Do I Wanna Know

В моей голове проносились воспоминания, вызванные фотографией на ее прикроватной тумбочке, когда я гладила теплую кожу женщины, которую любила. В этот момент мы обе просто дремали; ни одна из нас не спешила вставать и отпускать другую. Почему бы не провести весь день в постели? Я была убеждена, что Камила не возражала и внутренне ухмыльнулась. Я снова перевела взгляд на нее, она казалась полусонной, и я не могла не заметить, какой хорошенькой она выглядела. Иногда у меня до сих пор перехватывало дыхание от ее вида. Кончики моих пальцев едва касались ее кожи, но я скользила вверх и вниз по ее руке, пока она выглядела такой умиротворенной и расслабленной. Я сделала глубокий вдох и попыталась унять сердцебиение, которое мгновенно учащалось, когда я осознавала, насколько красива эта молодая женщина. — Почему ты так на меня пялишься? — внезапно спросила Камила, заставив мои глаза удивленно округлиться. — Как… ты узнала, что я смотрю на тебя? — я была более чем удивлена, потому что ее глаза все это время были закрыты. — Я чувствую это, — тихо сказала она и открыла глаза. — А ты не можешь? — Иногда, — призналась я и увидела, что она мягко улыбается. — И я не пялилась. Мне просто нравится смотреть на тебя, — добавила я и увидела, как ее улыбка стала шире. Она прикусила нижнюю губу и положила руку мне на щеку, нежно обхватив ее и притянув к себе для поцелуя. Я никогда не устану от ощущения, что наши губы встречаются в этом ни с чем не сравнимом восторге. Теперь наши поцелуи были мягкими, но нежными, и мы задремали, обмениваясь легкими поцелуями или прикосновениями. Я не могла сказать, сколько времени прошло на самом деле, пока мой телефон снова не зазвонил. У меня был выходной, и я попросила всех не связываться со мной, кроме как в экстренных случаях. Поэтому я потянулась к телефону и увидела, что мне написала младшая сестра Камилы. — Софи написала мне, — объяснила я. — Она спрашивает, не хотим ли мы вместе пообедать. — По крайней мере, теперь она спрашивает, прежде чем врываться, — сказала Камила и заставила нас обеих слегка рассмеяться, вспомнив, как ее сестра прервала нашу последнюю ночь в ее квартире. — Хочешь пойти? — Да, звучит заманчиво. Но мне нужно еще раз быстренько принять душ, — заметила я, потому что наша маленькая любовная игра заставила меня вспотеть. — Мне тоже. Почему бы нам не принять душ вместе? — с усмешкой предложила младшая. — О нет, мы никогда не успеем на обед, если сделаем это, — ухмыльнулась я. — Верно, — согласилась она с еще более широкой улыбкой, но встала с кровати. — Я пойду первой. Ты можешь написать Софи, чтобы она пришла, и мы пойдем вместе. Я кивнула и посмотрела, как светловолосая женщина исчезает в ванной. Сначала сделав глубокий вдох, я отправила сообщение Софи, а затем просмотрела пару своих электронных писем. Я не должна была этого делать, но ничего не могла с собой поделать. Впервые за долгое время я заглянула в твиттер и увидела, сколько твитов я получила с тех пор, как появился хэштег #camrenisreal. Это стало модным во всем мире, и я слегка улыбнулась, увидев это. Старые добрые гармонайзеры, подумала я. Они казались по-настоящему счастливыми, и это было безумие, сколько людей присылали мне разные материалы — от фан-арта до видеороликов, посвященных нам. Я была немного ошеломлена, но чрезвычайно горда тем, что мы с Камилой решили предать это огласке. К сожалению, были и обычные ненавистники, но я не обращала на них внимания, потому что не хотела, чтобы их негатив дошел до меня. Проверяя свою электронную почту от Челси, я увидела прикрепленное к ней видео, снятое папарацци в аэропорту Нью-Йорка. Я действительно не хотела его смотреть, но прочитала электронное письмо Челси. Она попыталась предотвратить это, чтобы репортеры не продолжали нас преследовать. Как только ты ссорился с ними, они хотели еще одной ссоры и провоцировали тебя еще больше. Это было последнее, чего я хотела. Я тихо вздохнула, но услышала, как Камила выходит из ванной, и смогла войти. Быстро приняв душ, мне понадобилось всего пара минут, чтобы смыть тонкий слой пота с моего тела. Когда я посмотрела на себя в зеркало, то впервые увидела свою шею с тех пор, как Камила ее буквально сожрала. — Господи Иисусе, — пробормотала я и увидела не один, не два, а три засоса, которые выглядели как настоящие синяки. Мой визажист убил бы меня! Два из них были красными, но самый большой уже начал синеть. Я же не могла появиться в таком виде на публике, не так ли? Мои глаза искали какую-нибудь косметику, чтобы скрыть раздраженную кожу. Все средства Камилы были слишком коричневыми для моего бледного тона, и я разочарованно вздохнула. Мне пришлось взять свою собственную сумку, и мне удалось хотя бы немного прикрыть их. Что, если я надену шарф? На улице было слишком жарко для этого, и я решила просто расслабиться. Я слегка подкрасила глаза и не использовала фирменную красную помаду, потому что нам нужно было оставаться незаметными. По крайней мере, я хотела попытаться избежать еще одной сцены, подобной той, что произошла в аэропорту. Выйдя из