Do I Wanna Know

Lauren's POV Мое горло горело. Мои глаза горели. Мои колени дрожали, а все остальные части тела болели от тряски. Это была не я. Я чувствовала, что мое собственное тело предало меня. В течение последнего месяца я изо всех сил старалась сохранять позитивный настрой и вести нормальную жизнь, насколько это было в моих силах. Но мне постоянно напоминали, что я уже не та, что прежде. Я не могла даже пройти пару кварталов по городу, не чувствуя себя совершенно измотанной. Не говоря уже о том, что я не могла нормально питаться, потому что от всего меня тошнило. Был один раз, когда я могла попробовать что-нибудь съесть. Сегодня я почти ничего не ела, но вот я здесь, склонилась над кухонной раковиной, и меня без конца рвет. Прием лекарств сказался на мне как физически, так и морально. Мне становилось все труднее и труднее сохранять хорошее расположение духа, когда я видела, что люди вокруг меня проигрывают ту же битву. Даже если бы я встретила Адама, только однажды я почувствовала связь с ним. Мы были похожи, и его взгляд на вещи вселял в меня надежду. Известие о том, что он умер на прошлой неделе, невероятно расстроило меня. Мне тоже захотелось сдаться, когда я столкнулась с таким тяжелым горем, будучи и без того хрупкой. Зачем мне проходить через все трудности химиотерапии, если я все равно бы не вынесла этого? Разочарование и безнадежность, которые я испытывала, достигли точки кипения. К сожалению, у меня была склонность направлять свой гнев на людей, которые меньше всего этого заслуживали. Женщина, которая все еще держала меня за волосы и успокаивающе гладила по спине, была последним человеком, которому я хотела причинить боль. Но всего несколько минут назад я кричала на нее без всякой причины, кроме собственного страха. Иногда я искренне удивлялась, почему Камила вообще осталась со мной. Она могла бы добиться гораздо большего. Возможно, она даже заслуживала лучшего. Но я была эгоисткой; и пока она терпела меня, я должна была позаботиться о том, чтобы все было правильно. Я сделала пару очень глубоких вдохов, когда перестала отрыгивать желчь, которая забивала мой пищевод. Моя рука медленно потянулась к крану и пустила свежую воду. Прополоскав рот как можно тщательнее, я осторожно разогнулась и почувствовала, что мои колени все еще дрожат. Я посмотрела в сторону и встретилась с теплыми карими глазами, изучающими меня, полными беспокойства. Меня уже грызло чувство вины, и часть меня сожалела об этом, я дала ей понять, как сильно я боялась, что не выживу. С другой стороны, я испытала облегчение, высказав свои самые большие опасения. Как бы сильно я ни хотела жить нормальной жизнью, я, конечно, никогда не могла полностью забыть, что борюсь с потенциально опасной для жизни болезнью. Я старалась сохранять как можно больше энергии и сохранять мужественный вид, но я была не так сильна, как часто заставляла людей думать. Глаза Камилы тоже были немного припухшими, но, вероятно, не так сильно, как у меня. Я терпеть не могла видеть, как она плачет. Тот факт, что я так часто была в этом виновата, только усугублял ситуацию. Она убрала руку с моих волос и нежно погладила меня по щеке. Я не смогла удержаться и закрыла глаза от мягкого прикосновения ее теплых пальцев. — Давай, тебе нужно немного отдохнуть, — выдохнула Камила, явно обеспокоенная, и я не могла винить ее за мой небольшой срыв. — Вообще-то, я бы предпочла принять ванну, — тихо сказала я. Это расслабило бы и очистило меня одновременно. Я чувствовала себя немного паршиво после того, как меня вырвало. — Хорошо, — прошептала кареглазая женщина и продолжила гладить меня по спине, прежде чем я увидела, как на ее лице снова появилась легкая улыбка. — Могу я присоединиться к тебе? — спросила она и слегка прикусила нижнюю губу. Я почувствовала, как мои губы сами складываются в нежную улыбку в ответ на ее вопрос, потому что это прозвучало так, как будто она задала бы этот вопрос до того, как я заболела. Возможно, она почувствовала себя неловко после того, как я обвинила ее в том, что она моя медсестра, а не невеста, но я почувствовала, что киваю в ответ. Я жаждала такой близости, даже когда немного боялась того, что она может подумать. Страх перед тем, что она больше не находила меня привлекательной, был тем, с чем я боролась в течение последних недель, когда Камила стала довольно отстраненной на физическом уровне. Она схватила меня за руку и прервала мои размышления, отведя меня в довольно большую ванную комнату в моей квартире. По понятным причинам я хотела почистить зубы, пока Камила готовила пену для ванны. Для нас это было впервые, но я была в восторге. Моя квартира всегда была украшена свечами, и я наблюдала, как молодая женщина зажигала свечи в ванной, чтобы создать еще более расслабляющую атмосферу. Большую ванну быстро наполнили, и белая пена выглядела очень аппетитно. Я несколько минут чистила зубы, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. На самом деле, я была так занята умыванием, что не заметила, как Камила уже была в ванне. Я обернулась и увидела, что она широко улыбается, а ее тело уже покрыто водой и пеной. На секунду я снова почувствовала неловкость. Она давно не видела меня обнаженной, и что, если ей не понравится то, что она увидит сейчас? Я сделала глубокий вдох, прежде чем быстро раздеться. С одним предметом у меня были особые проблемы. Сняв специальный бюстгальтер, который я носила после операции, было для меня большим шагом вперед. Она не видела меня такой после операции. Маленький шрам был не очень заметен, но все же он был на месте. К счастью, кожа зажила очень хорошо, и осложнений не было. Камила, должно быть, почувствовала мой дискомфорт, потому что ее взгляд метнулся в другую сторону, когда я разделась. Она всегда была такой внимательной и умела читать мои мысли так, что мне не приходилось говорить, что я чувствую. Поскольку современная круглая ванна была довольно большой, Камила, должно быть, предполагала, что я зайду с другого конца. У меня была другая идея. Медленно приблизившись к ней, младшая протянула мне руку, чтобы помочь забраться, и я приняла это предложение. Вместо того чтобы занять другой конец комнаты, я села между ее длинными ногами и прижалась к теплому телу позади меня. Моя спина