Do I Wanna Know

С тех пор как я рассказала родителям о своей болезни, у меня словно гора свалилась с плеч. До этого момента я даже не подозревала, как сильно повлияло на меня то, что я держала свои проблемы со здоровьем в секрете. Может быть, сейчас кто-то и расстроился, но Камила продолжала твердить мне, что я приняла правильное решение, наконец-то признавшись во всем. Мои родители, Тейлор и Крис, приехали в Нью-Йорк немного раньше, чем планировалось изначально, потому что мы с Камилой хотели пожениться в эти выходные. Мы подали заявление на получение разрешения на брак очень быстро и благодаря моему статусу знаменитости и нескольким связям я смогла получить желаемые документы намного быстрее, чем другие. Без лицензии мы не смогли бы пожениться, но мы это сделали, хотя, возможно, было нечестно использовать мои связи. Но я была эгоисткой и хотела жениться на женщине своей мечты как можно скорее. Наша официальная дата была назначена, и мы должны были пожениться завтра днем, в последнюю пятницу перед Рождеством. Как ни странно, я еще не слишком нервничала. Наверное, еще слишком рано, и завтра я была бы в полном замешательстве, но атмосфера в момент была просто идеальной. Вчера приехала моя семья, и, должна признаться, я была безмерно рада их видеть. У меня была склонность забывать, как это здорово — находиться рядом с людьми, которых я люблю больше всего на свете, даже когда я чувствовала, что становлюсь для них обузой. Хотя, казалось, все были в хорошем настроении. Они испытали облегчение, увидев, что я встала и хожу, а не умираю где-нибудь на больничной койке, как опасался мой отец. Естественно, я по-прежнему чувствовала их беспокойство. Но не до такой степени, чтобы чувствовать вину за то, что рассказала им. Это был правильный выбор. Мое собственное настроение тоже было намного лучше, чем обычно. Я смогла подпитаться энергией, которую давала мне моя семья. Не только моя собственная, но и Камилы. Ее отец и Софи прилетели в Нью-Йорк, чтобы присутствовать на нашей свадьбе, хотя я была непреклонна в том, чтобы не придавать этому большого значения, к большому разочарованию моей матери. К счастью, она приняла идею о том, что мы с Камилой просто поженимся в мэрии, а затем устроим праздничный ужин. Я вспомнила вчерашний разговор. Вся наша семья сидела за столом за ужином, когда моя мама, Тейлор и Софи пытались убедить нас устроить большую свадьбу. В тот момент я несколько раз говорила им, что мне не нужно что-то модное, потому что меня больше волнует быть женатой, чем процесс свадьбы. Я раскрыла еще одну причину, которой ни с кем не делилась. Какая-то часть меня не хотела большой церемонии, потому что, честно говоря, мне не нравилось, как я сейчас выгляжу. Возможно, я была тщеславна, но мой внешний вид не это было бы точным отражением того, что я чувствовала в тот день. Я не хотела вспоминать наши свадебные фотографии и постоянно вспоминать, какой несчастной я себя чувствовала физически. Эмоционально я была влюблена больше, чем когда-либо. И я хотела сиять на каждой фотографии, чтобы мое счастье навсегда запечатлелось в этот особенный день. Но как я могла сиять, когда была бледной, как привидение, и худой, как жердь? Все за столом замолчали, когда я объяснила свои дальнейшие рассуждения, и я вспомнила, как Камила сжала мою руку у меня на коленях. Мы смогли найти компромисс. Вместо того, чтобы устраивать пышную свадьбу, мы планировали устроить грандиозную вечеринку в честь первого года свадьбы. Один год был для меня большим временем, чтобы восстановиться и, надеюсь, стать прежней. А у моей мамы было достаточно времени, чтобы спланировать все, что душе угодно. Перед завтрашним знаменательным днем не хватало только одного человека — Элли. Я не волновалась из-за своей свадьбы, но я очень нервничала из-за встречи с моей бывшей участницей группы. Она была очень расстроена, когда я позвонила ей и сообщила о своей болезни. Конечно, она была счастлива, услышав о свадебной церемонии и ее приглашении, я поняла, что ей было больно оттого, что она узнала об этом последней. Я хотела загладить свою вину перед ней, потому что я чувствовала себя ужасно. Я бы никогда не хотела, чтобы она чувствовала себя посторонней, потому что Нормани и я или Дайна и Камила казались мне ближе. Это чувство быть лишней было мне хорошо знакомо, и я бы никому такого не пожелала, особенно моему добросердечному другу. Я расхаживала по квартире, пытаясь успокоиться, в то время как Камила оставила попытки успокоить меня. Вместо этого она варила кофе, потому что Элли должна появиться с минуты на минуту. В дверь позвонили, и я в последний раз переглянулась со своей невестой, прежде чем мы направились к двери. Я сделала глубокий вдох и открыла дверь. — Привет, — сказала Элли своим обычным веселым голосом, но тише и я и тут же поняла почему. На руках она держала своего шестнадцатимесячного сына. Голова Тревора покоилась на плече Элли. — Он сонный, это был долгий перелет, — объяснила старшая, заметив, что мы с Камилой с нежностью смотрим на ребенка. — Заходи, — сказала я и увидела, что Камила сосредоточена исключительно на маленьком мальчике. То, как загорелись ее карие глаза, заставило мое сердце забиться сильнее. Но я не хотела думать об этом сейчас. Однако Тревору, похоже, сразу понравилась Камила, и он начал вертеться вокруг меня, протягивая свои маленькие ручки, чтобы дотянуться до моей невесты. Камила тут же взяла инициативу в свои руки и обняла белокурого мальчика, как будто никогда ничего другого не делала. Я слегка сглотнула, представив себе эту картину, потому что хотела именно этого: нашей собственной маленькой семьи. Но было еще кое-что, о чем я не сказала