ванной, я присоединилась к Камиле на кухне и увидела, как она читала что-то на прилавке. Она подняла глаза, оглядела меня с ног до головы, но затем снова сосредоточилась на журнале. Медленно подойдя к ней, я не смогла удержаться и снова приблизилась к ней. Я обняла ее сзади и очень нежно поцеловала в щеку, закрыв при этом глаза и вдыхая ее чудесный аромат. Она улыбнулась. Я могла это сказать, потому что ее щека двигалась под моими нежными губами. Мои руки сомкнулись на ее плоском животе, ее ладонь легла поверх моей, а другая погладила меня по руке. У меня мурашки побежали по коже от самые простые прикосновения, но я наслаждалась каждой секундой. — Мне нравится, как пахнут твои волосы, — призналась я и продолжила нежно целовать ее в щеку. — Мне нравится, как ты целуешь меня прямо сейчас, — ответила она и тоже заставила меня улыбнуться. Мое сердце учащенно забилось, когда мой взгляд упал на ее сумку, которую я нашла прошлой ночью. Воспоминание о рецептурных лекарствах, которые я нашла, испортило тот приятный момент, который мы только что разделили. Мои губы задержались на ее коже, ничего не делая, потому что я снова погрузилась в свои мысли. Я поймала себя на том, что начинаю застывать, и крепче обняла молодую женщину. Она вздохнула от удовольствия и легонько схватила меня за руку. — Ты в порядке, да? — осторожно и тихо спросила я; не только потому, что была так близко к ее уху, но и потому, что не была уверена, о чем спрашиваю на самом деле. — Более чем в порядке, — ответила она и, казалось, наслаждалась интимным объятием. — Но если бы это было не так… ты бы сказала мне, верно? — я продолжала настаивать, хотя на самом деле не хотела этого. Мое беспокойство выразилось в словах прежде, чем я успела вмешаться. — Я имею в виду, ты можешь говорить со мной о чем угодно. Камила пошевелилась в моих объятиях и повернулась ко мне лицом. В ее глазах читалось замешательство. — Конечно, я бы рассказала тебе, — искренне сказала она. — В чем дело? Не было смысла отрицать, что меня что-то беспокоило, потому что она видела меня насквозь. Она уже видела. Переведя дыхание, я хотела найти нужные слова, но постепенно начала нервничать еще больше, когда она посмотрела на меня так пристально. — Я раздумывала, стоит ли мне что-то говорить, но у меня не очень хорошо получается скрывать свое беспокойство, не так ли? — я попыталась выдавить из себя смешок, но карие глаза по-прежнему были серьезны. — Вчера вечером, когда я забирала твою сумку у себя дома, из нее выпал пузырек с таблетками… Золофт. Ее лицо напряглось, и я мгновенно почувствовала ее дискомфорт. Я почувствовала как и сама волновалась, потому что не знала, что скажет молодая женщина. Или она ничего не скажет? Очевидно, ей не нужно было этого делать. — Ты не обязана мне говорить. Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты можешь… если захочешь. Я не хочу давить на тебя. Но ты не должна чувствовать, что должна что-то скрывать от меня, на случай, если захочешь поговорить об этом… — Ты несешь чушь, — прервала меня Камила, и я глубоко вздохнула. Я не могла прочесть выражение ее лица, и это всегда беспокоило меня. Она, казалось, собиралась с мыслями, и я дала ей время это сделать, наконец заткнувшись. — Я получила рецепт через несколько дней после смерти моей мамы, — начала она тихим голосом и взяла меня за руку. — Я пошла к врачам, потому что чувствовала, что вот-вот сломаюсь, и они отправили меня к психотерапевту. Поскольку я не была готова говорить о своих чувствах, они решили прописать мне лекарства, чтобы сгладить перепады настроения и помочь мне нормально функционировать. Это помогло справиться с депрессиями, но сделало меня… оцепенелой. Я ничего не чувствовала, а побочные эффекты были ужасными. Но я была твердо намерена молчать и отрицать то, что произошло; вот почему я продолжала терпеть это хотя меня от этого тошнило. Я не могла заснуть по ночам, хотя я был уставшей… мое сердце постоянно быстро билось… это был ад. Она играла с моими пальцами и избегала смотреть на меня, но я сосредоточилась на ее шоколадных глазах. Чем больше она говорила, тем увереннее чувствовала себя. Я погладила ее тонкие пальчики в ответ и хотела, чтобы она чувствовала себя в безопасности. — Однажды ночью ситуация вышла из-под контроля, и у меня случился приступ паники. В ту ночь я позвонила Ханне, — призналась она, и я проглотила маленький комок в горле. Я знала, что она говорит о той ночи, которая почти закончилась нашим расставанием навсегда. — Я была не в себе и почти не помню ту ночь, но поняла, что это была ошибка, и решила прекратить прием лекарств, а вместо этого пошла на терапию. Можешь взглянуть на бутылку, срок годности, должно быть, истек, а я совсем забыла, что оно у меня было, — она медленно подняла глаза, и я встретила их со всей нежностью, на которую была способна. Напряжение на ее лице спало, но она снова отвела взгляд. — Ты злишься? — спросила она, и я был шокирован этим вопросом. — Нет, — мгновенно ответила я. — С чего бы мне злиться? — Потому что я не хочу думать, что продолжаю что-то скрывать от