Do I Wanna Know

Я серьезно вспотела, когда просто подумала о том, что может произойти в любую секунду. Камила уже несколько минут была в ванной, пока я сидела на стуле, пытаясь сохранить самообладание. Сделав очень глубокий вдох, я изо всех сил старалась успокоить нервы, но каждый раз, когда я слышала самый незначительный шум, я поворачивала голову, чтобы посмотреть, не выходит ли наконец моя жена. Да, моя жена, повторяла я про себя и улыбалась. Прошло еще несколько секунд, прежде чем дверь, наконец, открылась. Первое, что я заметила, это то, что свет стал тускнеть. Я сглотнула. Вероятно, она отнеслась к этому довольно серьезно, и теперь я слышала, как музыка наполняет комнату. Динамики были незаметно распределены по всей спальне, фактически по всей квартире, что было неудивительно, учитывая мою профессию и тот факт, что я любила слушать музыку повсюду. Звук был очень четким, и я узнала песню Бейонсе «Rocket». Господи, это должно было быть что-то особенное. Я отвела глаза в сторону, когда увидела ее. — Господи блять, — пробормотала я, прежде чем у меня отвисла челюсть. На молодой женщине было надето какое-то белое белье, от которого у меня екнуло сердце. В сочетании с ее загорелой кожей белая ткань выделялась еще больше, и я не мог оторвать глаз от ее шелковистой ткани. На ней было надето совсем немного, но ровно столько, чтобы мне захотелось большего. Упругие груди были заключены в кружевной бюстгальтер, и только трусики в тон прикрывали нижнюю часть ее тела. Однако, был один предмет одежды, который я никогда раньше не видел на ней. От вида одинаковых бретелек у меня закружилась голова. Как будто я был недостаточно покорен, Камиле пришлось надеть каблуки, чтобы она действительно возвышалась надо мной, когда стояла передо мной. Ее легкая ухмылка доказала мне, что ей понравилась моя реакция. Я инстинктивно облизала губы, и мне захотелось наброситься на нее в этот момент и сорвать тонкую ткань, прикрывающую ее совершенное тело. Кому нужен приватный танец, когда у тебя есть такая возможность? — Ты готова? — соблазнительно спросила Камила, прекрасно понимая мое текущее состояние, поскольку я, казалось, все еще рассматривала каждую мелочь светловолосой красавицы. — Я… не уверена, — ответила я с легкой усмешкой. Когда я подняла взгляд, то увидела, что карие глаза пристально смотрят на меня, и почувствовала, как мой пульс участился. Она посмотрела на меня, как хищное животное, а я была беспомощной добычей. Ради всего святого, я уже извивалась, а она даже не начала! Камила начала медленно обходить меня, проводя кончиками пальцев по моей руке, плечам и шее, пока не остановилась у меня за спиной. — У меня есть правило для тебя, — послышался ее низкий голос, прежде чем она провела пальцами по моим волосам, заставляя меня закрыть глаза от блаженства. —Никаких прикосновений. — Никаких прикосновений?! — я быстро открыла глаза. — Но… что в этом смешного? — я надулась, но услышала ее насмешку. — Ты правда сомневаешься в моих способностях доставить тебе удовольствие? То, как она это сказала, чуть не довело меня до сердечного приступа. Ее голос звучал так чертовски властно и почти высокомерно, но в то же время так горячо. — Я так и думала, — добавила она, поскольку в этот момент я даже не могла произнести ни слова. На секунду ее пальцы начали нежно массировать мои виски. Но ненадолго. Прежде чем я поняла, что происходит, она оказалась у меня на коленях, и я чуть не схватила ее за талию. Но я продолжала держать руки на стуле и вцепилась в деревянную поверхность, так как Камила выглядела чертовски довольной собой. Ее ладони легли мне на плечи, сжимая так сильно, что ее ногти оцарапали мою кожу. Я подавила стон, когда почувствовала, как молодая женщина впервые пошевелила бедрами. Если бы это было просто, поначалу я была в полном замешательстве. Она делала это снова и снова, каждый раз придвигаясь ко мне все ближе, пока ее верхняя часть тела почти не прижалась к моей. В следующий раз, когда ее бедра задвигались в том же идеальном ритме, я не выдержала и положила руки ей на спину. — Что ты делаешь? — Камила мгновенно остановилась и оттолкнула мои руки. — Ой, — простонала я и увидела неподдельное замешательство в ее глазах. — Я же сказала, никаких прикосновений, — повторила она почти сердито. — Я думала, ты просто дразнишь меня. Ты же не можешь быть серьезной. Как