Do I Wanna Know

Количество и интенсивность чувств, которые я испытывала с тех пор, как воссоединилась с Лорен, порой были непостижимы. Никто не вызывал во мне столько эмоций. Раньше я обижалась на нее за это, когда она не отвечала мне взаимностью все эти годы. Ее первозданная сущность, казалось, пробудила во мне что-то такое, чего я не могла почувствовать ни с кем другим. Она всегда была такой: почти безжалостной в своих глубоких чувствах, и, по-видимому, это было заразительно. Это сделало ее уязвимой ко всем горестям, с которыми она сталкивалась в своей жизни, и многие из них были вызваны я в последнее время. Несмотря на то, что я была более рассудительной, она позволила мне быть открытой в своих эмоциях и усиливала их всеми возможными способами. Между нами не было ничего промежуточного. Точно так же, как не было никакой промежуточной точки для Лорен. Мы смогли за несколько дней перейти от того, чтобы разрывать друг другу сердца, к тому, чтобы сделать друг друга счастливее, чем кто-либо другой. Иногда это пугало меня. Потому что я не была уверена, переживу ли я ее потерю. Особенно после того, как узнала, как сильно я ее люблю. После того, как узнала, как сильно она на самом деле любила меня. После того, как узнала, каково это — быть с ней на самом деле. Но нам еще столько всего предстояло узнать. И я не была готова отказаться от этого. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ощущение того, как ее губы прижимаются к моим в отчаянном поцелуе, чтобы снова скрепить нашу помолвку, заставило мое сердце наполниться любовью, которую я испытывала к ней. Она ответила на поцелуй, и ее хватка на моей талии ослабла, когда наши губы разъединились. — Тебе нравится? — спросила она с некоторой неуверенностью и посмотрела на кольцо с бриллиантом, которое только что подарила мне. — Конечно, — тут же ответила я. — Оно красивое. Но тебе не обязательно было тратить столько денег, оно выглядит действительно дорого. Лорен слегка пожала плечами, и ее зеленые глаза все еще блестели в тусклом свете от слез, которые она сдерживала во время своих трогательных слов. Я быстро вытерла свои, чтобы прийти в себя. — Если я не могу сделать тебе особенного предложения, я, по крайней мере, хотела бы подарить тебе особенное кольцо, — прошептала она, и я не могла поверить, что она все еще унижается после этого невероятно красивого жеста. — Это нечто особенное, — быстро вставила я, проведя руками по ее шее и положив их ей на плечи. — Это все для меня, — добавила я тихо, и мой голос все еще не до конца оправился от дрожи. Она снова встретилась со мной взглядом, и я увидела слабую улыбку на ее губах. Хотя она этого не говорила, я знала, о чем она думает. Она хотела, чтобы все было по-другому, и чтобы она не делала мне предложение в своей спальне перед завтрашней операцией. Это был бы грандиозный жест, если бы у Лорен был выбор. Если бы это зависело от нее, я бы могла представить, как она делает предложение на вершине долбаной Эйфелевой башни, но мне ничего этого было не нужно. Единственное, что мне было нужно, — это она; единственное, чего я хотела, — чтобы она, наконец, поняла это. Даже малейший намек на грусть в изумрудных глазах убивал. мы с ней хотели что-то сказать, но старшая взяла меня за руку и залезла под одеяло. Я присоединилась к ней и повернулась к ней лицом, пока мы обе лежали на боку. У нее что-то было на уме. Я почти видела, как у нее в голове крутятся шестеренки, когда гладила ее выступающую ключицу, видневшуюся из-под футболки с V-образным вырезом. Больше всего меня пугал тот факт, что она похудела за такой короткий промежуток времени. — Ты веришь в небеса? — спросил напряженный голос, и я почувствовала, как мои глаза расширяются. — Лорен, — я покачала головой и захотела сменить тему, прежде чем уйти в темное русло. — Я не настроена болезненно или пессимистично, — вмешалась она и глубоко вздохнула. — Но мне нужно, чтобы кто-то поговорил со мной об этих вещах, и никто не поймет меня так, как ты. Я замолчала на несколько секунд, потому что не была уверена, как ответить на ее вопрос. Подрывать ее законные чувства и страхи было бы бесполезно. Я должна была быть сильной и понимающей, как бы тяжело мне ни было. Ей было тяжелее, и я мысленно напомнила себе об этом. — А ты? — спросила я чуть ли не шепотом, потому что это был более важный вопрос. — Я не уверена, во что я верю, — призналась она, когда я все еще гладила ее холодную кожу. — Я подвергала сомнению религию с тех пор, как была подростком, и никогда до конца не понимала, во что я на самом деле верю. За последние пару лет я, честно говоря, отказалась от идеи какой бы то ни было духовности. Я имею в виду, как можно верить во что-то иррациональное, необъяснимое и недоказуемое? — Это называется вера, — тихо сказала я и увидела, как она перестала хмуриться. — Значит, у тебя все-таки есть вера? — заключила она, все еще не уверенная. — У меня были сомнения, — призналась я и глубоко вздохнула. — Когда я впервые осознала, что чувствую к тебе, я была в ужасе. Я выросла в довольно религиозной среде, и гомосексуальность не входила в число