Камиле. — Давай присядем, ладно? — Камила вернула меня к реальности, но остановила Элли и обняла ее первой. После этого она улыбнулась мне, и я почувствовала облегчение, по крайней мере, немного. Сидя в гостиной, Камила была полностью сосредоточена на Треворе, а я — на Элли, сидевшей рядом с ней. Я села в кресло с откидной спинкой и укрыла ноги тонким одеялом, потому что мне было немного холодно. — Как прошел перелет? — начала я со светской беседы. — Хорошо, турбулентности не было, но Тревор не самый лучший пилот. Он не плачет, но ему это не нравится. Прямо как Трой, который отправился в отель, потому что не чувствует себя хорошо, но он будет здесь завтра, — сообщила мне Элли, и я мягко кивнула. — Элли, — я слегка вздохнула, потому что не могла продолжать бессмысленный разговор, зная, что моя лучшая подруга, возможно, сердита на меня. — Мне правда жаль, что я не сказала тебе раньше. В мои намерения не входило причинять тебе боль, я надеюсь, ты это понимаешь. — Я знаю, — сказала она, но сделала глубокий вдох, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Я просто не понимаю, почему ты рассказала об этом всем остальным, но не мне. — Если быть до конца честной, я рассказала об этом только Нормани. Она не стала бы обращаться за лечением без посторонней помощи, а она была единственной сразу же, — призналась я. — Я даже не хотела говорить Камиле. — Ты не слышала? — растерянно спросила Камила и посмотрела на старшую женщину. — Лорен рассталась со мной сначала вместо того, чтобы рассказать мне, что происходит. — Лорен! — Элли ахнула укоряющим, но в шоке тоном. — Я знаю, я знаю, что это был очень плохой звоночек, — я призналась сразу после и увидела, как Камила ухмылялась. — Затем Камила рассказала Дайне, а я рассказала только тем, кто жил в Нью-Йорке, таким как Алекса, Веро и Челси, потому что они могли заметить, что что-то происходит. Я даже своей семье не говорила об этом, только несколько дней назад. — Ты что? — воскликнула Элли, и было почти забавно видеть ее такой растерянной. Мне пришло в голову, что с моей стороны было безумием не впускать людей, которых я так сильно любила. Находиться рядом с ними сейчас было так воодушевляюще. — Еще один плохой звонок. Поверь мне, я пытаюсь загладить свою вину перед тобой, потому что я не хотела причинять тебе боль. Я действительно никогда не хотела, чтобы ты почувствовала, что я люблю тебя меньше, потому что это не может быть дальше от правды, — продолжила я более мягко. — Просто… у тебя есть своя семья и своя жизнь, о которых нужно беспокоиться. Я не хотела, чтобы ты беспокоилась обо мне. — Но это то, что делают друзья, Лорен. Они беспокоятся. А у меня несколько семей. Вы, девочки, тоже моя семья, — с улыбкой ответила Элли. — Вы мои сестры. — Я знаю, — вздохнула я, потому что мне действительно было неловко из-за того, что я, возможно, заставила ее усомниться в моей оценке ее. — Если быть предельно честной… Временами я не решалась подойти к тебе слишком близко, — добавила я и увидела Элли и Камилу, которая вопросительно смотрит на меня. — Ты такая позитивная и оптимистичная… и полная надежд. Какая-то часть меня всегда боялась, что я могу причинить тебе вред или развратить тебя. Я никогда не встречала кого-то настолько искренне заботливого и я боялась, что запятнаю твою сущность своей собственной. И отчасти поэтому я не хотела рассказывать тебе о своей болезни. Я боялась, что ты можешь… потерять эту позитивную ауру. Не то чтобы я могла поколебать твою веру или что-то в этом роде, я не это имела в виду, потому что я знаю, что твоя вера сильнее этого, но… Я не хотела быть причиной того, что твоя яркость померкнет или твое настроение испортится даже на самую малость. Я нервно теребила край одеяла, пытаясь объяснить, что иногда происходит в моем беспорядочном сознании. Подняв глаза, я увидела, как две пары глаз задержались на мне. Я не смогла понять, что они смотрят. Были ли они удивлены? Тронуты или просто смущены? Карие глаза Камилы излучали еще больше нежности, прежде чем я заметила, что Элли снова улыбается. — Я хотела злиться еще час назад, но как я могу это сделать, когда ты говоришь такие вещи, — нарушила молчание Элли, улыбнувшись еще шире, и я вздохнула с облегчением. — Послушай меня, Лорен. Я понимаю, о чем ты говоришь, но, пожалуйста, никогда не отгораживайся от меня, — искренне взмолилась жительница Техаса. Она глубоко вздохнула и, казалось, подыскивала нужные слова. — Ты сказала, что никогда не встречала кого-то, похожего на меня и раньше, но я никогда не встречала никого, похожего на тебя. С тех пор, как я впервые услышала твое пение, я была очарована тобой. И это никогда не прекращалось. Ты была для меня самым близким человеком в группе, потому что в тебе, по большей части, чувствовалась зрелость, в которой я нуждалась. Не поймите меня неправильно, я люблю вас всех, девочки, — Элли положила руку на колено Камилы и быстро взглянула на нее. — Я знаю, — улыбнулась младшая, и я увидела, как она с любовью гладит светлые волосы Тревора. — Но больше всего я беспокоилась о тебе, — Элли снова привлекла мое внимание своими словами, обращенными ко мне. — Я знала, что между вами с Камилой что-то происходит. Мы все видели, но были слишком напуганы, чтобы спросить, рискуя причинить больше вреда, чем пользы. И я также видела, как тяжело это отразилось на вас обеих. Я не так беспокоилась о Камиле, потому что знала, что у нее есть Дайна, и она была более сосредоточена. Но ты… Я заметила, что ты меняешься, сбиваешься с пути, общаешься не с теми людьми. И я почувствовала, что позволила тебе быть расстроенной. Причина, по которой я так и не обратилась к тебе после того, как группа распалась, не в том, что я была зла или приняла сторону Камилы. Я чувствовала, что подвела тебя. Как твоя подруга и старшая сестра, которой у тебя никогда не было, я нуждалась в руководстве. Я хотела быть такой для тебя, но я ей не была, и это… Я так и не простила себя за это. Комок в моем горле рос с тех пор, как Элли заговорила со мной так искренне. Ее слова застали меня врасплох. Действительно ли она так думала? В течение многих лет я чувствовала, что никому на самом деле нет до меня дела. После Fifth Harmony, но также и во время пребывания в группе. Слышать, как моя подруга беспокоилась обо мне, что она заметила, что я пошла по ложному пути, и просто признавать, что она не была ко мне равнодушна, было для меня открытием старых ран. Но они больше не болели. Я чувствовала, как они заживают с каждым ее словом. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и была слишком подавлена, чтобы что-то сказать в этот момент. Вместо этого я встала и присоединилась к двум другим женщинам на диване. Присев рядом с Элли, я крепко обняла ее и почувствовала, что она делает то же самое. — Я люблю тебя, — прошептала я и, открыв глаза, увидела, что Камила тепло улыбается мне. — Я тоже тебя люблю, — ответила Элли, а потом отстранилась. — И у меня есть идея, как я могу загладить свою вину, — сказала я и увидела, как приподнялись ее брови. — Я вся во внимании. — Ну, как ты знаешь, мы с Камилой собираемся завтра в мэрию одни, потому что хотим все сделать по-быстрому, прежде чем отпраздновать со всеми вами, но… нам нужен один свидетель, — объяснила я. — Подождите… Вы хотите, чтобы я пошла именно с вами? — в голосе Элли звучало неподдельное удивление. — Что ж, да. Я думаю, что на самом деле это просто идеально, потому что мы трое были неразлучны с самого начала, и это правильно, что Камэлли возвращается с большим размахом, — Камила подтвердила то, что мы обсуждали сегодня утром, когда я придумывала это. Ей понравилась эта идея так же сильно, как и мне, и это был идеальный способ привлечь ее внимание после того, как Нормани и Дайна сыграли более заметную роль в нашей жизни недавно. — Ой, ребята, — почти взвизгнула Элли, и я услышала тихий дрожащий голос. — Теперь вы заставите меня плакать. — Значит, это «да»? — спросила я с усмешкой. — Конечно! — сказала она и снова заключила меня в объятия, в то время как я смеялась от радости. Все мои тревоги улетучились, и я почувствовала невероятное облегчение после нашего разговора. Элли задержалась еще на час, прежде чем решила отправиться в отель, потому что Тревор очень устал. Маленький мальчик был самым дорогим, что я видела за долгое время. Однако Камила была без ума от него. Она не позволила мне подержать его больше нескольких минут, прежде чем забрала обратно. Наблюдение за тем, как она заботится о нем, вызывало у меня смешанные чувства. Молодая женщина обладала сильными материнскими инстинктами, и ее доброта была ощутима по отношению к детям. Их всегда тянуло к ней. Я восхищалась ее способностью так легко находить общий язык с маленькими детьми, хотя у меня с ними тоже были довольно хорошие отношения. Когда дело касалось Камилы и детей, в ней было что-то особенное. Выразительные карие глаза загорелись совершенно особенным светом, который невозможно описать словами. Все ее поведение изменилось. Она была в своей стихии. Я могла бы часами наблюдать за ней, нежно укачивая Тревора на руках, нежно поглаживая его волосы кончиками пальцев и глядя на него тем непередаваемым взглядом. Это было похоже на то, что я снова влюбилась в нее. Но это также напомнило мне кое-что, чем я с ней не делилась, и я почувствовала, что действительно должна это сделать, после того, как увидела это. После того, как Элли ушла, Камила устроилась на диване в гостиной с телефоном в руках. — Дайна написала мне сообщение. Она все еще ходит по магазинам с Нормани и, вероятно, будет ночевать у нее, — сообщила мне Камила, когда я стояла рядом. Сделав глубокий вдох, я преодолела оставшееся расстояние и просто оседлала ее колени. Камила подняла на меня приятно удивленный взгляд и улыбнулась. Кареглазая женщина мгновенно опустила телефон и нежно погладила мои бедра вверх и вниз, пристально глядя мне в глаза. Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, потому что мне хотелось поговорить о том, что далось мне нелегко. Явно задумавшись, я провела пальцем по каким-то узорам на ее предплечьях и попыталась сформулировать свои мысли. Но у меня по-прежнему ничего не выходило. — О чем ты думаешь? — услышала я слегка хрипловатый голос и вздохнула разочарованный самим собой. Она, очевидно, заметила мою задумчивость, и я не хотела, чтобы она волновалась, поэтому, наконец, заговорила. — Ты помнишь, о чем мы говорили сразу после моей операции? — я медленно прощупала почву. — Ты имеешь в виду… завести детей? — Камила сама ответила довольно осторожно. Я кивнула. — Конечно, я помню. Этот чертов комок в горле стал еще больше, чем раньше, когда я видела мягкую улыбку Камила о простом упоминании желании иметь детей. Ее взгляд стал еще более тревожным, когда я промолчала и больше не произнесла ни слова. Почему это было так сложно? Я уже как-то немного говорила об этом, но не вдаваясь в подробности. — Что происходит? Поговори со мной, — взмолилась она, полная беспокойства, но понимающая. Я тяжело сглотнула и попыталась проглотить несуществующий комок в горле. — Ты действительно хочешь детей, да? — я попробовала еще раз, и на этот раз она кивнула, ничего не ответив. — И я сказала, что хочу двух маленьких Камил… чего бы мне все еще очень хотелось, но я также не могу забыть то, что ты сказала. — Что это было? — она, казалось, не поняла, но взяла меня за руки и