тебя, — ее неуверенный голос ответил. — Посмотри на меня, — попросила я, и она послушалась. — Я не злюсь. Ни капельки. Тебе совсем не обязательно было мне говорить. Я только хотела убедиться, что ты знаешь, что я всегда рядом, чтобы поговорить. И я волновалась, потому что не хотела причинять тебе боль. Вот почему я спросила, и я рада, что ты мне рассказала. Но если бы ты этого не сделала, я бы все равно не злилась. Просто знай: нет ничего, что ты могла бы рассказать о себе, чего бы я не хотела знать, хорошо? В ее глазах стояли слезы, и я поняла, что она почувствовала облегчение. Так было и со мной. Ее руки обвились вокруг моей талии, прежде чем она запечатлела сердечный поцелуй на моих губах. Я ответила ей тем же и позволила ей еще некоторое время побыть в моих объятиях. Обнимать ее — по-прежнему было одним из моих любимых занятий, несмотря на то, что это был такой простой жест. Через некоторое время я услышала, как Камила вздохнула. — Я знаю, мы избегали этого вопроса, и ты работала по своему расписанию как сумасшедшая, но… как долго ты на самом деле собираешься пробыть в туре? У меня слегка сжалось сердце, когда я услышала этот вопрос. Это не должно было быть приятным разговором. Ссоры тоже не было, но я знала, что это так. Камила не очень хорошо восприняла нашу разлуку. Концерты были забронированы давным-давно, и, хотя я старалась провести как можно больше концертов в кратчайшие сроки, я все равно собиралась отсутствовать какое-то время. Перспектива нашей поездки в Италию после этого была светом в конце туннеля. Камила высвободилась из моих объятий, чтобы посмотреть на меня, поскольку я еще не ответила. — Я действительно старалась, Камила, — сказала я и нежно погладила ее по руке. — Но тур рассчитан на пять месяцев. Она изо всех сил старалась скрыть свое разочарование, но я видела печаль в ее глазах. Я ненавидела себя за то, что причинил ей боль. — Я буду гастролировать по Штатам в течение четырех недель до своего дня рождения, а затем уеду за границу на четыре месяца, — объяснила я более подробно. — Но мы увидимся в мой день рождения. У меня выходной, и я хочу провести его с тобой, прежде чем уеду. Это была небольшая плата за утешение, учитывая, что после этого я снова уеду на такой долгий срок, но в данный момент я не могла придумать ничего лучшего. Я почувствовала, как ее рука крепче сжала мою талию, показывая, что она была в отчаянии, хотя и не говорила этого вслух. — Это отстой, — наконец заговорила она, и я кивнула. — Я знаю, — согласилась я и вдруг выпалила. — Почему бы тебе не поехать со мной в тур? Ее глаза расширились, и она выглядела шокированной моим предложением. Мне это показалось логичным. Она не хотела, чтобы я уезжала. Я не хотела оставаться без нее. Так почему бы ей не поехать со мной? Это было неожиданно, но идея была действительно заманчивой. Карие глаза смотрели виновато. — Я не могу, — прошептала она. — У меня сейчас так много учеников, которым нужно помочь, и в больнице появляются новые пациенты, которые рассчитывают на меня. Ты знаешь, я бы очень хотела быть с тобой все время, но у меня есть обязательства… как и у тебя. — Все в порядке. Это была просто идея, — сказала я и мягко улыбнулась. Маленький проблеск надежды исчез так же быстро, как и появился, но это была не ее вина. Если кто и чувствовал себя виноватым в этом сценарии, так это я. Мне пришлось напомнить себе, что я увижу ее снова через четыре недели на свой день рождения. Это было не так уж и долго, не так ли? До этого мы были в разлуке и дольше… и это был настоящий ад, вспомнила я и невольно вздохнула. Четыре недели — это не тот промежуток времени, который меня беспокоил. Некоторое беспокойство вызывали четыре месяца, проведенные за границей. Мой график был настолько плотным, что я старалась сделать его как можно короче, потому что не планировала возвращаться в промежутке. Возможно, это было ошибкой. Недельный отпуск между четырьмя месяцами казался теперь невероятно заманчивым. Камила, казалось, уловила мои размышления и нежно поцеловала меня. Времени на ответный поцелуй не было, потому что я услышала, как открылась входная дверь, и поняла, что это, должно быть, Софи. Подросток подошла к нам всего через несколько секунд, и Камила отпустила меня, чтобы я могла обнять ее младшую сестру, что я и сделала. Младшая поздоровалась со мной, и я слегка покачала ее на руках, прежде чем отпустить. — О, боже мой! — внезапно воскликнула она. — Что, черт возьми, случилось с твоей шеей?! Я услышала тихий смех Камилы, стоявшей в нескольких шагах от нас, и инстинктивно дотронулась до упомянутого места. Очевидно, мне не удалось скрыть следы укусов так хорошо, как я думала. Я не могла ответить раньше, Софи снова заговорила. — Фу, какая гадость, — сказала она с легким отвращением и посмотрела на свою старшую сестру. — Ты больна, Мила. Я не могла удержаться от смеха, когда увидела, как две сестры обменялись игривыми взглядами. — В любом случае, — продолжила Софи. — Как долго ты пробудешь в городе? — Я уезжаю завтра, — ответила я с тяжелым сердцем. — Разве ты не хочешь когда-нибудь остановиться? Не знаю почему, но этот вопрос застал меня врасплох. На секунду я встретилась взглядом с Камилой, но она, казалось, была заинтересована в моем ответе не меньше, чем ее младшая сестра. — Хм… Я не знаю. Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом, — пробормотала я, немного неуверенная в том, что сказать. Тем не менее, это была правда. — Разве тебе не стоит подумать об этом? Я имею в виду, ты собираешься вернуться в Майами? — продолжала спрашивать Софи, заставляя меня чувствовать себя еще более неуютно. Должна ли я была думать об этом? Я так привыкла быть в туре и постоянно где-то в другом месте. Не говоря уже о том, что я никогда раньше не находила себе пару, с которой могла бы остановиться. Но теперь… может, мне стоит задуматься об этом? Почему эта мысль так сильно напугала меня? — Я просто… обычно сосредотачиваюсь на настоящем и не заглядываю слишком далеко вперед, я думаю, — удалось мне вымолвить через несколько мгновений. — Как обычно, — небрежно сказала Софи, похоже, не осознавая, насколько она только что сбила меня с толку. — Могу я просто сказать тебе, как сильно я люблю твой новый альбом? «Go Away» — моя самая любимая песня на свете. Она действительно помогла мне пережить расставание. — Спасибо, я рада, что смогла помочь, — быстро ответила я и слегка кивнула. Песня, которую она упомянула, была той, которую я больше всего боялась исполнять в туре. Я всегда была такой эмоциональной, когда пела ее, даже однажды на репетиции расплакалась. Это касалось моих чувств после того, как я узнала о Камиле и Ханне, и всего остального, что произошло раньше. В то время я испытывала сильную неприязнь к женщине, без которой я больше не могла. От одной мысли о тексте у меня внутри все перевернулось. Не успела я опомниться, как Софи включила песню на своем телефоне, и я тяжело сглотнула. [включаем видосик] Я открываю глаза и смотрю, как ты лежишь там… Солнце играет на твоей коже С тобой это стало неписаным правилом Почему-то я всегда уступаю Почему ты такая сильная Твое упорство жестоко Ты знаешь, что я бы сделала для тебя И я знаю, куда бы ты пошла ради меня Но нам нужно поговорить об этом О, так тихо Если бы ты могла, пожалуйста, просто уйти Оставь меня в покое Да, улетаю К звездам Никогда не увижу твоего лица Это сделало бы мой мир намного лучше Ты открываешь глаза и смотришь, как я лежу там Чего бы я только не отдала, чтобы узнать, что ты видишь Чего бы я только не отдала, чтобы узнать, что ты чувствуешь, о чем ты думаешь Если бы только я могла оказаться на твоем месте Но ты все равно уже знаешь Это закончится слезами Когда ты исполнишь все мои страхи Находиться здесь — опасная игра В конце концов я сойду с ума И винить в этом можно только себя [припев] Я знаю, что тебе не все равно Но этого всегда недостаточно Я знаю, что ты будешь рядом Но этого всегда недостаточно Пожалуйста, просто веди себя честно Я не прошу у тебя любви Потому что мне не нужны здесь пустые слова По какой-то причине я все еще не могла справиться со строками и попросила Софи в свою очередь уменьшить громкость спустя всего несколько строк. Она пожала плечами и сделала то, что я просила ее. — Пойдем пообедаем, хорошо? — прервала меня Камила, и я была рада, что она это сделала. Мы решили пойти в маленькое кафе, где нас никто бы не заподозрил. Последнее, что мне было нужно, — это дополнительное внимание прессы. К счастью, поблизости не было видно папарацци, и мы на самом деле очень хорошо провели время. Говорила в основном Софи, но мне нравилось, когда эта жизнерадостная девушка-подросток говорила так оживленно. Это напомнило мне Камилу в более юном возрасте. Молодая женщина была довольно тихой, и я не была уверена, расстроена ли она. Я предположила, что это связано с моим завтрашним отъездом, и постаралась держать ее за руку или быть ласковой, как только могла. Софи это не нравилось, но я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела, чтобы женщина моей мечты грустила, особенно когда причиной этого была я. Она пыталась скрыть то, что делало ее такой тихой, но я слишком хорошо ее знала, чтобы не заметить. Мы провели пару часов, просто наслаждаясь общением с ее сестрой, прежде чем высадили ее и вернулись в квартиру Камилы. Я ненавидела странное напряжение между нами и не хотела оставлять все как есть. Светловолосая девушка устроилась на диване, и я немедленно последовала за ней. — Что не так? — спросила я тихо, но без лишних слов, потому что не могла игнорировать нечто столь очевидное. — Это глупо, — сказала она, не глядя мне в глаза. Закусив нижнюю губу, я поняла, что она чего-то недоговаривает. — Это потому, что я завтра уезжаю? — Это не совсем помогает, но это… — она заколебалась. — Песня, которая играла у Софи, — пояснила она и, наконец, посмотрела на меня. — Это обо мне, верно? Не было смысла лгать, но я также не хотела ранить ее чувства. Очевидно, я была не единственной, кто чувствовал себя неловко из-за трека и тщательно обдумывала свой ответ. — Я была очень зла, когда писала это. Это было давно. В то время я не понимала, через что ты