БЕРСЕРК

Эльвейн, Алькор, тюрьма Глондис, 1375 год

      Чонгук и сообразить не успел, как массивное тело медведя стало уменьшаться, стремительно меняя очертания. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы перед ним возникло то самое лицо, которое он никогда не спутал бы ни с чьим другим. Сколько же раз оно ему снилось! Друид всегда просыпался с ощущением невосполнимой потери и болью в сердце.       «Святой Создатель! Неужели у меня получилось?»       Тэхён лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. На предплечье и шее виднелись свежие рубцы: раны едва-едва затянулись розоватой молодой кожей, но это уже само по себе внушало надежду. Значит, регенерация у берсерка шла полным ходом, и ему просто нужно было больше времени для восстановления.       — Спасибо, что услышал, — дрожащим голосом наконец произнёс Чонгук.       Он поднялся с колен, торопливо подошёл к решётке и выглянул в коридор.       — Давайте сюда носилки! Скорее! — прошипел он и тут же вернулся к берсерку, вновь опустившись рядом с ним. — Потерпи немного, мы обязательно тебя вытащим.       — С ума сойти! И как тебе удалось? — удивлённо присвистнул Рен.       — Не имеет значения. Лучше помогите мне. — Друид поднял взгляд на сандира. — Только аккуратнее. Да-да, вот так…       Они осторожно переложили Тэхёна на матерчатые носилки с деревянными ручками, вынесли в коридор и заперли камеру. Лязг замка прозвучал неожиданно громко, и Чонгук невольно втянул голову в плечи.       Даже страшно было представить, что будет, когда обнаружится пропажа.       Друид бережно накрыл берсерка плащом, извлечённым из дорожной сумки, и благодарно кивнул постовым. Медлить было нельзя: до смены караула оставалось всего ничего, и каждая минута была на вес золота. Они подхватили носилки и двинулись по длинному коридору, где чадили редкие факелы, оставляя на стенах следы копоти. Завернув за угол, Рен внезапно остановился и приложил указательный палец к губам, прислушиваясь к едва различимому шуму. Страх был до того сильным, что Чонгук почти физически его ощущал: стоило кому-нибудь сейчас их остановить, и всё пошло бы прахом.       — Погоди, тут ещё один берсерк. Давай и его прихватим, — тихо сказал сандир. — Тот самый, что участвовал с ним в поединке.       — А мы успеем? — нервно спросил друид.       — Должны, — коротко кивнул Рен. — Стой здесь и не высовывайся.       Он оставил его с носилками в самом тёмном закутке коридора и бесшумно скрылся за поворотом. Через несколько минут донеслись приглушённые голоса и звяканье ключей. Чонгук неотрывно смотрел на бледное, осунувшееся лицо Тэхёна и непрерывно молил Создателя, чтобы у них всё получилось. Должна же быть хоть какая-то справедливость в этом чёртовом мире!       Друид протянул руку, коснулся чужой щеки и осторожно погладил её. До сих пор не верилось, что ему удалось сюда пробраться и всё это происходит на самом деле. Радость от того, что Тэхён жив и услышал его песнь, переполняла изнутри.       — Всё будет хорошо, вот увидишь, — прошептал он и замер, уловив в тишине чьи-то приближающиеся шаги.       Из-за угла показался Рен, а следом за ним — ещё один парень. Чонгук узнал в нём того самого берсерка, хотя выглядел тот весьма потрёпанно: разбитая губа, ссадины и рваная рубаха. Судя по всему, за эти дни ему знатно досталось от сандиров. Увидев Тэхёна на носилках, тот ринулся к нему и вопросительно уставился на друида.       — Живой?       — Да, — кивнул он.       Берсерк закрыл глаза и медленно выдохнул, не скрывая собственного облегчения.       — Хвала Создателю. — На Чонгука посмотрели с благодарностью. — Спасибо!       — Пока совершенно не за что, — тихо ответил друид. — Поговорим потом. Лучше помоги мне, а Рен будет провожатым.       — Хорошо. — Берсерк без лишних вопросов взялся за деревянные ручки и двинулся следом.       Обратный путь показался невыносимо долгим. В какой-то момент Чонгук даже подумал, что они заблудились, но Рен развеял его сомнения. Времени до смены караула оставалось ничтожно мало, отчего постоянно присутствовал страх, что их кто-то остановит. Только оказавшись в подземелье и услышав, как за спиной закрылась массивная каменная дверь, он позволил себе немного выдохнуть.       Самая опасная часть пути была пройдена.       Тащить носилки в полусогнутом положении по низкому тоннелю было мучительно неудобно. Затёкшую спину непрерывно ломило, ноги то и дело спотыкались о неровности, но никто не жаловался. Останавливались только дважды — чтобы поменяться местами и сделать по несколько глотков воды из фляги. Чонгук заметил на стенах едва различимые пометки, но их смысл был понятен лишь опытному проводнику. Без Рена в переплетениях многочисленных коридоров можно было плутать до рассвета.       Спустя вечность впереди забрезжил слабый свет, а это значило, что на том конце кто-то есть.       — Почти пришли, — кивнул Рен и впервые за всё время позволил себе улыбнуться, довольный проделанной работой.       — Наконец-то… — с облегчением отозвался Чонгук и ускорил шаг.       Несколько человек ждали их на развилке, переговариваясь вполголоса. Лишь подойдя ближе, друид узнал одного из них, хотя никак не ожидал его здесь увидеть. Это точно был Намджун. Правда, теперь он выглядел повзрослевшим и сильно возмужавшим. Поначалу берсерк даже не обратил на него внимания, так как сразу кинулся к носилкам и принялся проверять пульс брата.       — Вас никто не засёк? — строго спросил один из мужчин с длинными тёмными волосами, заплетёнными в тугие косы.       — Нет, всё было чисто, — с уверенностью ответил сандир.       — Молодцы. Справились на отлично. — Он достал туго набитый кожаный мешочек и протянул Рену. — Отдашь своим из Сэ-Нари, мы в этот раз в столице надолго не задержимся, так что пересечься не получится.       — Будет сделано, Джин. — Рен кивнул и пожал руку вервольфу.       Эти двое явно виделись далеко не в первый раз.       Намджун наконец отвлёкся, поднял голову и ошарашенно замер, уставившись на блондина в чёрном плаще. Потом медленно встал и сделал несколько шагов к нему, не отрывая от друида взгляда.       — Чонгук? — удивлённо прошептал он. — Это действительно ты?       — Да. — Ему виновато улыбнулись.       — Но как такое возможно? — неверяще поинтересовался берсерк.       — Чудом выжил. Наверное, так же, как и вы. В общем, это долгая история… — Он явно не хотел сейчас делиться подробностями.       Чонгук повернулся, чтобы ещё раз взглянуть на Тэхёна, и нахмурился, увидев неожиданную картину. Берсерк, которого они попутно освободили, сидел рядом с носилками и гладил чужие пальцы, нежно касаясь их губами и тихо что-то приговаривая.       Смотреть на это оказалось невыносимо больно.       — Они… — Чонгук шумно сглотнул, пытаясь унять тот ураган чувств, который вдруг всколыхнулся у него внутри. — Они что, вместе?       — Ага. — Намджун бросил на Юмэя осуждающий взгляд, мысленно отчитывая берсерка. — Получат у меня оба, когда немного оклемаются. Два идиота!       — Их поставили в поединке против друг друга, — задумчиво сказал друид. — Так вот почему Тэхён не сражался с ним в полную силу.       — Ты был в амфитеатре? — изумился берсерк.       — К сожалению, да… — горестно выдохнул Чонгук.       — Спасибо за помощь. — Намджун приобнял его и похлопал по спине. — Говорили, что Тэхён никак не мог перевоплотиться обратно. Каким образом тебе это удалось?       — Если захочет, сам потом расскажет, — тихо произнёс он.       — Медлить больше нельзя, — прервал их один из вервольфов. — В Глондисе уже наверняка обнаружили пропажу. Надо срочно уходить.       — Дайте мне одну минуту.       Чонгук тут же направился к носилкам, опустился рядом и коснулся прохладной щеки Тэхёна.       — Прости меня. Ты, главное, живи, а остальное неважно. — Каждое слово требовало немалых усилий. — И помни, что мы обязательно победим всех этих ублюдков. — Он поднял взгляд на сидевшего рядом берсерка и достал небольшой конверт. — Передашь ему, когда очнётся?       — Конечно. — Тот бережно взял письмо и убрал его за пазуху. — Спасибо за спасение. Мы теперь перед вами в неоплатном долгу.       — Это самое малое, что я мог сделать. — Чонгук протянул ему руку. — Пожалуйста, береги его. — Он с болью в сердце бросил на Тэхёна прощальный взгляд.       — Обязательно. — Юмэй ответил крепким рукопожатием.       — Ты разве не идёшь с нами? — спросил Намджун, подойдя ближе.       — Нет, мне придётся вернуться, — с грустью произнёс Чонгук. — Но скажи: куда вы направляетесь? Если получится, я постараюсь найти вас чуть позже.       — Халсида, Барсалай. Правда, на границе с васаями могут быть проблемы. Они никого из Эльвейна не пускают.       — Ладно, я что-нибудь придумаю… — Друид вымученно улыбнулся и торопливо обнял Намджуна на прощание.       Уже через несколько минут весь отряд двинулся по правому ответвлению тоннеля в сторону Хальме. Чонгук стоял и смотрел им вслед до тех пор, пока свет факела не растворился в темноте, а звук шагов не стих окончательно. Потом он едва слышно, тяжело вздохнул, сглатывая горькие слёзы. Как же ему хотелось уйти вместе с ними! Но это было невозможно: его исчезновение породило бы слишком много вопросов, а расплачиваться за них пришлось бы тем, кого он считал своей семьёй.       — Идём, провожу тебя до реки, — произнёс Рен и похлопал его по плечу, возвращая к реальности.       — Угу…       Чонгук понуро направился вслед за ним, но тут же почувствовал физическую боль.       Каждый шаг давался с огромным трудом.       Внутри всё противилось, и сердце отчаянно рвалось назад, не желая отпускать того, с кем он даже поговорить толком не смог.       Сегодня пришлось выбрать иной путь, как бы ему ни хотелось обратного.