нежно переплела их. — Что ты хотела маленькую Лорен, — я только прошептала и увидела, как она брови невольно поднялись. — Но ты же сказала… — осторожно произнесла младшая. — Я знаю, и это как раз то, что я пытаюсь объяснить более подробно, но я не могу набраться смелости, — призналась я, пока она ободряюще улыбалась. Ее большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони, не пытаясь давить на меня, так что я могла не торопиться. — Когда мне впервые поставили диагноз, выяснилось еще кое-что. Оказывается, мои шансы забеременеть были довольно малы даже до того, как у меня обнаружили рак. Видимо, у меня не самые лучшие условия для зачатия или вынашивания ребенка, и врачи сказали, что после лечения там был высокий шанс, что я… могу стать полностью бесплодной. При употреблении этого слова ситуация стала еще более реальной, и я почувствовала, как слезы навернулись мне на глаза, хотя я изо всех сил старалась их подавить. — Лорен, мне так жаль, — искренне сказала Камила, и я уловила искренность в ее голосе и глазах. — Все в порядке, это не то, что я хотела сказать. Ну, типа того, но я перехожу к сути, потерпи, — ответила я, сделав еще один глубокий вдох, в то время как моя невеста еще на один раз крепче сжала мои руки в своих. — Итак, они предложили мне разные варианты, но настоятельно рекомендовали мне… замораживать яйцеклетки, потому что они, скорее всего, будут повреждены или даже «разрушатся» при лечении. И… я так и сделала, — наконец призналась я и увидела, как карие глаза слегка расширились. — Я же не говорю, что мы должны их использовать или что-то в этом роде. Я просто все думала о том, что ты сказала о маленькой Лорен, и я сначала не хотела тебе говорить, потому что я была бы более чем счастлива, если бы у меня была маленькая Камила, но я не хочу игнорировать твои пожелания. Предполагаю, что это касается нашей семьи, а не только моей. Ты так хорошо ладишь с детьми, и мне бы не хотелось, чтобы ты у тебя не та семья, о которой ты мечтала. Я пытаюсь сказать, что если ты действительно хочешь иметь маленькую Лорен, то у тебя есть шанс, но тебе придется… — Потерпеть, — быстро закончила она, и я снова кивнула. — Я знаю, что это, вероятно, слишком много информации, но я больше не хотела хранить секреты, — призналась я, хотя мое сердце бешено колотилось, потому что Камила выглядела немного ошеломленной. С какой стати я вообще стала бы вываливать все это на нее? С каждой секундой я становилась все более неуверенной в себе, в то время как светловолосая, казалось, пыталась собраться с мыслями. — Я очень рада, что ты рассказала мне, Лорен, — сказала она и за считанные секунды успокоила меня. — И раз ты такая честная, я сделаю то же самое. Не буду врать, мне бы очень понравилась идея иметь маленькие копии тебя, но… ты уверена, что не хочешь попробовать сделать это самостоятельно, когда тебе станет лучше? Мы могли бы обратиться к специалистам и, по крайней мере, попробовать, если ты этого хочешь. Я не хочу, чтобы ты что-то упустила или отказалась от этого до того, как мы действительно поймем, что выхода нет. Пульсирующий орган в моей груди раздувался и ломался одновременно, когда я услышала слова Камилы. Она, очевидно, пыталась позаботиться обо мне, но мне и так было нелегко справляться со всем, что касалось моей болезни. Возможность того, что у меня никогда не будет детей, была суровой реальностью, с которой я не была готова встретиться лицом к лицу. По крайней мере, не в полной мере. Но я хотела, чтобы она узнала всю правду и все факты до того, как мы поженимся. — Я не знаю, готова ли я думать обо всем этом, — честно ответила я и почувствовала, как она отпустила одну из наших рук, чтобы погладить меня по щеке. — Возможно, это своего рода кармическое возмездие. Я всегда была так сосредоточена на своей карьере, что мысль о детях даже не рассматривалась в текстах песен, но я всегда думала, что могла бы завести их, если бы захотела. Вероятно, это способ судьбы сказать, что я не должна была принимать все как должное. — Не говори так, — мягко, но настойчиво вмешалась Камила. — Все уже позади. Есть вещи, которые мы можем сделать, и варианты, которые мы можем обсудить… — Но я не знаю, хочу ли я этого больше, — перебиваю я ее с разочарованным вздохом, качая головой. — Я не знаю, смогу ли я вынести мысль, что во мне растет человеческое существо, когда я знаю, как мое тело предало меня; когда я знаю, что оно может подвести меня снова; когда я знаю, что есть большая вероятность того, что я могу… не дожить до полного срока и… потерять его, — мой голос дрогнул в конце, когда, по сути, я прямо здесь открываю свою душу. Камиле не потребовалось много времени, чтобы притянуть меня к себе и крепко обнять своими тонкими руками. Я положила голову ей на плечо, прежде чем уткнуться носом в ее шею и насладиться теплом ее тела, которое было так близко от моего. Мне было нелегко это сказать или объяснить, но я должна была сделать все, что могла, и другая женщина, казалось, поняла, о чем я говорила. Я была не совсем готова говорить об этом, но мне нужно было, чтобы она узнала всю историю. Наверное, это было глупо, но какая-то часть меня на самом деле боялась, что это может что-то изменить между нами. — Я люблю тебя, — прошептала я, и неуверенность в моем голосе была более очевидной, чем мне хотелось. Младшая мгновенно отстранилась, чтобы видеть меня, и почему-то выглядела удивленной. — Ты же не думаешь, что это может изменить мои чувства к тебе, правда? — она совершенно ошеломила меня, прочитав мои мысли. Я была слишком потрясена, чтобы ответить, но услышала, как она тихо вздохнула. — Как ты можешь до сих пор не понимать, что я люблю тебя, только