проходишь, — попыталась я оправдать то, что написала. — Нет, не пойми меня неправильно, — быстро вставила Камила. — Я не сержусь, что ты это написала. Это просто пугает меня, потому что иногда я все еще думаю, что ты могла бы… понять, насколько лучше ты можешь найти кого-то. Неуверенность в ее голосе разбила мне сердце. Я надеялась, что к этому времени она поймет, что у меня больше никого нет. И никогда не было. Я не могла отрицать, что была такой же неуверенной в себе, но я очень старалась, чтобы мои проблемы с доверием не встали между тем хорошим, что у нас было сейчас. Может быть я недостаточно старалась. Камила прилагала столько усилий, чтобы сделать меня счастливой и доказать, насколько она мне небезразлична. Если ей нужно было больше уверенности, я была более чем готова дать ей понять, что ценю все, что она сделала за последнее время. — Как я могу найти кого-то лучше? — спросила я, но она слегка покачала головой. — Я серьезно, Камила. Для меня нет никого лучше, разве ты до сих пор этого не поняла? — мягко добавила я. — Я знаю, что в этот раз я была более осторожна, но это не потому, что я люблю тебя меньше. Единственное, чего тебе стоит бояться, так это того, насколько сильно я на самом деле люблю тебя. Я вижу, какие усилия ты приложила, и они не остались незамеченными, поверь мне. Но ты не должна чувствовать, что тебе приходится прилагать к этому столько усилий, потому что ты сомневаешься в моей любви к тебе. Она никогда не ослабевала. Какая бы злая, убитая горем или, может быть, даже обиженная я ни была, я всегда любила тебя. И я всегда буду это делать. Раньше мне было трудно говорить то, что давало людям цель. Но я ничего не могла с собой поделать, когда дело дошло до женщины рядом со мной, и преподнесла ей свое сердце на блюдечке с голубой каемочкой. Какая-то часть меня была почти рада услышать, что временами она тоже чувствовала себя немного неуверенно. Дело было не только во мне. Но это было частью нас и наших отношений. Каждый раз, когда нам удавалось справиться с проблемами, в следующий раз они исчезали. Я никогда не ожидала, что наши отношения будут безупречными, но какими они были? Мы обе были невероятно чувствительными и ранимыми, что делало их такими особенными. Нет такого места, куда наша любовь не могла бы зайти. Это привело меня в самые тяжелые моменты, но также и к вершинам моей жизни. — Я тоже всегда буду любить тебя, — слова младшей прервали мои размышления, но тут же заставили меня улыбнуться. — Прости, если я была назойливой или требовательной. Не то чтобы я сомневалась в твоих чувствах, скорее, я сомневалась в том, достаточно ли я хороша. — Ты такая и есть, — заверила я и подкрепила свои слова нежным поцелуем в ее идеальные губы. Я прижалась лбом к ее лбу, и она почувствовала облегчение. — Ты мой человек, помнишь? Ее лицо просветлело, и мое сердце затрепетало, когда я увидела ее радостную реакцию на мои слова. — Ты тоже мой человек, — ответила она в ответ и притянула меня к себе для еще одного поцелуя. После этого разговора у нее определенно поднялось настроение, и я почувствовала облегчение, что мы не оставим все нерешенным. Остаток вечера прошел без происшествий, но все равно идеально. И снова у меня появилось ощущение, какой могла бы быть моя жизнь с ней, поскольку мы вели себя как любая другая пара. Уютно устроились на диване, смотрели дерьмовый телевизор и заставляли друг друга смеяться над самыми глупыми вещами. Это было горько-сладко, потому что я знала, что завтра мне придется уехать. Но я была полна решимости не думать об этом и просто наслаждаться тем временем, которое у нас оставалось. И мы это сделали. Позже, тем же вечером, я уже была в постели и надела красные шорты и свою любимую футболку с надписью «Rolling Stone». Перевернув страницу своей книги, я увидела Камилу, выходящую из ванной, и судорожно сглотнула. На ней было то самое долбаное неглиже, которое я уже видела у Элли. Это не оставляло простора воображению, и мои зеленые глаза не могли оторваться от этого зрелища. Короткая одежда идеально подчеркивала ее длинные загорелые ноги, и, зная, какая у нее гладкая кожа, я с тоской наблюдала за этой потрясающей женщиной, медленно пробиравшейся к кровати. Я почти сразу отложила книгу и почувствовала, как она забралась под одеяло рядом со мной. Раскрыв мои объятия, она прижалась ко мне, и я глубоко вздохнула, вдыхая ее запах еще раз. Я хотела насладиться каждой маленькой деталью и сохранить как можно больше, чтобы иметь возможность вспоминать об этом во время нашей разлуки. — Лорен? — тихо спросила Камила. — Да? — Ты действительно никогда не думала о том, чтобы остановиться? Через несколько секунд мое сердце забилось быстрее. Я вспомнила сегодняшний разговор с Софи и не была уверена, почему старшая сестра снова спросила меня об этом. Это так странно, что я не придала этому особого значения? — Думаю, нет, — честно ответила я, но легла еще ниже, так что мы оказались лицом друг к другу, лежа на боку. — Не то чтобы я была против этого или что-то в этом роде. Раньше не было причин задумываться об этом. И… не знаю, я