***

Эльвейн, Хальме, 1375 год

      Тэхён впервые открыл глаза, когда они уже добрались до Хальме, и неверяще уставился на Юмэя, склонившегося над ним с небольшой флягой воды.       — Ну наконец-то! — выдохнул он с облегчением и приподнял его голову, чтобы тот сделал глоток.       — Я умер?       Это первое, что пришло ему на ум.       — Живее всех живых, — со счастливой улыбкой пробормотал берсерк и прижал его к себе. — Ну и напугал же ты нас всех!       — Прости… — хрипло выдавил Тэ.       — Ты хоть понимаешь, что мог не просто погибнуть, а быть прилюдно убитым, причём в самых страшных муках? — чуть отстранившись, с болью в голосе произнёс Юмэй.       — Знаю, но ничего не мог с собой поделать, — виновато прошептал Тэхён. — Меня такая злоба охватила, что всё вышло из-под контроля.       — Ты там перебил всех сандиров на арене, — напомнил он. — Я стоял и с ужасом за всем этим наблюдал. Но хорошо, что не тронул того блондина, потому что именно он нам в итоге и помог сбежать.       — Вот как? Очень интересно, — скептически хмыкнул Тэ.       То, что происходило в камере Глондиса, помнилось с большим трудом. В голове была какая-то мешанина, и восстановить в памяти события никак не получалось.       — Оказывается, в Алькоре есть целая подпольная сеть, спасающая детей леса и гор уже не первый год. Погоди, я сейчас Намджуна позову и скажу, что ты очнулся. — Юмэй поднялся с колен и уже хотел уйти, но Тэхён его остановил.       — «Намджуна»? — ошарашенно переспросил Тэ. — А он тут как оказался?       — Твой брат собрал целый отряд вервольфов, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. А мне просто повезло, честно говоря. Я уже и не надеялся на спасение.       — Он. Меня. Убьёт, — прошептал Тэхён и обречённо прикрыл глаза, представляя, какой разговор его ждёт.       — Не без этого… — кивнул Юмэй. — Но первая волна гнева уже обрушилась на меня, так что не переживай.       Он улыбнулся ему, куда-то отошёл и уже через минуту вернулся с Намджуном. Тот присел рядом с братом и сокрушённо покачал головой.       — Если бы ты умер, я бы тебя и с того света достал, бестолковая медвежья задница! — процедил берсерк, пытаясь звучать угрожающе, но получилось как-то беззлобно. — Идиот! И как тебе только в голову такое пришло?       — Я очень виноват… — прошептал Тэ. — Наказывайте только меня: остальные просто за мной последовали.       — Давай я за себя сам буду говорить, — тут же встрял Юмэй. — Но ребят, конечно, безумно жалко. Понятия не имею, что с ними сейчас.       — Мы попытаемся их вытащить в следующую вылазку, но не факт, что доживут, — с грустью сказал Намджун. — Не представляешь, чего мне стоило добраться до этой чёртовой столицы и найти нужных людей, чтобы попытаться вызволить тебя оттуда.       — Ой, да ладно тебе жаловаться, — с улыбкой сказал красивый парень с длинными косами, подойдя к нему со спины. — Как по мне, так ты неплохо устроился. — Он наклонился к Намджуну и бесстыже его поцеловал, а потом посмотрел на удивлённого Тэхёна. — Ну как ты? Выдрыхся?       — Это Ким Сокджин — глава западной стаи вервольфов, — прозвучало немного смущённо.       — Ого… — только и смог выдавить из себя Тэ, разглядывая статную фигуру вожака. — Вот уж неожиданно.       — Ужин готов, Нани, — ласково сказал он и снова наградил берсерка поцелуем, после чего подмигнул ошалевшему Тэхёну и удалился.       — «Нани»? — переспросил Тэ, окончательно перестав понимать, что происходит.       — Даже не начинай. Этот вервольф просто ужасен, но я ничего не могу с ним сделать. — Намджун закатил глаза.       — Вы что, вместе? — Его удивлению не было предела.       — Вроде того… — Брат пожал плечами.       — Ничего себе! — Тэхён мысленно присвистнул.       — Он безумно красивый, — подал голос Юмэй. — Сразу видно, что вожак стаи.       — Только не говори, что отдался ему ради помощи, — поражённо прошептал Тэхён.       — Не совсем так… — усмехнулся Намджун и задумчиво посмотрел вслед уходящему вервольфу, чья задница в кожаных штанах вызывала обильное слюноотделение. — Это долгая история.       Честно говоря, он и сам до сих пор не мог поверить в происходящее. С той самой ночи, когда после поединка они схлестнулись в сексуальном безумии, и до сегодняшнего дня прошло чуть больше месяца. И никогда ещё Намджун не был так счастлив, что, несомненно, настораживало.       Никто. Никому. Ничего. Не обещал.       Это было просто приключение, в которое берсерка затянуло с неведомой силой. Остальные вервольфы смотрели на него скептически и даже с недоверием, больше как на очередную игрушку своего вожака. Видимо, он был не один такой, и это сильно угнетало. Сокджин был слишком самоуверен и порой до невозможности бесцеремонен, полностью его обескураживая. Но именно в этом и была особая прелесть, так цеплявшая Намджуна. Ему постоянно хотелось находиться с ним рядом и демонстрировать, кому тот принадлежит, но не всегда это получалось. Вервольф умело играл на его нервах и даже не скрывал своего интереса, позволяя ему то, чего нельзя было делать другим. Джин вёл себя с ним так, будто они пара, но при этом иногда был излишне холоден, чем сильно озадачивал.       Намджун прекрасно понимал, что, как бы им ни было хорошо вместе, по возвращении в Барсалай придётся расстаться. Оба были совершенно из разных общин, да и где вообще такое видано, чтобы вервольф водился с берсерком? Он даже припомнить такого не мог…       Но чем ближе они были к дому, тем больше накатывала грусть.       Сокджин всегда спал с ним в одной палатке и наедине был таким нежным и страстным, что хоть волком вой.       Несмотря на то что ты чёртов медведь.       Они провели столько чудесных ночей вместе, что совсем не хотелось, чтобы всё заканчивалось…       — Кстати, я видел Чонгука, представляешь? Именно он помог тебе перевоплотиться, иначе никто бы тебя не дотащил до тоннеля. Ты в курсе, что ему удалось выжить тогда? — Намджун сменил тему.       — В курсе. Но не говори мне о нём ничего, — со злостью процедил Тэхён.       — Почему? — удивился брат.       — Ты действительно не понимаешь истинной причины, почему он мне помог? — Тэ горько усмехнулся и попытался сесть, но всё тело ещё ломило от боли, а голова кружилась.       — Нет, расскажи, — настороженно попросил Намджун.       — Эта сволочь хорошо пристроилась среди самой элиты Алькора. Когда мы оказались на арене, я случайно его увидел в ложе для знатных особ. Весь такой нарядный, богатый, лощёный… Тьфу ты! С какой-то девушкой чуть ли не в обнимку сидел, а когда заметил и узнал меня, сразу в лице изменился. Ну очевидно же, почему.       — Потому что ты в любой момент мог раскрыть его истинное происхождение? — ошарашенно предположил брат.       — Как пить дать, трясся за свою шкуру и боялся, что перед казнью я все карты раскрою. Гнида вежонская! Пока мы пытались выжить, он там как сыр в масле катался! Предатель! — продолжил гневную тираду Тэ.       — Мы не можем знать наверняка его истинных намерений, — хмуро произнёс брат. — Зачем же он тогда рисковал собой, отправляясь в Глондис?       — Потому что точно знал, как меня обратить в человека, — выдохнул Тэхён и в сердцах выругался.       — И как же ему это удалось? — спросили берсерки одновременно.       — Песнь друида… — прозвучало на грани слышимости.