из-за того, что ты мне только что сказала? Ты даже не представляешь, как сильно мне нравится, что иногда ты бываешь так откровенно честна и уязвима в своих чувствах. Я никогда не встречала человека, который испытывал бы такие глубокие чувства. Ты, делящаяся своими самыми сокровенными тайнами и страхами, — это не то, что когда-либо заставит меня отступить. Это просто это заставляет меня любить и обожать тебя еще больше. И мне очень нужно, чтобы ты знала: я хочу знать каждую мелочь, которая крутится у тебя в голове. Я знаю, это звучит жутко, но ты уже должна знать, что ничто из того, что ты можешь рассказать о себе, не изменит того, как сильно я тебя люблю. Я слегка покачала головой и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слезы, потому что на самом деле ненавидела себя за то, что временами бываю такой ранимой. Мою жесткую внешность было не так-то просто сломать, но Камиле, казалось, это удавалось так легко, что я по-настоящему испугалась. Я подняла глаза, и на моих губах заиграла улыбка на что она немедленно ответила взаимностью. На ее лице отразилось облегчение. — Прости, что испортила вечер перед нашей свадьбой, — сказала я, но Камила прижала указательный палец к моим губам. — Перестань извиняться за свои чувства, я серьезно. Такая вредная привычка, — шутливо пожурила меня, и я почувствовала, что с плеч свалился еще один тяжелый груз. — Я не говорю, что нам следует задуматься о том, чтобы завести детей, но я просто хотела, чтобы ты знала все факты. Честно говоря, я хочу сначала насладиться нашим совместным времяпрепровождением, когда приду в норму и у нас будет достаточно времени для обсуждения подробностей позже, — я хотела завершить наш разговор и увидел, что Камила плачет. — Что? Я что-то не так сказала? — добавила я в легкой панике. — Нет, вовсе нет, — быстро ответила она. — Ты только что… сказала, что у нас будет достаточно времени, и на самом деле имела это в виду. Я тоже не могла сдержать улыбки, когда услышала это, и поняла, как, должно быть, она была напугана в те моменты, когда я сомневалась в своем выздоровлении или шансах выжить. Мои сомнения полностью рассеялись, но они были лишь малой частью того, что было раньше. Я искренне верила, что у меня получится жениться, завести детей и жить такой жизнью, какой я никогда не представляла себе, но о которой сейчас мечтала больше всего на свете. Обхватив ладонями ее лицо, я наклонилась и запечатлела нежный поцелуй на ее прекрасных губах. Камила обняла меня за талию и ответила на поцелуй с такой же нежностью. Она откинулась на спинку дивана и потянула меня за собой, так что я смогла просто прижаться к ней, все еще сидя верхом на ней. Очевидно, она не возражала, и я почувствовала, как ее тонкие пальцы нежно ласкают мою спину. Я слышала ее ровное дыхание, и это был, безусловно, мой самый любимый звук на этой планете. Ее грудь размеренно двигалась подо мной, и мне нравилось закрывать глаза в полном блаженстве и безмятежности, как сейчас. Остаток ночи прошел довольно спокойно. Мы с Камилой просто обнимались всю ночь, пока смотрели фильм, а потом отправились спать. Я устала и хотела выспаться, чтобы набраться сил в наш важный день. Несмотря на то, что это была небольшая церемония, и я всегда подчеркивала, что это не было большим событием, это было грандиозно! Боже мой, я женюсь! На Камиле! Теперь, на следующее утро, мои нервы были на пределе, когда я поняла, что произойдет сегодня. Я проснулась раньше Камилы, что было очень необычно, но я не могла заставить свое сердце биться как сумасшедшее с тех пор, как я открыла глаза. Было невозможно снова заснуть, когда я смотрела на светловолосую женщину, спящую рядом со мной. Мой пульс участился. «Сегодня я женюсь на ней!» — эти слова эхом отдавались в моей голове, и я чувствовала, что улыбаюсь как идиотка. Молодая женщина выглядела такой красивой во сне, что было трудно сосредоточиться на чем-либо другом. Иногда мне все еще было трудно осознать тот факт, что потрясающая женщина рядом со мной была тем же человеком, что и замкнутая, застенчивая фанатка, которую я встретила более десяти лет назад. Так много изменилось. У нас были изменения. Хотя, по сути, мы остались теми же людьми, нельзя было отрицать, что мы обе сильно выросли. И все же, несмотря на все перемены, мы оказались здесь, вместе. Эта мысль по-прежнему заставляла мое сердце трепетать каждый раз. После всего, что случилось, мы каким-то образом выжили, и я искренне не представляла, что мы когда-нибудь снова расстанемся после того, что пережили в последнее время, и через что все еще проходим на самом деле. Глубоко вздохнув, я провела кончиками пальцев по ее идеальным чертам лица, но едва коснулась кожи, чтобы не разбудить ее. Я не могла сказать, как прошло много времени, пока я просто смотрела на другую женщину и предавалась воспоминаниям, прежде чем услышала, как в квартиру вошла пара голосов. Камила тоже постепенно просыпалась, и я узнала голоса Нормани и Дайны. Раздался стук в дверь, прежде чем Дайна появилась в нашей спальне. Что, черт возьми, происходит? — Почему вы все еще спите? Вы двое собираетесь пожениться! Что, блять, вы делаете? — ругала нас Дайна, пока я обменивалась растерянными взглядами с сонной Камилой. — Что там происходит? — спросила я, потому что теперь голосов было определенно больше. — Мы все подготовим к вечеринке после того, как ты вернешься из мэрии, — ответила младшая, закатывая глаза. — Дайна, я же говорила тебе, что не хочу ничего грандиозного. — Лорен, заткнись, — оборвала меня полинезийка, и я удивленно приподняла бровь, прежде чем рядом с ней появилась Нормани. — Почему ты в постели? Иди в душ, у нас плотный график, — сказала Нормани, еще