была прижата к ее груди, и я вздохнула от удовольствия, ощутив ни с чем не сравнимое блаженство от того, что наши тела были так близко. Следующее, что я почувствовала, были тонкие пальчики Камилы, поглаживающие вверх и вниз по всей длине моих рук. Я мгновенно откинулась назад, позволяя мне прислониться головой к ее щеке, и закрыла глаза. Она очень нежно поцеловала меня в щеку, и я, казалось, целую вечность не чувствовала такого расслабления. Каждая мышца моего тела расслабилась благодаря сочетанию горячей воды и присутствия Камилы. Ее ровное дыхание было самым успокаивающим звуком, и я не осознавала, что до сих пор мы по-настоящему не разговаривали. Я наслаждалась моментом нашей безмятежности, но в то же время была полна решимости высказать все, что у меня на уме. — Прости меня, Камила, — тихо сказала я, но ее полные губы тут же снова прижались к моей щеке. — Перестань извиняться, я не сержусь, — ответила всегда чуткая женщина, продолжая целовать мою слегка покрасневшую кожу. — Ты должна была, — настаивала я. — Я не имела права говорить все это. — Да, ты это сделала. Пока ты это чувствуешь, ты имеешь полное право говорить это, — прошептала Камила, и я всегда восхищалась ее пониманием. — То же самое относится и к тебе, — возразила я. — Ты тоже имеешь полное право злиться на меня. Тебе не обязательно понимать меня все время. Большую часть времени я даже сама себя не понимаю. — Я не злюсь, — мягко повторила она, и ее теплое дыхание коснулось моего уха от этого по всему телу побежали мурашки. — На самом деле, я испытываю облегчение от того, что ты призналась в этом. И прости, если у тебя сложилось впечатление, что ты меня больше не привлекаешь. Это не входило в мои намерения. — Я знаю, — вздохнула я. — Просто… с тех пор, как я начала работать в этом бизнесе, на мне висел этот ярлык. Для многих людей я была «горяченькой». И я знаю, что тебя можно было бы назвать и похуже, но я невольно начала определять себя именно так. Я с радостью признаю, что всегда осознавала этот факт и использовала его в своих интересах, но наступает момент, когда начинаешь сомневаться, что это все, кем ты являешься. В глубине души я знаю, что эти мелкие вещи не должны иметь значения, но… Если у меня нет моей внешности, то в чем же моя привлекательность? — Ты действительно видишь себя такой? — спросила светловолосая женщина. я искренне шокирована, но все еще говорю тихо. — Меня назвали самой сексуальной женщиной на свете, так что да, какая-то часть меня знает, что люди, очевидно, тянутся ко мне из-за того, как я выгляжу… а не из-за того, какая я, — призналась я очень честно. — Хорошо, я не собираюсь лгать. Очевидно, что ты очень красивая и всегда была такой. Но если ты решила определить себя по присвоенным тебе титулам, почему бы не выбрать те, которые представляют тебя лучше всего? — снова раздался высокий голос. — Например, «Артист года». Тебя наградили за твой невероятный музыкальный талант и артистизм. Ты такая, какая есть, и многие люди признают тебя за это. Но, честно говоря, тебе не следует оценивать себя по тому, что думают о тебе другие люди. Ты гораздо больше, чем просто красивое личико. И люди, которые действительно знают тебя, могут это подтвердить. Их мнение важно, но все же не является решающим фактором. Только ты сама решаешь, какой ты хочешь видеть себя. И иногда мне хотелось, чтобы ты могла увидеть себя моими глазами. Я думаю, после этого ты ни на мгновение не почувствуешь себя неуверенно до конца своей жизни. Я спокойно выслушала ее и сразу почувствовала себя лучше. Она всегда знала, что сказать, и я, наверное, могла бы провести остаток своей жизни, просто слушая этот прекрасный, полный мудрости голос. Если все пойдет хорошо, я проведу с ней остаток своей жизни, подумала я, чувствуя, как холодная поверхность ее обручального кольца время от времени касается моей кожи. — Ты даже не представляешь, какая ты потрясающая, не так ли? — Камила не ответила, и я могла только предположить, что она, вероятно, покраснела. В ответ она нежно поцеловала меня в плечо. Ее руки сложились у меня на животе, и теперь я была единственной, кто ласкал шелковистую кожу ее рук. — Я так сильно сосредоточилась на том, что происходило со мной, что никогда по-настоящему не останавливалась и не думала о том, как тебе, должно быть, тяжело, — поняла я. — Если я представлю, что мы поменялись ролями, и ты… — я задохнулась от одной мысли о том, что Камила может заболеть. — Я не знаю, что бы я сделала. — Ты будешь рядом со мной, как и всегда, я ни секунды в этом не сомневаюсь, — заверила она спокойным голосом. — Это прозвучит странно, но, вероятно, так и должно было быть. Я имею в виду, что ты всегда была сильнее из нас обеих, несмотря на то, как сильно людям со стороны нравилось видеть во мне доминирующую силу в наших отношениях, — сказала я чуть ли не шепотом, почти погрузившись в свои мысли. — Думаю, это зависит от того, каково твое определение понятия «сильная». Было много моментов, когда я могла выплакаться на твоем плече, особенно в начале. Ты определенно сыграла большую роль в том, что я стала более уверенной и откровенной. Так что я не уверена, что согласна с тобой. — Раньше я даже считала себя сильной, но теперь это не так, — уточнила я. — Я всегда искала твоего одобрения. Твое мнение было самым важным для меня, и больше ни с кем я не чувствовала себя в безопасности, когда дело касалось моей уязвимости. С тобой у меня было подспудное чувство, что ты справишься с этим, что ты будешь достаточно сильной, чтобы я могла позволить себе упасть духом и не поддерживать все время задиристый настрой. Если бы я не чувствовала твою силу, я бы никогда не стала такой уязвимой рядом с тобой. — Все дело в равновесии, Лорен, — прошептала Камила и нежно притянула меня ближе, оставляя еще один поцелуй на моем подбородке. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть уязвимой или даже слабой. Я была такой много раз, и ты никогда не осуждала меня за это. Ты должна знать, что можешь сказать мне все, что чувствуешь. Мне неприятно это говорить, но в большинстве случаев я и так знаю, о чем ты думаешь или чувствуешь. — Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь, да? — поддразнила я ее и услышала тихий смех. — Я знаю, что это так.