***

      Путь до Халсиды был невыносимо тяжёлым и пролегал через самые непролазные дебри, куда почти не ступала нога не то что человека — даже детей леса и гор. Вервольфы уже не в первый раз добирались от Барсалая до Алькора и обратно именно таким образом, но состояние Тэхёна всё ещё оставляло желать лучшего. Берсерк хоть и восстанавливался быстро, но до сих пор был очень слаб для таких сложных и длительных переходов, поэтому им приходилось делать частые привалы и даже тащить Тэ на носилках, когда силы совсем его покидали.       Безусловно, он хорохорился и психовал, когда все так хлопотали вокруг него, но кто бы его вообще спрашивал? Намджун был строг, немногословен и до сих пор сильно злился на брата за самовольство. Да и с Юмэем не особо церемонился, сразу предупредив, что оба будут держать ответ перед советом общины, как только они вернутся в Барсалай.       Честно говоря, Тэ даже не задумывался, что его ждёт в Халсиде. Мысли были слишком беспорядочными после случившегося.       А ещё в голове то и дело всплывала чёртова песня друида.       Она въелась ему под кожу и проросла корнями так глубоко, что избавиться от неё никак не получалось. Хотя, по сути, Тэхён услышал её всего один раз, да и то в полной форме, когда человеческая речь воспринималась будто сквозь толщу воды.       Этот тихий и в то же время пробирающий до мурашек голос вновь и вновь возвращал его в прошлое, и внутри шла бесконечная борьба с самим собой. Но злость и обида на того, кто оказался по ту сторону баррикад, да ещё и среди самых ненавистных знатных особ, раз за разом оказывались сильнее.       Кто бы что ни говорил, Тэ не верил в искренность намерений друида.       По его мнению, тот просто хотел откупиться и поскорее от него избавиться, чтобы не было лишних проблем и шума.       «Но почему же так больно каждый раз, когда я даже просто думаю о нём?» — постоянно задавался вопросом берсерк.       Юмэй всё время вился рядом, окружив Тэхёна заботой, которая сейчас была так ему необходима. И чем больше они разговаривали, тем сильнее он убеждался в том, что Тэхён прав в своих категоричных суждениях. Теперь этот блондин уже не казался ему таким милым, каким выглядел изначально.       В один из вечеров, когда весь отряд уже улёгся спать, а Юмэй дежурил у костра, он всё же достал то самое письмо, что оставил ему Чонгук, и решил прочесть его перед тем, как передать Тэ. Конверт был из плотной белой бумаги с восковой печатью какого-то знатного дома. Уже одно это говорило о состоятельности того, кто его написал. Берсерк поднёс его к носу и сделал глубокий вдох.       Аромат был едва ощутимым, но очень приятным.       Юмэй осторожно подцепил левый край лезвием ножа и с трудом, но всё же вскрыл его. Внутри был всего один лист, сложенный вчетверо и полностью исписанный ровным красивым почерком. Чем больше он читал, тем сильнее менялось его лицо. Брови сдвинулись к переносице, а губы поджались в каком-то странном недовольстве. Добравшись до последней строчки, берсерк поднял голову и с тревогой огляделся по сторонам, а потом сделал то, о чём впоследствии не раз пожалеет.       Он скомкал бумагу и бросил её в огонь, решив, что будоражить и без того расстроенного Тэхёна абсолютно ни к чему. Юмэй был полностью на его стороне, совершенно позабыв, кто совсем недавно помог ему бежать из Глондиса, самоотверженно выручив из беды.       «Вот вернёмся в Барсалай, и всё обязательно наладится», — решил он, прогоняя прочь остатки сомнений.