никогда не считала себя человеком, у которого в итоге будет идеальная семья и дом с белым заборчиком. — Это не обязательно должно быть так скучно, — сказала она и нежно улыбнулась. — Ты думаешь об этом? — спросила я, приподняв бровь. — А разве не все так думают? Я не верю, что ты никогда об этом не задумывалась, — заявила она, и ее улыбка стала шире. — Я вижу, как ты относишься к детям, так что не говори мне, что никогда об этом не думала. — Дети? Вау, мы быстро продвигаемся, — поддразнила я, но мне понравилось шутливое подшучивание. — О скольких детях идет речь? Двух, трех или даже больше? — Ну, сначала нам нужно было бы пожениться, — выпалила Камила. Но то, как она это сказала, заставило наши взгляды мгновенно встретиться. Казалось, она больше не шутит. Серьезность этих слов заставила мое сердце затрепетать. Мне стало ясно, что она думала об этом раньше. Разговор пошел в неожиданном для меня направлении, и я не была уверена, готова ли я к этому. Очевидно, она тоже была шокирована своей маленькой оплошностью, потому что ее глаза были шире, чем обычно, а в горле пересохло. Ее щеки вспыхнули и она выглядела такой очаровательной, когда волновалась. Мои губы автоматически сложились в теплую улыбку. Я придвинулась ближе и сократила небольшое расстояние между нами, нежно прижавшись губами к ее губам. Целовать ее чудесные губы в тот момент было настоящим блаженством. Казалось, она была удивлена моей нежностью, но я положила руку ей на щеку и нежно погладила ее большим пальцем. Когда я отстранилась, она положила свою ладонь поверх моих пальцев, все еще лежащих на ее теплой коже. В ее глазах читалась смесь нежности, удивления и какого-то осознания. Я не была уверена, что скрывалось за этими теплыми карими глазами, но их выражение заставляли меня нервничать и приходить в восторг одновременно. — Обычно я не сторонник традиций, но в твоем случае сделаю исключение, — ухмыльнулась я, но постаралась, чтобы в моих словах было достаточно искренности, чтобы она не смутилась. Мои мысли все еще бегали, а образ Камилы в свадебном платье вызывал у меня учащенное сердцебиение. Теперь покраснела я. Как, черт возьми, мы вообще об этом заговорили? — Приятно слышать, — прошептала она почти самодовольно, и я ухмыльнулась в ответ. На этот раз именно она наклонилась и обхватила мою нижнюю часть губы, и мы прижались друг к другу. Они двигались в идеальном унисоне, и я вздохнула от удовольствия, когда ее губы надавили на меня с нужной силой. Была тонкая грань между небрежностью и чувственностью, но Камила была мастерски искусна в поцелуях. Мысль о том, что я когда-то учила ее, как это делается, была почти ироничной. Возможно, теперь я могла бы кое-чему у нее поучиться. Мои руки обвились вокруг ее стройного тела и притянули ее ближе. Нежно проведя языком по ее нижней губе, она поняла и приоткрыла их, чтобы я могла углубить поцелуй. Ее рука запуталась в моих волосах, когда я позволила своему языку коснуться кончика ее языка в тепле ее рта. После этого наши губы одновременно сомкнулись, и это был еще один совершенно чувственный поцелуй. — Займись со мной любовью, Лорен, — прошептала она голосом, которого я никогда раньше не слышала. От этого у меня мурашки побежали по коже, и это было абсолютное отличие от того, что сделала Камила этим утром. Честно говоря, я не могла решить, какую сторону в ней я люблю больше. Та, что была сейчас, казалась такой ранимой, но искренней, и мне захотелось снова в нее влюбиться. Я на секунду открыла глаза и посмотрела на ее красивые черты лица, прежде чем почувствовала непреодолимое желание поцеловать их. Нежно прикоснувшись губами к ее лбу, я спустилась еще ниже и поцеловала ее в кончик носа. Она слегка сморщила нос, и я улыбнулась, почувствовав это. Ее глаза все это время были закрыты, и я продолжила ласкать ее невероятно мягкие щеки. Оставив несколько поцелуев с обеих сторон, я проложила дорожку поцелуев к ее губам. Она глубоко вдохнула через нос и крепче сжала мои волосы. Я начала очень медленно стягивать бретельки ее пеньюара, нежно посасывая ее нижнюю губу. Другая ее рука скользнула под мою футболку и погладила бледную кожу. Мое собственное дыхание становилось все тяжелее, и я перевернула ее на спину, устраиваясь между ее длинными ногами. Я почувствовала, как она гладит меня по икре, и продолжила целовать ее шею. Слегка посасывая разгоряченную кожу между моими уже припухшими губами, Камила тихо застонала. Мои руки продолжили с того места, где остановились, и полностью стянули бретельки, открывая верхнюю часть ее обнаженного тела. Я не колебалась и нежно обхватила ладонью одну из ее упругих грудей, поглаживая и массируя гладкую кожу. Она застонала более гортанным звуком, и я почувствовала , как по моему телу пробежала новая волна дрожи, когда я услышала это. Молодая женщина потянула меня за подол рубашки и дала понять, чего она хочет. Я отодвинула свои губы и руки достаточно далеко, чтобы она могла она потянула ткань, обнажая меня так же, как и ее. Когда она сняла с меня рубашку, мои волосы закрыли лицо, но я почувствовала, как ее руки