя немного, но быстрее. Хосок меня ничуть не останавливает, только обнимает за шею и целует в ответ.       Проходит ещё несколько минут и много движений внутри него, прежде чем тихо предлагаю:       — Попробуем?       — Да. Хочу, — кивает уверенно и не прекращает улыбаться, хотя в глазах его есть искорки неуверенности.       Говорить пока ничего не хочу, поэтому только киваю и тянусь к упаковке, хотя моё запястье он тут же перехватывает и комментирует:       — Может, обойдёмся без этого?       — Нет, Хосок, — говорю серьёзно и аккуратно освобождаю руку. Пока открываю коробку и достаю из неё шуршащий квадратик, смотрю ему прямо в глаза и ничуть не сомневаюсь в своём ответе, который дополняю вопросом. — Ты о безопасном сексе слышал?       — Но… Но у меня это первый раз. И тебе я доверяю, — неловко произносит, потирая предплечье и виновато улыбаясь.       — Дело не только в доверии, — вздыхаю и чуть хмурюсь, сжимая резинку в ладони и не отводя от него взгляд. — Обсудим это как-нибудь в другой раз?       — Да, конечно, — поджимает губы и одновременно в его позе появляется ещё больше напряжения. — Прости, что предложил.       — Когда-нибудь ты перестанешь постоянно просить прощения, но не сегодня, да? — мягко спрашиваю, подбираясь ближе и заглядывая в глаза, которые прячет и отводит. — Хосок, посмотри на меня, пожалуйста, — добиваюсь своего и мягко продолжаю. — Я люблю тебя, Хосок.       — И я тебя, — счастливо улыбается и будто бы разом переключает своё состояние.       Такой чудной он у меня.       — Прекрасно, — целую медленно в губы, через пару мгновений отстраняясь и всё-таки натягивая презерватив, чтобы уже через пару секунд подтянуть одну из подушек и уложить ему под поясницу, сразу после погладить по бёдрам и в очередной раз удивиться телепатии — сам их поднимает и обхватывает за талию. — Какой же ты красивый, — не задумываясь озвучиваю мысль, затем наклоняясь и проводя языком по мягким губам, через которые пропускает недовольный вздох и комментарий:       — Хвааатит уже медлить, — и смотрит прямо в глаза.       Ничего не говорю, только хмыкаю и принимаю наиболее удобное положение. Снова поливаю руку смазкой, отмечая, что той уже почти не осталось в тюбике (я не был бы собой, если бы так не перестарался). Облизнув собственные губы и тихо сглотнув, после увлажняю член и провожу головкой в латексе по его мошонке, только через несколько мгновений толкаясь аккуратно внутрь.       Он затаивает дыхание вновь, а я тихо прошу:       — Хосок, продолжай дышать. Иначе сожмёшься непроизвольно, — слушается и нервно смеётся, обнимая за шею и поглаживая по ней. Будто это меня сейчас нужно успокаивать. Впрочем, мне всё нравится и ему, судя по ощущениям и мимике, — тоже, потому продолжаю медленно двигаться, наблюдая реакцию. Поскольку эмоции он неожиданно решает спрятать, тихо спрашиваю. — Что чувствуешь?       — Давление… — отвечает задумчиво, чуть хмурясь. — И напряжение. Но не больно.       — Хорошо, — киваю и продолжаю, исцеловывая попутно его шею и щёки. Хосок только немного елозит и подтягивает ноги выше, в остальном не выдавая никакого дискомфорта и не зажимаясь. — Ты у меня такой молодец, — с удовольствием хвалю и толкаюсь глубже, проникая чуть больше, чем наполовину. Только в этот момент осознаю, что если кто из нас и напряжён, так это я.       — Ты — тоже, — отвечает с лёгкой хрипотцой, из-за чего смотрю слегка недоверчиво. — Нет, я не читаю сейчас мысли. Просто очевидно твоё волнение.       Кажется, Хосок впервые добился того, в чём обычно успешен я.       Смущение.       Утыкаюсь носом ему в шею, чтобы не заметил мою главную и поджигающую эмоцию, хотя она очень скоро уступает место иного рода чувствам.       Меня попускает и становится хорошо. Спокойно ускоряюсь, впрочем, не срываясь во все тяжкие, но могу уже довольно ритмично подаваться бёдрами и вперёд, и назад, наконец позволяя члену скользнуть на всю длину и прижаться пахом к его ягодицам.       — Так круто… — шепчет на ухо, покусывая то и принимаясь слегка царапать мне спину короткими ногтями, что неожиданно приятно. — Юнги, прошу… Хочу быстрее…       Недоверчиво щурюсь, но теперь уже не кажется, что он спешит.       