Do I Wanna Know

Следующее утро пролетело довольно быстро. Лорен все еще была в хорошем настроении и, казалось, очень хорошо восстанавливалась после операции. Первые несколько часов дня были заполнены новыми анализами и несколькими сканированиями, чтобы проследить за процессом выздоровления. По-видимому, она была в хорошей форме. По крайней мере, так сказала медсестра, когда я вернулась после того, как принесла своей невесте «настоящий» завтрак. Она попросила меня сходить и купить для нее что-нибудь перекусить за пределами больницы. Я была просто счастлива, что у нее появился аппетит. Какой бы престижной ни была больница, еда там была неважная. Лорен привыкла к этому, и я не возражала дать ей то, что она хотела. Нормани, Алекса и Челси даже заглянули на несколько минут повидаться со своими подругами, прежде чем отправиться по своим делам. Было около полудня, когда пришла доктор Фелпс, чтобы сообщить нам последние новости о том, что произойдет дальше. Женщина в медицинском халате держала в руках карту и какие-то другие документы, приветствуя нас улыбкой. Я сидела на краю кровати и сразу же схватила Лорен за левую руку. Всякий раз, когда я чувствовала обручальное кольцо под кончиками пальцев, чувство безмятежности меня захлестывало. Даже если это длилось всего несколько мгновений, мне понравилось ощущение чего-то физического, подтверждающего нашу связь. После обмена любезностями доктор Фелпс еще раз проверила свои документы и сообщила нам о своей оценке. — Твои анализы и жизненные показатели выглядят очень хорошо. Кажется, ты быстро поправляешься, как я и надеялась. У тебя что-нибудь болит? — Нет, я в порядке, — ответила Лорен, выпрямляясь в постели и нежно сжимая мою руку. — Хорошо, я не вижу причин, почему бы нам не начать первый курс химиотерапии с медицинской точки зрения. Если только вы не скажете, что хотите еще отдохнуть немного и, возможно, подготовиться морально, — предложила взрослая женщина с докторской степенью. — Я более чем готова, — быстро ответила зеленоглазая. — Я действительно хочу, чтобы она началась. — Хорошо, — сказала врач и закрыла карту. — Как я уже говорила вам ранее, вам будет проведена внутривенная химиотерапия в виде капельницы, которая займет около двух часов. Вы можете пить, есть и делать все, что вам заблагорассудится. Большинство пациентов приносят с собой музыку, книгу или даже фильм, когда их лечение занимает несколько часов. В вашем случае мы можем провести процедуру в вашей палате сегодня, но вы также можете спуститься в наше Отделение химиотерапии. Я знаю, что вы цените свою конфиденциальность, но иногда полезно найти других людей, которые разделяют ваш опыт. Это ваш выбор, но большинству пациентов полезно иметь дополнительную группу поддержки, помимо той, которая уже есть у них дома. Я перевела взгляд с доктора на Лорен. Я видела, как у нее в голове крутятся шестеренки, и она пытается сделать выбор. Зная, как сильно она хотела защитить свою частную жизнь, я была удивлена, что она вообще рассматривала другой вариант — сообщить незнакомым людям, что она тоже больна раком. Она встретилась со мной взглядом, и я ободряюще улыбнулась, чтобы она почувствовала, что ее понимают, что бы она ни решила. — Я думаю, что хотела бы прийти в отделение, — неожиданно сказала она. — Хорошо, я дам им знать, что ты придешь. И я подготовлю документы на твою выписку, чтобы ты могла подписать их перед отъездом. Состояние твое стабильное, и я думаю, вы будете готовы отправиться домой после того, как закончите процедуру внизу. Итак, вы можете собраться и одеться, пока я все подготовлю. Одна из медсестер отведет вас в отделение химиотерапии, а я зайду позже, чтобы навестить вас перед уходом. Хорошо? — Да, еще раз благодарю вас, — искренне ответила Лорен. — Спасибо, доктор Фелпс, — согласилась я. — Не стоит благодарности. Именно для этого я здесь, — смиренно произнесла доктор, прежде чем покинуть палату. Я посмотрела на женщину в постели и заметила некоторую нервозность в чертах ее лица. Ее глаза были немного прищурены, и она все больше хмурилась, чем обычно. Очевидно, для нее это было в новинку, а у меня был некоторый опыт общения с моей матерью, которая прошла такое же лечение. — С тобой все в порядке? — осторожно спросила я. — Да… просто счастлива, что все начнется, а потом я пойду домой, — сказала она и расслабила напряженное выражение лица. — Тебе не нужно торопиться, если ты предпочитаешь подождать несколько дней, чтобы полностью восстановиться, — хотела я напомнить ей, потому что она не должна перенапрягаться эмоционально, даже если физически у нее все в порядке. — Нет, я хочу. Лучше покончить с этим, и как только я это сделаю, страх перед неизвестным пройдет, — объяснила она, и я могла понять ее чувства. — Хорошо, тогда я соберу твои вещи, — предложила я и хотела встать. — Подожди, — сказала Лорен и взяла меня за руку. Я снова повернулась к ней лицом и была поражена, когда она отпустила мою руку и коснулась моего затылка. Она притянула меня ближе, и у меня была всего секунда, чтобы среагировать, прежде чем ее губы прижались к моим. Я ответила на поцелуй и не могла отрицать, как сильно мне нравилось ощущение наших переплетенных губ. Ее рука удерживала меня на месте, и я была поражена настойчивостью, которую она проявляла. Я ожидала нежного поцелуя, прежде чем позволить мне собраться, но она наклонила голову и прикусила мою нижнюю губу. Мои брови непроизвольно нахмурились еще больше, каково же было мое удивление, когда после этого ее язык скользнул по ней. Впрочем, я была совсем не против. Соблазнительные губы женщины чуть старше меня были самой притягательной частью ее внешности. Ее ногти впились в кожу сзади на моей шее и медленно царапали чувствительную поверхность. Мурашки побежали по моей коже, когда она открыла рот, чтобы я могла ощутить их тепло. Мой пульс участился, и я почувствовала облегчение от того, что не я была подключена к аппаратам, потому что это показало бы мое внутреннее смятение, когда мы были всего лишь целоваться. Ее рука скользнула к моим волосам и запуталась в них, когда она тихо вздохнула. Внезапно она пососала кончик моего языка, прежде чем отпустить его и проделать то же самое с моими губами. У меня закружилась голова от страсти, которую она проявила, но я ничего не могла с собой поделать. Я отвечала взаимностью с таким же рвением. Лорен, по сути, высасывала воздух из моих легких, когда ее губы накрыли мои в серии очень чувственных поцелуев. В ответ я вцепилась в простыню, а затем погладила ее по руке, в то время как ее рука все еще держала мои волосы. Я почувствовала головокружение после того, как была лишена большего количества кислорода, так как она безостановочно захватывала мои губы своими. — Вау… — я чуть не задохнулась и открыла глаза, чтобы увидеть озорную улыбку на ее лице. — Что это было? — Разве я не могу просто захотеть заняться сексом со своей невестой? — прошептала она в мои все еще приоткрытые губы, которые отчаянно пытались вдохнуть новый воздух. — Мне