я могу не прикасаться, когда ты делаешь… это! — объяснила я с небольшим смешком, но она совсем не выглядела впечатленной. Она встала, и я забеспокоилась, что все испортила. Я не хотела разрушать ее попытки сделать нашу брачную ночь особенной, тем более что она воплощала мою фантазию. — Детка, прости меня. Теперь я буду вести себя хорошо, обещаю, — сказала я, оставаясь сидеть на стуле. — Да, теперь я позабочусь, чтобы ты вела себя хорошо, — снова раздался голос Камилы у меня за спиной. Она взяла меня за руки, положила их на спинку стула, и я предположила, что она хочет, чтобы я держала их там все это время. Мои глаза резко открылись, когда я почувствовала, как что-то пушистое сомкнулось вокруг моего запястья, после чего раздался щелчок. Рефлекторно я попыталась вытянуть руки вперед, но не смогла. — Ты что, серьезно, только что приковала меня наручниками к стулу?! — поняла я и могла только предположить, что она использовала подарок Веро. Часть меня была в панике, но другая часть меня была так возбуждена, что мне стало неловко. — Ты не оставил мне выбора, когда не стала играть по моим правилам, — небрежно сказала она, возвращаясь в прежнее положение у меня на коленях. Ее ухмылка превратилась в широкую ухмылку. — Ты выглядишь такой взволнованной, мне это нравится, — поддразнила она, и румянец на моих щеках стал еще заметнее. — Ты злая, — игриво сказала я, потому что мне так сильно хотелось прикоснуться к ней, но сейчас у меня не было возможности это сделать. Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда она очень крепко прижалась ко мне и внезапно прижалась бедрами к моим с большей силой, чем раньше. — Блять, — простонала я, и ощущение покалывания распространилось по всему моему телу. — Это зло, — прошептала она мне на ухо, но осталась в том же положении. Я чувствовала каждый дюйм ее тела и хотела обнять ее. Наручники удерживали меня от этого, что странным образом раздражало меня. Камила просто вращала бедрами в мучительно медленном ритме, создавая напряжение, которое я считала невыносимым. Ее губы были прижаты к моему уху, но она не целовала меня и ничего не делала, только тяжело дышала в него, что, вероятно, было худшим, что она могла сделать. Низкое дыхание сводило меня с ума! Она крепко держалась за меня и ускорила свои движения под песню, о которой я до сих пор не могла вспомнить. Она отличалась от предыдущей. Не такая явно похабная, но медленная и соблазнительная. Это была концертная версия песни Donny Hathaway «I Love You More Than You'll Ever Know», которая вызвала у меня самые разные реакции. Ее выбор песни только доказал, почему я любила ее так сильно, что порой это причиняло боль. Это больше не был приватный танец. Чем напряженнее становилась музыка, тем сильнее она давила на мой пульсирующий клитор. Я думала, что вот-вот взорвусь, но в конце музыка снова замедлилась. Внезапно я почувствовала, как ее рука блуждает между нашими телами и поглаживает внутреннюю поверхность моих бедер. В этот момент я была в состоянии, подобном трансу. Мои бедра чуть не дернулись, когда она просто коснулась ткани моего нижнего белья. Боже, я была так близко, но она едва касалась меня, и от этого было еще хуже. И, как будто этого было недостаточно, она начала подпевать мне на ухо! Ее голос сливался с проникновенной музыкой, звучавшей на заднем плане. Это звучало так хрипло, но в то же время шелковисто, хотя и чуть громче шепота, что было трудно сделать; удерживать ноты на таком тихом уровне. Я всего лишь плоть и кровь Но я могла бы стать кем угодно, чего бы ты ни потребовала Я могла бы быть королем всего на свете Или просто песчинкой. Разве так может женщина жить дальше? Ты думаешь, я хочу, чтобы моя любимая ушла? Я сказала, что люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить Я сказала, что люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя Мне больше никто не нужен Мне больше никто не нужен Я просто хочу, чтобы ты была моей малышкой. Вот почему я люблю тебя Я сказала, что хочу тебя Я нуждаюсь в тебе Да, да Настойчивость, с которой Donny Hathaway исполнила последнюю импровизированную партию, была такой же, как у Камилы, и заставила меня задуматься, не было ли это реальной жизнью. Она была повсюду: в ее божественном голосе, в ее стройном теле, в ее умелых бедрах и в тех нежных пальцах, которые теперь сильнее ласкали мою