возможных. Поэтому я почувствовала стыд и вину и начала ненавидеть себя и религию. Я… чувствовала себя мерзостью. — Камила, — прошептала Лорен с чувством, полным сочувствия. — Все в порядке. Это было давно, — успокоила я ее. — Со временем я смирилась с этим и примирилась с тем, кого я считаю Богом. Реальный испытанием стала болезнь моей мамы. Я не могла понять, почему все эти ужасные вещи продолжают происходить с такими людьми, как она. Она так упорно боролась и в конце концов все равно проиграла. Я постоянно спрашивала себя, почему она так рано ушла от меня, но не могла ответить на этот вопрос. Единственное, что я могла сделать, — это принять это. Итак, я не знаю, есть ли рай. Что я знаю точно, так это то, что она не ушла окончательно. Может быть, ее тело и погибло, но ее дух все еще здесь. Иногда я чувствую, что она со мной. Может быть, я просто принимаю желаемое за действительное, но что, если это не так? Что, если каждый раз, когда я чувствую ее или думай о ней, это потому, что она этого хочет? Потому что она рядом. Я верю, что ты никогда по-настоящему не уходишь, потому что твоя душа растворена в людях, на чью жизнь ты оказал влияние. Таким образом, ты продолжаешь жить в них, пока вы не воссоединитесь… где бы это ни было. — Это хороший способ подумать об этом, — сказала другая женщина, но, очевидно, она никак не могла решить, может ли она поверить в то, что противоречит ее рациональному мышлению. После этого она, казалось, глубоко задумалась, а я просто наблюдала за ней. Мои пальцы коснулись нежной кожи ее щек, и я проследила взглядом за ее идеальными чертами лица, пока она снова не заговорила. — Я никогда по-настоящему не хотела верить в сожаления, но в последнее время я ничего не могу с собой поделать и просто злюсь, что не рассказала тебе о своих чувствах раньше. Такое чувство, что я потратила впустую так много времени… Мы могли бы провести вместе уже больше десяти лет, — призналась она. — Ты когда-нибудь была близка к тому, чтобы рассказать мне? То есть до того, как ты жила в отрицании? — спросила я с нежной улыбкой, желая поговорить о чем-нибудь, что, возможно, помогло бы ей почувствовать себя лучше. — Например, расскажи мне о своем воспоминании, о котором ты хотела мне рассказать. Прогулка по тропинке воспоминаний, возможно, отвлекла бы ее от сурового настоящего, в котором мы сейчас живем. Попросить ее рассказать мне о каком-то конкретном моменте было полезно во многих отношениях, потому что мне также было любопытно, что она скажет. — Самое близкое, что я когда-либо говорила тебе, это, наверное, мой 17-й день рождения, — призналась она, и я была удивлена, потому что не могла вспомнить ничего необычного. — Почему? — Ты выглядела так великолепно в тот день, — прошептала Лорен, и ее взгляд немного затуманился, потому что она, казалось, вспоминала этот образ, погружаясь в воспоминания и ностальгию. — С белым бантом, коралловым топом, синими джинсами и белыми конверсами, — добавила она, и я слегка сглотнула от ее слов. Как, черт возьми, она могла запомнить каждый предмет одежды, который я носила десять лет назад? — У тебя потрясающая память, — сказала я с легкой улыбкой. — Ты очень запоминающаяся, — ответила брюнетка, и я, наконец, заметила улыбку и на ее губах. Я не смогла удержаться и мгновенно наклонилась вперед, чтобы соединить их с моими. Они нежно прижались к моим в довольно сладком поцелуе, который был задуман как «спасибо» за ее, по общему признанию, милый ответ. Но я хотела услышать больше и повернулась к ней лицом, наши головы снова оказались на подушке. — Так ты хотела рассказать мне, что ты чувствовала, потому что я хорошо выглядела? Ты такая поверхностная, — поддразнила я, потому что знала, что должно быть что-то еще. — Это одна из причин, но не совсем, — ухмыльнулась она, и мне понравилось видеть это игривое выражение на ее обычно серьезном лице. — Тогда я не игнорировала сознательно то, какой ты была красивой. В отличие от того, что было позже, когда я жила в стране отрицания, — ее лицо снова просветлело, прежде чем она продолжила свой рассказ. — Ты уделяла мне так много внимания. Мы устроили этот маленький праздник, и там были наши семьи. По крайней мере, наши мамы, Тейлор и Софи. Хотя я и не видела их некоторое время, мое внимание было сосредоточено исключительно на тебе. Каждый раз, когда ты смотрела на меня или что-то говорила, все остальные исчезали. По какой-то причине в тот день это было невероятно. Настолько невероятно, что я не смогла проигнорировать это. После этого мы обе пошли в мой гостиничный номер и слушали музыку. Ты показала мне альбом Arctic Monkeys, и в итоге мы проговорили несколько часов. Помню, я подумала: «Почему она меня понимает? Как это все получается так легко, когда никто другой этого не понимает? Почему я чувствую себя такой счастливой рядом с ней?» В тот вечер я всерьез сомневалась в своих чувствах, потому что это было совсем не то, что с другими моими подругами. Лорен сделала небольшую передышку, и ее глаза снова встретились с моими. Сегодня вечером они выглядели серыми, и это совсем не успокоило мое и без того трепещущее