***

В последнее время я часто говорила себе, что лучше быть не может. Я давно не чувствовала себя такой счастливой и довольной. Последние пару месяцев были как на американских горках. Я боролась с новообретенным вниманием к моей жизни и всему остальному, что сопровождалось некоторой долей фальши. Люди постоянно задавали мне вопросы, чего-то от меня хотели, и хотя я обычно радовалась, что я нужна, в какой-то момент всего этого стало слишком много. У меня случались истерики, когда я чувствовала, что меня осуждают или со мной плохо обращаются. Фанаты, менеджмент и даже самые близкие мне люди. Моя дружба с одной участницей группы в последнее время была олицетворением моих взлетов и падений. Не то чтобы я винила ее, но теперь, когда мы так чудесно ладили, все остальное, казалось, встало на свои места в моей жизни. В то время мы были в туре с Деми Ловато и Little Mix. Всякий раз, когда я думала об этом, мне все еще было трудно осознать, что это было моей реальностью. Хотя я чувствовала себя лучше. Мои отношения с девочками улучшались. Я вновь обрела любовь к своим самым преданным фанатам, которые у нас были. Часть меня задавалась вопросом, не связано ли это с тем, что сейчас у нас были отношения. Луис был моим хорошим другом до того, как мы начали встречаться, но после разрыва мы сблизились. Настолько, что решили стать больше, чем друзьями, потому что мы оба чувствовали определенную связь. Больше всего я беспокоилась о том, что снова уйду из дома и расскажу девочкам о своем новом парне; особенно о члене группы, с которым у меня были такие прочные отношения. За последние недели наши дружеские отношения сильно улучшились, и я боялась как-то опозорить их, если она не одобрит мои новые отношения. Она этого не сделала. На самом деле, она платила с тех пор, как я рассказала ей о Луисе, я привлекла к себе больше внимания, чем привыкла. Камила снова стала тем другом, каким была для меня до того, как случилось то, что заставило ее отступить на некоторое время. И я чувствовала себя более комфортно, когда люди судачили о нас, потому что я знала правду. Мы были подругами, и у меня были отношения с парнем. Как и должно было быть. Верно? Я была на сцене на первом концерте нашего сольного тура. В перерывах между туром Neon Lights мы дали пару концертов для наших гамронайзеров, и сегодняшний был первым. Как и во время нашего предыдущего тура в качестве хедлайнеров, мы решили представить публике еще одну участницу группы. Я слушала, как девушки рассказывали друг о друге. Следующей выступала Камила, и она собиралась представить меня в первый раз. Я несколько раз делала это для нее, но не наоборот. Возможно, это было глупо, но я с нетерпением ждала, что она скажет. Иногда я чувствовала себя неловко, когда реакция фанатов на наше общение, но не более того. У нас все было хорошо, и я была занята. Она начала говорить, но потом я поняла, что она говорит не обо мне. Я была немного смущена, потому что Камила закончила тем, что представила Элли, а это должна была быть моя роль. Таким образом, я осталась в стороне. Они обнялись прямо у меня на глазах, прежде чем Элли захотела спеть следующую песню. Я ничего не сказала, потому что это было очевидной ошибкой, и просто застенчиво улыбнулась, когда пара фанатов начали упоминать, что забыли обо мне. Нормани была единственной, кто это заметил, и сказала, что Элли должна представить меня сейчас. Старшая сказала мне добрые слова, и я почувствовала, как Нормани обняла меня. Камила подошла с другой стороны и на мгновение обняла меня. Я не была уверена, заметила ли другая жительница Майами, что она перепутала выступление, но ее рука легла мне на плечо, и я почувствовала, что она, возможно, поняла. Конечно, это было случайно. И я это знала. Но по какой-то причине меня все еще задевало, что единственный человек, чьи слова значили для меня больше всего, был тем, кого я всегда была лишена. Я ненавидела себя за это, но мне было немного больно. Единственное, что я ненавидела больше всего, было то, какой властью на самом деле обладала надо мной Камила. То, что она меня не признала, вернуло воспоминания о том, как она игнорировала меня в течение нескольких месяцев. Как бы мне ни нравилось быть ее защитником, в такие моменты я понимала, что она сильнее всех в нашей компании, у нее на руках все козыри. Я просто зависела от нее и от того, хотела она быть моим другом или нет. Я замаскировала это несколькими глупыми движениями и мимикой и решила оставить все как есть. Камила спросила меня уже не после того, как это было сделано. — А я должна была это сделать? — в ее голосе звучало явное беспокойство. — Да, — беззаботно пробормотала я. — Ни за что! — воскликнула она, и по ее реакции я поняла, что она искренне забыла о выступлении. — Все в порядке, — быстро сказала я и хотела тут же отмахнуться от этого. Вместо этого я сосредоточилась на Элли, которая продолжала вести шоу. Я не хотела, чтобы Камила расстраивалась из-за того, что я вела себя как ребенок. Было безумием страдать из-за такой откровенной ошибки, и я сказала себе просто оставить все как есть. Будут еще концерты, и, возможно, когда-нибудь я расскажу ей, как будет звучать ее вступление. Я мысленно готовилась к тому, что заиграет «Who Are You», который был нашим следующим номером, когда я вдруг услышала, как Камила снова заговорила. — Подождите! Подождите, — выпалила младшая, как будто она была в кино и вот-вот произнесет великолепную речь. Я сразу же с удивлением посмотрела на нее, потому что не знала, что она собирается делать. — Я должна была представить Лорен, но я не знала, что ты единственная, кого еще не представили. Итак, я собираюсь представить Лорен, потому что я облажалась! — Камила говорила решительно и я была искренне шокирована. Но я не могла перестать улыбаться, как идиотка, потому что она действительно заставила меня почувствовать себя особенной. Я боялась покраснеть, так как она застала меня врасплох своим видом. Мое сердце учащенно билось, но я сказала себе, что это был адреналин от того, что я нахожусь в центре внимания. Я всегда волновалась, когда другие люди говорили обо мне. Каждый раз, когда девушкам нужно было составить обо мне впечатление или как-то меня охарактеризовать, я боялась, что меня выставят в дурном свете. Я не гордилась своей безопасностью. Хотя, что касается Камилы, я знала, что она будет говорить от чистого сердца. Она всегда так делала. Тот факт, что она решила представить меня во второй раз за сегодняшний вечер, красноречиво свидетельствовал о том, насколько хорошо она на самом деле меня знает. Возможно, она подозревала, что я могу чувствовать себя обиженной. Будучи таким человеком, каким она была, она бы не допустила ни малейшего шанса, что я расстроюсь из-за того, что она сделала; даже если это было случайно. Поэтому я решила просто слушать и делать все, что в человеческих силах, чтобы казаться невозмутимой, когда почувствовала, что мой пульс зашкаливает. — У этой последней красивой