***

Халсида, Барсалай, 1375 год

      Когда отряд добрался до границы Эльвейна с Халсидой, зарядили ледяные дожди, и погода окончательно испортилась. Не спасали даже непродуваемые плащи и высокие сапоги из плотной кожи. Останавливаться было нельзя, поэтому приходилось двигаться даже ночью, несмотря на холод и значительные неудобства.       Тэхён чаще всего был задумчивым и вёл себя весьма тихо, но при этом с интересом наблюдал за братом, у которого, судя по всему, случилась настоящая любовь. Хотя Намджун этого не признавал, постоянно отмахиваясь от неудобных вопросов, как от назойливых мух.       Ким Сокджин был весьма интересным персонажем.       Невозможно было предугадать, что этот вервольф выкинет в следующую минуту. У него было прекрасное чувство юмора, великолепные лидерские качества и потрясающей красоты внешность. Увидишь однажды — и уже никогда не забудешь. Наверное, Намджун сильно втрескался в этого вожака стаи, потому что штормило его знатно. Иногда берсерк был покладист и ласков с ним, а порой дико злился и психовал, отчего между колоритной парочкой разгорались нешуточные страсти.       Взгляды, искрящие противоречивыми эмоциями, были незабываемыми!       И всё же они всегда уходили в одну палатку, даже если не разговаривали друг с другом целый день. Это вызывало улыбку как у Тэхёна, так и у остальных членов их немногочисленного отряда. Но вслух их отношения никто даже не осмеливался обсуждать.       Было несколько острых моментов, когда казалось, что живыми они до Барсалая уже не доберутся. И это целые две стычки с хику, которые каждый раз возникали на их пути совершенно неожиданно.       Несмотря на слабость, Тэхён стоял со всеми плечом к плечу и оборонялся изо всех сил, вкладывая в каждый удар или выпущенную стрелу всё мастерство васая. Этих тварей невозможно было убить, пока не порубишь на куски. И это слишком усложняло привычный ход сражения, когда все противники находились в относительно равных условиях.       Человеческие лица были обезображены тёмными силами, ненавистью и чёрной мглой, что застилала чужие глаза. Смотреть в них было не столько страшно, сколько до омерзения противно, а постоянное шипение и злорадные ухмылки со стороны хику вызывали стойкое желание заткнуть их как можно скорее. Но после сокрушительных ударов, которые для простого человека были бы смертельными, они опять поднимались, чтобы напасть вновь.       После таких стычек, когда всё уже было кончено, весь отряд долго пытался прийти в себя и восстановить дыхание. И всё же радовало, что никто не был убит, а ранения если и случались, то незначительные.       Когда им встретился первый васай со стороны Халсиды, все выдохнули с облегчением.       Наконец-то они были в безопасности.

***

      Чем ближе становился Барсалай, тем тревожнее было Намджуну. Расставаться с вервольфом совершенно не хотелось, но и показывать, как сильно он к нему привязался, тоже было бы признаком слабости. Вот и маялся молча, с тоской поглядывая на Сокджина, по лицу которого вообще было сложно что-то прочесть.       Последнюю ночь, которую они провели вместе, берсерк запомнит надолго.       Сколько же там было страсти и нерастраченной нежности, которой они щедро делились друг с другом в чувственных касаниях и глубоких поцелуях. Намджуну так много хотелось ему сказать, но каждая задуманная фраза так и оставалась неозвученной, теряясь в его нерешительности и бесконечных сомнениях.       Кто он такой, чтобы надеяться на большее с вожаком волчьей стаи?       — Я очень тебе благодарен за помощь, — лениво гуляя пальцами по чужой груди, прошептал берсерк. — Спасибо… — Он остановил взгляд на свия́ре Сокджина, расположенном на плече, и в который раз с восхищением отметил красоту витиеватого узора.       А потом неожиданно прикоснулся к нему своим, что был на левом запястье.       Вервольф удивлённо округлил глаза, наблюдая за слабым свечением, но руку Намджуна не убрал. На него в один миг обрушилось всё то, что берсерк вынашивал в себе столько дней, но никак не мог озвучить. И не нашёл ничего лучше, как сделать это вот таким весьма интимным способом.       Их взгляды встретились в полумраке небольшой палатки, и оба в этот момент были невероятно уязвимыми. Всё же у детей леса и гор была уникальная способность передавать друг другу любые чувства и даже забирать боль с помощью свиярей. Сейчас это оказалось как нельзя кстати.       — Не надо, Нани, — с горечью в голосе прошептал Сокджин. — Ты и так делаешь меня чертовски слабым.       Намджун наклонился к его губам и увлёк в долгий поцелуй. Они только что были близки, но всё равно никак не могли насытиться друг другом. И снова звериное желание взяло верх, отбрасывая в сторону всё остальное. Берсерк накрыл его своим телом и заставил сдавленно простонать, когда медленно проник внутрь.       Глаза в глаза.       Бёдра о бёдра.       И свиярь к свиярю…       Джин и сам не заметил, как обнажил перед ним душу, позволив заглянуть туда, куда ещё никому не было дозволено. Он утопал в его объятиях, царапал спину и дарил берсерку всего себя без остатка, усиливая и без того обострённые чувства через соприкосновение мерцающих узоров, сплетающихся в единое целое.       Оба кончили слишком бурно, искусав друг другу губы напоследок, будто отчаянно хотели оставить хоть какое-то напоминание об этой удивительной связи двух абсолютных противоположностей.       — Я буду очень скучать, вожак моего сердца и души, — выдохнул Намджун, пряча лицо у него где-то в районе шеи.       Расставание произошло рано утром, когда весь отряд добрался до лесной развилки. Дальше уже берсеркам и вервольфам было не по пути, но за эти недели все успели подружиться, поэтому прощались с большим теплом, крепко обнимаясь. И лишь Намджун с вожаком стаи топтались возле друг друга и не знали, что сказать.       Тэхён быстро смекнул, что делать, поэтому увлёк за собой Юмэя и кивнул брату, чтобы тот догонял. Остальные сделали то же самое, оставив парочку наедине.       — Если будешь в наших краях, заглядывай на огонёк, — с грустной улыбкой произнёс Сокджин.       — И ты тоже. — Намджун не выдержал первым и одним рывком притянул его к себе, стиснув в объятиях. — Обещай, что не забудешь меня, — прозвучало слишком надрывно.       — Это невозможно, Нани. Ты же и сам всё знаешь. — Он отстранился, взял его за руку и задрал рукав, оголяя запястье, где прятался свиярь. Не прерывая зрительного контакта, вервольф нежно коснулся кожи губами, отчего узор мгновенно замерцал и стал тёплым. — Ну всё, иди… Пока я окончательно не превратился в размазню.       Намджун коротко кивнул, развернулся и нехотя направился по тропе в сторону их поселения, чувствуя спиной, как его провожают долгим пронзительным взглядом.       «Главное, не оборачивайся!» — уговаривал он сам себя, потому что понимал: если проявит слабость, то непременно захочет вернуться.       — Что же ты со мной сделал, чёртов медведь? — растерянно прошептал вожак стаи и горестно вздохнул.