сердце. Контраст между ее темными волосами и яркими глазами заставил меня на секунду отвлечься, прежде чем я снова сосредоточилась. Я не могла поверить, насколько разными были наши воспоминания об одних и тех же событиях. Никогда бы не подумала, что она так переживала в свой 17-й день рождения. Несмотря на то, что я помнила тот день, я не была осведомлена о ее точке зрения. Слышать, как она рассказывает обо всех эмоциях, которые я испытывала в течение почти пяти лет, все еще было удивительно. — Я помню, как заснула на твоей кровати, верно? — спросила я, потому что это было то, что я действительно помнила. — Да, — подтвердила старшая, но снова улыбнулась. — Но это еще не вся история. — Что ты имеешь в виду? — теперь я была заинтригована. — Ну, ты действительно заснула на моей кровати, и я тоже, — начала она, но уже знала эту часть. — Ночью ты реально прижималась ко мне. — Что? — все еще тихо, но потрясенно воскликнула я. — Я проснулась довольно рано, и вдруг твоя голова оказалась у меня на плече, — голос Лорен смягчился, когда она, казалось, мысленно нарисовала картину еще раз. — Твоя рука лежала на моем животе, и я слышала, как ты дышишь. Я была совершенно ошеломлена. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, и я не была уверена, что происходит. Я сказала себе, что это, вероятно, какой-то рефлекс. Что ты подсознательно жаждала комфорта или хотя бы телесного тепла. Тем не менее, я была в замешательстве, и я помню, что в тот момент в моей голове была одна самая яркая мысль: «Вот оно. Вот что должен чувствовать влюбленный». Я была напугана собственными мыслями и снова заснула. Когда я проснулась в следующий раз, Дайна стояла на краю кровати с телефоном. Она сфотографировала нас спящими, и я запаниковала. Я встала с кровати, прежде чем ты что-то заметила, и сделала вид, что ничего не заметила, чтобы Дайна ничего не сказала. Вот почему она написала в твиттере #camrenfeels в тот день. Это было той соломинкой, которая сломала хребет верблюду. Я весь день ломала голову над тем, стоит ли мне говорить тебе; как я должна сказать тебе, потому что я даже не была уверена в своих чувствах. Увидев реакцию в Твиттере на твит Дайны, я отказалась от своих планов, потому что фанаты снова сходили с ума. Но это определенно было одна из самых близких, если не самая близкая вещь из всех, с чем я когда-либо сталкивалась, чтобы взглянуть в лицо своим чувствам и рассказать тебе о них. — Я всегда спрашивала Дайну, почему она написала это в твиттере, но она никогда не говорила мне, — призналась я, все еще прокручивая в голове историю Лорен. Почему я этого не запомнила? Очевидно, с моей стороны не было намерения прижиматься к ней тогда. Это только еще раз доказало, насколько отчаянно я нуждалась в старшей, после того как пыталась держаться подальше какое-то время. — Я просила ее не делать этого, — заметила Лорен, и я с любопытством приподняла бровь. — Я испугалась, и она, наверное, заметила, что мне неловко. — Как ты думаешь, эта фотография все еще у нее? — спросила я с застенчивой улыбкой. — Я не уверена. Это было так давно, и я ее тоже никогда не видела. — Я спрошу ее, хотя было бы странно, если бы она хранила это все эти годы, — я слегка рассмеялась, увидев улыбку Лорен. — А как насчет тебя? — спросила она. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы рассказать мне? — Я думала об этом каждый день в течение пяти лет, — ответила я. — Честно говоря, я никогда не думала о том, чтобы рассказать тебе. Я была уверена, что ты никогда не почувствуешь того же. Риск рассказать тебе и, возможно, потерять тебя навсегда был слишком велик. Не говоря уже о том, что ты встречалась с другими людьми, и я всегда предполагала, что ты как-то плохо отреагируешь. Без обид. Ты просто заняла оборонительную позицию, когда выяснилось, что мы, возможно, больше, чем друзья, я испугалась, что ты отреагируешь не так, как мне хотелось бы. — К сожалению, я должна сказать, что ты, вероятно, была права, — призналась Лорен, но с любовью погладила меня по руке. — После того, как отношения между нами обострились, я, вероятно, не смогла бы ответить тебе взаимностью так, как ты хотела. Я была слишком напугана. И это меня так сильно злит. Я не должна была быть такой трусихой, и, возможно, мы были бы вместе намного раньше. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, что у этого нашего путешествия есть причина? — спросила я почти шепотом, и ее серо-зеленые глаза пристально посмотрели на меня. — Так и должно было быть? Все трудности и горести, через которые нам пришлось пройти, были предназначены для того, чтобы подготовить нас к этому? Таким образом, мы были бы достаточно сильны. Тогда мы смогли бы оглянуться назад через несколько лет и увидеть, насколько непобедимыми мы стали. — Ты действительно в это веришь? — голос певицы звучал неуверенно. — Что? — Что я буду здесь через несколько лет? У меня было такое чувство, будто она только что ударила меня бейсбольной битой по голове. Она сомневалась в этом! Мой страх, что она окажется более хрупкой, чем показывала, не был неоправданный. Ее вопрос только что был доказательством этого. Как бы сильно меня ни пугала ее неуверенность в своем выздоровлении, мне нужно было быть сильной ради нее. — Да, — ответила я быстро и искренне. Я заметила, как она сглотнула и Я снова положила руку на ее щеку, нежно поглаживая бледную кожу. — Все будет хорошо. Вот увидишь, я обещаю. С тобой ничего не случится. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Особенно после того, как я ждала этого десять лет. Теперь, когда я наконец-то узнала тебя, я не собираюсь терять тебя снова. Хорошо? Она казалась подавленной, и я заметила, как увлажнились ее глаза, отчего у меня самой перехватило горло. Мне нужно было, чтобы она верила в свои силы так же сильно, как и мне. Иначе ей было бы очень трудно прийти в себя, я чувствовала. Конечно, я собиралась быть рядом с ней, но это было лишь частью ее усилий. Уверенность в себе не была сильной стороной Лорен, но я хотела, чтобы она боролась. Черт, мне нужно было, чтобы она боролась, потому что я не смогла бы компенсировать это, если бы она сдалась. Ход моих мыслей был прерван, когда Лорен наклонилась и поцеловала меня. Полные губы нежно коснулись моих, прежде чем надавить сильнее. Я продолжала гладить ее по щеке и услышала, как она глубоко вздохнула, прежде чем углубить поцелуй. Раздвинув губы, скользкий язык коснулся моей нижней губы, призывая меня дать ей доступ. Я подчинилась и позволила ей исследовать тепло моего рта при следующем умелом прикосновении. Она неожиданно убрала мою руку со своей щеки и провела ею вниз по своему телу. Я нахмурила брови, когда кончики моих пальцев скользнули под резинку ее шорт и трусиков. — Эм… я думаю, тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днем, — я прервала поцелуй, в голосе слышалось что-то среднее между беспокойством и трепетом. — Это последнее, что я хочу сейчас делать, — Лорен прошептала мне в губы и удержала мою руку на месте. — Может, тебе все же стоит, — попыталась я настоять, потому что не была уверена, что это такая уж хорошая идея. Она уже однажды намекала, что рассматривает это, так сказать, как наш «последний шанс». И я не хотела, чтобы она так думала. — Камила, — разочарованно вздохнула она. — Послезавтра все изменится. Я собираюсь измениться. Кто знает, когда у меня появятся эти желания вновь, как только я начну лечение? Но сейчас они у меня есть… пожалуйста, — она умоляла, и я почувствовала, что мое сопротивление исчезает, в то время как ее глаза излучали отчаяние, но также и возбуждение. Темные зрачки выделялись на фоне ярких оттенков зеленого и серого вокруг них. Они были немного приоткрыты, и я достаточно хорошо изучила язык тела, чтобы понимать, что сейчас это означает возбуждение. Я не могла отказать ей в этом желании, и мы обе это знали. Моя работа заключалась в том, чтобы сделать ее счастливой. Конечно, я никогда не была против наших занятий в спальне, и мне пришлось перестать обращать на ее болезнь внимание. Это было последнее, чего она хотела. Относиться к ней как можно более нормально было непросто, но я была готова сделать для нее все, что угодно. Не говоря уже о том, что после нашей долгой разлуки я жаждала близости так же сильно, как и старшая женщина. Итак, я зажала ее нижнюю губу между своими и нежно пососала ее. Она снова вздохнула. На этот раз от удовольствия. Я грациозно скользнула на нее сверху, раздвигая коленом ее ноги. Расположившись между ее едва прикрытых бедер, я вызвала мурашки по всему телу. Ее руки быстро задрали мою одежду, и я позволила ей снять ее, прежде чем вернуться в прежнее положение. Я провела рукой по своим волосам, чтобы убрать их с лица. В противном случае, когда я соединила их, между нашими губами оказался бы пучок. Я поняла, как отчаянно нуждалась в губах старшей. Для нее не было секретом, насколько мне нравился сам процесс поцелуя. Она определенно не сдерживалась, давая мне то, что я хотела, когда я жадно впивалась в ее губы. Боже, она была слишком хороша в этом, чтобы я могла устоять. Ее поцелуи были медленными и чувственными, и я мгновенно адаптировалась к своим движениям. Ее холодные пальцы пробегали вверх и вниз по моей спине, и я чуть не вздрогнула от этого прикосновения, но, к счастью, не сделала этого. Я позволила своим рукам погладить ее обнаженные бедра, нежно массируя их снаружи и лишь слегка поддразнивая внутреннюю сторону. Бедра Лорен уже слегка приподнимались от моих легких прикосновений. Она сладострастно застонала мне в рот, ее горячее дыхание коснулось моих губ, когда я провела рукой по центру ее шорт. — Камила, — вздохнула она, и я не была до конца уверена, что она имела в виду, но она быстро уточнила. — Пожалуйста, не заставляй меня ждать так долго, — добавила она, и я прикусила нижнюю губу. Обычно это было приглашением подразнить ее еще больше и заставить по-настоящему страдать. Но сегодня я была снисходительна к ней, выполнив ее требование. Я сама была так возбуждена, что хотела увидеть, как она испытает такой же кайф. Для меня это было не было ничего более соблазнительного, чем видеть, как Лорен взрывается от удовольствия. Я села и одновременно схватила ее за подол шорт и трусиков, чтобы