девушки, которую я собираюсь вам представить, самые красивые изумрудные глаза во всем мире; и у нее замечательный ум. Она говорит замечательные, интеллигентные вещи и всегда готова прийти на помощь, когда вы в ней нуждаетесь: Лорен Хурэги. После ее представления я сократила небольшое расстояние между нами и крепко обняла свою лучшую подругу. Из всех представлений, которые я получила до сих пор, это было определенно моим любимым. Я привыкла, что все упоминают мои глаза или мою внешность в целом, но это было палкой о двух концах. Будучи такой же уверенной в себе, как и я, это быстро переросло в застенчивость. Но я не хотела жаловаться, потому что знала, что у девочек добрые намерения. Чаще всего они упоминали что-то из того, что мне нравится или не нравится: мою любовь к суши или отвращение к открытым дверям. Камила поступила по-другому. Она говорила о моем мышлении, о моем уме и честности, как у друга. Я хотела, чтобы люди ценили меня именно за эти качества. Тот факт, что другая брюнетка так поступила, заставил мое сердце затрепетать, и это чувство тут же подавилось. — И я идиотка, что не представила ее, извините, я не обращала внимания. Как всегда, я была в своем маленьком мире, ура! — добавила Камила и, очевидно, хотела исправить свою ошибку. — Люблю тебя, Кэмз, — быстро сказала я и захотела вернуться на нашу площадку, потому что не хотела привлекать к себе больше внимания. Это было легче сказать, чем сделать. Во время «Anything Can Happen» в хореографии был эпизод, когда мы с Камилой танцевали по кругу на одной стороне сцены. Обычно мы обменивались взглядами, но вступали во взаимодействие только в том случае, если младшая меня замечала. Как я уже говорила, власть была в ее руках. Возможно, она все еще чувствовала себя виноватой из-за того, что испортила мое вступление, но я видела, как она широко улыбалась, подняв руки в воздух во время нашего танца. Я ничего не могла с собой поделать и просто обняла ее одной рукой за талию и начала кружиться вместе с ней. Это было глупо; в общем, все, что люди никогда бы не связали с моим обычным серьезным поведением. Но Камила вызвала у меня ту сторону меня, которая была беззаботной. Только этого было бы достаточно, чтобы я полюбила ее до смерти. Все остальные удивительные качества, которыми она обладала и которые проявились во мне, были бесчисленны. Она продолжала кружиться вместе со мной и громко смеялась, что заставило меня сделать то же самое. Мне было веселее, чем я ожидала, и я наслаждалась каждой секундой этого процесса. Возможно, я была в ее власти, когда дело касалось наших отношений, но, если быть честной, я знала, что никогда не смогу держаться от нее подальше. Даже если раньше она относилась ко мне по-другому, мне нравилось, когда она она была моей подругой слишком долго, чтобы держать на нее обиду. Я неизбежно последовала ее примеру, и если бы все и дальше шло так, как шло в последнее время, у меня не было бы проблем с тем, чтобы не быть решительной в том, что касается перемен. Я не была до конца уверена, что именно так быстро изменило наше общение. На самом деле, это был более длительный процесс, если я действительно так думала. Но с тех пор, как я начала встречаться с Луисом, Камила, казалось, была без ума от меня. Я испугалась, что она, возможно, действительно подумала, что в слухах о том, что я заинтересована в чем-то большем, чем просто дружба с ней, есть доля правды. И теперь, когда я, очевидно, была увлечена, она, возможно, решила, что это нормально — снова быть более чуткой. Если быть до конца честной, я никогда по-настоящему не знала, что творилось в голове Камилы. Но я всегда боялась спрашивать, потому что я не была готова пойти на риск того, что она скажет что-то не так и снова отдалится от меня. Однако перемена была настолько очевидной. Независимо от того, давали ли мы интервью или устраивали фотосессии, молодая брюнетка всегда была рядом со мной. Было такое ощущение, что она хотела что-то доказать. Если бы только я знала, что это было? Что мы были просто друзьями и беспокоиться было не о чем? Или что она знала меня лучше, чем кто-либо другой? Пыталась ли она загладить свою вину за то, что вообще воздерживалась от общения со мной? Я понятия не имела. Буквально через несколько дней был День Святого Валентина. Несмотря на то, что большинство девушек уже состояли в отношениях, у нас не было возможности провести этот предполагаемый романтический день со своими близкими из-за расстояния. Мы были в туре, и я никак не могла увидеться с Луисом. Мы общались по веб-чату, переписывались весь день, и он снова прислал мне букет роз. Он был милым, но я чувствовала себя немного подавленной, потому что не могла провести с ним целый день. Элли, Дайна и Нормани уехали в Диснейленд, а мы с Камилой хотели остаться и просто отдохнуть. Было утомительно быть такой доступной все это время и не иметь необходимости так сильно напрягаться. Вот почему мы хотели восстановить силы и просто насладиться этим днем, ничего не делая. Я не видела, но Камила весь день спала. Она была в своей комнате, и я могла только предположить, что она, вероятно, читала или слушала музыку. Я в основном делала то же самое, пока дремала весь день. Хотя нам нужно было немного отдохнуть. Только когда три другие девочки вернулись из поездки, Камила тоже присоединилась к нам вчетвером в гостиной. Мы хотели посмотреть «Эта дурацкая любовь», и я знала, что младшая не сможет отказать, когда придет время посвящается Райану Гослингу. Я сидела на краю большого дивана, в то время как Нормани, Дайна и все остальные были разбросаны повсюду. Наблюдающий к нам подошла Камила, она выглядела немного сонной, и я улыбнулась, очарованная ее растрепанными волосами и усталыми глазами. Она даже не колеблясь заняла место рядом со мной на диване. — Я не видела тебя весь день, — сказала я и увидела, как она нежно потирает глаза. — Да, извини. Я проспала весь день и просто впала в спячку, — ответила Камила хриплым голосом. — Все в порядке, я просто начала волноваться, — призналась я и увидела, что она смотрит на меня с легкой улыбкой. — Правда? — Не льсти себе, — усмехнулась я и игриво хлопнула ее по руке подушкой. Она продолжала улыбаться, но теперь сосредоточилась на экране, держа в руках шоколадку. Я откинулась на спинку дивана и попыталась не отрывать глаз от фильма, но чувствовала, как изумрудные глаза устремляются в ее сторону чаще, чем мне хотелось бы. Каждый раз, когда Камила смеялась или брала очередной фрагмент не отрывая взгляда от ее губ, я почувствовала, что смотрю на нее. Рассматривая ее профиль в тусклом свете, я поняла, как сильно она изменилась физически только за последний год. Ее темные волосы были выпрямлены и выглядели невероятно шелковистыми, хотя и растрепались из-за того, что она целый день не укладывала их. Черты лица, которые раньше казались детскими, постепенно расплывались и становились все более женственными. Она немного похудела, и я временами беспокоилась, но