Киваю медленно и разгибаюсь, поглаживая его бёдра и наблюдая, как соединяются наши тела.       Это заводит ещё сильнее.       До этого момента даже не осознавал, до какой степени возбуждён и что сам хочу большего. Это желание толкает на ускорение ритма, даже голова начинает слегка кружиться от ощущений.       А, нет. Я тоже затаил дыхание, сам того не понимая.       Впрочем, нормально его восстановить не удаётся — Хосок толкает в грудь стопой и вынуждает отстраниться, после чего заявляет:       — Тоже хочу, — заставляет сесть и вытянуть ноги, после устраиваясь на моих бёдрах и обнимая за шею, — проявить инициативу и активность.       — Хорошо, — легко соглашаюсь только потому, что действительно отлично принял меня, а его тело танцора вполне готово к той нагрузке, которую хочет взять на себя. — Мне нравится.       — Вставь, — целует в скулу, — в меня, — проводит языком по челюсти, — свой, — прикусывает кожу на шее и тут же тянется к уху, чтобы горячо выдохнуть, — член.       — Кто это у нас стесняться тут перестал? — поддеваю его с интересом, не теряя, впрочем, времени. Скоро и так уже возбуждение паром из ушей выйдет.       — Я! — показывает язык и тут же принимается вылизывать мой кадык, приподнимаясь для удобства и опускаясь тогда, когда сам подаюсь вверх бёдрами и немного заполняю его. — Вот чёрт… Так ощущения… другие… — тяжело дышит мне на мокрую кожу, заставляя покрыться мурашками, но прежде, чем предлагаю изменить позу, медленно двигается. — Так… — обнимает крепче, рукой нехило опираясь на плечо, которое у меня слегка не в порядке, с тех пор как в средней школе упал и…       — Хосок, — тихо зову на ухо и прошу. — Смести центр тяжести на другое моё плечо, ладно?       Он быстро кивает, мгновенно исполняя, и продолжает двигаться, а я только и могу, что тоже сбиваться с ровного дыхания и сжимать аккуратно ладони на его бёдрах, чтобы хоть немного поддерживать и направлять.       — Юнги… — стонет так убийственно хорошо, что внизу живота всё больше закручивается спираль желания. — Юнги… Это так классно…       Хосок продолжает комментировать, как ему хорошо и двигаться, но надолго его не хватает. Думаю, потому что слишком непривычно.       — Мы можем?.. — неуверенно тянет, вызывая у меня хмыканье. Не злорадное, а понимающее. Такое, после которого не язвлю, а откидываюсь спиной на постель и укладываю его на себя. Почему-то мне кажется, что он уже хочет возмутиться и заявить, что не настолько устал, но не успевает — сгибаю ноги в коленях и продолжаю фрикции в нём, заставляя дрожать и снова повторить:       — И так ощущения… другие… — восторженно выдыхает, почти сразу после оглушая стоном.       Наконец.       — Вот же… — слегка закашливается, и мне приходиться остановиться, а после, отдышавшись, заявляет довольно. — Давай ещё.       И я «даю».       Сейчас мой ритм становится уже неудержимым, тело стремится к разрядке, подчиняясь желанию, чего боялся изначально (поскольку причинить ему боль страшно), но Хосок наслаждается даже больше меня и реагирует ярче, совсем уже не сдерживаясь.       Проходит всего ничего, а он снова замирает, как и в первый раз, сжимает до боли руки у меня плечах и весь напрягается. Только через несколько секунд из его горла вырывается очень красивый стон (как будто пост эффект оргазма), а тело хоть немного, но расслабляется.       Не уверен, как бы действовал, если бы был менее близок, но я почти на грани, а потому позволяю себе сделать несколько мощных толчков и кончить в презерватив внутри него. И это так хорошо, что перед глазами взрываются звёзды и мне подмигивает Кассиопея.       — Чёрт, — шумно дышит и целует меня в щёку, чуть недовольно высказываясь. — Если бы знал, что будет настолько классно… Давно бы тебя соблазнил.       Смеюсь и только и могу, что спросить:       — Это то, что пришло тебе в голову сразу после первого секса в жизни?       — Неа, — качает головой и приподнимается, заглядывая в глаза и гладя по щеке. — Первое — это то, как сильно я тебя люблю. И что счастлив, что со мной именно ты, — щурится и хитро улыбается сразу после этих слов. — Когда ты уже научишься читать мои мысли?