плоть. Это была проигранная битва, и я это знала. Все мое тело на секунду напряглось, прежде чем я почувствовала, как по всему телу прокатились несколько ударных волн. Я почувствовала давление наручников позади себя, когда попыталась освободиться, что было рефлекторным сигналом к моему оргазму. Камила только усилила возбуждение, когда, наконец, прильнула губами к мочке моего уха. Я почувствовала, как мои глаза закатываются, а волны удовольствия все не утихали. Все вокруг кружилось, я зажмурила глаза, пытаясь успокоиться, но мои легкие, казалось, вот-вот разорвутся. На секунду мне показалось, что я потеряла сознание, когда я почувствовала прикосновение мягких губ, целующих меня в щеку. Медленно открыв глаза, я увидела, что Камила прикусывает нижнюю губу. — И что? Я оправдала твои фантазии? — спросила она и уже знала ответ на этот вопрос. Я с трудом перевела дыхание, но тут же кивнула. — Поцелуй меня, — потребовала я, но она уже качала головой. — Пока нет, — отказалась женщина в нижнем белье. — Я хочу заставить тебя умолять об этом, — добавила она, и мое сердцебиение успокоилось. Я сглотнула и почувствовала, что во рту у меня пересохло еще сильнее, чем раньше, когда она встала и внезапно широко раздвинула мои ноги. Она упала на колени, и я почувствовала, как мои щеки запылали при одном только виде этого. Темные глаза были сосредоточенными и решительными, в то время как мое тело начало дрожать в ожидании, хотя я только что испытала наивысший кайф. Ее руки приподняли мои бедра и скользнули вниз по стрингам, которые были на мне, открывая меня для нее. Она подняла глаза, увидела, что мои щеки, вероятно, покраснели, и усмехнулась. Я хотела снять трусики, но она остановила меня. — Нет, оставь их, — сказала Камила, рисуя кончиками пальцев маленькие круги на моих бедрах. — Это довольно горячо, когда твои трусики свисают до лодыжек. Господи Иисусе, подумала я, но промолчала, хотя, вероятно, покраснела еще больше, чем раньше. Я никогда бы не подумала, что она окажется такой… непослушной. Ход моих мыслей был прерван, когда ее рука коснулась моего центра, который больше не был прикрыт. Без малейшего колебания Камила ввела в меня два пальца, и я ахнула от удивления и удовольствия. Она начала дразняще медленно двигать ими, так как я не была уверена, что делать, кроме как стонать от удовольствия. Прошло совсем немного времени, прежде чем она придвинулась ближе, и я почувствовала, как ее губы, покрывая поцелуями мои бедра, добрались до ее пальцев. Они продолжали двигаться в том же темпе, пока она посасывала этот маленький бугорок, от которого у меня помутилось в голове. Она повторяла это некоторое время, пока я действительно не почувствовала, что в любую секунду могу упасть в обморок от разочарования, потому что мне нужно было, чтобы она поторопилась. Я знала, что она хотела, чтобы я умоляла, но я не могла уступить. Вместо этого я заерзала и хотела сорвать наручники, чтобы положить руку ей на голову и заставить ее делать то, что я хочу. Я совершила ошибку, посмотрев вниз, и увидела молодую женщину, умело делая то, что, по-видимому, доставляло ей самой огромное удовольствие. Светло-каштановые волосы были немного растрепаны, и мне захотелось взъерошить их руками. Сначала она закрыла глаза, но быстро открыла их и встретилась со мной взглядом, как будто почувствовала, что я смотрю на нее. Я поняла, что она улыбается, прежде чем неожиданно почувствовала, как в меня входит третий палец. — О Боже, — простонала я и запрокинула голову, потому что это было невероятно интенсивно. Она не делала этого раньше, и я должна была признать, что мне понравилось ощущение дополнительного давления. Если бы только она двигала ими быстрее! — Камила… — мой голос был прерывистым, но умоляющий тон был безошибочно узнаваемый. — Хм? — промурлыкала она, и вибрация в нервном узле почти довела меня до предела. — Пожалуйста, — я уступила, потому что мне нужно было немного разрядки. — Пожалуйста, что? — спросила она, и я застонала. — Я уже умоляю… чего ты еще хочешь? — прошипела я в отчаянии, потому что она ничего не делала. — Это не мольба. Мне нужно, чтобы ты сказала, что ты хочешь, чтобы я сделала, — Камила привела меня в ярость, потому что я не могла смириться с мыслью, что она просто остановится, если я не соглашусь. — Я… хочу, чтобы ты продолжала, — попыталась я уклониться от ответа. — Что