стянуть их. Ее бедра приподнялись над кроватью, так что я смогла без особых усилий снять ткань. На ее животе обозначились рельефные мышцы, и она приподняла безразмерную футболку, чтобы показать больше кожи. Ее дыхание уже было более частым, чем обычно, что проявлялось в быстром сокращении мышц живота. Я глубоко вздохнула, наблюдая за прекрасным телом, представшим передо мной, прежде чем наклонить голову, чтобы поцеловать ее живот. Кожа стала теплее, чем раньше, и я с радостью отметила повышение температуры тела. Поскольку она не хотела ждать, я оставила дорожку из влажных поцелуев, начиная с пупка и заканчивая самой интимной частью ее тела. Ее рука запуталась в моих волосах, когда я начала нежно целовать это место. Пришлось позволить себе немного подразнить ее. Она ахнула, как только мои губы сильнее надавили и втянули воздух. Ее тяжелое дыхание было самым приятным звуком; а также стоны, которые она пыталась подавить, кусая губы. Я знала, что добьюсь их от нее, поэтому больше не колебалась и выполнила ее желание. Она не хотела ждать, поэтому я, так сказать, начала свою игру. Открыв рот чуть шире, я продолжала посасывать губами разгоряченную кожу, но позволила своему языку проникнуть во влажное тепло. — Господи блять, — воскликнула Лорен, и я чуть не рассмеялась над ее реакцией. Искусная мышца надавила еще сильнее, и я почувствовала, как старшая женщина мгновенно задрожала. После ее просьбы не заставлять ее слишком сильно извиваться, я решила быть безжалостной и повторила свои движения в быстром ритме. Мои руки сжимали ее поджатые ноги, и я чувствовала, как они слегка подергиваются. Это всегда было признаком того, что она где-то рядом. Я открыла свои закрытые глаза и посмотрела ей в лицо. Каким-то образом она почувствовала мой взгляд и встретилась со мной глазами. — Я продержусь всего ебаную минуту, если ты будешь продолжать в том же духе, — выдохнула она хриплым голосом. — Я всего лишь делаю то, что ты хотела, — возразила я, ухмыляясь, чтобы увидеть, как она улыбается. Снова опустив голову, я продолжила свои предыдущие движения и увидела, как Лорен запрокинула голову. Она быстро выгнула спину и начала вращать бедрами напротив моего все еще открытого рта. Господи, это было так возбуждающе. Я с трудом сдерживала свои похотливые возгласы, когда она так свободно выражала свои. Она была права в своих словах, потому что нельзя было отрицать, что она была близка к этому. Я продолжала двигаться и вскоре почувствовала, как все ее тело извивается в блаженстве. Это зрелище вроде никогда не надоест. Она всегда пыталась сдерживаться, но как только достигала высшей точки, казалось, что она вот-вот сломается. — Блять, — она ругалась и пыталась успокоиться, но каждый раз, когда я касалась языком ее промежности, чтобы подразнить, она дергала бедрами. Я была определенно рада, что она все еще так быстро реагирует на мои действия. Дьявольская часть меня хотела отомстить ей за то, что она не позволяла мне дразнить ее так сильно, как мне обычно нравилось. Поэтому я продолжала нежно целовать внутреннюю поверхность ее бедер, пока она, вероятно, не решила, что я закончила. Так же, как ее конвульсии остановились, я позволила двум пальцам войти в нее. Лорен вскрикнула от неожиданности и чуть не вырвала прядь моих волос. Я начала двигать ими очень медленно и исследовала то очень влажное место, куда ранее вторгался мой язык. — О, боже мой, — простонала брюнетка, когда я вошла в нее так глубоко, как только могла. Возможно, для нее это было пыткой, потому что я двигала ими мучительно медленно. И если это не заводило ее снова, я снова использовала свои губы и язык. На этот раз, сосредоточившись только на очень чувствительном бугорке, который я пропустила раньше. Мой язык скользил по нему в быстром темпе, в то время как пальцы все еще двигались медленно. Это сочетание не было рассчитано на то, чтобы терпеть его долго, и поэтому она этого не сделала. Потребовалось еще несколько, по общему признанию, опытных движений, прежде чем Лорен снова затрясло. Сильнее, чем раньше, если такое вообще было возможно. Она отчаянно прикусила губу, чтобы приглушить звук, и я наслаждалась каждой секундой ее маленькой битвы с собственными инстинктами. Я прокладывала дорожку нежных поцелуев по ее телу, пока она извивалась на простынях. Добравшись до ее губ, я приоткрыла их и тяжело задышала, но, как только она увидела меня, на их губах появилась улыбка. Эта улыбка того стоила. Это было непринужденно, искренне и просто идеально. Я не смогла удержаться и нежно поцеловала ее в щеку, в то время как она обвила руками мою шею. Взглянув на нее снова, я увидела, что она выглядела измученной. Несмотря на то, что я хотела приписать это исключительно себе, я знала, что моя маленькая любовная игра была не единственной причиной физической усталости певицы. Мое беспокойство возросло, когда я почувствовала, как ее руки пытаются стянуть с меня шорты. — Все в порядке, — тихо сказала я и увидела, что она нахмурилась. — Я ничего не хочу взамен. — Но… — хотела возразить Лорен. — Для разнообразия, это ты была возбуждена, и раз уж мы это уладили, моя работа выполнена, — я попробовала другой подход, чтобы рассмешить ее, и почувствовала, как она легонько хлопнула меня по руке. — Ты дьявол, ты знаешь об этом? — ее голос все еще дрожал, но наполненный легким смехом, от которого мое сердце затрепетало. — Ты правда не хочешь, чтобы я это делала? — Нет, я хочу, чтобы ты прижалась ко мне и немного поспала, потому что даже я устала, — призналась я. Она все еще улыбалась, и я почувствовала облегчение. Я схватила одеяло и укрыла им наши тела, чтобы создать больше тепла, прежде чем снова улечься на матрас. Лорен обняла меня за талию и устроилась рядом со мной, положив голову мне на шею. Я нежно поцеловала ее в лоб и погладила темные пряди. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю, — ответила я, когда она приподнялась, чтобы поцеловать меня в последний раз. Она, должно быть, нервничала. Я знала, что нервничала. Но ее усталость, казалось, была сильнее всего остального, потому что через пару минут она заснула мертвым сном. Ее ровное дыхание успокаивало, и я не хотела слишком беспокоиться о завтрашнем дне. В конце концов, ни одна из моих панических мыслей ни к чему не привела. Я должна была действовать постепенно. Первым шагом была операция. Одна только мысль об этом вызывала у меня беспокойство. Итак, я приказала себе остановиться и даже сумела заснуть вскоре после этого. Когда я в следующий раз открыла глаза, я была одна. Моя рука искала женщину моей мечты, но ее там не было. На секунду я запаниковала. Затем я услышала шаги по комнате и заметила, что ко мне направляется Лорен. Она была полностью одета и, казалось, готова к выходу. — Доброе утро, — сказала она и нежно поцеловала меня. — Я не опаздываю? — спросила я и прочистила горло. — Нет, но тебе следует встать, если ты хочешь принять душ. Нам скоро нужно уезжать, — объяснила она, и я была удивлена, увидев ее такой расслабленной. Это не менялось в течение всего утра. Я быстро встала, мы приняли душ, и вскоре после этого отправились в больницу. На самом деле никто из нас особо не разговаривал, но я старалась отвлечь ее, как могла. Мои собственные нервы определенно были на пределе, когда мы приехали в больницу. Она была одной из лучших во всей стране и очень современной. Не то чтобы я ожидала от Лорен чего-то меньшего, но она сильно отличалась от той, что была в Майами, где я работала неполный рабочий день. Обо всем позаботились, и, по-видимому, были приняты меры безопасности, чтобы никто из средств массовой информации ничего не услышал о болезни певицы. Только несколько медсестер были проинформированы о том, что Лорен находится здесь. У нее была отдельная палата в более уединенной части больницы, и иногда я все еще поражался тому, насколько сильной она была на самом деле. Для меня она была просто Лорен, но то, как к ней относились другие люди, напомнило мне о ее славе. Расположившись в богато оборудованной больничной палате, я с каждой минутой начинала нервничать все больше. Брюнетка переодевалась в тот ужасный больничный халат, который никому не нравился. Хотя я должна была признать, что она выглядела хорошо даже в этом, как только она вышла. У меня не было времени привыкнуть, когда я услышала стук в дверь. Лорен уже сидела на кровати, когда дверь открылась. Вошли Нормани, Алекса и Челси, и я почувствовала некоторое облегчение, увидев их всех. Я знала о приезде Алексы и Нормани и не удивилась, увидев там Челси. Они все обняли меня и Лорен, прежде чем Челси завизжала. — Ты помолвлена?! — воскликнула она и в шоке схватила меня за руку. Две другие подруги уже знали, так как мы рассказали им об этом вчера за ужином, но блондинка была ошеломлена. Алекса и Нормани, однако, не заметили моего кольца и собрались вокруг меня, чтобы полюбоваться дорогим украшением. — Да, мы помолвлены, — подтвердила я с улыбкой и увидела, как Лорен тихонько смеется при виде своих друзей, собравшихся вокруг меня. — Господи Иисусе, только посмотрите на эту штуку! Может, мне стоит подумать о том, чтобы встречаться с женщиной, если это означает, что я получу такое кольцо, — пошутила Алекса. — Что? — растерянно спросила Челси, не в состоянии понять, что именно вчерашняя инсайдерская шутка, в которой Лорен дразнила свою подругу детства за то, что она «слишком натуралка». — Присоединяйся к темной стороне, — сказала Лорен, и теперь смеялась только я. Присутствие ее подруг сразу подняло настроение, и я была более чем благодарна трем женщинам, которые меня окружали. — Вау, — Челси все еще ахала и, прищурившись, смотрела на кольцо, прежде чем вытащить что-то из своей сумочки и сфокусироваться на Лорен. Она протянула ей, как показалось, книгу. — Итальянский для чайников? — прочитала Лорен название, и ее брови нахмурились, демонстрируя замешательство и небольшой скептицизм. — Вы с Камилой хотели поехать, верно? Только из -за того, что в ваших планах возникла небольшая задержка, вы не должны отказываться от этой идеи. Теперь вы могли бы провести свой медовый месяц там, — жизнерадостная пиар-менеджер объяснила подарок, и я увидела, как смягчилось лицо Лорен. — Спасибо, это действительно мило. И немного