не заметила ничего подозрительного в ее привычках в еде. Я списала это на то, что она выросла и ее фигура тоже изменилась. Нельзя было отрицать, что она была действительно хорошенькой, не так ли? Ее скулы стали более рельефными, чем раньше. Длинные ресницы были поразительны и очень заметны с этого ракурса. Поскольку я сидела чуть поодаль, я надеялась, что она не увидит, как я любуюсь ее профилем. Нет ничего плохого в том, чтобы признать тот факт, что твоя подруга симпатичная, верно? Или даже красивой; не то чтобы она и раньше не была хорошенькой, но с каждым днем она выглядела все более взрослой и, надо признать, привлекательной. Я вообще не обращала внимания на фильм, пока не увидела, как голова Камилы медленно поворачивалась. Возможно, мне следовало быстро взглянуть на экран, но я не могла. Вместо этого я не сводила с нее зеленых глаз. Вскоре они встретились с парой самых теплых карих глаз, которые я когда-либо видела. Сначала она выглядела слегка смущенной, но я почувствовала, как на моих губах появляется едва заметная улыбка, и в ответ она тоже улыбнулась. Ее глаза на долю секунды опустились и сосредоточились на моих губах. Мое сердце екнуло, но я тут же проигнорировала это. Это был рефлекс, но я заметила, что мой собственный взгляд опустился и остановился на полных губах Камилы. Она слегка прикусила нижнюю губу. Впервые с тех пор, как мы поцеловались, я почувствовала странное напряжение между нами. Напряжение было и раньше, когда она месяцами игнорировала меня. Но сейчас все было по-другому. Это не было неудобно. Больше похоже на волнующее зрелище. Подняв глаза, я увидела, что на губах младшей все еще играла слабая улыбка, от которой мое сердце забилось еще сильнее. У меня защипало в животе, и я тяжело сглотнула, когда заметила это. Что, черт возьми, я делала? Сейчас было не время и не место для этого думать о таких вещах. У меня был парень, о котором я действительно заботилась, и не было возможности экспериментировать с тем, что приходило в голову моему ненормальному мозгу. Мои мысли все еще путались, но мне пришлось отвлечься. К тому времени я понятия не имела, о чем вообще фильм, но мне нужно было отвлечься от продолжающейся суматохи внутри меня. Возможно, я просто скучала по Луису, и это был День святого Валентина, так что мое мнение было затуманено всей этой романтикой, витавшей в воздухе. Камила тоже перевела взгляд на экран, и я заметила, что наши руки на диване всего в нескольких дюймах друг от друга. Раньше я бы просто брала ее за руку или притягивала к себе, чтобы обнять, но эта легкость уже не была такой ощутимой, как раньше. Я скучала по той непринужденной близости, которая была у нас раньше. Не секрет, что у меня не было проблем с обидчивостью с людьми, но после того поцелуя… Я просто испугалась, что она может выбрать неверный путь. Или боялась чего-то еще? Нет, это чушь собачья, сказала я себе. Ход моих мыслей прервался, когда я увидела, как рука Камилы приближается к моей. Я почувствовала, как мои глаза расширились, и быстро подняла их. Ее карие глаза встретились с моими, и я почувствовала себя пойманной, потому что она явно заметила, что я смотрю на наши руки. Она нежно переплела их и застенчиво улыбнулась, в то время как мое сердце, казалось, вот-вот разорвется. Это снова был просто выброс адреналина, потому что она застала меня, возможно, в самый неподходящий момент. У меня не было времени должным образом среагировать, потому что младшая откинулась назад и обняла меня за плечи, а затем придвинулась ближе и отпустила мою руку. Всего секунду назад я думала о том, что у нас не было таких интимных моментов, а теперь она сама инициировала это. Моя рука, свободно обвившаяся вокруг ее плеча, пробудила столько воспоминаний. Это было ничто по сравнению с нашим общением чуть больше года назад. Она спала в моей постели во время «Х-фактора», прижималась ко мне так почти каждый день, и обмен легкими поцелуями в щеку или лоб был для нас обычным делом. Сидя рядом с ней, я была близка к сердечному приступу. Почему я так чертовски нервничала? Она, очевидно, не возражала против этого. Возможно, мне не стоило задумываться о том, какой привлекательной она стала прямо сейчас. Я почувствовала аромат ее шампуня и сделала очень глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение. Потребовалось некоторое время, но мне удалось успокоиться и сосредоточиться на других вещах, кроме молодой брюнетки в моих объятиях. Это был еще один яркий пример того, что у нее были все козыри на руках, не так ли? Я просто принимала все, что она мне предлагала. Но я не жаловалась. Это было определенно, это лучше, чем быть проигнорированной по каким-либо причинам. Если бы это означало, что у нее есть власть, я бы с радостью подчинилась.

***

Мы с Камилой все еще были в ванне, но молодая женщина начала умело массировать мои напряженные плечи. Ее тонкие пальчики оказывали как раз нужное давление, но в промежутках чередовали его с легкими ласками. Мои глаза были закрыты, и я почувствовала, что засыпаю, оставаясь в самом удобном месте, какое только могла придумать. Камила провела большим пальцем по напряженным мышцам, и ей удалось полностью расслабить их. Однако было и другое чувство, которое появлялось всякий раз, когда она ласкала мою кожу более нежно. Не то чтобы я жаждала секса конкретно. Хотя я действительно жаждала близости, которая была между нами сейчас. Всякий раз, когда Камила делала подобные вещи, я не могла не испытывать определенного чувства. Я не чувствовала этого с тех пор, как началось мое лечение, но я чувствовала, что мое тело реагирует так, как не реагировало уже давно. — В конце концов, иметь свою личную медсестру не так уж и плохо, не так ли? — внезапно прошептала Камила, заставив меня прикусить губу. Очевидно, она заметила мою реакцию, хотя я и не была уверена, каким образом. — Возможно, — сказала я намеренно равнодушно, чтобы подразнить ее, но она рассмеялась тихо. — Может, мне стоит купить тебе наряд медсестры, — добавила я с усмешкой, хотя она этого не могла видеть. Наше кокетливое подшучивание определенно доставляло ей удовольствие, и я знала, что она всегда готова поддержать меня в этом. — Неужели? — выдохнула она и, погрузив руку под воду, погладила меня по боку. — Это одна из твоих фантазий? — У меня… на самом деле их нет, — сказала я дрожащим голосом, потому что она серьезно сводила меня с ума своим соблазнительным голосом прямо у моего уха. Она не стеснялась таких вещей, и я должна была догадаться, что дразнить ее привело бы к такому результату. Каждый раз, когда кареглазая говорила о своей откровенной сексуальности, я испытывала странное сочетание стыда и возбуждения. — У каждого есть фантазии, Лорен, — настаивала она, и ее губы касались мочки моего уха. — Ты когда-нибудь… наряжалась? — спросила я, снова задрожав, и почувствовала, как мои щеки вспыхнули еще сильнее. — Ты бы хотела, чтобы я принарядилась для тебя? — она уклонилась от моего вопроса, но у меня было ощущение, что она все равно на него ответила. — Я этого не говорила, — вставила я и ахнула от удивления, когда она неожиданно прикусила мочку моего уха. Ради всего святого, я по-настоящему теряла самообладание, когда Камила демонстрировала свою чувственную сторону. — Я могу поиграть в медсестру, — продолжала она, и я услышала тихий смех. Ей это нравилось, не так ли? Заставив меня покраснеть и выйти из зоны комфорта. — Как у вас сегодня дела, мисс Хурэги? Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы облегчить твою боль? — прошептала она и намекнула на свою маленькую фантазию. Я не могла отрицать, что меня это заводило больше, чем я когда-либо признавала. Ее горячие губы сомкнулись на моем любимом месте, прямо под ухом, и с моих губ сорвался тихий стон. — Ты такая извращенка, — попыталась я изобразить безразличие. — Это говорит та, кто стонет, — парировала она, и я усмехнулась, потому что ее возвращение было приятным. Так было всегда, и я, наконец, повернула голову достаточно, чтобы посмотреть на нее. Вид ее самодовольной улыбки и темных глаз не помог избавиться от чувства возбуждения, распространяющегося по всему моему телу. Я наклонилась и почувствовала, что она делает то же самое, и наши губы слились в страстном поцелуе. Ее губы жадно прильнули к моим, и я почувствовала, как ее язык мгновенно проник внутрь. Мой пульс участился, а ее рука скользнула вниз. — Боже мой! — внезапно воскликнул кто-то, а я даже не услышала, как открылась дверь. Я быстро открыла глаза и, уставившись на дверь ванной, увидела Алексу и Веро, стоящих там. Я извивалась и пыталась прикрыться руками, хотя они, наверное, все равно ничего не могли увидеть из-за пены и воды. — Что за хуйня?! — воскликнула я необычно высоким голосом, когда двое моих старых друзей поспешно обернулись. — Извините! — крикнула Алекса, закрывая дверь. — Нормани дала нам свои запасные ключи, и мы взяли с собой немного еды и фильмов, потому что подумали, что ты, вероятно, не занята после лечения. — Да, кто бы мог подумать, что ты занята, — добавила Веро в своей обычной манере, и я успокоилась, чтобы снова увидеться с Камилой. Она сдерживала смех и, казалось, была совершенно не против, что ее застукали вот так. Каким-то образом я в конце концов рассмеялась вместе с ней и глубоко вздохнула. — Давайте, или вы выходите, или я приду посмотреть, — продолжала Веро. — Наверное, нам стоит уйти, потому что с ней никогда не знаешь наверняка. Она может на самом деле зайти и посмотреть, — рассмеялась Камила, и я была рада услышать, как она шутит о моей подруге в легкой манере, потому что у них был не самый лучший послужной список. Я знала, что Алекса рассказала Веро обо мне, потому что они были соседками по комнате, но Веро часто уезжала из города. Теперь, когда она вернулась в Нью-Йорк, вероятно, тоже хотела выразить свою поддержку. В итоге нам пришлось сократить время купания, но я не возражала, потому что мы действительно хорошо провели время с Алексой и Веро. Они обе были такими невероятно прямолинейными, но я любила их за это. Их истории всегда были занимательными, и Веро рассказала о случайном знакомстве, которое произошло у нее на прошлой неделе в Милане. Ее парень сделал ей серьезное предложение после одной ночи, и она, по сути, сбежала из страны, чтобы быть подальше от него. Алекса продолжала поддразнивать ее, говоря, что история была сфабрикована, и, вероятно, все было наоборот. Было здорово, что они были рядом и съели немного китайской еды, которую они принесли. У меня даже появился аппетит, и я съела довольно много по сравнению с другими днями. Через некоторое время мы решили посмотреть фильм, и мы с Камилой заняли те же места, что и раньше, но только на большом диване. Она сидела позади меня, а я устроилась между ее стройных ножек. Мне было холодно, и младшая укрыла нас одеялом, не дав мне ничего сказать. Алекса лежала на животе на другом конце U- образного дивана. Веро тоже лежала на животе на полу, лицом к телевизору с плоским экраном. Я чувствовала себя очень уютно, лежа в объятиях женщины, которую любила всем сердцем, и время от времени закрывала глаза. От нее исходило тепло, и я наслаждалась этим блаженным ощущением близости с ней. Однако моему расслабленному состоянию не суждено было продлиться слишком долго. Рука Камилы скользнула под мою толстовку и начала рисовать узоры на моем животе. Я знала, что никто не увидит этого из-за одеяла, да и мои друзья все равно не смотрели на нас. Мы как будто ничего не делали. Зная молодую женщину, я не была уверена, что что она имела в виду. Это мог быть невинный способ показать свою привязанность, или у нее могли быть какие-то планы. Я пыталась сохранять хладнокровие, но вынуждена была признать, что работа, которую она проделала ранее, все еще вызывала во мне бурю негодования, которая разгоралась быстрее, чем раньше. Кончики ее пальцев едва касались меня, и я знала, что она делает это нарочно, чтобы подразнить меня. Я отказалась от мысли, что у нее были какие-то скрытые мотивы, потому что уже минут пятнадцать она просто ласкала мой живот и бока. Какая-то часть меня была почти разочарована, что меня удивило, но я почувствовала, что у меня покалывало между ног с тех пор, как она начала прикасаться ко мне. Я должна была почувствовать облегчение, потому что мне было немного стыдно за то, что я так возбудилась, когда она просто любовно гладила меня. Все изменилось, как только я почувствовала, как ее рука скользнула за пояс моих спортивных штанов. О Боже, я уже чувствовала, что разваливаюсь на части. Теплая рука раздвинула мои ноги еще шире, и одно это заставило меня сглотнуть. Мое дыхание постепенно становилось все более прерывистым, и мне было очень трудно сдерживаться. В какой-то момент я откашлялась, чтобы издать хоть какой-нибудь звук, кроме того, который издавала Камила. Она только скользила по внутренней стороне моих бедер, не обращая внимания на пульсирующую область между ними. Она снова не торопилась, и я прикусила нижнюю губу, когда она наконец достигла центра моего возбуждения. Кончики ее пальцев коснулись ткани моего нижнего белья, и я почувствовала, как ее грудь слегка шевельнулась, издавая звук, похожий на нежный смех. Другой рукой она откинула прядь моих волос назад, чтобы снова дотянуться до моего уха. — Какая же я извращенка, если ты становишься влажной, когда я просто глажу тебя по животу? — прошептал ее хрипловатый голос, чтобы остальные не услышали. Теперь мои щеки горели. Это было плохо. Очевидно, она заметила влажное пятно на моих трусиках, и я хотела возразить, но не смогла в нашей нынешней ситуации. Вместо этого я сильнее прикусила губу, потому что ее большой палец начал кружить вокруг самого чувствительного места на моем теле. Другие пальцы скользнули под последнюю ткань, прикрывавшую мою интимную часть, и начали водить по моему пульсирующему центру. Я бы не смогла долго это выносить, и она это знала. Мне потребовалось огромное самообладание, чтобы не