продолжала? — на нее это не произвело впечатления, и я глубоко вздохнула, когда кончиками пальцев она дразнила центр моего клитора. — Пожалуйста, Камила, — я больше не могла этого выносить и покачала головой со смесью стыда и вожделения. — Пожалуйста, заставь меня кончить. — Это было не так уж сложно, не так ли? — самодовольно прошептала она, но продолжила с того места, на котором остановилась раньше. Только на этот раз она ускорила темп и согнула три пальца так, что они попали в точку, от которой мои ноги задергались как сумасшедшие. Это был, безусловно, самый интенсивный подъем, который я когда-либо испытывала. Мои ноги оторвались от земли, когда каждая клеточка моего тела была охвачена огнем. Желанное облегчение нахлынуло на меня, когда все вокруг исчезло. Я только испытала невероятное ощущение, что меня снова отправляют за грань. Я вся дрожала и не заметила, что поджала ноги обхватив голову Камилы, почти задушив ее, прежде чем она снова развела их с тихим смешком. — Господи, я никогда не заставляла тебя кончать так сильно, — сказала она, заставив меня безумно покраснеть. Она ничего не могла с собой поделать, не так ли? Ее пальцы продолжали медленно двигаться, прежде чем она убрала их. Внезапно я почувствовала, как ее язык пробегает по влажным складочкам. — Камила, нет… больше, пожалуйста, — выдохнула я, потому что теперь была так чувствительна к каждому прикосновению там, внизу. — Ммм, ты такая вкусная, — ответила она, когда я посмотрела на нее в явном смущении. Она мягко улыбнулась, когда я поняла, что она наслаждается моим взволнованным состоянием больше всего на свете. — Я могла бы заниматься этим всю ночь. — Я не думаю, что смогу… выносить это всю ночь, — призналась я. — Но ты можешь вынести еще один круг, — похотливо прошептала она и, дразня, провела языком по моему входу, когда я прикусила нижнюю губу. — Мне нравится, какая ты узкая после оргазма. — Боже мой, Камила. Просто заткнись уже, — я покачала головой, но в то же время рассмеялась, потому что она говорила такие непристойности. — Ты должна быть вежлива со мной, учитывая, что я могу оставить тебя в наручниках прямо здесь, — игриво пригрозила мне кареглазая. — Кстати, как насчет того, чтобы снять их, — ответила я. — Еще один раунд, я обещаю, — прошептала Камила и вернулась к работе. — О, черт, — теперь я сильно застонала, потому что каждое прикосновение казалось в тысячу раз более интенсивным после того, как я уже дважды достигла высшей точки возбуждения. Очевидно, ее не волновала моя чувствительность, и она не торопилась с долгими и медленными поглаживаниями. Гладкая поверхность в сочетании с легким нажимом на мышцы были невыносимы прямо сейчас. Еще через минуту, может быть, я была близка к оргазму. Она заметила это и перешла к нежным поцелуям, чтобы продлить удовольствие. Но все было кончено, когда ее язык проник в пульсирующую область, заставив меня на секунду вскрикнуть. Одно дело, когда ее пальцы доставляли мне такое удовольствие, но ее язык собирал из меня всю влагу. Ее голова мягко покачивалась взад-вперед у меня между ног, и от одного этого зрелища у меня перехватило дыхание. Искусная женщина использовала свой язык, не оставляя мне другого выбора, кроме как достичь еще одной вершины вожделения. Она продолжала, хотя я билась в конвульсиях на стуле, и это было почти больно, но все равно приятно. Я бы умерла от стыда, если бы я у меня не было ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле, когда я услышала, как молодая женщина издает звуки, похожие на хлюпанье. У меня было ощущение, что я нахожусь вне тела. Мое тело напоминало желе после того, как я пережила еще один потрясающий оргазм. Количество толчков, прошедших через мое тело, было невероятным, но какое-то время я не могла ничего ни сказать, ни сделать. Прошло несколько мгновений, прежде чем я поняла, что произошло, поскольку Камила снова оседлала меня. Ее руки обхватили меня и, наконец, освободили от наручников. В этот момент мои руки казались мертвыми, но я быстро пришла в себя от ощущения губ другой женщины на своих губах. Наконец-то блять! Я ответила на поцелуй и наслаждалась ее лаской. Она слегка отстранилась, и я увидела припухшие губы, которые были доказательством ее «кропотливой работы». Но теперь настала моя очередь. Мне понадобилось несколько минут, чтобы полностью прийти в себя, и я просто