оскорбительно для моего интеллекта, но мило, — зеленоглазая в шутливой форме намекнула на название и заставила всех улыбнуться. Внезапно раздался еще один стук в дверь. Я подняла глаза и увидела приближающуюся к нам женщину в медицинском халате. — Что ж, я вижу, ты привела компанию, Лорен, — сказала женщина, и я предположила, что это врач Лорен. — Да, вы уже встречались с Нормани, но это мои подруги Алекса и Челси, — представила Лорен, и мы обменялись рукопожатиями с другими женщинами, прежде чем я встала. — А это Камила, моя невеста, — я все еще улыбалась, как идиотка, когда услышала это слово, но пожала женщине руку. — Вы обручились? Поздравляю, — искренне сказала она. — Спасибо. Девочки, это доктор Фелпс. Она мой онколог. Если быть более точной, один из лучших хирургов-онкологов в стране, — очаровательно произнесла Лорен. — Я полагаю, с вами она тоже так поступает? — спросила женщина, сидевшая по другую сторону кровати Лорен, и я была удивлена, услышав, что доктор была такой общительной. — Постоянно, — ответила я с ухмылкой, потому что Лорен была, несомненно, самым обаятельным человеком, которого я когда-либо встречала. Было достаточно случаев, когда она доказывала свой талант привлекать людей, не только меня. — Как вы себя чувствуете? — спросила доктор Фелпс у пациента, находившегося в палате, и я почувствовала, что начинаю напрягаться. — Хорошо. Немного нервничаю, но в целом все хорошо, — ответила Лорен. — У некоторых нервы в норме, но вы в надежных руках. Вы хотите, чтобы я еще раз все рассказала? — спросила доктор, и я увидела, как Лорен кивнула. — Хорошо, операция, вероятно, займет от одного до двух часов. Удаление лимфатических узлов должно быть очень тщательным, и это займет некоторое время. Мы удалим опухоль и часть пораженных тканей, а также лимфатические узлы в подмышечной впадине, но сохраним, насколько это возможно, часть груди. Вы останетесь на ночь, потому что я хочу присмотреть за вами. Завтра вы сможете отправиться домой. — Когда я собираюсь начать химиотерапию? — спросила темноволосая женщина на кровати. — Это зависит от того, как ваш организм восстановится после операции. Некоторые пациенты начинают свой первый курс лечения на следующий день после операции. Другим требуется несколько дней, чтобы дать телу отдохнуть. В вашем случае я надеюсь, что вы быстро придете в норму, и мы сможем начать завтра, до вашего отъезда. Но все люди разные. У каждого тело и дух разные. Пожалуйста, не давите на себя. Химиотерапия — это сложная часть лечения, и вам не следует торопиться с ней. Тем более, что вы выбрали интенсивную терапию. — Интенсивная химиотерапия? Что это значит? — с беспокойством спросила Алекса. — Интенсивная химиотерапия означает, что химиотерапевтические препараты назначаются примерно каждые 2 недели, вместо более обычного графика — каждые 3 недели. Исследования показали, что химиотерапия с высокой дозировкой может улучшить выживаемость и снизить риск рецидива рака молочной железы по сравнению с традиционной схемой химиотерапии. Лично я добилась больших успехов в лечении пациентов, которые были молоды и обладали хорошим физическим здоровьем, как Лорен. — В чем же недостаток? — услышала я свой собственный вопрос, прежде чем по-настоящему задуматься об этом. Однако в этом должна была быть и обратная сторона. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это не дает организму много времени на восстановление. Обычно организму требуется две недели на восстановление, и в течение третьей недели пациенты начинают чувствовать себя намного лучше. При таком лечении третьей недели не будет. Как только вы почувствуете себя лучше, следует начать новую терапию. Это очень утомительно. Поэтому наиболее распространенными побочными эффектами являются усталость, тошнота и даже депрессия. Вам нужна хорошая система поддержки. Излишне говорить, что я очень рада видеть, что сегодня у Лорен более мощная система поддержки, потому что это я забеспокоилась только тогда, когда она призналась, что не собирается рассказывать об этом своей семье. Для вас всех важно знать, что у нее будут хорошие и плохие дни. Если у нее выдался хороший день, постарайтесь подбодрить ее во всем, что она делает, потому что важно поддерживать ощущение нормальности, насколько это возможно. Просто помните, что уровень ее энергии может упасть в любой момент. Не пугайтесь, но будьте готовы. Все притихли и слушали объяснения доктора. Я поняла, что начинаю понимать, что происходит на самом деле. Для меня это не было новостью, так как я прошла через то же самое со своей мамой, но я только сейчас осознала, насколько тяжелыми будут следующие несколько месяцев. — У вас есть еще вопросы? — прервала мои размышления женщина в белом халате. — Нет, я думаю, у нас все готово, — ответила Лорен. — Хорошо, тогда я пришлю кого-нибудь, чтобы отвезти вас в операционную. Увидимся там через несколько минут. Как только врач ушел, настроение в палате изменилось. Никто ничего не сказал, и, очевидно, не я одна осознала серьезность этого момента. Никто из нас не смог восстановить прежний непринужденный разговор. Я взяла Лорен