нравится, когда ты меня так называешь, — призналась я и на секунду прикусила нижнюю губу. — Невеста, — повторила она еще тише и наклонилась вперед, чтобы снова соединить наши губы. — Похоже, у тебя не только аппетит к еде не пропал, — дразнила я и услышала, как она тихо смеется, прежде чем кончиками пальцев нарисовать маленькие узоры на моей шее. — Ну, я просто подумала о том, что это первый раз с тех пор, как мы вместе, когда у нас нет крайнего срока, — ответила она более задумчиво. — Мне не нужно снова уезжать через несколько дней. Обстоятельства не идеальные, но каким-то образом мы вместе. Мои губы растянулись в нежной улыбке, когда я услышала, что она говорит, и я была так очарована тем, как быстро она могла превратиться из супер-соблазнительной в невероятно милую. Она была права. Наши обстоятельства были трудными, но мы наконец-то были вместе. Не просто на пару дней, а потом у нас будет еще несколько недель или даже месяцев разлуки. Это был первый раз без новой разлуки впереди. До меня это не доходило до конца, потому что я была так поглощена всем остальным, что происходило вокруг. — Это правда, — тихо сказала я и заправила прядь темных волос ей за ухо. На этот раз я наклонилась вперед, но нас прервало чье-то покашливание. Это была медсестра с документами о выписке Лорен и дальнейшими инструкциями. Я встала с кровати и начала собирать сумку, которую принесла Лорен, пока взрослая женщина одевалась после подписания документов. Медсестра проинформировала нас обо всем, на что нам нужно было обратить внимание в следующие пару дней и недель. Лорен придется каждый день выполнять специальные упражнения для рук, чтобы поддерживать полную подвижность руки и плеча после операции. Дренаж собирались удалить через неделю, а до этого нам пришлось несколько раз сливать жидкость, скопившуюся в дренажном мешке. На ней был специальный бюстгальтер, который она должна была носить, и много других вещей, которые прилагались к процедуре. Лорен была довольно тихой, и я не была уверена, была ли она подавлена или просто внимательна. Возможно, и то, и другое понемногу. После того, как мы получили всю необходимую информацию, медсестра вкатила инвалидное кресло, и я увидела, как разочарование отразилось на лице Лорен, когда она поняла, что ее собираются везти вниз на каталке. Она могла ходить, но в больнице, вероятно, просто перестраховались. Ее легкий вздох свидетельствовал о явном неодобрении. Я взяла ее сумку и в последний раз оглядела палату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Я последовала за медсестрой, которая везла Лорен, пока мы не добрались до отделения химиотерапии в больнице. Войдя в большие двери, я увидела, что комната заполнена удобными креслами с откидывающейся спинкой и сидящими в них людьми, принимающими лекарства. Никто из пациентов не удосужился взглянуть на нас. Все они проводили время за чтением или беседами со своими близкими. Атмосфера была непринужденной и успокаивающей. Но я вроде как привыкла к этому, в отличие от Лорен. Я посмотрела на нее и увидела, что она немного борется со всеми этими новыми впечатлениями, которые проникают в ее мозг. Так я нежно погладила ее по плечу, прежде чем мы подошли к креслу Лорен. Она встала с инвалидного кресла и пересела в одно из синих кресел с откидной спинкой. Там же была медсестра, которая взяла на себя лечение Лорен. И снова было больше информации о том, что должно было произойти, но, к счастью, мы уже знали большую часть из этого. Мы все еще слушали медсестру, проводившую химиотерапию, которая затем начала использовать канюлю на тыльной стороне ладони Лорен. Ее только что сняли с капельницы наверху, чтобы поставить другую. Хотя я и не знала, что творится у нее в голове, это, должно быть, было очень утомительно. Она все еще сохраняла мужественное выражение лица и улыбнулась мне, когда я села рядом с ней. Как только все было готово, медсестра ушла, и я увидела только женщину, которая снова была одета в свою обычную одежду, а не в больничный халат. — В первый раз, да? Мы с Лорен обе прислушались к голосу, который явно был обращен к певице. Голос принадлежал молодому человеку, который сидел рядом с Лорен на другом стуле и тоже принимал лекарства. Он был примерно нашего возраста и, по общему признанию, очень привлекательный. Возможно, это было предубеждение, но он вовсе не выглядел больным. У него были светло-каштановые волосы, пара ярких голубых глаз и безошибочно узнаваемое мускулистое телосложение, судя по обнаженной мускулистой руке, которой также делали инъекцию. Искренняя улыбка была для меня самой характерной чертой. — Да. Я настолько очевидна? — ответила Лорен, и я наблюдала за ее первым общением с другим пациентом. — Вроде того, — сказал он, все еще улыбаясь, с легким южным акцентом. — Я Адам. — Я Лорен, а это моя невеста Камила, — представили меня и поприветствовали мужчина, сидящий по другую сторону от Лорен, тоже улыбается. — Приятно познакомиться с вами обеими, но я знаю, кто вы, — признался Адам с мягким смешком. — Может быть я болен, но я не живу под камнем. — Эм…я не хочу, чтобы кто-либо узнал, что я… — Не волнуйся, — голубоглазый мягко прервал, потому что он почувствовал легкую панику Лорен. — Я не собираюсь говорить ни слова. Никто не скажет. Это безопасное место. Что здесь происходит, то здесь и остается. Это как Вегас… в некотором роде, — ухмыльнулся он. — Приятно это слышать, спасибо, — с облегчением ответила Лорен. — Не за что. Но я могу дать очень важный совет: всегда располагайте к себе медсестер. Если вы им понравитесь, они позволят вам выбрать, где вы хотите сидеть. И прямо сейчас у нас самые лучшие места во всем заведении. — Почему? — спросила заинтригованная старшая женщина, и я была так рада видеть, что она отвлеклась, а не только сосредоточилась на химиотерапевтических препаратах, поступающих в ее организм. — Потому что мы можем наблюдать за коридором, — Адам указал на стеклянные двери. — Вторая дверь направо — это комната медсестер, а комната напротив — дежурная. Позвольте мне рассказать вам, что это очень интересно чтобы посмотреть, кто пойдет туда «спать». Это место лучше любой мыльной оперы. Мы с Лорен обменялись удивленными взглядами, проследив за разъяснениями мужчины. — Учитывая твои обширные познания, я сделаю смелое предположение и скажу, что это не первый раз, когда ты проходишь химиотерапию, — парировала Лорен. — Думаю, можно и так сказать. На самом деле это моя третья химиотерапия, — сказал Адам, и я почувствовала, как мои глаза расширились от шока. — Рак желудка, когда мне было 22 года. Генетический и очень агрессивный. Я был практически безнадежен, но спустя шесть лет, девять операций и три курса химиотерапии я все еще здесь. Впечатляет, да? — Но ты выглядишь таким… — пробормотала я и не смогла удержать язык за зубами. — Красивым? — Я хотела сказать здоровым, — рассмеялась я. — Я просто шучу, — Адам присоединился к моему смеху. — Я не всегда был таким. Поначалу так бывает, но ты должен бороться изо всех сил, потому что это