поцеловала жену. Ей очень нравились поцелуи, я знала это и решила воспользоваться этим, чтобы выиграть время и подразнить ее. Ее бедра отчаянно двигались, и было ясно, что сейчас ей нужно немного внимания. И я была более чем готова дать это ей. Мы сняли с себя всю одежду, и хотя изначально я планировала медленно снять сексуальное белье, в итоге я сорвала его с ее тела. Я подвела ее к кровати, и то, что последовало за этим, было очевидно. Может быть я не была такой предприимчивой, как Камила, но я хорошо понимала, что ей нравится, и использовала это знание, чтобы неоднократно заставлять ее извиваться на простынях в полном экстазе. Пока она получала удовольствие, это было все, что имело значение для меня. По крайней мере, так я сказала себе, чтобы успокоить нервы. Если быть честной, я чувствовала, что, возможно, подвожу ее. Она была ебаной богиней в в спальне, и я чувствовала себя немного неуверенно, что я недостаточно хороша в этом плане. Несмотря на то, что она билась в конвульсиях и чуть ли не рвала наши простыни и подушки, я беспокоилась о своей способности доставить ей такое же удовольствие, какое она доставила мне. — Лорен……Мне нужен перерыв, — выдохнула она, когда я подняла взгляд и двинулась вверх по ее телу. Я уже некоторое время сидела у нее между ног и испытала некоторое облегчение, услышав, что она в таком же состоянии, как и я раньше. Нежно поцеловав ее в подбородок, я почувствовала тонкий слой пота на ее коже. На самом деле, мы обе были покрыты потом, но я совсем не возражала. Она притянула меня к себе для поцелуя, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы собраться с силами. Мы с любовью смотрели друг на друга, пока я гладила ее по волосам. Казалось, она почти светилась, и мне нравился вид ее припухших губ, раскрасневшиеся щеки и расширенные зрачки. Наш маленький марафон, похоже, подействовал и на нее. И все же я не была уверена, когда устроилась рядом с ней, мы обе пытались отдышаться. — Итак… эм… Я должна сказать, что ты сдержала свое обещание и сделала эту ночь лучшей в моей жизни, — тихо сказала я и увидела, как Камила поворачивает голову с широкой улыбкой. — Я рада быть полезной, — дерзко ответила она, в то время как я нежно погладила ее по руке. — А ты… Я имею в виду, тебе тоже было приятно? — спросила я и почувствовала, как все мое лицо вспыхнуло, когда молодая женщина посмотрела на меня с недоверием. — Ты спрашиваешь меня, хорошо ли ты себя вела? — она слегка улыбнулась. — Просто забудь об этом, — ответила я, потому что почувствовала, что она не воспринимает это всерьез. Это было глупо, но иногда я ничего не могла поделать со своей неуверенностью, особенно теперь, когда я уже не была такой, как прежде. — Эй, извини, — светловолосая женщина мгновенно заметила, что что-то не так, когда я легла на спину, и она слегка нависла надо мной со своей стороны. — Я не хотела показаться бестактной, — искренне извинилась она и нежно переплела наши пальцы. — Посмотри на меня, — прошептал ее голос, и я сделала, как она просила. — Это был самый, безусловно, самый счастливый день и лучшая ночь в моей жизни, — искренне сказала она, и я не смогла удержаться от улыбки. — Правда? — выдохнула я. — Правда, — повторила она и наклонилась, чтобы поцеловать меня с полной убежденностью. Я обняла ее за шею и выдохнула с облегчением. Возможно, это было глупо с моей стороны, но я нуждалась в ее одобрении. Не только в этом отношении, но и в целом. Большую часть времени мне хотелось быть более уверенной в себе, чем предполагали люди, но это было не так. Но я надеялась, что все уладится, как только мне станет лучше. — Камила, ты серьезно? — рассмеялась я, когда почувствовала, как ее губы скользят вниз по моей щеке и снова по моему телу. — Ночь еще не закончилась, — просто ответила она, и я приготовилась к тому, что должно было произойти дальше. Только ранним утром мы проспали, наверное, больше часа. Ранее одна из нас всегда будила другую ночью для очередного «раунда», как будто это превратилось в соревнование, кто сможет поспать меньше. Таким образом, в итоге мы оставались в постели и спали довольно долго. Вероятно, был уже полдень, когда я почувствовала еще несколько поцелуев на своих щеках, которые разбудили меня. — Хм… Камила, — сонно пробормотала я. — Пожалуйста, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, детка. — Я собираюсь купить кое-что из продуктов, — объяснила она, и, открыв глаза, я увидела, что она полностью одета и готова к выходу. — Приближаются праздники, а у нас ничего не осталось. Я слегка потянулась и почувствовала невероятную боль. За последние несколько часов я совершенно забыла обо всем на свете. Я не чувствовала себя больной. Теперь, когда боль в моем теле навалилась на меня с неприятным напоминанием о том, что я еще не стала прежней. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Камила погладила меня по щеке, когда я села и укрылась одеялом, потому что мне было немного холодно. — Да, я в порядке, — я хотела успокоить ее и небрежно улыбнулась. — Но хочу пойти с тобой. — Не думаю, что это хорошая идея, — быстро вставила она. — Ты отдыхай, я не против пойти одна. На улице холодно. — Уже несколько недель стоит холод, — запротестовала я. — Я знаю, но сегодня просто безумие. Везде снег и лед, — в ее голосе звучало беспокойство, но я не хотела запираться в квартире на весь день. — Я буду осторожна, — заверила я, но услышала, как она слегка вздохнула. — Что мы вообще собираемся делать на Рождество? Честно говоря, до сих пор я не задумывалась об этом. — Ну, все разъехались по домам, — кареглазая упомянула нашу семью и друзей, которые вчера праздновали с нами свадьбу. — Я думаю, мы могли бы пригласить Нормани, Алексу, Челси и Веро, если у них нет других планов. — Что, если мы вместо этого полетим в Майами и отпразднуем с твоей семьей? — с энтузиазмом предложила я, но увидела, что она нахмурилась. — Нет, мы не должны сильно подвергаться стрессу. — Но я чувствую себя плохо, — призналась я, когда она приподняла бровь. — Я не против отпраздновать со своими друзьями, но я хочу, чтобы с тобой здесь тоже были люди. — У меня есть ты, и это все, что сейчас имеет для меня значение, — мягко ответила Камила. — Кроме того, я чувствую, что они и мои друзья тоже. Не будь такой собственницей, — ухмыльнулась она и поцеловала меня в губы. — Нормани для меня как семья. Алексу и Челси я знаю почти столько же, сколько и тебя. А Веро… ну, скажем так, она мне все больше нравится. — Это только потому, что она подарила тебе эти наручники, — поддразнила я и услышала ее тихий смех. Боже, как мне нравился этот звук. — Нет, я серьезно. Я счастлива именно так, как есть сейчас. На самом деле, я не могу быть счастливее, понимаешь? — сказала она, и я уловила искренность в ее голосе. — Хорошо, — прошептала я и поцеловала ее еще раз, прежде чем встать с постели и отправиться в душ, чтобы собраться. Камила была права насчет погоды. Было безумно холодно. Несмотря на то, что я привыкла к холодным зимам в Нью-Йорке, потому что провела здесь несколько зим, это было выше всего остального. Я почти пожалела, что вышла в тот день из дома, чего обычно никогда не делала. После недостатка сна и общего переутомления, а также простуда только усилили мою усталость после этого. Хуже всего для меня было то, что мы с Камилой были молодоженами, и я была такой слабой. Я старалась изо всех сил и скрывала большую часть своих переживаний, чтобы сделать первые дни нашего брака настолько идеальными, насколько это было возможно, учитывая обстоятельства. Правда заключалась в том, что с каждым днем я чувствовала себя все хуже и хуже. У меня першило в горле, но я пока держала это в себе, потому что был канун Рождества, и я просто хотела насладиться им. Однако Камила заметила, что я время от времени кашляю, и казалась обеспокоенной, но у меня всегда находилось оправдание, чтобы скрыть это. Я не хотела, чтобы она волновалась из-за таких пустяков. Возможно, она просто немного простудилась. Если в ближайшие несколько дней не станет лучше, я обязательно схожу к врачу, но не сейчас. Сегодня я хотела отпраздновать и снова почувствовать себя нормальным человеком. К сожалению, я чувствовала себя паршиво. Мне было холодно, а потом снова стало жарко, как будто у меня поднялась температура, и это было нехорошо. Тем не менее, я пыталась скрыть свою усталость, когда пришли мои друзья. Они пришли сюда, чтобы хорошо провести время, и я хотела дать им то, чего они хотели. Я была на кухне, пока все остальные были в столовой, болтали без умолку после нашего грандиозного застолья. Еды я съела немного, но меня подташнивало. — Так, так, — Веро присоединилась ко мне, и я мгновенно выпрямилась, чтобы скрыть свой дискомфорт. — Вы с