***

      — Это обязательно? — смотрит на меня так мученически, будто:       — Разве идея была не твоей? — хмыкаю и вылезаю из машины, осматриваясь вокруг, а после отправляясь к багажнику.       — Да, но теперь кажется, что это бред и нужно просто вернуться к тебе в квартиру, — Хосок вздыхает и качает в задумчивости головой, а я поправляю:       — К нам.       — Что? — чуть хмурится, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.       — Думаю, что квартиру можно считать нашей, — пожимаю плечами и закрываю багажник, одновременно не давая Хосоку забрать у меня пакеты. — Сам донесу.       — Ты сейчас невзначай мне предложил переехать к тебе?       — Если ты забыл, однажды я у тебя даже поселился невзначай, — развожу руками и активно киваю ему на дорожку справа. — Давай-давай. Пошли уже.       До лифта мы проходим в тишине, хотя и там он её прервать не спешит.       Думает, видимо.       Внезапно мой телефон раздаётся тихой трелью входящего звонка, но мне за ним лезть неудобно, поэтому прошу Хосока.       — Достань, пожалуйста, и отбей вызов. Позже перезвоню, — так и делает, но попутно хмурится и поджимает губы. — Не переживай. Всё хорошо.       — Да, конечно.       — Если бы я читал мысли, какой бы был ответ?       Мы договорились, что иногда он будет отвечать на такой вопрос.       — Конечно, всё хорошо, несмотря на то, что тебе позвонил отец, который разлучил нас на несколько месяцев, хотя в планах было на несколько лет, — выпаливает практически на одном дыхании, а после мы как раз оказываемся на нужном этаже и двери разъезжаются, являя удивлённого Чонгука.       — Привет?       — Ты куда-то собираешься? — удивлённо вскидываю бровь, поскольку полагал, что он тоже приглашён на обед (потому что — лично мной).       — В магазин, — отвечает вроде спокойно, но без труда понимаю обман.       — Что нужно взять? — отдаю брату пакеты, буквально слыша, как недоволен этим Хосок, пусть и не издаёт ни звука. — Я сам схожу. Мне всё равно по телефону нужно поговорить.       Беззастенчиво подталкиваю своего парня, который сейчас крайне недоволен, к брату и зажимаю кнопку, не дающую дверям преждевременно закрыться.       — Соджу и «чего-то сладкого», — сдаётся Гук. — Второе приспичило неожиданно Тэхёну, который сточил всё, что было в квартире.       Киваю и напоследок подмигиваю Хосоку, отпуская кнопку и уже через несколько секунд начиная движение на лифте.

«Перезвони.»

      — А я то собирался просто тебя проигнорировать, — хмыкаю в ответ на сообщение отца и почти сразу после этого набираю его номер.

***

      Никак не ожидал, что по возвращении застану картину столь эпичную — Тэхён, который подпрыгивает на диване, не отдавая что-то Хосоку, и Чонгук с Чимином, сидящие почему-то на полу и в окружении разных фантиков и крошек, которые хлопают друг друга по плечам, угорая с младших.       — Весело вам, — констатирую с лёгким сомнением, в очередной раз удивляясь, когда Хосок подскакивает ко мне и виснет на шее с тихим:       — Я по тебе уже соскучился, — в котором улавливаю лёгкий аромат соджу.       — Ушёл на двадцать минут, а тебя уже напоить успели?       — Он был слишком напряжён, — отвечает за моего парня Чимин, который всё-таки поднимается на ноги и брезгливо осматривается. — Вот развели же бардак.       — Юююнгииии, — Хосок тянет не только гласные, но и меня — за рукав в соседнюю комнату.       — А ты напился от великой радости воссоединения с друзьями или реально потому, что я ненадолго ушёл?       — Поводов было хоть отбавляй, — усаживает меня на край своей (если я правильно понимаю) постели и сам устраивается сверху, тут же обнимая за шею. — Неужели то, что рассказал твой брат, может быть правдой?       Почему-то неприятно ухает где-то под сердцем, и я искренне в этот момент надеюсь, что у Хосока прилив, и он не слышит мой кавардак в голове.       — Если ты отвечаешь мысленно, то это зря. Ничего не слышу сейчас, — улыбается и заглядывает в глаза, а я немного выдыхаю.       — Учитывая, какой брат неразговорчивый, боюсь представить, что он мог тебе выдать, — честно отвечаю, не в силах предполагать — о чём речь.       — Мне интересно… Ты сам не знал или не хотел говорить правду?       — А сказать прямо тебе алкоголь не позволяет или что? — аккуратно уточняю, мгновенно расслабляясь — обманывать Хосока никогда даже не пытался, поэтому действительно не понимаю, о чём может идти речь.       — Причина… по которой твой отец запретил наши отношения. В первую очередь, — проходится пальцами по моим плечам, а в ответ только и могу, что ими пожать. Поскольку рассказал ему всё, что знал. — Чонгук заметил, что я сильно нервничал. И прежде, чем зашли сюда, спросил причину. Я пояснил про звонок твоего отца и свои опасения — вдруг снова нас разлучит.       