***

Эльвейн, Алькор, 1376 год

      Ровно. Пять. Месяцев…       Чонгук точно знал, сколько времени минуло с того самого дня, когда он побывал в стенах Глондиса и держал за руку Тэхёна, а потом провожал удаляющийся отряд печальным взглядом, пока тот окончательно не исчез за поворотом.       Было не просто тяжко, а невыносимо.       И от осознания собственного бессилия опускались руки.       Пока Тэхён оставался лишь призраком из прошлого, можно было существовать в иной реальности, скрывая своё истинное происхождение, и строить планы, которые при всей их холодной расчётливости хотя бы давали ощущение смысла существования в этом несправедливом мире. Но теперь всё было иначе, потому что стоило друиду лишь закрыть глаза, как в памяти снова и снова оживало болезненное прошлое.       Грядущая женитьба на Юми, осторожное внедрение в совет аристов и годы терпеливого притворства ради призрачной цели где-то в неопределённом будущем теперь стали похожи на дешёвый фарс, от которого к горлу подкатывала тошнота. Если раньше он воспринимал это как часть своего великого плана, то сейчас такой замысел уже не казался таким гениальным.       Тем более по отношению к девушке, которая вообще не заслуживала подобного.       Чонгук прекрасно понимал, какие чувства она к нему испытывала, но ответить взаимностью, увы, так и не смог. «Стерпится — слюбится» как-то не случилось, тем более теперь, когда все его мысли были на пути в Барсалай.       Он думал об этом всё чаще и чаще, но чувство вины перед близкими людьми не позволяло принять импульсивное решение. Да и как ему добраться до другого государства в одиночку?       Друид всё чаще проводил время в спальне, не желая никуда выходить, чем сильно тревожил Дарин, которая никак не могла добиться от него вразумительного ответа. Безусловно, она была в курсе, что тот самый берсерк исчез из камеры Глондиса именно в ту ночь, когда её мальчиков не было в поместье, но даже мысли не допускала, что они могли быть к этому причастны.       Чонгук часто бродил в одиночестве по зимнему саду, бесконечно мечтая о долгожданной свободе. И вроде бы он думал, что уже давно привык к городской жизни и смирился со своей участью, когда постоянное притворство стало чем-то обыденным, но оказалось — нет.       Ни черта подобного.       Внутри всё протестовало и теперь не давало нормально жить.       Создавалось стойкое ощущение, что защитный амулет медленно терял силу и явно не справлялся со своей задачей. Чонгук даже обратился к Дарин, чтобы та достала ему новый, но и это не помогло. По ночам было особенно тяжело, когда внутри принималась клубиться какая-то неведомая сила, магнитом утягивающая в лес и горы. Бороться с ней с каждым днём становилось всё труднее.       А ещё как-то нужно было учиться в университете, чтобы получить достойное образование и в дальнейшем иметь возможность добиться высокого поста среди вежонов и аристов. Но теперь всё это казалось не таким жизненно важным, когда поставленные ранее цели потеряли всякий смысл.       По вечерам к нему частенько заглядывал Чимин. Он никогда не спрашивал лишнего и не пытался утешить словами, которые всё равно прозвучали бы фальшиво, а просто тихо приходил, ложился рядом поверх покрывала и молча находил его руку в темноте. Иногда брат оставался с ним до самого рассвета. Чонгук был бесконечно ему благодарен, но всё равно чувствовал невыносимую тоску.       С Юми он виделся всё реже, намеренно избегая встреч. Друид слишком сильно переживал по этому поводу. А всё потому, что она была действительно хорошим человеком, который всего этого явно не заслуживал. Девушка согласилась ему помочь, не задавая лишних вопросов, а взамен получила только эфемерное обещание, прозвучавшее в момент большого отчаяния, когда Чонгук был готов на всё, лишь бы спасти Тэхёна. И он действительно думал, что сдержит его, несмотря ни на что, но сильно ошибся. Каждый раз, когда Юми оказывалась рядом, друид не находил в себе сил даже встретиться с ней взглядом. Было чертовски стыдно, что не получилось оправдать чужих надежд.       Приглашение на праздничный вечер в Фандриле пришло в начале недели, и Чонгук сделал всё возможное, чтобы придумать убедительную причину для отказа. Но глава семейства Пак был непреклонен. Его присутствие было обязательным, и возражения не принимались — от слова совсем.       В этот раз гостей было неприлично много. Чонгук перемещался среди всего этого великолепия, раздавая вежливые улыбки и обмениваясь ничего не значащими любезностями, и всё же неотступно ощущал себя чужим. Будто непрерывно играешь какую-то роль, и нет этому конца и края… Он отыскал взглядом Чимина, который стоял у колонны с бокалом вина и с кем-то мило беседовал. Хосок находился возле него, не подавая вида, что они вместе, но всё же не отпускал от себя ни на шаг.       Даже удивительно, что их до сих пор никто не рассекретил.       Между этими двумя не было и намёка на дружеские отношения.       