лучше, чем альтернатива, — добавил он более искренне. — В конце концов, это того стоит, и это небольшая цена, которую нужно заплатить, чтобы вернуть свою жизнь. Я перевела взгляд на Лорен, которая внимательно слушала, и увидела, что слова мужчины доходят до нее. Она почувствовала, что ее понимают. Я была вне себя от радости, видя, как она сближается с Адамом, потому что он смог дать ей что-то новое, что я не смогла. И с моей стороны не было никакой ревности. Это было скорее облегчением, чем чем-либо другим. Какой бы чуткой я ни была, я никогда бы до конца не поняла, через что она проходит. Но Адам смог. Тот факт, что она так открыто разговаривала с ним, дал мне еще больше надежды на то, что она не притворялась, чтобы пощадить мои чувства. — Ты здесь один? — с любопытством спросила Лорен. — Да, моя жена работает полный рабочий день. Во-первых, потому, что мне нужна страховка, — ответил он с еще одной широкой улыбкой, и его позитивное настроение было по-настоящему заразительным. — Я не могу удержаться на работе из-за того количества больничных, которые я беру, но она, вероятно, появится в любую секунду. Она всегда приходит в обеденный перерыв и ест что-нибудь отвратительно полезное. — Как долго вы женаты? — я поддерживала разговор, потому что с ним было так легко разговаривать, и эта тема явно была интересной для нас с Лорен, чтобы разобраться с самими собой. — Приближается наша десятилетняя годовщина, — сказал он, и я начала подсчитывать в уме. — Я знаю, о чем ты думаешь. Да, мы поженились в восемнадцать, и нет, она не забеременела от меня. Мы смеялись, и от звука голоса Лорен, наполненного такой радостью, мое сердце затрепетало. Я положила руку ей на плечо и нежно погладила мягкую поверхность. — Она была моей школьной любовью, и мы встречались с четырнадцати лет. Поэтому я хотел сделать это официально, прежде чем мы переедем сюда из Техаса, чтобы поступить в колледж, — этот мужчина постоянно рассказывал о своей жизнь и не стеснялся делиться ничем из этого. — О, вот и она. Я проследила за взглядом Адама и увидела блондинку, идущую к нам. Сказать что-либо, кроме того, что она была красивой, было бы ложью. Это не должно было вызывать удивления, учитывая внешность Адама но женщина в черном костюме с юбкой-карандашом выглядела так, словно участвовала в рекламной кампании. — Привет, — поприветствовала женщина своего мужа, когда подошла к нам, и запечатлела на его губах легкий поцелуй. — Привет, красавица, — сказал Адам, и обожание в его глазах было совершенно очевидным, когда она пододвинула стул, чтобы сесть рядом с ним. — Дорогая, это Лорен и ее невеста Камила. Это моя жена Эмбер. Мы все обменялись фразами типа «Приятно познакомиться», прежде чем блондинка заговорила. — Он к тебе не приставал? Он может быть довольно разговорчивым, — с ухмылкой поддразнила она мужчину рядом с собой. — Я не болтлив. Я просто дружелюбен, — запротестовал Адам. — Я знаю, что для тебя, корпоративного юриста, привыкшего целыми днями сидеть в своем офисе и ни с кем не разговаривать, это непривычная концепция, — ответил он, когда его жена громко рассмеялась. — Уяснила, — сказала она, пока мы с Лорен просто наблюдали за их милым общением. — Я принесла тебе обед. — Что это? — Адам выглядел испуганным, когда она достала две чашки, наполненные зеленой жидкостью. — Это смузи, — закатила она глаза и посмотрела нам в глаза. — Он пещерный человек, клянусь. Если бы это зависело от него, он бы ел гамбургеры весь день. — Ну, они вкусные и не похожи на то, что едят… или пьют только кролики, — с презрением возразил мужчина, когда Эмбер сделала первый глоток. — Что там внутри? — Шпинат, капуста… — Ладно, нет, я услышал достаточно, — вмешался Адам. — Можете взять и то, и другое. — Выбирайте сами. Хотите одно? — предложила нам блондинка, и я встретилась взглядом с ее зелеными глазами, которые немного напомнили Лорен. — Вообще-то, я согласна, если ты не против, — сказала Лорен, и я покачала головой. — В этом я согласна с Адамом, — сказала я. Я никогда не разделяла вкусов Лорен, когда дело касалось приключений или даже здоровой пищи. — Но я бы не отказалась от чашечки кофе. Вы не знаете, где здесь можно найти кофейный автомат? — Вы же не захотите пить кофе из автомата, поверьте мне. Но рядом с кафетерием есть небольшой кофейный киоск. Пойдем, я покажу тебе, — тут же предложила Эмбер, и я уловила очень тонкий акцент с ее стороны. Вероятно, то, что они говорили о южном гостеприимстве, было правдой, потому что пара была очень общительной. — Ты не возражаешь? — спросила я Лорен, которая быстро покачала головой. — Или ты тоже чего-нибудь хочешь? — Нет, иди, — улыбнулась она, и я наклонилась, чтобы быстро поцеловать ее, прежде чем встать и последовать указаниям высокой женщины к кофейному столику. Мы поболтали о том, чем зарабатываем на жизнь и куда приехали Лорен и я с тех пор, как Эмбер затронула тему, которая была неизбежна. — Как ты держишься? — спросила она тихим голосом. — Что ты имеешь в виду? Я не из тех, кто больна, — немного смущенно спросила я, подслащивая кофе, который только что купила для себя. — Я знаю. Поверь мне, я знаю, — подчеркнула она, прежде чем продолжить. — Ты никогда не поймешь, через что она проходит, но это не значит, что тебе тоже не тяжело. Химиотерапия и восстановление в целом могут быть такими же изнурительными для супруга. Я слегка сглотнула, когда эта искушенная женщина озвучила мои опасения. — Но Адам выглядит таким счастливым, — осторожно сказала я. — Да… сейчас, — ответила Эмбер и тихо вздохнула. — Адам хороший парень, понимаешь? Он джентльмен-южанин и всегда гордился тем, что он мужчина, заботящийся о женщине. Я знаю, это звучит шовинистично, но он далек от этого. Он учился на футболиста и занимался практически всеми видами спорта, о которых только можно было подумать, пока… он не стал слишком слаб, чтобы даже вставать с постели. Но потеря стипендии была для него не самым страшным. Он потерял свою независимость. Он нуждался в моей помощи в самых простых вещах, и это действительно сказывалось на нем. Настолько сильно, что он возненавидел меня за это. Я всегда знала, что не могу принимать это близко к сердцу, потому что он на самом деле не злился на меня, но это все равно причиняло боль. Мое сердце бешено колотилось, когда я внимательно слушала и проводила параллели между их отношениями и моими с Лорен. Я боялась, что Лорен не справится с зависимостью от меня, и то, что Эмбер рассказывала о трудностях своего мужа, укрепило мои опасения. — И что же ты сделала? — спросила я, явно сбитая с толку. — Единственное, что я могла сделать — быть рядом с ним и быть терпеливой. Я сделала очень глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. — Мне так жаль, я сильно напугала тебя, не так ли? — теперь в ее голосе звучало искреннее извинение. — Послушай, я хотела сказать, что это нормально — иногда волноваться и даже злиться на них. Но когда вы преодолеете эти трудные времена в самом начале, ваши отношения станут крепче, чем когда-либо. Вам просто нужно продолжать бороться, как и Лорен. Восстановление — это командный вид спорта, когда вы женаты… или помолвлены. Вы еще не обменялись клятвами, но собираетесь это сделать, и здесь сказано, что в болезни и в здоровье, к лучшему это или к худшему. Если вы будете помнить об этом, все будет хорошо. Вам просто нужно преодолеть первые трудности, и все остальное встанет на свои места. Но, возможно, у вас даже не будет проблем. Я просто предполагаю. — Ну, Лорен определенно нравится ее независимость, поэтому я боялась, что она может плохо отреагировать на то, что она такая… слабая, — призналась я, пока мы возвращались к нашим партнерам. — Это требует времени, но со временем все наладится. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я уверена, мы еще увидимся, — предложила Эмбер и нежно погладила меня по плечу, чтобы успокоить. Я просто кивнула и не хотела думать о возможных негативных последствиях, которые ожидали любовь всей моей жизни. Мы дошли до отделения химиотерапии, чтобы увидеть Лорен и Адама, которые смеялись от всего сердца. Этот образ мгновенно согрел мое сердце, когда я заняла свое место рядом с ней. — Адам просто пытался ввести меня в курс всей драмы, которая здесь происходит, — объяснила Лорен свой приступ смеха и не смогла сдержать улыбку от уха до уха. Из сумки Лорен, стоявшей на полу, донеслось жужжание, и я наклонилась, чтобы достать ее телефон. Я замерла на секунду, когда увидела имя, высвечивающееся на дисплее. — Это твоя мама, — тихо сказала я и протянула ей устройство. Она сделала глубокий вдох, прежде чем включить громкую связь. — Привет, мам, — небрежно поздоровалась она, но я увидела на ее лице виноватое выражение, потому что она хранила такой большой секрет. Даже я чувствовала себя виноватой за то, что не вмешалась или давила на старшую, чтобы та рассказала о своей болезни своей семье. — Дочка, где ты была? Как ты? — тут же спросила Клара. — Ну, после окончания тура мне нужно было немного отдохнуть, и последние пару дней я была с Камилой, — ответила Лорен. — Но я должна тебе кое-что сказать, — добавила она, и мои глаза расширились. Собиралась ли она ей сказать? Сейчас?! — Мы с Камилой обручились. — Да, это замечательно! Поздравляю, — взвизгнула ее мать, и я была немного разочарована, что моя невеста не рассказала о гораздо более важных вещах. — Когда встречаемся? Мне нужно подготовиться и привести все в порядок. — Мам, пожалуйста, не надо. Я не хочу чего-то грандиозного, хорошо? Мы планировали устроить что-нибудь очень уединенное и скромное, — поделилась энтузиазмом своей матери зеленоглазая девочка. — Лорен Мишель, если ты планируешь сбежать, у меня случится сердечный приступ! Ты хочешь быть причиной этого? — она явно преувеличивала, и я не смогла сдержать легкой улыбки, услышав громкий вздох Лорен после этого. — Мы не собираемся сбегать. Просто нет причин придавать этому большое значение. — Нет причин, — повторила Клара с ноткой гнева в голосе. — Лорен, ты мой первенец. Ты сделала меня матерью, ты сделала меня родителем. Возможно, для тебя это мало что значит, но если мой ребенок женится, я хочу, чтобы это стало большим событием. Нет, подожди. Где Камила? Мне нужно с ней поговорить, она более разумна, чем ты. — Вообще-то, она здесь. Ты на громкой связи, — объяснила Лорен, пока я ухмылялась. — Привет, Клара, — тихо сказала я. — Дочка, пожалуйста, скажи мне, что Лорен не собирается сбежать. Ты не можешь так поступить со мной. Я доверяю тебе, Камила. Ты бы не стала скрывать это от меня, верно? Мое сердце забилось чаще, когда я услышала, что женщина на другом конце провода сомневается в моей честности. Я не лгала о наших свадебных планах, но я хранила тайну, которая была намного хуже. Тайну, которая действительно причинила бы ей боль, если бы она узнала. Я посмотрела на Лорен и увидела легкую панику в ее зеленых глазах. Она знала, что мне было нелегко не быть до конца правдивой. — Нет, конечно, нет, — ответила я после нескольких секунд молчания. — Хорошо. Потому что мы обе знаем, что если бы это зависело от Лорен, она бы женилась… где-то в лесу! — воскликнула Клара и заставила меня рассмеяться. Идея была не такой уж надуманной, потому что я понимала, что Лорен хочет сделать что-то настолько естественное. Глядя на мою невесту, она закатила глаза в ответ на комментарий своей матери, в то время как подошла медсестра. Адам, очевидно, закончил свое лечение, вытащив иглу. — Я все еще слушаю, мама, — раздраженно сказала Лорен. — Я знаю, — сухо ответила Клара. Я снова подняла глаза и увидела, что Адам и Эмбер собираются уходить. Очевидно, они не хотели прерывать наш телефонный разговор, но закончили лечение. Пара помахала нам с улыбками на лицах прежде чем покинуть помещение, держась за руки. Мы с Лорен тоже помахали им, прежде чем продолжить разговор по телефону. Клара продолжала рассказывать о своих свадебных планах, а Лорен накладывала вето на каждое предложение. Было забавно наблюдать, как они общались и, по сути, дразнили друг друга, пока пожилая женщина не сдалась. Она все еще собиралась составить план, но оставила его, сказав, что нам решать, рассматривать ее идеи или нет. После телефонного разговора мы с Лорен как бы между прочим обсудили то, что Адам рассказал ей о больничном персонале. Было определенно интересно слушать истории или слухи, ходившие в отделении. Время пролетело незаметно, пока Лорен закончила принимать свою дозу и, наконец, смогла выписаться из больницы. Она пробыла здесь не так уж долго, но для меня это было как вечность. Я просто хотела отвезти ее обратно в ее квартиру, где она чувствовала бы себя как дома. Певица была совершенно измучена, и я не могла винить ее за это, когда мы добрались до места назначения. Она сразу же захотела прилечь, и я сделала все, что могла, чтобы помочь ей. Как только она легла в постель, я услышала громкий вздох и не была уверена, что это было — облегчение, боль или изнеможение. Вероятно, смесь всего этого. — Хочешь что-нибудь съесть? — спросила я и присела на край кровати, внимательно разглядывая ее. — Нет, я не голодна. Мне кажется, или здесь действительно холодно? — заметила Лорен, хотя она уже была укрыта большим одеялом. — Здесь немного прохладно. Я включу обогреватель, — предложила я и снова встала, чтобы отрегулировать температуру в ее спальне. Проходя мимо ее шкафа, я достала толстый свитер, который она могла бы надеть. — Вот, сядь и надень это. Это поможет», — сказала я, и она последовала моим указаниям. Она слегка вздрогнула, и я поняла, что, по-видимому, дискомфорт был вызван дренажной трубкой в ее груди, когда она попыталась поднять руку. Наклонившись, я помогла ей натянуть толстовку, чтобы она оделась потеплее. Она благодарно улыбнулась и снова легла. — Прости, — прошептала она, и я нахмурилась в ответ. — За что? — Ты никогда не хотела жить в Нью-Йорке, и мы уже должны были быть на пути в Италию. Я не хотела отрывать тебя от твоей жизни в Майами. Тебе не обязательно оставаться только для того, чтобы заботиться обо мне. Я