за руку, чтобы выразить свою поддержку, и, наконец, снова встретилась с ней взглядом. Они выглядели задумчивыми, но не испуганными. Я не была уверена, что именно отразилось на моих глазах, но мое сердце бешено колотилось. — Я люблю тебя, — тихо сказала она и улыбнулась, чтобы подбодрить меня, что на самом деле заставило меня почувствовать себя виноватой. И вот она снова рядом, утешает меня, хотя все должно быть наоборот. — Я люблю тебя еще больше, — ответила я и тоже постаралась улыбнуться. — И я люблю вас, девочки, — обратилась она к трем другим женщинам рядом со мной. — Я надеюсь, вы это знаете. — Мы знаем. И мы тоже тебя любим. Но мы не прощаемся, поняла? — ободряюще сказала Нормани. Лорен глубоко вздохнула, и я нежно сжала ее руку, прежде чем наклониться и поцеловать мягкие губы. Это было единственное, о чем я могла думать в тот момент. Все остальное казалось банальным. Поцелуй оказался более продолжительным, чем я предполагала, но я не хотела, чтобы он заканчивался. Я не хотела отпускать ее. Это была зеленоглазая женщина, которая отстранилась и сжала мою руку крепче, чем раньше. Взгляд в изумрудные глаза зажег в ней что-то, что я к этому я не была готова. Внезапно в моем мозгу всплыло множество образов, которые начали прокручиваться перед моим мысленным взором, как кинофильм. Начиная с того момента, когда я впервые увидела ее на прослушиваниях для «Х-фактора», и заканчивая другими воспоминаниями наугад. У меня перехватило горло, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Количество воспоминаний, промелькнувших передо мной, было доказательством того, как долго я ждала женщину, сидевшую на кровати. Все должно было закончиться не так. Это не могло закончиться здесь. Может быть, я вела себя глупо, потому что операция была не слишком опасной, но не было никакой гарантии. Всегда был шанс, что что-то пойдет не так. В конце концов, врачи — всего лишь люди. И все мы потерпели неудачу. — Камила? — голос Лорен вернул меня к реальности, и я увидела, насколько обеспокоенной она выглядела сейчас. — Я знаю, что не должна говорить этого прямо сейчас, — мой собственный голос слегка дрожал, и я была близка к слезам. — Но ты не можешь умереть из-за меня, хорошо? Я знаю, я обещала тебе, что со мной все будет в порядке, если что-то пойдет не так, но… у нас ничего не получится, если ты этого не сделаешь. Ты должна это сделать, хорошо? Лицо Лорен вытянулось. Это было плохо, и я знала это. Мне не следовало этого говорить, потому что я не хотела давить на нее или заставлять чувствовать себя виноватой, но я ничего не могла с собой поделать. Я до смерти боялась потерять единственного человека, которого я когда-либо любила. — Хорошо, — неожиданно сказала она, и наши взгляды снова встретились. Я сглотнула. — Мисс Хурэги, мы отвозим вас в операционную, — раздался другой голос, и я увидела, что к нам приближаются две медсестры. У нас не было времени переварить тот эмоциональный момент, который мы только что пережили. Единственное, что я почувствовала, это как Лорен притянула меня к себе для еще одного поцелуя. Я крепко зажмурилась и почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке, прежде чем она отпустила меня. На этот раз она не смотрела на меня, когда наши губы разъединились, а быстро отвернулась. Она отпустила мою руку, и я почувствовала, как Нормани осторожно потянула меня за руку, чтобы дать медсестрам пройти. Они снимали колесики с кровати, чтобы отвезти ее в операционную. — Мы увидимся через несколько часов, — сказала Алекса, и Лорен улыбнулась ей, прежде чем бросила на меня последний взгляд. Мое сердце замерло от страха. Я боялась, что это будет последний взгляд, который она когда-либо бросит на меня. Столько любви и привязанности было в этом взгляде, что все тело болело так, как я никогда раньше не испытывала. И прежде чем я осознала это, она ушла. Оставив меня с тремя своими самыми близкими подругами, которые, казалось, беспокоились обо мне. Моя грудь тяжело вздымалась, как только Лорен выкатили из палаты. Кто-то обнял меня одной рукой, а я даже не заметила, как это произошло. Я была слишком занята, пытаясь справиться с огромным количеством эмоций, которые охватывали меня. Одна из медсестер вернулась и подошла ко мне, держа в руках обручальное кольцо Лорен. — Ей запрещено носить украшения во время операции, но она сказала, что вы должны носить его, пока она не вернется, — как ни в чем не бывало сказала рыжеволосая медсестра. Я взяла кольцо, но все еще была не в том настроении, чтобы ответить. Вместо этого, когда медсестра снова ушла, я почувствовала, как из моих глаз снова потекли слезы. Нормани притянула меня к себе, чтобы обнять, и я поняла, что следующие часы ожидания будут мучительными. Даже сейчас, спустя несколько минут, я почувствовала пустоту в своем сердце. Это отличалось от того, что было раньше, когда мы переживали разлуку. Никогда еще я не чувствовала себя такой неполноценной, и это было самое страшное чувство, с которым я когда-либо сталкивалась. И, возможно, это было бы навсегда, если бы женщина, на которой я хотела жениться, не вернулась после операции.