То, как они смотрели друг на друга, зависая на несколько секунд с каким-то особым восхищением, действительно вызывало умиление и улыбку даже у хмурого в последние дни Чонгука. На самом деле друид по-настоящему радовался за них, наслаждаясь проявлением чужой искренностью чувств.       Ужин начался чинно и неторопливо. Паниры разносили блюда одно за другим, только и успевая разливать ароматное вино. Чонгук без аппетита ковырялся в тарелке и сосредоточенно прислушивался к чужим разговорам. Это были обычные сплетни и ничего не значащая светская болтовня, от которой хотелось брезгливо скривиться, но приходилось терпеть.       А потом кто-то произнёс слово «Глондис», и друид перестал жевать.       Чонгук не сразу сообразил, кто первым поднял эту тему, но она быстро привлекла внимание всех присутствующих за столом. Речь шла о том самом побеге берсерков из столичной тюрьмы. Даже спустя столько времени скандал не утихал, а скорее набирал обороты, обрастая всё новыми домыслами.       — Говорят, там сандиров допрашивали по трое суток кряду, и никто из них так и не смог ровным счётом ничего объяснить, — в красках рассказывал вежон, сидевший наискосок от Чонгука. — Камера заперта, ключи и постовые на месте, а узники просто испарились! — Он развёл руками и усмехнулся. — Чудеса, да и только!       — Есть версия, что здесь не обошлось без тоннелей под старым кварталом, — поделилась одна дама. — Мой муж говорил, что под Алькором целый лабиринт ещё со времён первых поселений.       — Тоннели тоннелями, но кто-то же должен был открыть камеру, — возразил её супруг. — Из тюрьмы просто так незамеченными не уйдёшь. Им явно кто-то помогал изнутри.       — Неужели предатели среди сандиров?       Чонгук сидел неподвижно, сжимая бокал в руке, и едва дышал, боясь выдать истинные эмоции. Он не смотрел прямо на друзей, но боковым зрением чувствовал: те точно так же застыли в оцепенении и внимательно ловили каждое слово.       — А я слышал совершенно другое, — неожиданно произнёс один из аристов. — Среди сандиров, конечно, ничего не нашли. Но многие склоняются к иному объяснению. — Он выдержал театральную паузу, довольный привлечённым вниманием. — Говорят, здесь без вольных магов не обошлось.       — «Вольных»? — переспросил кто-то из вежонов.       — Именно, — кивнул тот. — Тех, кто практикует вне закона, без какого-либо надзора и согласований.       — Но какой маг пойдёт на такое ради берсерка? — удивился молодой человек с другого конца стола. — Это же верная петля, если поймают.       — Либо за очень большие деньги, либо по иным соображениям, — спокойно ответил арист. — В любом случае следствие до сих пор не закончено. Говорят, проверяют всех, кто в тот вечер имел хоть какой-то доступ к тюрьме или её окрестностям.       Чонгук медленно поднёс бокал к губам и сделал маленький глоток. Вино было действительно хорошим, но вкуса он не почувствовал совершенно.       «Вольные маги», — мысленно повторил он и ощутил, как по коже пробежал холодок.       Они действительно были близки к правде, но даже не догадывались, что на самом деле тогда произошло в камере Глондиса. Песнь друида не оставляет следов, доступных обычному взгляду. Только голос и живая сила, уходящая корнями в саму природу.       После ужина все по традиции разбрелись, отпустив молодняк развлекаться в другие залы. Чонгук подошёл к Юми, сдержанно улыбнулся и хотел взять её за руку, но девушка не позволила, подняв на него печальные глаза.       — Что-то случилось? — озадаченно поинтересовался друид, хотя можно было и не спрашивать.       — Это я у тебя всё хочу спросить, но ты постоянно меня избегаешь.       — Юми, мне правда очень…       — Нам нужно кое-что обсудить, — перебила его девушка. — Давай поищем укромное место, — твёрдо сказала она и утянула его за собой.       На втором этаже в самом конце коридора как раз нашлось нужное помещение. Это было что-то вроде кабинета, но дверь оказалась не заперта, что было им только на руку. Чонгук остановился посередине и с тревогой посмотрел на Юми. Она встала у окна и явно собиралась с духом, чтобы начать непростой разговор.       — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, то сразу почувствовала, что ты мой человек. Искренний, добрый и настоящий. Иногда даже страшно становилось, что у тебя совсем нет недостатков. Обычно в таких ситуациях где-то обязательно кроется какой-то подвох. Но мне так не хотелось его искать, что я просто наслаждалась временем, проведённым с тобой. А потом мы стали парой. — Юми грустно усмехнулась. — Тогда счастливее меня во всём Алькоре никого не было. Каждый раз моё сердце замирало от твоих прикосновений и поцелуев. И всё было замечательно до того самого дня, когда мы отправились в этот чёртов амфитеатр. — Она бросила на него короткий, но полный боли взгляд. — У меня было много времени, чтобы во всём разобраться. Твоя реакция на этого берсерка не была случайной. Точнее, не так… Она не походила на ту, которая обычно бывает у двух лучших друзей. А ещё твои глаза… То, как они светились тогда, навело меня на определённые мысли, и я начала копать глубже. Очень не хотелось этого делать, но твоя отстранённость в последние месяцы не оставила мне выбора.       