Он замолкает, а у меня внутри только сгущается волнение.       Что такого мог сказать на это Гук?       — И?       — Иии… Главная причина была не в том, что могу тебе помешать, — прикусывает губу и явно напрягается, чтобы не расклеиться, но у него всё равно срывается одинокая слеза. — Юнги, почему ты мне не рассказывал?       — Да о чём, чёрт побери?       — Что ты стал моим поручителем.       Откуда Чонгук вообще узнал? Документы были только у меня и отца… Неужели?..       — Юнги? Почему ты не говорил? — гладит по щеке и улыбается, хотя слёзы у него не прекращаются. — Чонгук сказал, что твой отец не мог поверить в подобное легкомыслие и нарушение ваших основных правил. Он был в бешенстве только из-за этого.       Пожалуй, телепатия не такая уж и плохая штука. С ней всё-таки проще понимать людей. У меня понять Намджуна не вышло тогда.       — Хосок, я представления не имел. Он обычно не лезет в наши документы, поэтому и предположить не мог…       — Но обычно, — с чувством отвечает, — его сыновья не уходят резко из семьи.       — Я уходил не из семьи, а из семейного бизнеса, — морщусь и добавляю. — Плюс заявление подал раньше, чем взялся за твоё дело. Он мне сам его, по факту, всучил, — не знаю, что ещё сказать, но никак не ожидаю ответа на моё первое предложение:       — А для твоего отца есть разница?       Нет. Он прав.       — Нет. Ты прав, для отца это одно и тоже, — вздыхаю тяжело и утыкаюсь лицом в его грудь. — Хосок, я не знал. Прости, что обманул непреднамеренно.       — Прощу, если… — Чон Хосок не из тех людей, что ставят условия. Я почти успеваю удивиться, но продолжает, — …если ты объяснишь, почему не рассказал.       — Сейчас было бы проще, если бы ты читал мысли, — усмехаюсь и говорю тихо, так и не отстраняясь. — Не посчитал нужным сказать. Ты ничем не обязан мне. Это было только моё решение. Моё желание. А ты бы записал его себе в неоплатные долги. Так ведь?       Моя ладонь чуть поднимается с его бока и ложится туда, где отчётливо ощущается, как часто бьётся его сердце.       Очень быстро.       — Я тебя не заслужил, — тихо роняет, одновременно с этим шмыгая носом.       — Думаю, — отклоняюсь, наконец, и смотрю в глаза, которые завораживают. Каждый раз. — Мы стоим друг друга.       — Хорошо, — улыбается искренне и чисто, давая ясностью во взгляде понять, что полностью протрезвел. — Я люблю тебя.       — И я тебя, — целую чуть опухший нос и спрашиваю с любопытством. — Пойдём к твоим друзьям или?..       — К нашим, — поправляет, заставляя смеяться и кивать:       — К нашим, конечно.       Мы оба поднимаемся с постели, а он на ходу решает уточнить:       — А какая была альтернатива?       Специально дожидаюсь момента, когда окажемся уже в коридоре и все на нас посмотрят, чтобы сказать ему тихо на ухо:       — Или мы могли бы проверить твою кровать на прочность.       Даже краем глаза вижу, насколько сильно заливается краской. Он в следующее же мгновение просит у всех прощения и скрывается в ванной комнате, пока я, как ни в чём не бывало, прохожу в гостиную и занимаю место на боковой части дивана, с любопытством наблюдая, как троица взаимодействует на основной — они о чём-то шепчутся, смеются и выглядят безумно довольными.       Впрочем, чтобы не смущать их своим взглядом (смущать сверхмеры мне нравится только одного человека), берусь разливать соджу по стопкам и достаю из принесённого мной же пакета сладости и закуски, попутно отмечая, что пол уже очень даже чистый (и когда успели?).       — Прошу прощения, — по возвращении Хосок выглядит, как новенький. Ни тебе красноты, ни опухшего носа. Он думает — где бы сесть, поскольку на диване все места заняты, а я просто подманиваю его рукой к себе и усаживаю на собственное бедро. — Ой.       Удивляется, но сопротивляться почему-то не берётся.       Остальным вообще кажется, что всё так, как должно быть, поэтому, вероятно, неугомонный Тэхён начинает какое-то сумбурное обсуждение того, чем он решил заниматься в Сеуле, в то время как остальные пьют и только иногда задают ему уточняющие вопросы.       Мне как-то неожиданно приходит в голову, что никогда ещё не чувствовал себя так комфортно в компании из нескольких человек.       А ещё что — сколько угодно долго можно рассуждать о том, какой выбор в жизни правильный, а какой — нет.       Иногда дело не в выборе. Не совсем в нём.       Не скажу, что моё решение уволиться и начать новую жизнь было полностью осознанным, но тогда я словно чего-то ждал.       Как оказалось — кого-то.       И этот кто-то делает меня по-настоящему счастливым.