больше смутив меня. — Мы с Дайной не зря потратили вчера шесть часов на покупки! Ты примешь душ, а потом примеришь платья, которые мы купили. Я собираюсь сделать вам прическу и макияж, потому что мы не позволим вам жениться, выглядя как кучка бродяг, какой бы скромной ни была церемония. Итак, быстро, быстро! Я снова посмотрела в сторону и увидела растерянное лицо Камилы. На ее губах появилась улыбка, и мы просто кивнули друг другу. Наши друзья ни за что не собирались отказываться от своих планов, и это было очень мило с их стороны сделать это настолько особенным, насколько это было возможно, учитывая, что я хотела чего-то сдержанного. В квартире царил хаос и было так много людей, что я решила просто следовать указаниям Нормани. Элли была настоящей версией Дженнифер Лопес из «Свадебного планировщика», которая суетилась и пыталась сделать все идеально. Дайна, Софи и Камила были в комнате для гостей. Моя невеста, вероятно, тоже готовилась, и время пролетело как в тумане. Нормани заставила меня примерить кучу платьев. На самом деле это были не пышные свадебные платья, потому что я настояла на том, чтобы их не было и свадьба получилась необычной, но выбранные наряды по-прежнему были элегантными. Ее манеры модницы явно пришлись как нельзя кстати, но она была таким же перфекционистом, как и я. Мы долго обсуждали, какое платье надеть, прежде чем пришли к единому мнению. Стоя перед зеркалом и разглядывая себя в течение долгого времени, я все еще испытывала некоторый дискомфорт, потому что мне не нравилось, как выглядело мое тело в последнее время. Наконец, я нашла то, что позволяло мне чувствовать себя комфортно и в то же время красиво. Шикарное кружевное платье-бато цвета слоновой кости на миндалевидной подкладке с глубоким V-образным вырезом сзади, узкой юбкой длиной выше колена, рукавами длиной 34 см и поясом из овсяной ленты в крупный рубчик, подчеркивающим естественную талию, сидело идеально. Мы с Нормани обменялись понимающими взглядами. Это и было то самое платье. Я добавила простой браслет и жемчужные серьги, но ничего больше. На очереди были прическа и макияж, и я с радостью доверилась своей подруге, потому что знала о ее навыках в этой области. В душе она была косметологом и в итоге уложила мои волосы так, что они ниспадали моими естественными локонами, но выглядели довольно объемно. Я попросила ее не напрягаться, и она придумала что-то. Но я решила дать ей возможность повеселиться. Мой макияж был не таким тонким, как мне хотелось, но Нормани сказала, что ей нужно было сделать это, потому что она не хотела, чтобы я выглядела бледной. Возможно, это была не такая уж плохая идея, подумала я. Она накрасила губы фирменной красной помадой в конце концов, это позволило мне увидеть готовый продукт. Я должна была признать, что выглядела я… хорошо. Лучше, чем я могла себе представить, учитывая обстоятельства. Я действительно не выглядела больной, и одно это заставило меня обнять моего друга в знак абсолютной благодарности. Посмотрев на часы, я поняла, что времени осталось не так уж много, и всего через несколько минут я оказалась в коридоре, ожидая Камилу, чтобы мы с Элли могли пойти в мэрию, в то время как остальные остались дома. Я нервно ерзала, потому что не видела ее уже пару часов, но в наши дни это было не так уж часто. Просто невероятно, как много времени мы проводили вместе и не уставали друг от друга. Мы не расставались так надолго уже несколько недель, но мне нравилось, насколько я была привязана к ней после того, как так долго вела такой обособленный образ жизни. Я услышала приближающиеся к нам шаги и сразу же подняла голову, увидев, как из квартиры в коридор выходит самое безупречное создание на свете. На Камиле было облегающее белое шелковое платье на одно плечо с подвернутым лифом, коротким поясом сзади и длиной выше колен. Мои глаза, должно быть, вылезли из орбит, когда я оглядела ее с ног до головы. Она была такой невероятно высокой на высоких каблуках, и я почувствовала, как мое сердце выпрыгивает из груди, когда я перевела взгляд выше. Ее макияж был тонким, но безупречным. Полные розовые губы казались такими соблазнительными прямо сейчас. Ее загорелая кожа сияла, а карие глаза искрились, казалось, более светлым оттенком, чем обычно. Кстати, о светло-каштановых волосах: волосы того же цвета были волнистыми и лишь слегка завивались. Шелковистые пряди безупречно обрамляли женственные черты лица, а сбоку я заметила заколку в виде маленького бантика. Конечно, подумала я и почувствовала, как на моих губах появляется улыбка. Несмотря на то, что я планировала не придавать этому большого значения, встреча с Камилой определенно стоила того. Я была прикована к месту и просто смотрела на нее с благоговением, в то время как она, казалось, делала то же самое. Софи встала рядом с ней и надела ее пальто, что вернуло нас обеих к реальности. Следующее, что я помню, это то, как младшая сестра подошла ко мне и быстро обняла. — Иди и женись, чтобы я могла сказать, что ты официально член моей семьи, Лорен Кабейо, — усмехнулась Софи, и я тихонько рассмеялась. Мое сердце разрывалось, когда я слышала, как кто-то другой называет меня так. Я протянула руку Камиле и увидела, как молодая женщина широко улыбнулась, прежде чем переплести свои пальцы с моими. Боже, моя грудь готова была разорваться, когда она была так близко, но Элли велела нам поторопиться, потому что мы не стоит пропускать нашу встречу в мэрии. Я сделала еще один глубокий вдох и почувствовала, как Камила ободряюще сжала мою руку, прежде чем мы направились к указанному зданию муниципалитета. У нас была назначена самая последняя встреча на сегодня, и я специально устроила ее таким образом, чтобы мы могли побыть наедине. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Не было никакой необходимости в том, чтобы посторонние люди фотографировали нас в тот интимный момент, которым я хотела поделиться, хотя это была «всего лишь» свадьба в мэрии. Мы втроем ждали женщину в городском офисе, чтобы проверить наши документы и брак, получили лицензию, прежде чем мы смогли войти. Я так нервничала, что в какой-то момент по-настоящему испугалась, что могу упасть в обморок. Элли была невероятно возбуждена и визжала от всего, в то время как Камила спокойно стояла между нами троими. Она выглядела счастливой и довольной. У меня дрожали колени, когда нас позвали. Священник уже ждал, и я держалась за руку Камилы, чтобы не упасть из-за дрожащих ног. Заняв наши места перед пожилым мужчиной, я посмотрела на свидетельство о браке, которое мы должны были подписать, чтобы оно стало официальным, и прочла свое имя: Лорен Кабейо. Господи, я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, только прочитав это! Камила отпустила мою руку, чтобы подать знак, пока я с трудом контролировала свои эмоции. Элли фотографировала как сумасшедшая, хотя сначала я не хотела, но потом не смогла, сейчас мне все равно. Я просто наблюдала, как женщина моей мечты, прикусив нижнюю губу, взяла ручку и официально объявила меня своим супругом. Наверное, я была в состоянии, подобном сну, когда она протянула мне ручку, и я расписалась. Я просто повторяла ее действия и старалась держать себя в руках. — Не хотели бы вы обменяться клятвами? — внезапно спросил священник, и мы с Камилой потрясенно посмотрели друг на друга. — Я… не знала, что нам нужно их готовить… — призналась я, потому что думала, что нам понадобятся клятвы для свадьбы в мэрии. — Я тоже, — прошептала Камила, и я почувствовала некоторое облегчение от того, что была не одна такая. — Это не обязательно, — объяснил мужчина, но Элли быстро вмешалась, очевидно, снимая нас. — Ну же, просто… говорите от чистого сердца, — умоляла она, и я уже была близка к сердечному приступу без необходимости произносить речь. Я вспомнила, как вчера Камила сказала, что ей нравится, когда я говорю о своих чувствах. Обычно именно она брала бразды правления в свои руки, и мне было трудно выразить словами то, что я чувствовала. На этот раз я хотела проявить инициативу и не последовала ее примеру, когда дело дошло до признания в любви к ней. Я больше не убегала и не пряталась. Я взяла ее за левую руку, и она повернулась так, что мы оказались лицом к лицу. На ее лице явно читалось удивление. Это укрепило мое желание начать и не позволять ей быть доминирующей силой в этом деле. Какой бы амбициозной ни была эта идея, я быстро поняла, насколько плохо умею импровизировать. Прочистив горло, я несколько секунд просто смотрела на ее руку в своей, задумчиво разглядывая обручальное кольцо, прежде чем встретиться взглядом с карими глазами. — Я думаю, ты уже знаешь, что я в этом не лучшая. Всякий раз, когда мне нужно сказать что-то значимое, я, как правило, забываю обо всем, что хочу сказать, — начала я дрожащим голосом, но мягкая улыбка Камилы успокаивала. — Я, честно говоря, много раз пыталась выразить словами то, что я чувствую к тебе. И в процессе этого я написала, наверное, сотню песен о тебе. Но… это чувство… — я глубоко вздохнула и не сводила с нее глаз, каким-то образом растворяясь в шоколадном цвете, — …то чувство, которое я испытываю, когда смотрю на тебя, я все еще не оценила по достоинству. Еще один глубокий вдох, сказала я себе и снова тихо прочистила горло. — Я никогда в жизни ни к кому не испытывала таких сильных чувств. Ты мой лучший друг, моя возлюбленная, моя вторая половинка, мое доверенное лицо, моя родственная душа.… называй это как хочешь, но ты — мой человек, — сказала я с легкой улыбкой и увидела, как Камила борется со слезами. — Правда в том, что я никогда никого другого не любила. Когда мы встретились, ты заняла такую большую часть моего сердца и постоянно жила в нем, что ни у кого другого не было даже шанса. И я так рада, что ты это сделала, потому что я была идиоткой, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что там было с самого начала. Я услышала, как Элли всхлипнула во время съемки, но сразу же снова проигнорировала это, потому что я не хотела сосредотачиваться ни на чем другом, кроме того, как моя замечательная невеста вытерла первую слезинку со своей щеки. — Сегодня я хочу дать тебе обещание и выполнить его, — продолжила я дрожащим голосом. — Обещание, которое я хочу выполнить, я дала твоей матери: обещание, которое я дала в шестнадцать лет, стоя на твоей кухне и заверяя твою маму, что я всегда буду рядом с тобой. Я без колебаний дала это обещание, потому что я была так уверена, что мы всегда будем присутствовать в жизни друг друга. К сожалению, в прошлом я нарушила это обещание, но больше этого не повторится. Я от всего сердца говорю это. Я ни на секунду не отрывала от нее глаз, но я видела, как она борется со своими эмоциями, как только я упомянула о ее скончавшемся родителе. Она все еще улыбалась и крепче сжала мою руку. — Так что, возможно, я никогда не найду слов, которые по-настоящему охватят все чувства к тебе. Но я обещаю тебе, что с радостью проведу остаток своей жизни, пытаясь найти их, когда ты будешь рядом, — выдохнула я и почувствовала, как моя грудная клетка расслабляется после напряженного вздымания перед произнесением небольшой речи. — До тех пор, я скажу просто: я люблю тебя, Камила Кабейо. Всю тебя. Всегда любила и всегда буду любить. Возможно, впервые я почувствовала, что Камила испытывает то же, что и я, когда она использовала свои слова, чтобы