тут же убрали их. Она тепло улыбнулась, когда мое лицо снова появилось, и я начала стаскивать с нее пеньюар. Ее бедра приподнялись над матрасом, и я смогла снять его вместе с ее нижним бельем. Я сняла и остальную одежду, потому что хотела ощутить это восхитительное ощущение, когда наши обнаженные тела прижимаются друг к другу без какой-либо ткани между ними. И я сделала это всего через несколько секунд, наклонившись и принимая то же положение, что и раньше. Я запустила обе руки в ее шелковистые волосы и застонала от того, что мы наконец соприкоснулись. Ощущение каждого дюйма ее бархатистой, загорелой кожи на моей коже было сродни блаженству. Наши губы снова целовались и не могли насытиться жадным ртом другой. Не было никакой борьбы за доминирование, только идеальное переплетение наших припухших губ, чтобы сохранить близость в тот момент. Я взяла ее за руку и переплела наши пальцы, нежно прижимая их к матрасу. Она едва могла перевести дыхание, и я разъединила наши губы, чтобы мы обе могли дышать. Мои бедра инстинктивно начали двигаться, осторожно прижимаясь к ее клитору. Камила откинула голову на подушку и сжала наши переплетенные руки. Ее ноги раздвинулись шире, и я поднажала, сводя наши клиторы и снова подаваясь вперед. — О боже... — голос кареглазой женщины звучал так, словно она задыхалась, и я понятия не имела, что ей так сильно понравится, что я контролирую ситуацию после нашего утреннего происшествия. И все же это было совсем по-другому: более мягко и трепетно, когда я нашла удобный ритм для нас обоих , покачивая бедрами взад-вперед. Должна признаться, мне это доставляло не меньшее удовольствие. Ее рука отчаянно вцепилась в мои волосы, и я высвободила другую из наших объятий. Наши губы снова и снова находили друг друга , и через некоторое время у меня закружилась голова. Ее тонкие пальчики гладили вверх и вниз по всему моему телу, и ее тяжелое дыхание всегда возбуждало меня. Это звучало так неконтролируемо и чертовски сексуально. Я с трудом сдерживала собственное вожделение, когда услышала стоны младшей. Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, она слегка погладила меня по спине , прежде чем прижаться своими бедрами к моим. Я застонала, уткнувшись в ее слегка вспотевшую кожу, когда почувствовала это. Ни одна из нас не могла вынести того невероятного наслаждения, которое мы дарили друг другу. Мое тело дрожало в предвкушении, и я почувствовала, как стройная женщина забилась в конвульсиях. Она выгнула спину и застонала от наслаждения, когда я ускорила движения бедер и с готовностью прижала сильнее к ее клитору. Ее пальцы цеплялись за мою спину, и я знала, что она очень близко. Я приподнялась на локте, а другой рукой держалась за ее бедро, чтобы иметь дополнительную опору. Чувствуя, как подрагивают мышцы ее ног под моими пальцами, она достигла кульминации и могла чувствовать каждую дрожь в ее теле, потому что мы были так близки. Это заставило меня перейти грань вместе с ней, я застонала в изгиб ее шеи и потеряла всякий контроль над своими реакциями. Камила нежно гладила меня по волосам, пока мы обе очень медленно успокаивались, наши тела все еще сотрясались от толчков. Мои губы едва коснулись ее ключицы, но после этого я опустила голову ей на грудь. Это утро было очень насыщенным на физическом уровне, но сегодняшний вечер был насыщенным скорее на эмоциональном. Возможность поделиться с ней каждой своей гранью и быть равноправным партнером во всех смыслах этого слова была слишком потрясающей, чтобы я могла по-настоящему осознать это. Все мысли в моей голове улетучились , и я просто наслаждалась этими последними мгновениями так хорошо, как только могла. Ее пальцы, пробегающие по моим густым волосам, ее просто чудесный аромат, ее грудь , которая постепенно становится более ровной от ее дыхания. Сама того не желая, я заснула в ее объятиях и не могла припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой любимой. По какой-то причине я проснулась раньше, чем мой телефон успел разбудить нас . Открыв глаза, я попыталась сфокусировать их и поняла, где нахожусь. Иногда моему мозгу требовалось несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь в данный момент. Знакомый аромат шампуня Камилы мгновенно пробудил мои воспоминания. Осторожно изменив позу, я встала от ее стройного тела, и я хотела быть уверенной, что не разбужу ее. Она выглядела такой умиротворенной и расслабленной. Я позволила своему взгляду задержаться на ней на некоторое время , прежде чем оторвать его. Стараясь не шуметь, я умудрилась зайти в ванную и надеть повседневную дорожную одежду, которую приготовила накануне. Мой чемодан был собран, и я бросила последний взгляд на спящую женщину, прежде чем направиться к входной двери. — Лорен! — услышала я задыхающийся голос, зовущий меня, когда уже почти закрыла за собой входную дверь. Услышав Камилу, я снова открыла ее и увидела, как она быстро приближается ко мне. На ней были только трусики и моя футболка "Rolling Stone", которую я оставила дома. — Не смей, — сказала она дрожащим голосом, и я нахмурилась. — Не