Камилой, кажется, очень дружны. Я надеюсь, что мой подарок был использован с пользой. — Я не собираюсь отвечать на это, — дразняще ухмыльнулась я и увидела, как расширились ее глаза. — Ха! Я знала, что тебе понравится, — моя подруга была так горда, что я не хотела расстраивать ее, хотя мы использовали только один продукт из коробки. Внезапно я почувствовала, что снова начинаю кашлять, и схватила салфетку, чтобы скрыть это как можно лучше. Но через несколько секунд моя грудь тяжело вздымалась, и казалось, что мои бронхи неестественно сжимаются. Я продолжала кашлять, как сумасшедшая, хотя и пыталась подавить кашель в присутствии своей подруги. — Лорен, что не так? — Веро явно запаниковала и подбежала ко мне, прежде чем я увидела, что в столовую вбежали все остальные. Камила была первой и в ужасе посмотрела на меня, прежде чем подбежать. — Лорен? Что случилось? — ее голос дрожал от страха, когда я опустила салфетку и увидела на ней кровь. — Боже мой, — услышала я, как выдохнула моя жена, прежде чем схватила ее за руку. У меня закружилась голова и подкосились ноги. Камила закричала на кого-то, но я больше ничего не могла понять. Это был просто глухой шум, который, казалось, стихал, когда я засыпала. Когда я в следующий раз открыла глаза, мне было очень трудно различать окружающее. Я тяжело сглотнула, и мне показалось, что в горле у меня горит. Потребовалось невероятное количество сил, чтобы просто полностью открыть глаза и осознать, где я нахожусь. Но потом мне это удалось, и я увидела несколько мониторов. Я была в больнице. — Лорен? Вы меня слышите? — раздался знакомый, но не слишком знакомый голос. Когда я повернул голову в противоположную сторону, то увидела доктора Фелпс, которая стояла рядом с моей кроватью. Вторым человеком была Камила, которая сидела на краю моей кровати и смотрела на меня опухшими глазами. — Да, — медленно ответил мой хриплый голос. — Хорошо, как ты себя чувствуешь? — снова заговорила врач. — Бывало и лучше, — ответила я, но, честно говоря, чувствовала себя паршиво. — Тем более, что у меня такое чувство, что вы сейчас на меня накричите. — Думаю, мне придется, — ответила женщина в медицинском халате, и голос ее звучал более сурово, чем обычно. — Извините, — хотела я вмешаться, прежде чем она вообще начнет объяснять, что произошло, потому что я все еще была в полном неведении. — Вы не обязаны передо мной извиняться, но я думаю, что должна изменить свой подход, — взрослая женщина пристально посмотрела на меня и не могла не прислушаться. — У вас инфекция в горле. Обычно это не то, о чем тебе стоит так сильно беспокоиться, но я думаю, ты не понимаешь, что здесь происходит. Ты больна, Лорен. Эти слова мгновенно заставили меня напрячься, потому что я поняла, что последние пару дней избегала своей болезни и не заботилась о себе так хорошо, как раньше. Расплата была быстрой и жестокой. — Неважно, насколько хороши ваши результаты и насколько безупречно химиотерапия дала результат, вы по-прежнему больны раком. Вы не здоровы. Ваш организм полон токсинов и лекарств, которые убивают рак, но они также убивают вашу иммунную систему. На данный момент у вас практически нет иммунной системы, и вы смотрите на свои последние результаты. Таким образом, хотя эта инфекция не особенно опасна для других людей, у вас чуть не развился бронхит, который мог бы перерасти в пневмонию или сепсис, и в конечном итоге вы можете умереть от этого в течение недели, если не будете лечить его должным образом. Услышать от нее, что я, по сути, рисковала своей жизнью, было чрезвычайно плохо, но, возможно, она была права в том, что мне нужно было это услышать. — Я не пытаюсь напугать тебя, но ты должна отнестись к этому серьезно, Лорен. Мы даем тебе кое-какие лекарства от инфекции, но они мешают твоей химиотерапии. Если инфекция не пройдет значительно лучше через несколько дней, мы не сможем продолжить лечение до вашей следующей операции. — Что? — воскликнула я в шоке. — Нам пришлось бы отложить ваши химиотерапевтические препараты до тех пор, пока инфекция не пройдет, и… по сути, сорвать весь план. В худшем случае вам придется начинать все сначала. Я была озадачена. Моя глупость и беспечность могли стоить мне нескольких недель химиотерапии, которые сейчас были бы напрасны. Это был, безусловно, худший результат, который я когда-либо могла себе представить, и в тот