могла бы пройти курс лечения здесь, а затем вернуться в Майами, если бы ты захотела, — объяснила Лорен, и я быстро покачала головой. — Мне все равно, где мы находимся. Пока я с тобой, это все, что меня волнует. Мы и так слишком долго были в разлуке, тебе не кажется, — ответила я с искренней улыбкой. — Я знаю, но… — Но ничего, — прервала я ее и нежно погладила по руке. На тыльной стороне ее ладони, там, где так долго была введена канюля, был большой синяк, который мгновенно исчез. — Я именно там, где должна быть, или именно там, где я хочу быть. Кроме того, я привыкну к жизни здесь. Ты забываешь, что я тоже много лет вела кочевой образ жизни. Адаптироваться не так уж сложно, когда я могу проводить время с тобой. — Знаешь, Нормани живет неподалеку. Она, наверное, могла бы потусоваться с тобой, показать тебе окрестности, пройтись по магазинам и все такое. — Лорен, — мягко рассмеялась я. — Я в порядке. Перестань волноваться. Я бы и не хотела, чтобы было по-другому, хорошо? — Хорошо, — сказала она с глубоким вздохом и лениво закрыла глаза. Я продолжала гладить холодную кожу ее руки, пока она не заснула. Даже после этого я не смогла остановиться и довольно долго сидела рядом с ней, просто наблюдая, как она спит. Я чувствовала себя лицемеркой, потому что не хотела, чтобы она беспокоилась обо мне, но постоянно беспокоилась о ней. Но в моих глазах это было оправданно. Не я проходила курс химиотерапии. Вспомнив, что сказала мне блондинка ранее в тот же день, я определенно забеспокоилась о том, как все это повлияет на нас. Это был первый раз, когда у нас было время побыть наедине, и нам не пришлось расставаться через несколько дней, но все пошло не так, как мы планировали. Конечно, я не винила ее, но я волновалась. Больше, чем мне хотелось бы, чтобы она знала. Как оказалось, мои опасения были не напрасны. Следующие две недели дались Лорен нелегко, особенно первая. Она не привыкла к таким ограничениям, и я видела, что каждый день она изо всех сил пытается восстановить силы. Переход от постоянной работы и разъездов к тому, чтобы целыми днями валяться в постели, постепенно сказался на старшей женщине. Я чувствовала ее разочарование всякий раз, когда ей не удавалось полностью раскрыть свой потенциал. У нее почти вошло в привычку заставлять себя работать до полного изнеможения. Мы каждый день совершали небольшие прогулки, потому что она я не могла оставаться в квартире целый день, но всякий раз, когда я хотела повернуться, она уходила. В какой-то момент она всегда так уставала, что нам приходилось делать более продолжительный перерыв, прежде чем возвращаться. Это было не мое представление об отдыхе, но спорить с ней было бесполезно. Я терпеть не могла, когда мы слишком долго оставались на улице, потому что было холодно. Тот факт, что октябрь в Нью-Йорке выдался особенно холодным, усугублял ситуацию. Ее иммунная система была ослаблена, и я пугалась всякий раз, когда мы возвращались домой и обнаруживали, что она превратилась в леденец на палочке. Поскольку она любила гулять, я не могла отказать ей в этом желании. К сожалению, ее амбициозность усложнила ей задачу. Я понимала, что ей нужно вернуться к нормальной жизни, но мне хотелось, чтобы она не торопилась и прислушивалась к своему организму, когда почувствует, что уровень ее энергии падает. Потому что каждый раз, когда она изнуряла себя, после этого требовалось еще больше времени на восстановление. Резкие перепады между ее взлетами и падениями не могли быть полезными для здоровья и приводили к тому, что она становилась все более и более недовольной собой. Я много раз ловила ее на просмотре старых выступлений с ее участием. Ей не нужно было говорить мне, что она думала, что с тех пор, как почувствовала, что она хочет стать прежней: артисткой, которая иногда могла петь и танцевать часами. Я делала все, что могла, чтобы заботиться о ней и следить за тем, чтобы она питалась правильно и в достаточном количестве. У нее почти не было аппетита. Я чувствовала, что она делала это ради меня. Борьба была очевидна всякий раз, когда ей требовалось очень много времени, чтобы расправиться даже с маленькими порциями. Я балансировала на очень тонкой грани между поддержкой и контролем. Сегодня был день приема второй дозы лекарств в отделении химиотерапии. Я очень нервничала. Лорен не восстановилась на сто процентов, и я боялась, что новый курс лекарств отбросит ее еще дальше, чем в прошлый раз. По крайней мере, дренажная трубка была удалена, и разрез хорошо заживал. Операция прошла успешно, потому что края раны были чистыми. Меня беспокоила капельница рядом с моим креслом. Зеленоглазая женщина сидела на том же стуле, что и в прошлый раз, и наполовину закончила ставить капельницу, когда доктор Фелпс зашла проведать ее. Мы поговорили о ее состоянии и о том, как она переносит химиотерапию в целом. Даже врач посоветовал Лорен вначале не торопиться, пока у ее организма не будет необходимого времени для адаптации. — У меня есть еще один вопрос, — сказала Лорен и посмотрела на женщину в медицинском халате. — Вы, вероятно, не можете разглашать какую-либо информацию о пациенте, но не могли бы вы дать кому-нибудь мои контактные данные? — Конечно. Я могу дать им ваши контактные данные, когда они придут в следующий раз. Кто этот пациент? — На самом деле, я не знаю его полного имени. Он, вероятно, ростом 6 футов 1 дюйм, блондин с коричневатым оттенком волос, голубые глаза. Его зовут Адам, и он был здесь со своей женой Эмбер. Я знала, что Лорен хотела пообщаться с парой, с которой мы встречались, когда были здесь в прошлый раз, и поддержала эту идею. Было важно, чтобы у нее была поддержка не только от меня и ее друзей. Кто-то, с кем она могла бы общаться. — Мне очень жаль, но мистер Гамильтон, или Адам, скончался на прошлой неделе, — призналась Фелпс с искренним соболезнованием. Мое сердце упало, но я тут же перевела взгляд на женщину, сидевшую рядом со мной. С ее лица исчезли последние краски. Ее губы приоткрылись, она была слегка шокирована, и я заметила, как задрожала ее нижняя губа. Красивые зеленые глаза были на грани того, чтобы заплакать, но она сжала челюсти и кивнула. Было очевидно, как сильно это ее задело, хотя она старалась сохранять спокойствие. Он был единственным пациентом, с которым она общалась, и его позитивный настрой пошел бы ей на пользу. Тот факт, что он проиграл битву со своей болезнью, мог стать препятствием на пути выздоровления Лорен. Даже у меня внутри все сжалось, когда я подумала об отношении этого молодого человека и его позитивном взгляде на вещи. Мысль о том, что он теперь мертв, была ужасной. Я не могла представить, что, должно быть, переживала сейчас его жена. Какая-то часть меня желала, чтобы был способ связаться с ней, потому что она была так добра ко мне. Но мое внимание было сосредоточено исключительно на Лорен, и мне нужно было, чтобы она сосредоточилась на своем собственном путешествии. — Я понимаю, — прошептала она. — И я полагаю, вы не можете сообщить мне никаких