Чонгук так и стоял посреди кабинета, боясь даже пошевелиться. У него не было страха, что Юми сейчас его раскроет и расскажет всем, кто он такой. Почему-то внутри была чёткая уверенность: она никогда бы с ним так не поступила. Его заставили замереть чувство вины и какая-то невероятная безысходность. Когда ты совершенно не знаешь, как быть дальше, и даже посоветоваться не с кем.       — И что же ты накопала? — замогильным голосом спросил он.       — Ты же не человек, верно? — Она повернулась и медленно подошла к нему. — Точно кто-то из детей леса и гор.       По спине пробежал холодок от услышанного предположения. Чонгук приоткрыл рот, но так и не нашёлся, что ответить. Любое оправдание было бы жалким и лживым, а правда просто застряла в горле.       — Я долго изучала все эти ваши разновидности. Честно говоря, даже не подозревала, насколько их много. Но почему-то мне кажется, что ты друид. Просто кивни, если это так, — прошептала Юми и грустно улыбнулась.       Она заслуживала честности, поэтому Чонгук робко опустил голову, а потом виновато посмотрел на неё.       — Святой Создатель… — выдохнула девушка и прикрыла глаза.       — Прости, мне очень жаль, — печально вымолвил он.       — Тебе не за что извиняться, Гук-и, — после недолгого молчания произнесла Юми. — Это я должна просить прощения за все те бесчинства, что все эти годы творят аристы с твоими собратьями. Ты же наверняка потерял всю семью из-за них.       Чонгук готов был услышать что угодно, но только не это. Её слова в одно мгновение сделали друида таким уязвимым, что он чуть не задохнулся от избытка эмоций. Эта девушка была невероятной и поражала его проницательностью и неравнодушием.       — Верно. И был уверен, что Тэхён тоже погиб, но вышло иначе. Правда, теперь это не даёт мне покоя. Если бы я был мерзавцем, готовым любой ценой влезть в знатный род, то мило бы тебе улыбался и уже наверняка сделал предложение. Но я не могу так с тобой поступить: это просто подло и гадко, — произнёс он на одном дыхании.       — Ты же знаешь, куда он отправился?       — Да.       — Тогда непременно поезжай к нему…       — Но я не могу: слишком много обязательств перед семьёй. Пусть они мне и не родные, но я благодарен им за всё и не должен так поступать.       — Чимин же знает правду?       — Знает.       — И, скорее всего, Дарин тоже в курсе?       — Удивительно, насколько ты наблюдательна.       — Они любят тебя, и больше чем уверена, что всё поймут правильно.       — А что насчёт тебя?       — Есть такая замечательная фраза: «Если любишь — отпусти».       — Юми… — прозвучало на выдохе.       — Я видела, как ты на него смотрел. И насколько болела твоя душа за того, кто мог погибнуть. — Её голос всё-таки дрогнул. — Мне сейчас действительно тяжело, но я не хочу быть капризной девчонкой, у которой отобрали самую дорогую игрушку. Совершенно неважно, кто ты по происхождению. Твоя душа чище многих из нас, и даже мне есть чему у тебя поучиться.       — Можно я тебя обниму? — спросил он едва слышно.       — Не надо. Мне так будет ещё сложнее расстаться. — Юми сделала шаг назад. — Пусть весь этот ужас с хику поскорее закончится. Помни, что я всегда помогу чем смогу. И будь счастлив, Гук-и. Ты просто обязан его найти. — Она развернулась и торопливо направилась к двери, явно не готовая к сентиментальным прощаниям.       Чонгук остался в кабинете совершенно один и чувствовал себя, с одной стороны, разбито, а с другой…       Только что ему будто расправили крылья и сказали: «Лети!»       И кто бы мог подумать, что этим человеком окажется именно Юми?       Он покинул помещение только минут через десять, когда эмоции улеглись, а сердце перестало биться как сумасшедшее. Направляясь по коридору в сторону лестницы, друид запоздало заметил какое-то движение справа и повернул голову, а потом стремительно оказался прижатым к стене чьей-то властной рукой. Через секунду стало понятно, кто именно это сделал.       Перед Чонгуком стоял тот самый рыжеволосый маг, который чуть не угробил Тэхёна, а ещё без труда определял детей леса и гор, несмотря на защиту.       Янтарный взгляд пронзил серые глаза, в которых плескались страх и растерянность.       Несмотря на то, что они были примерно одного возраста, статус и уровень власти явно был разным. На друида снова смотрели так, будто пытаются содрать с него кожу и заглянуть как можно глубже. От испуга он даже не смог ничего сказать, а лишь таращился в ответ, не моргая.       Ловкие пальцы мага нырнули под ворот его белоснежной рубашки и потянули за серебро цепочки, а потом резко дёрнули, срывая единственную защиту, которая хоть как-то могла скрыть его истинное происхождение.       — Ди-итя. Леса-а… — выдохнул он и ошарашенно замер, столкнувшись с серебристым ободком вспыхнувшего ледяного пламени чужих глаз. сноска