смей уходить , не попрощавшись... никогда, — она упала в мои объятия, и я глубоко вздохнула, заключая ее в крепкие объятия. — Прости, — прошептала я и почувствовала, как она мгновенно отстранилась. Ее губы нашли мои в удивительно страстном поцелуе, и я прижала ее тело еще теснее к своему, слегка приподняв ее над землей. Боже, я действительно не хотела уходить сейчас! — Четыре недели, верно? — выдохнула она мне в губы и опустила голову, прижавшись своим лбом к моему. — Четыре недели, — заверила я и еще раз нежно поцеловала ее в губы, затем в щеку, прежде чем отпустить. Если мы продолжим в том же духе, я никогда не уеду, и мое сердце уже болело. Я снова схватила свой чемодан и услышала, как Камила снова заговорила. — Я люблю тебя, — прошептала она с легкой дрожью. — Я тоже тебя люблю, — ответила я и почувствовала, как она снова обхватила мое лицо ладонями для быстрого поцелуя. После этого мы обе вздохнули, и я попыталась искренне улыбнуться ей , но ее улыбка выглядела такой грустной, что я была уверена, что и моя выглядела так же. Идти по коридору оказалось труднее, чем я себе представляла. Часть меня просто хотела убежать обратно и вообще не ехать в тур. Но у меня были обязательства, и я постоянно напоминала себе, что увижу ее на свой день рождения, а после того, как тур полностью завершится, мы наконец-то поедем в Италию. Но сначала я должна была начать концертный тур и отыграть все концерты в штатах. Концертный тур полностью отличался от предыдущего промо-тура. Я ненавидела коммерческую часть бизнеса, но концерты после него определенно того стоили. Концертных площадок стало еще больше, и я выступала на самых больших аренах. Слышать, как тысячи людей скандируют и подпевают мне, было невероятно, и иногда я действительно воспринимала свою профессию как нечто само собой разумеющееся. После всего того, что я сделала для своего взросления, я почувствовала, что гораздо больше ценю те возможности, которые мне были предоставлены, и я могла наслаждаться жизнью, даже находясь вдали от Камилы. Она тоже была очень занята с новыми пациентами в больнице, и это немного облегчало мне задачу. Я не должна была чувствовать себя такой виноватой. Мы часто переписывались, но редко находилось время для телефонных звонков или видеочата. Всякий раз, когда она заканчивала работу, я готовилась к выступлениям. Конечно, я скучала по ней, но все было не так плохо, как я думала вначале. Я была уверена, что она чувствует то же самое, потому что у нас была перспектива встретиться на моем дне рождения. Мой день рождения наступил быстрее, чем я думала, и я подошла к квартире молодой женщины с большим багажом, чем в прошлый раз. Завтра я должна была вылететь в Лондон, чтобы начать свое зарубежное турне , и мне понадобилось больше чемоданов, чем мне хотелось бы признать. Камила была в больнице, но она сказала мне, чтобы я устраивалась поудобнее. Ключ, как она и объяснила, лежал под ковриком у двери, и я вошла в уже знакомую квартиру. Я отнесла все свои вещи в спальню и была гораздо больше взволнована встречей с владельцем квартиры, чем своим настоящим днем рождения. Мы собирались провести тихий вечер вместе и, надеюсь, еще раз укрепим наши отношения, прежде чем я уеду на такой невероятно долгий срок. У нас не было четких планов на следующие четыре месяца и на то, когда мы снова увидимся, но я надеялась, что мы поговорим об этом сегодня вечером. Перелет был очень неудобным, и я почувствовала небольшую боль в спине. Я вспомнила, что у Камилы в тумбочке была какая-то успокаивающая мазь . Когда я открыла деревянный ящик, то сразу увидела маленькую черную коробочку, похожую на коробочку для колец. Мои глаза расширились, а сердце бешено заколотилось в течение доли секунды. Я была слишком напугана, чтобы прикоснуться к блестящей коробочке или подумать о том, что может быть в ней. Может быть, я слишком остро реагировала... Может быть, это была просто пара сережек? Что происходило со мной, когда я делала все эти открытия случайно в последнее время? Сначала ее рецепт, а теперь... это. Я некоторое время не шевелилась и просто смотрела на коробку, но потом сделала очень глубокий вдох. Это было не то, о чем я думала, сказала я себе. Мне пришлось набраться смелости, чтобы взять в руки черный футляр. Мои пальцы слегка дрожали, когда я открывала его. То, что я увидела, заставило мое сердце замереть: обручальное кольцо из розового золота с платиновым бриллиантом , изображенное на фото с круглым бриллиантовым камнем в центре, было украшено тремя рядами бриллиантов и оказалось совсем не таким, как я себе представляла. От этого красивого украшения у меня закружилась голова. Это из-за того разговора, который у нас был о том, чтобы остановиться? Может я завела ее, и она поверила, что я хочу, чтобы она это сделала? Хотела ли я этого вообще? Была ли я готова к этому? Собиралась ли она сделать мне предложение сегодня вечером?! — О боже... — пробормотала я, но не могла отвести глаз от явно очень дорогого сверкающего украшения. Я чуть не уронила коробку, когда услышала, как кто-то входит в парадную дверь…