подробностей? — Это конфиденциально. — Я понимаю… В любом случае, спасибо, — ответила Лорен, прежде чем доктор покинула нас. Я не была уверена, что делать, но положила свою руку поверх ее, чтобы она посмотрела на меня. Она казалась немного шокированной. — Лорен… — тихо сказала я. — Я в порядке, — прервала она меня и только на долю секунды встретилась со мной взглядом, прежде чем надеть наушники. Это был очевидный признак того, что она не хотела говорить об этом прямо сейчас, и я не видела смысла давить на нее. Вместо этого я держала ее за руку и продолжала читать книгу, которую держала в руке. Я определенно несколько раз взглянула на нее, чтобы убедиться, что она не сломалась, но она не обратила на меня внимания и просто закрыла глаза через некоторое время. Когда мы вернулись в квартиру, Лорен все еще не произнесла ни слова, кроме нескольких невнятных фраз, когда я попыталась завязать бессмысленный разговор. Мы стояли на кухне по разные стороны баррикад, когда я предприняла еще одну попытку разговорить ее. — Что бы ты хотела съесть? — мягко спросила я, потому что она почти ничего не ела со вчерашнего дня, что не входило в наши планы. — Я не голодна, — равнодушно ответила она, прежде чем я повернулась к ней лицом. — Ты должна что-нибудь съесть, — рассудила я. — Я сказала, что не голодна! — внезапно выпалила она в ответ громче, чем я ожидала. — Знаешь, что было бы здорово? Если бы ты перестала быть моей ебаной медсестрой и стала моей невестой. У меня и так достаточно докторов и медсестер, и я не хочу, чтобы ты еще и этим занималась. Я слегка сглотнула и ничего не сказала, потому что почти ожидала этого. Ее гнев был направлен на меня, но я знала, что на самом деле это не из-за меня. Мне все еще было больно слышать, как она обвиняет меня в том, что я не такая невеста, какой она хотела бы меня видеть. Это напомнило мне о том, что предсказывала Эмбер. — И перестань на меня так смотреть, — добавила она. — Например, как? — спросила я. — Как будто я больна! — ее голос наполнился гневом. — Я не выношу, когда ты смотришь на меня так, будто я в любой момент могу развалиться на части. Ты напугана, но и я тоже. Хотя я не твоя пациентка. Ты не смотришь на меня так, как раньше. Черт, ты даже не прикасаешься ко мне больше! Я не прошу тебя переспать со мной, но было время, когда ты не могла оторваться от меня. И я понимаю это, хорошо? Я уже не та горячая и сексуальная Лорен, в которую ты влюбилась. Теперь я просто худая, бледная и болезненная Лорен, но неужели ты не можешь хотя бы притвориться, что все еще видишь во мне ту версию меня?! Я была совершенно ошеломлена, потому что не ожидала, что она скажет такие вещи. Она действительно думала, что она меня больше не привлекает? Возможно, в моей чрезмерной осторожности была доля правды, но я никогда бы не подумала, что она может так подумать. — Лорен, я понятия не имела, что ты так к этому относишься, — искренне сказала я и почувствовала, как с каждой секундой мое сердце начинает биться быстрее. Как только Лорен начала, ей было трудно остановиться, и я приготовилась, но в то же время сделала шаг навстречу в надежде успокоить ее. — Потому что ты была слишком занята, переживая, и тебе не… в чем смысл, Камила? — Чего? — Всего этого? Зачем мне подвергать себя адским испытаниям, если это все равно не сработает, — уточнила Лорен, заставив меня остановиться. — Не говори так, пожалуйста, — тихо сказала я, потому что не хотела расстраивать ее еще больше, но она вступала на опасную территорию, на которую я не хотела, чтобы она вступала. — Это правда, — голос Лорен дрогнул, и я почувствовала еще большую боль. Ее глаза заметно наполнились слезами. — Посмотри на свою маму, а теперь и на Адама. Они сражались, как черти, и все равно ничего не вышло. Почему я должна была делать это, если они не смогли? — Ты не можешь сравнивать себя с ними, Лорен. Им обоим, по сути, был вынесен смертный приговор, когда им впервые поставили диагноз. И, как ты сказала, они все еще боролись и преодолевали трудности в течение долгого времени. Но у тебя есть шанс на полное выздоровление, — продолжала я уговаривать ее, но она только качала головой. — Я ненавижу это, Камила, — она почти всхлипнула, когда первые слезы покатились по ее бледным щекам. — Я не хочу проводить с тобой время в таком состоянии. Я лучше поеду в Италию и буду наслаждаться оставшимся временем, оставаясь самой собой. — Нет! — сказала я более уверенно и увидела, как ее глаза слегка расширились. — Ты не должна этого делать. Видишь это? — я указала на обручальное кольцо, которое она подарила мне всего две недели назад. — Это значит, что ты не можешь бросить меня. Ты дала мне обещание, подарив это кольцо, хочешь ты того или нет. Я держу тебя в руках. Ты настояла на двух маленьких Камилах, и я не получу их без тебя. Мой голос и сейчас дрожал, когда Лорен посмотрела на меня своими изумрудными глазами, в которых было столько грусти, что это разбило мне сердце. — Лорен, — прошептала я, сама не зная почему. Она скользнула вниз, прислонилась к кухонному столу и закрыла лицо руками. Я немедленно подошла и села рядом с ней на пол. Мои руки обвились вокруг ее тонкой талии, прежде чем положить ее голову себе на плечо. Она дрожала, а с ее губ срывались душераздирающие рыдания. Я почувствовала, как ее рука сжала мой свитер, и сама не смогла сдержать слез. Нежно прижавшись губами к ее виску, она прошептала что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок. — Я не хочу умирать, Камила. Я закрыла глаза, позволяя очередным соленым слезам скатиться по щекам прежде чем я крепче прижала к себе маленькое тельце в своих объятиях. Ее признание стало для меня облегчением, потому что мне нужно было услышать, что она не собирается сдаваться; но меня также убило то, сколько страха было в ее искреннем беспокойстве. — Я знаю, — сказала я почти шепотом. — Ты этого не сделаешь, я обещаю. Я хотела сказать что-нибудь, что избавило бы ее от всех мучений, которые она испытывала, но у меня ничего не получалось. Что я могла сказать, когда любовь всей моей жизни безудержно рыдала от страха, усталости, разочарования и гнева? Не было волшебных слов, которые могли бы успокоить ее. Все, что я могла, — это… я могла думать только о том, чтобы прижать ее как можно ближе и целовать ее волосы, висок и лоб, пока она позволяла себе чувствовать то, что так сильно подавляла. Я никоим образом не хотела отвергать ее чувства, потому что они были не просто так. Игнорирование их совсем не помогло бы ей. Не часто Лорен позволяла себе быть такой «слабой» перед другими. Я смогла вспомнить лишь несколько моментов, когда она вот так плакала. Вероятно, именно поэтому было так невероятно тяжело наблюдать, когда она это делала. Это было редкое, но мучительное явление. — Мне… жаль… Я накричала… на тебя, — она все еще всхлипывала, и я проглотила большой комок в горле. — Все в порядке, — тихо сказала я. — Нет, я всегда… вымещаю свой гнев… не на тех… людях, — продолжила она извиняться, но я не смогла ответить. Лорен