воздействовать на каждую эмоцию в моем теле. Молодая женщина выглядела совершенно сбитой с толку, в то время как мое сердце билось как сумасшедшее. Ее глаза были влажными, и из карих уголков определенно капало все больше слез, а ее пальцы дрожали в моих. Я почувствовала, как Элли что-то протягивает мне. Это было обручальное кольцо, подходящее к обручальному кольцу Камилы, и я, повинуясь инстинкту, надела золотисто-розовое кольцо на ее безымянный палец. Она тяжело сглотнула и это была гораздо более торжественная церемония, чем я предполагала, но я не смогла заставить себя пожалеть об этом, когда увидела, как искренне тронута была женщина, которую я так сильно любила. — И как я должна это понимать? — слегка шутливо спросила она нетвердым голосом, и я радостно рассмеялась, потому что мне почему-то понравилась идея вызвать у нее такое внутреннее смятение. Она посмотрела на новое обручальное кольцо на своем безымянном пальце, прежде чем попытаться взять себя в руки. Ее взгляд буквально пронзал меня насквозь, и я знала, что она в худшем положении, чем я. Идти вторым было сложнее, потому что ты был явно обескуражен тем, что уже сказала другая. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы изменить положение наших переплетенных рук, и теперь она держала меня за руку. — Я не думаю, что смогу уследить за этим, но я постараюсь быть краткой, — начала Камила своим идеально хрипловатым голосом. — Я люблю тебя уже более десяти лет. Но большую часть этого времени я любила тебя молча. Эти две строчки уже убили меня. Насколько это было справедливо? Почему она всегда находила те идеальные слова, которые заставляли каждую клеточку моего существа осознать, насколько она была сильнее в эмоциональном плане? Ее слова были такие душераздирающие, искренние, пронзительные, приносящие удовлетворение и наполненные любовью одновременно. — Никогда бы не подумала, что у меня будет шанс сказать, как сильно я тебя люблю, и что ты ответишь на эту любовь так сильно. Ты, позволившая мне нарушить это молчание, значишь для меня больше, чем ты когда-либо сможешь понять, — продолжила она метафорически, и у меня буквально перехватило дыхание. — Я больше не хочу молчать. Иногда… Я хочу кричать об этом с крыш… — Камила улыбнулась сквозь слезы, а я почувствовала, как соленые капли скатываются по моим щекам. Я не останавливалась стирать их в этот момент, потому что я хотела сосредоточиться исключительно на ней — .… что я могу быть с человеком, который заставляет меня чувствовать себя такой полноценной, такой живой и такой достойной. Ее голос дрогнул, и я машинально погладила ее по руке, чтобы успокоить. Она на секунду прервала наш зрительный контакт, чтобы сделать глубокий вдох, но встретила мой взгляд, полный обожания. — Сколько я себя помню, я боролась с самоуверенностью и неуверенностью в своей ценности для других людей. Долгое время быть с тобой было палкой о двух концах. С одной стороны, я чувствовала себя такой ценной, что кто-то настолько невероятный захотел быть рядом со мной. С другой стороны, это подогревало мое беспокойство, что в какой-то момент ты поймешь, что заслуживаешь лучшего. Но каким-то образом, несмотря на все трудности последнего времени, тебе удалось искренне убедить меня, что я достойна твоего большого сердца и замечательного ума. Проводя с тобой так много времени и видя к чему приводит наша совместная жизнь даже в такие трудные времена, как эти, я с нетерпением жду того, что будет дальше. Ты постоянно уменьшаешь это печальное чувство, что тебе всегда чего-то не хватает, просто любя меня такой, какая я есть. Я могу честно сказать, что никогда не была так счастлива, как сегодня. Я уже рыдала, потому что она говорила обо всем, что делало меня слабой в ней. Ее уязвимость, вероятно, была одной из тех черт, которые я любила в ней больше всего. Известие о том, что я каким-то образом помогла ей справиться с ее неуверенностью, наполнило меня такой радостью, что я испугалась, как бы мое сердце не взорвалось. — Ты боишься, что не найдешь нужных слов? В этом нет необходимости. Научи меня любить себя, даже не осознавая, что это все, что для меня важно, — сказала светловолосая женщина и посмотрела на Элли, которая свободной рукой протянула ей мое обручальное кольцо. — Так что любить тебя всю оставшуюся жизнь — это не то решение, которое я приму сегодня. Это стало непреложным фактом с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, — прошептала Камила, кладя украшение рядом с таким же. — Что я обещаю тебе сегодня, так это никогда больше не молчать. Если бы я к этому моменту не была в полном замешательстве, она бы меня просто сразила этой фразой, которая прозвучала в начале ее речи. — Я тоже тебя люблю. Всегда любила и всегда буду любить. Моя нижняя губа дрожала так сильно, что мне пришлось прикусить ее, чтобы сдержать рыдание. Мы обе улыбались друг другу, и я была в восторге от того, насколько я на самом деле счастлива. Я не была уверена, сколько времени прошло, пока служитель церкви не прервал нашу игру в гляделки, протянув нам подписанное и скрепленное печатью свидетельство о браке. Я протянула руку, чтобы взять его, но внезапно почувствовала, как две ладони обхватили мое лицо и притянули к себе. Все еще дрожащий уголок моего рта теперь был зажат самыми нежными губами, которые я когда-либо целовала с самой трогательной нежностью. Я мгновенно обняла Камилу за талию, в то время как молодая женщина прижалась своими губами к моим со смесью страсти и нежности, которая была сверхъестественной. Если и был когда-нибудь момент, который я хотела бы переживать всю оставшуюся жизнь, то это был бы именно этот: момент, когда я официально стала Лорен Кабейо.