момент я даже не могла подобрать слов. Доктор Фелпс извинилась за то, что была так груба со мной, но сказала, что после того, что я натворила, мне нужна жесткая любовь. Я оставалась в больнице по крайней мере два дня, чтобы убедиться, что инфекция не обостряется в почти стерильной обстановке. Мне потребовалось несколько секунд после того, как она ушла, чтобы по-настоящему обратить внимание на Камилу. Ее глаза были такими отрешенными и печальными, что это убило меня. Я осторожно взяла ее за руку, чтобы привлечь ее внимание. Она посмотрела на меня, ее лицо было почти бесстрастным, что напугало меня еще больше. — Ты злишься на меня, да? — осторожно спросила я. — Я бы с радостью сказала «нет», но это было бы ложью, — честно ответила она, но взяла меня за руку. — Прости меня… — Извинений больше не будет, Лорен, — перебила она меня, и разочарование и безысходность в ее голосе были очевидны. — Я просто не понимаю, зачем тебе лгать мне. — Я не лгала — быстро сказала я, но теперь она точно выглядела рассерженной. — Я спрашивала тебя каждый раз, когда ты кашляла, чувствовала ли ты жар или делала что-то подозрительное, все ли с тобой в порядке, и ты говорила, что все в порядке. В обычной ситуации я бы притащила тебя сюда, но после твоего нервного срыва, когда ты сказала, что не хотела, чтобы я относилась к тебе как к больному, я хотела исполнить твои желания и верила, что ты скажешь мне, если что-то будет не так, — возразила младшая, и мне пришлось признать, что она была права. — Я не думала, что все так плохо, и я не хотела тебя волновать, — попыталась я снова, но она снова прервала меня. — Ты что, не слышала, что она только что сказала? — голос Камилы задрожал, а глаза наполнились слезами. — Ты могла умереть от этого, Лорен! Как ты можешь так безрассудно относиться к своей жизни? Мне все равно, хотела ли ты защитить меня. Неужели ты не понимаешь, что в конечном итоге причинишь мне еще больше боли, если ты продолжаешь это делать? Сколько раз нам нужно об этом говорить? Я не буду просто сидеть здесь и смотреть, как ты убиваешь себя, потому что не хотела, чтобы я волновалась! Я беспокоюсь, есть у тебя инфекция или нет. Я схожу с ума от страха каждую секунду этого дня. Ты хоть представляешь, каково мне было видеть, как ты кашляешь кровью, а потом падаешь в обморок у меня на руках?! Я искренне думала, что ты мертва! Она была на грани истерики, и я села на больничной койке, хотя это и отняло у меня много сил. Мне захотелось утешить ее, как только появились первые соленые капли по ее щекам. До меня только сейчас дошло, как тяжело ей это далось, и это напомнило мне о ее недавнем кошмаре. Я чувствовала себя все хуже и хуже, понимая, что сама во всем виновата. — Камила, прости, что еще я могу сказать, — я была в отчаянии и чувствовала, как слезы наворачиваются на мои глаза. — Пожалуйста, не отказывайся от меня. Карие глаза смотрели на меня в шоке и неверии. Наконец, она придвинулась ближе и положила свободную руку мне на щеку, заглядывая глубоко в глаза. — Я бы никогда не отказалась от тебя, даже не смей так говорить, — ее голос был успокоившимся, я с облегчением выдохнула. — Но мне нужно, чтобы ты прекратила это делать. Потому что я не уйду. Я буду здесь, как бы тебе ни было больно от того, что ты меня не впускаешь. Я не могу оставить тебя, разве ты до сих пор этого не поняла? Я не могу и не хочу… никогда больше. — Я больше так не буду, обещаю, — искренне прошептала я, услышав, как она говорит с такой убежденностью, но в то же время с любовью. Она притянула меня к себе, чтобы обнять, и я с удовольствием ощутила знакомое тепло, исходящее от ее тела. Мое сердцебиение успокаивалось, как и все остальное во мне. Я не могла поверить, каким глупцом я была в последние пару дней. Камила была права во всем, что говорила. Если бы все было наоборот, я бы, наверное, уже сошла с ума. Тот факт, что она убедила меня остаться рядом, был всем, в чем я сейчас нуждалась. Определенно, пришло время мне быть более честной с ней в том, что я временами чувствовала. Но пока я должна была ждать, как проявится инфекция. Сама мысль о необходимости возобновления курса химиотерапии вызывала у меня головную боль. Все, что я могла сейчас сделать, — это отдохнуть и позаботиться о себе в течение следующих нескольких дней в надежде, что мне станет лучше и я смогу действовать по обычному плану.