внезапно вскочила и, спотыкаясь, направилась к раковине. Я была так поражена, что не сразу поняла, что происходит, пока не услышала, как она прочищает горло. Я так же быстро встала, когда до моих ушей донесся звук ее тяжелых вздохов. Темные локоны закрывали обзор, и я аккуратно убрала их ей на затылок, чтобы они не падали на лицо. Ее сильно рвало, и я свободной рукой успокаивающе погладила ее по спине. Это был первый раз, когда ее вырвало с тех пор, как лечение началось. Очевидно, что новая доза уже оказывала влияние на ее напряженный организм. Ее и раньше тошнило, но не до такой степени, чтобы она могла опорожнить то немногое, что было в ее желудке. В основном это была желчная жидкость, потому что она почти ничего не ела, и я чувствовала себя виноватой за то, что не убедила ее съесть больше. — Все будет хорошо, — нежно прошептала я, пока она медленно успокаивалась. Я не могла гарантировать, что с ней все будет в порядке, но я должна была убедиться, что она поверила в это. Ее нервный срыв только что случился, и это было бы хорошо, если бы она начала признавать тот факт, что она действительно была больна. И что ей нужно было заботиться о себе, не желая опускать руки, когда она расстраивалась. Для Лорен было типичным поведением бросаться из крайности в крайность, но это было нездорово, когда она должна была научиться балансировать между своей болезнью и выздоровлением. Быстрого решения этой проблемы не было. Ей нужно было быть терпеливой к себе, даже если она чувствовала, что ее собственное тело предало ее. Единственное, что я могла, — это в точности повторить то, что сказала мне блондинка в отделении химиотерапии: быть тут и набраться терпения.

***

Завтра был важный день. Точнее, сегодня. Так как было уже за полночь. Скоро должен был начаться наш большой тур с Деми, и мы должны были отправиться в Канаду. Это было оно. Мои самые заветные мечты сбывались. Тот факт, что я выступала на разогреве у человека, чьим большим поклонником я была, все еще казался нереальным. Все произошло так быстро, и большую часть времени не было времени на то, чтобы все это провалить. В последнее время мы все были заняты репетициями, и мне так хотелось представить нашим поклонникам наше новое шоу. Не только все шло идеально с точки зрения бизнеса, но и девочки и я так хорошо ладили. После нашего небольшого перерыва на каникулах, казалось, мы по-новому оценили друг друга. Моя связь с ними крепла с каждым днем, хотя я думала, что это невозможно. Единственной дружбой, которая в прошлом не ладилась, была дружба с Лорен. И нам нравилось быть вместе без всяких драм и недоразумений с моей стороны. Сейчас у нее были отношения, и я делала все возможное, чтобы похоронить все свои чувства. Пока что у меня все шло отлично. Я вспомнила, как мы все ходили смотреть кино, и Лорен она сразу же заняла место рядом со мной в кинотеатре. У трех других девушек была привычка разговаривать во время просмотра фильмов, и это сводило меня с ума! Зеленоглазая девушка была другой. Нам обеим нравилось смотреть фильм в полной тишине, и мы хотели впитать в себя каждую строчку, каждую сцену и момент. Не было необходимости обсуждать фильм во время просмотра. Мы знали, что потом будем спорить и обмениваться мыслями. На самом деле, я была уверена, что у нас схожие взгляды на то, что мы возьмем из фильма. Неоспоримая связь часто проявлялась, когда мы сравнивали наши чувства по поводу фильмов или музыки. Все шло идеально. Может быть, даже слишком хорошо. Я задавалась вопросом, как долго я смогу сохранять видимость и обманывать себя, что я больше не влюблена в своего лучшую подругу. Пока что мне было комфортно находиться в состоянии отрицания, и пока я ничего не предпринимала, у меня был шанс сохранить нашу дружбу. Я надела наушники и послушала одну из любимых песен прошлого года. Это была кавер-версия, но мне понравилась каждая версия этого замечательного музыкального произведения. [включаем видео] Песня также напомнила мне о моей лучшей подруге, с которым я раньше не общалась, в то время как закрыла глаза и попыталась успокоиться. Мои нервы обострялись всякий раз, когда я думала о предстоящем туре. Музыка, казалось, была единственным средством контролировать мои эмоции, а также позволять им течь внутри меня без ограничений. Это было посреди ночи, но Дайна все еще не спала, поэтому я начала петь очень тихо. Жить в одной комнате с Дайной было обычным делом, но обычно к этому времени она уже спала. Я предположила, что она тоже нервничает, и наблюдала, как она играет со своим телефоном. На ее лице была хитрая улыбка, и я не была уверена, почему. Наверное, она делилась с фанатами чем-то забавным, но я снова закрыла глаза, чтобы расслабиться. Прошло несколько минут, пока я не услышала, как кто-то открывает дверь. Я слегка вздрогнула и выпрямилась на кровати, когда обнаружила Лорен, стоящую в нашей комнате. Быстро сняв наушники, я испугалась, что что-то могло случиться. — В чем, черт возьми, твоя проблема?! — набросилась Лорен на Дайну. — Девочка, успокойся, о чем ты говоришь? — Дайна, казалось, была застигнута врасплох, и я почувствовала, как бешено колотится мое сердце, потому что Лорен была в ярости, а я понятия не имела, что происходит. — Ты знаешь, о чем я говорю. Ты можешь просто удалить это? — ответила старшая, раздувая ноздри. Что удалить? Я приостановила музыку и открыла приложение Twitter, потому что это показалось мне единственным разумным ответом. — Успокойся, Лорен, это была просто шутка, — пыталась успокоить темноволосую девушку полинезийка, пока я читала о том, что произошло в Интернете. У меня екнуло сердце, когда я поняла, почему Лорен снова сошла с ума. Я почувствовала острую боль в груди. Дайна опубликовала селфи, на котором она и Лорен, и шутливо ткнула пальцем в парня Лорен. Ничего необычного для самых маленьких, но ткнула пальцем она в меня, или, если быть более точной, Камрен. Единственная тема, которая заставляла Лорен выходит из себя больше, чем какая-либо другая. — Для тебя! — сердито парировала Лорен. — Для тебя это шутка, но не для меня. Неужели ты не понимаешь? Люди будут писать тебе в твиттере, что ты такая забавная и все такое, но ты когда-нибудь задумывалась о том, что они пишут мне в твиттере? Моей семье? Моем парне?! Не ты одна получаешь эти дурацкие твиты и просто наслаждаешься тем, что все называют тебя своей королевой, но я так устала от этого дерьма! — Лорен, я не хотела тебя злить. Я просто дурачилась, — сказала Дайна более искренне, и ее голос звучал более извиняющимся, но все еще взволнованным. — Шути сколько хочешь, но зачем делать это за счет других людей? Я думала, мы стали по-настоящему близки, и ты была моей подругой. — Я твоя подруга! — быстро запротестовала младшая и теперь выглядела грустной. — Что ж, у тебя забавный способ показать это, — пошутила Лорен. — Друзья не ставят друг друга в подобные ситуации. Ты знаешь, как сильно я ненавижу говорить об этом, и постоянно поднимаешь эту тему. Я понимаю, что ты шутишь, но мои отношения — это