двигаться и не дышать подозрительным образом. Мои бедра слегка покачивались, и я схватила ее за руку, чтобы хоть как-то ее удержать. Мое сердце бешено колотилось в груди, и я то и дело зажмуривала глаза. Всякий раз, когда я чувствовала приближение желанного облегчения, Камила останавливалась и давала своей руке передохнуть пару секунд. Таким образом, она с каждым разом еще больше возбуждала его и делала ощущения более интенсивными. Я сходила с ума и хотела, чтобы она закончила, но у нее уже было столько власти в этой ситуации, и я не собиралась умолять. По крайней мере, пока. В следующий раз, когда я почувствовала, что приближаюсь к оргазму, я не смогла удержаться и взяла ее за руку, призывая продолжать. Я знала, что сейчас она, вероятно, ухмыляется, но я сдалась. Каждый мускул в моем теле напрягся, и она удивила меня, войдя в меня одним пальцем, заставляя меня взорваться еще сильнее. Я тихо взвизгнула, но, казалось, никто этого не заметил, в то время как по всему моему телу прокатились несколько ударных волн. Это, безусловно, была одна из самых сильных вершин вожделения, которые я когда-либо испытывала. Я вся дрожала и почувствовала, как мягкие губы Камилы нежно целуют меня в щеку, пока моя дрожь не утихла. Она вытащила руку из моих брюк и переплела свои пальцы с моими. Господи Иисусе, подумала я. Если бы это был ее способ показать мне, что я все еще нравлюсь ей, мне следовало бы чаще обвинять ее. Мое тело стало более расслабленным, чем когда-либо, и я задремала, как только оправилась от сильного возбуждения. Лечение и без того было довольно тяжелым для моего организма, и я чувствовала себя невероятно защищенной и довольной в объятиях Камилы. Прошло совсем немного времени, прежде чем мое сонное состояние перешло в реально спящее. Я была измотана. Хотя я и любила своих друзей за то, что они пришли, я больше не могла бодрствовать и знала, что они поймут меня после такого долгого дня, который у меня был. Степень моего изнеможения стала очевидна, когда я проспала остаток дня и всю ночь. На следующее утро я проснулась как в тумане. Камилы со мной не было, и я лежала одна на большом диване. Сначала я удивилась, что случилось, но воспоминания вернулись быстро. Несмотря на то, что я проспала много часов подряд, я все еще чувствовала слабость. Побочный эффект лекарств, которые мне дали накануне, был серьезным, с этим трудно справиться. Я хотела встать и провести день с Камилой, делая все то, что я всегда хотела делать с ней. Теперь, когда мы наконец-то были вместе и провели в одном месте больше пары дней, я не могла найти в себе сил встать. Ноги словно налились свинцом. Я разочарованно вздохнула и слегка пошевелилась, чтобы размять затекшие мышцы. Как же мне было больно, когда я не сделала абсолютно ничего, что хотя бы отдаленно напоминало физическую активность? Мой гнев не принес бы пользы, и я сказала себе, что пока нужно просто смириться. Может быть через несколько часов я почувствую себя лучше. — Хэй, ты проснулась, — услышала я мягкий голос Камилы и увидела, что женщина приближается ко мне. Она наклонилась и слегка поцеловала меня в губы, прежде чем я выпрямилась. — Да, я не могу поверить, что проспала так долго, — ответила я хриплым голосом, который был моим обычным голосом по утрам. — Я знаю. Я все время проверяла, как ты, но ты была в отключке, и я подумала, что просто дам тебе выспаться, — объяснила молодая женщина. — Как ты себя чувствуешь? — Дерьмово, — выпалила я и увидела, как она удивленно приподняла брови. — Прости, просто меня раздражает, что я все еще чувствую себя такой слабой. Камила нежно улыбнулась и села рядом со мной. Ее рука убрала прядь моих растрепанных волос с моего лица, прежде чем она снова наклонилась и прижалась губами к моим губам. Я чувствовала, что она хотела, чтобы я почувствовала себя лучше, и ей это удалось. В тот момент она больше ничего не могла сделать, и я это понимала. Я тоже не могла. В итоге большую часть дня мы провели дома, но мне надоело торчать в квартире весь день. Мне нужно было хотя бы раз выбраться на улицу, и хотя Камила всегда беспокоилась о наших прогулках в такой сильный мороз, по общему признанию, именно этих моментов я в основном и ждала. Слава Богу, я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы совершить небольшую прогулку позже в тот день. Мне пришлось закутаться в кучу одежды, потому что я не хотела рисковать подхватить простуду или что-нибудь похуже, что было бы очень плохо для моего выздоровления. Не говоря уже о том, что тогда мне точно пришлось бы оставаться в постели. Камила знала, что со мной не поспоришь, когда речь заходила о том, что у меня мало времени на свежем воздухе. Как только я почувствовала себя достаточно сильной, чтобы ходить, я захотела уйти оттуда. На улице было очень холодно, но это не имело значения. Мне нужен был свежий воздух и ощущение того, что я жива, ради всего святого. Держась за руку Камилы когда мы бродили по многолюдным улицам большого города, я чувствовала себя божественно, держась за ее руку. Она не отпускала меня ни на секунду, поддерживая на каждом шагу. К сожалению, всегда наступал определенный момент, когда я больше не могла бороться с усталостью своего тела. Я старалась изо всех сил, потому что никогда не хотела возвращаться в квартиру так быстро. Мои ноги отяжелели, когда я заметила что-то или кого-то. Мой взгляд остановился на блондинке, которая поворачивала за угол, и я могла бы поклясться, что это была Эмбер. Каковы были шансы, что я заболею раком, а жена пациента в таком городе, как этот? Шансы были не в мою пользу, но что, если это была она? Возможно, у меня никогда не будет другого шанса увидеть ее. Я знала, что делаю, я отпустила руку Камилы и побежала за блондинкой. Мои икры заболели уже после нескольких шагов в более быстром темпе, к которому я больше не привыкла, но адреналин подстегивал меня. Я услышала, как Камила зовет меня, когда бежала за мной, но я пересекла большую улицу, пока, наконец, не добралась до таинственной женщины. — Эмбер? — спросила я, запыхавшись, и коснулась ее плеча. Она обернулась, и я оказалась права. Это действительно была жена Адама, смотревшая на меня с беспокойством. — Лорен? Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она, и я почувствовала, как у меня закружилась голова. — Да… просто немного кружится голова, — пробормотала я, и мои ноги почти подкашивались. Камила подошла ко мне сзади и быстро поддержала меня. — Привет, — тихо ответила Эмбер. — Тебе, наверное, стоит присесть, давай просто зайдем сюда, — предложила она, и я заметила, что мы стоим у входа в маленькое кафе. Я кивнула и каким-то образом пробралась внутрь вместе с ними, усаживаясь за столик. Моя голова все еще слегка кружилась, но я сосредоточила свой взгляд на блондинке, сидящей напротив меня. Камила сидела рядом со мной. — Я не хотела устраивать тебе засаду, — извиняющимся тоном сказала я. — Последнее, что тебе сейчас нужно, — это сумасшедшая, которая гонится за тобой по улице. — Все в порядке, — ответила другая зеленоглазая. — Мне так жаль… Адама. Мы слышали, — осторожно добавила я, чтобы увидеть ее реакцию. Камила также выразила свои искренние соболезнования, в то время как другая женщина была намного тише, чем при нашей первой встрече. Она просто кивнула, и я увидела, как она борется со слезами. Я сразу почувствовала себя виноватой за то, что вообще подошла к ней. О чем я только думала? — Это странно, знаешь, — прервала она мое чувство вины. — Я все еще жду, что он будет рядом, когда бы я ни вернулась домой. Слушая ее низкий голос, я почувствовала, как к горлу подкатывает большой комок. — Наверное, это прозвучит странно, потому что мы едва знакомы, но если есть что-то, что мы можем сделать, — я замолчала и увидела, как она опустила глаза, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Ты ему понравилась, — почти прошептала Эмбер, но на ее губах появилась слабая улыбка. — Я имею в виду, что ему нравились все, просто он был таким, каким был, но… вы обе ему действительно нравились. Он не переставал говорить о вас, когда мы вышли из больницы в тот день. Особенно о тебе, Лорен. Он сказал, что то, как ты говорила с ним о Камиле, напомнило ему то, как он говорил обо мне. Если раньше я не боролась со слезами, то сейчас это определенно было не так. Она улыбалась сквозь слезы и, очевидно, пыталась сохранить самообладание. Я вспомнила разговор с Адамом в день моего первого лечения, когда наши близкие люди отправились выпить кофе. То, как он говорил о своей жене, было самым милым и трогательным разговором, в котором я когда-либо участвовала с мужчиной. Услышав, как она сказала, что я, по-видимому, так же отзывалась о Камиле, мое сердце затрепетало и немного разбилось одновременно. Прямо сейчас я не могла произнести ни слова, потому что боялась, что у меня сорвется голос. — Он бы не хотел, чтобы тебе было грустно. И я знаю, он бы тоже не хотел, чтобы мне было грустно, так что лучшее, что мы можем сделать, — это вспомнить то время, которое мы провели с ним. Прошло ли это полчаса или четырнадцать лет, самое главное, что он пал, сражаясь. Вы не должны забывать об этом, потому что ему бы не понравилась мысль о том, что кто-то может впасть в уныние, — сказала блондинка, и ее слова нашли отклик у меня, как будто она знала, как сильно повлияла на меня смерть Адама. — Я проводила каждый день с человеком, которого любила, в течение четырнадцати лет. Может быть, у некоторых людей возникает на всю жизнь, но другим вообще не дано испытать такую любовь, как у нас. У него были отличные инстинкты. Его слова о том, что вы с Камилой были особенными, должны что-то значить, и ты не должна принимать это как должное, вот и все, что я хочу сказать. — Он, эм…рассказал мне о твоем предстоящем десятилетии в следующем месяце, и я не уверена, знаешь ли ты об этом, но… — я прочистила горло, чтобы голос звучал более уверенно. — У него уже был твой подарок, хотя он не сказал мне, что это было, но он сказал, что спрятал его в вазе, которая показалась тебе отвратительной. Широко раскрытые глаза женщины показывали, что она не знала об этом. Возможно, теперь обе женщины, которые были со мной, поймут, почему я приложила столько усилий, чтобы поговорить с Эмбер. Я увидела, как она вытирает слезу, и не знала, чувствовать ли мне вину или облегчение. — Когда вы двое собираетесь пожениться? — спросила она довольно неуверенно, но теперь уже тепло улыбнулась. — Мы не знаем, — честно ответила я. — Еще не решено, когда и как это произойдет. — Не жди, — мягко сказала Эмбер. — Не потому, что я настроена пессимистично, но если ты нашла кого-то, с кем действительно хочешь связать себя такими обязательствами, ты должна просто сделать это. Жизнь коротка, независимо от того, больна ты или здорова. Так редко можно встретить человека, которого любишь всем сердцем, и который любит тебя в ответ… но что я знаю? Я 28-летняя вдова, — добавила она с нежным смешком и глубоко вздохнула. — Спасибо, я действительно ценю, что ты поговорила со мной и рассказала о… подарке, но мне пора идти. Есть кое-какие вещи, которые я должна привести в порядок, прежде чем вернусь в В Техас на похороны. — Конечно, я не хотела тебя задерживать, — быстро сказала я. — Я знаю, — заверила она и улыбнулась мне и Камиле, прежде чем встать со своего места. — И не доставляй своей невесте столько хлопот, бегая вокруг да около. Я определенно теперь распознала ее улыбку, и чувствовалось, как будто Адам бы сказал это. — Я сделаю все, что в моих силах. — Еще раз спасибо и не забывай, что я сказала. Он бы не хотел, чтобы ты восприняла это как поражение, — повторила старшая, и я кивнула. — Береги себя, — мягко сказала я. — Ты тоже, — ответила она и в последний раз посмотрела на меня и мою невесту, прежде чем покинуть маленькое кафе. Я глубоко вздохнула и почувствовала, что усталость возвращается. Во время разговора я совершенно забыла обо всем остальном, но теперь снова почувствовала головокружение. Я посмотрела в сторону и встретилась взглядом со знакомыми карими глазами женщины, которая хранила молчание. Она наверное, поняла, насколько это было важно для меня. Количество нежности и любви в темных глазах, смотревших на меня, согрело каждую клеточку моего замерзшего тела. — Давай поженимся, — выпалила я и увидела, как она приподняла бровь. — Я думаю, мы уже договорились об этом, — сказала Камила, улыбаясь и показывая свое обручальное кольцо. — Нет, я имею в виду, что не хочу ждать. В любом случае, меня не так уж сильно волнует церемония. Мы можем просто пойти в мэрию и сделать это. Позже всегда найдется время для вечеринки или церемонии, — объяснила я. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — растерянно спросила она, и я мягко рассмеялась. — Может быть, не прямо сейчас, но скоро, — ответила я нежным голосом и посмотрела на нее, ожидая одобрения. Ее идеальные губы растянулись в искренней улыбке, и я поняла, что получила ответ. — Я не могу дождаться, когда смогу называть тебя Лорен Кабейо, — прошептала младшая, наклоняясь и прижимая свои губы к моим. Мы говорили о том, чтобы я взяла ее фамилию, и я все еще была полна решимости это сделать. Услышав, как она зовет меня, мое сердце мгновенно забилось быстрее, и я нежно прикоснулась своими губами к ее губам. Эмбер была права. Жизнь коротка. Какими бы ни были наши обстоятельства. Если я чему-то и научилась с тех пор, как воссоединилась с Камилой, так это тому, что ни в чем нельзя быть уверенной. Самые продуманные планы могут провалиться. Мы так долго ждали, чтобы, наконец, быть вместе, и я не стану ждать снова, чтобы официально подтвердить наши обязательства друг перед другом. Ожидание было переоценено. Это не было романтично; это была пытка, когда рядом с тобой все это время был человек, которого ты любил. Я и так потратила впустую так много времени и больше не хочу проводить его, не будучи женатой на замечательной женщиной, которая имела такую власть надо мной и моим сердцем.