не шутка! Я не хочу, чтобы люди судачили о них больше, чем они уже это делают. Никто не говорит, что ваши отношения с Сиопом фальшивые и вы просто используете его, чтобы что-то скрыть. Неужели ты не понимаешь, как это раздражает и ранит меня? Не говоря уже о том, что моя дружба с Камилой — это не шутка. Я тоже не хочу проигрывать, но ты разжигаешь какую-то вражду в фэндоме, и я не могу с этим справиться! — Лорен, я… — Дайна хотела вставить слово. — Забудь об этом, я чертовски устала, — прошипела Лорен и повернулась, чтобы уйти. Уходя, она хлопнула дверью, и я почувствовала, как напрягся каждый мускул моего тела. Мое сердце бешено колотилось. Больше всего на свете я ненавидела конфронтацию, и то, что двое моих самых близких друзей ссорятся прямо у меня на глазах, в какой-то степени из-за меня, вызывало у меня настоящий переполох. Лорен даже не заметила моего присутствия в ее состоянии, она была в ярости, но я знала, что она была слишком подавлена, когда эмоции брали над ней верх. Это был еще один яркий пример того, как Лорен была чрезмерно эмоциональной, слегка драматизированной версией самой себя. Я уже сталкивалась с этим раньше, и обычно мне удавалось успокоить ее, но это больше не входило в мои обязанности, не так ли? У нее теперь был парень, и, вероятно, именно ему она позвонила, чтобы выплеснуть свои чувства. Была ли я удивлена, что она так бурно отреагировала? Нет. Все еще было больно? Да. — Мне так жаль. Только не говори, что ты тоже на меня злишься, Мила? — прервал мои мысли голос Дайны. — Нет, это не так, — сказала я с ободряющей улыбкой, потому что Дайна выглядела невероятно расстроенной. Я ненавидела видеть ее такой, точно так же, как ненавидела видеть Лорен расстроена. — Я не хотела по-настоящему обидеть ее. Вы двое снова стали такими близкими, и я подумала, что было бы неплохо немного пошутить, — младшая попыталась оправдать свой поступок, но в этом действительно не было необходимости. Я знала, что она никогда бы намеренно не захотела причинить боль тому, кто ей дорог. — Все в порядке. Все будет хорошо. Лорен просто… иногда бывает подавлена, — вздохнула я. — Но почему? Ты так спокойно ко всему относишься и никогда не делаешь из мухи слона. Я просто не понимаю ее. Я глубоко вздохнула и встала, потому что хотела успокоить свою соседку по комнате. Она явно что-то делала в своем телефоне, и я предположила, что она выполнила просьбу Лорен удалить ее комментарий о том, что Лорен хотела меня, а не себя, или даже Луиса. — Если бы только это было правдой, — подумала я на мгновение, прежде чем сесть на кровать Дайны. — Я знаю, ты думаешь, что Лорен такая крутая, и ты всем говоришь, что она жестокая и нахальная. И так оно и есть. Но это еще не все, что она собой представляет. Она хочет, чтобы ты думала о ней именно так, потому что она любит тебя и ей нравится быть самой защитницей для людей, о которых она заботится. Похоже, она хочет, чтобы вы видели в ней старшую сестру, которая всегда вас поддержит, — я хотела, возможно, попытаться заставить Дайну понять более глубокий смысл того, почему Лорен так поступила. Младшая всегда была восприимчива к моим мыслям и интерпретациям того, что меня окружало. Она часто говорила мне, что восхищается моей способностью искать более глубокий смысл во всем, что меня окружает. Так что, возможно, это был шанс дать ей небольшое представление о том, что она хотела узнать о Лорен. — Но на самом деле она та, кому тоже иногда нужна защита. Ты знаешь, что иногда я бываю по-настоящему эмоциональной и прихожу к тебе и рассказываю об этом? — сказала я и увидела, как Дайна кивнула. — Лорен тоже такая. Она очень чувствительна, и ее эмоции настолько сильны, что временами она не может их контролировать. Я могу контролировать их и направлять в нужное русло, но она не может… пока. Некоторые люди отступают, когда чувствуют угрозу, как я. Но другие нападают. Лорен атакует. Тяжело. Не потому, что ей все равно, а потому, что она слишком сильно переживает. В прошлом ей было очень больно, и всякий раз, когда есть шанс, что ей может быть больно и снова… в итоге она причиняет тебе боль прежде, чем ты успеваешь причинить ее. Я знаю, это нехорошо. Не для нас, фанатов, и особенно для нее самой, но она делает все, что в ее силах, и у нее нет злого умысла. Она отчаянно предана, и когда ей кажется, что кто-то использует ее слабости против нее, она чувствует себя преданной. Есть ли в этом какой-то смысл? Дайна не ответила. Вместо этого она пристально смотрела на меня со слабой улыбкой на лице, которая напугала меня. Я сглотнула, потому что испугалась, что она увидела то, чего не должна была видеть; что-то заподозрила, я не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Возможно, моя маленькая тирада была излишней, поскольку младшая могла прийти к выводу, что у меня не просто платонические чувства к девушке, которую я только что проанализировала. — Теперь все становится на свои места, — ухмыльнулась Дайна, и мое сердце пропустило еще один удар, когда она это сказала. — Что… ты имеешь в виду? — я запнулась и прочистила горло. — Ничего, — сказала она, но ухмылка на ее лице заставила меня поверить в обратное. — Я просто теперь понимаю ее лучше. — Хм, — пробормотала я в ужасе от того, что только что выдала себя. — Как ты думаешь, мне стоит подойти и извиниться? — спросила она с неуверенностью, которую было очень трудно расслышать в ее голосе. — Нет, пусть она остынет сегодня вечером. Посмотрим, что произойдет завтра. Но нам действительно нужно немного поспать, иначе мы испортим первую ночь. — Хорошо. Спасибо тебе, Мила, — Дайна обняла меня, прежде чем я вернулась в постель и прокрутила в голове все, что произошло раньше. Вспыльчивость Лорен не была чем-то таким, к чему я должна была относиться слишком серьезно, потому что я знала, что она не пыталась причинить мне боль. Но мне все равно было больно видеть, как она защищается, когда дело дошло до того, что мы стали больше, чем друзьями. Я знала, что у меня не было ни единого шанса. Ради бога, она встречалась с кем-то другим. Так почему же идея «камрен» так сильно напугала ее? Я знала почему. Я только что объяснила Дайне, что иногда мне было трудно справиться со своими эгоистичными чувствами и сочувствием, которое я испытывала к ней. Больше всего я боялась, что Лорен достигнет точки невозврата, когда ей все надоест, и она откажется от своих мечтаний. Как бы ни было больно находиться рядом с ней, испытывая неожиданные чувства, мысль о том, что я могу полностью потерять ее, была еще более невыносимой. Я боялась того, что произойдет завтра, и того, как она отреагирует на Дайну и даже на меня. Она либо отмахивалась от этого, либо собиралась извиниться, либо на самом деле затаила обиду. На последнее я не надеялась, потому что застряла бы между двумя своими лучшими друзьями. Я ни за что не хотела выбирать и начинать наш тур в каком-либо напряжении. Но все мои волнения ни к чему не привели бы этой ночью. Вот почему я решила поспать те пару часов, которые оставались.