Любовь во время затмения

Дверь он распахнул настежь. Музыка стихла, повисла последняя низкая нота. Стрела уставилась на него недовольно, руки повисли над клавишами. — Бежим! Девочка-витра нахмурила брови. Взгляд ее стал колким, руки вернулись на клавиши. — Замолчи. — Идем! Марс рванулся в комнату под градом недовольства и схватил Стрелу за запястье обеими руками. Она так обалдела от действия, что даже не отбрыкнулась. Ее недовольство и протесты летели во все стороны, но он продирался сквозь них, ранясь, идущий к цели. Он заставил ее встать, с проклятьями выволок из комнаты. Надо бежать. Тонкая Стрела кричала про мать и Колоса, Марс уговаривал верить ему, и за окном разрывались фейерверки энергии. Шапка, шарф и сделанное из одеяла пальто, все это он напялил на Стрелу и потянул ее вниз. Под лестницей встречала плазма с разбитым экранам и надувший в окно снег. — Тихо. Нас не должны видеть. Твоя мама сказала, что так будет правильно. — Не мне! «Она ничего тебе и не скажет», парировал Марс и посмотрел Стреле в глаза. Страх там не мутнел, только раздражение и недовольство. Она не понимала и не могла понять, он не дал ей вводных данных, но надеялся, что сейчас Стрела сделает верный выбор. В ней колыхалось тоже что-то необычное, как в ее матери, и именно на это Марс делал ставку. Он уговорил ее, и вместе они открыли дверь дома. Стрела трепыхалась в руке, непокорная, но шла. До забора их окутывала безопасность, пусть временная, но лучшая, чем полная неизвестность за забором. Красные пятна на полу, что безэмоционально снимала камера в одной из комнат небоскреба, подгоняли вперед. Марс уже видел этот стиль, кровожадный и превосходительный. Но не рискнул дожидаться контов Зинвара, чтобы оставить свою и Стрелы головы в том же бессмысленном соревновании. — Ты умеешь пользоваться энергией? — спросил он, самое время узнать, держась за железную ручку калитки. Ошарашенная быстротой действий Стрела пожала плечами. — Тогда будь наготове. Но за забором никого не оказалось, Создатель благоволил. Теперь Зинвар знает, что Анаит хотела использовать озлобленных витр снизу, стало быть, часть войска точно направляется с равнины вниз. Тишину перемололи в миксере, хруст их ног по снегу — с заминкой тоже. Марс поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как рассекают вечернюю гладь вертолеты. Стальные птицы малой стаей летели прочь от них, в другой конец города. Полдюжины вертолетов, скрытых, видимо, в ангарах, удалялись, чтобы сеять смерть. Марс понял не сразу, но, застыв, подтвердил для себя, что летят машины не в ту сторону, где спускался на землю лифт. Он вспомнил ржавые детали и звук старости, и вдруг осознал, что Анаит оказалась куда расчетливее, чем он думал. Вероятно, только она знала об этом камерном способе оказаться на поверхности. Марс знал, что бесполезен, и ждал, когда за ним пришлют, и его простое человеческое тело никак не сможет соревноваться с возможностями витр. Он надеялся только, что сможет спустить Стрелу на землю. Карта в голове визуализировалась плохо. Пока они шли по пустой улице, Марс стянул с рукава уже сроднившуюся с ним красную ленту и без сочувствия выкинул. Не потому, что отрекался, а потому, что еще лелеял надежду. Тонкая Стрела сопела рядом, быстрые шаги давались ей куда сложнее, чем Марселю — бег. Все, видимо, протестовали, потому что мир пока казался заброшенным. Сюрприз ждал на центральной улице. Марс, тащащий за собой Стрелу, вмерз в асфальт. Заметил, как по спине градом катится пот так, что уже вся кофта вымокла. Семья витр, картинка с фантика шоколадной конфетки, весело шла навстречу. Он, козявка по сравнению с ними, тут же привлек внимание. Мужик-витра, широкоплечий и необтесанный, нахмурился и зашагал быстрее, что дочь с женщиной едва за ним поспевали. — Мое! Злые слова пригвоздили витр к месту. Мужик, даром, что решивший или не умеющий использовать энергию, вкопался в снежную кашу, не успел за мыслительным процессом. А когда понял, что в замешательство его вогнала какая-то мелкая девчонка, уже проиграл: — Тонкая Стрела Красное Небо. Город еще не знал, что Красного Неба уже можно не бояться. Слова магией оттолкнули троих опасностей от Марса и спутницы, заставили их идти своей дорогой. Марс думал поблагодарить, но решил, что другое лучше. — Нам нужно добраться живыми, поэтому делай так и дальше, пожалуйста. — Поняла, — фыркнула Стрела. Голос ее окреп, видимо, она решила довериться. Такое заклинание они повторяли еще дважды, и единожды Стреле пришлось, напрягаясь, наливаясь краской, создать маленький шарик энергии. Тот подействовал на кучку витр как щит на город, их отнесло на полметра от Стрелы и Марса. Получилось выдохнуть и опустить голову, когда они свернули с широкой улицы на ту, где стояли заброшенные припаркованные машины. Марс размышлял уже долго, и вот пришлось делать выбор. Он не сдавал на права, так после пяти попыток и не получилось, но сейчас правила дорожного движения отходили на второй план. Время утекало сквозь пальцы, конты Зинвара дышали в спину, а сил уже почти не осталось. Сердце плясало. Тонкая Стрела сипела, радуясь передышки. Смутное сомнение отражалось в ее глазах, видимо, малышка начала что-то понимать. — Постой, я попробую открыть. Свежий снег захрустел под ногами. Явно неиспользуемые уже много лет, машины, мало чем отличающиеся от простых человеческих, покорно стояли под шапками сугробов. Марс не стал выбирать, подошел к первой же. Ее завалило по самые фары, а ключей, разумеется, Марс не добыл. Но он думал, что понял рейн, по крайней мере, одна из них сделала бы точно так. Кулак закровоточил после очередного удара по люду. Дверь примерзла намертво, ручка утонула в заледеневшем озере. Марс методично, захлебываясь эмоциями, раскалывал лед. Красное. Все вокруг красное. Лента в волосах, а волосы отдельно от тела. Полуприкрытые глаза. Выражают ли что-то? Что мог он ей сказать, чтобы остановить лидера, что устал ждать? Хрустнуло. Марс вцепился в ручку и со всей силы дернул еще раз. Закряхтел лед. Микродвижение в его сторону заставило Марса прочувствовать всю радость собственной догадки. — Стрела! Помоги! Он оставил девочку тянуть дверь, а сам стал откапывать машину. Свалил сугроб с крыши, пока Тонкая Стрела кряхтела от натуги, и начал отпинывать снег у колес. — Людь! Дверь с заклинившей ручкой приглашала в темный салон. Запузырилось в душе счастье. Стрела смотрела на него, довольная собой, и Марс впервые за вечер улыбнулся ей в ответ. Невротичной, полубезумной, но улыбкой. — Полезай внутрь. Он знал, что такое огромное тело впихнется внутрь, тем более, через водительскую дверь, с трудом. За это время он отпинал колеса машины и наскоро почистил стекло, прочертив квадрат для видимости на лобовом стекле. Стрела внутри разместилась криво, пассажирское сидение явно ждало менее габаритных дам. Учить ее правильной рассадке в салоне Марс не стал, просто залез следом и захлопнул дверь. Внутри все выглядело также, как в его учебной развалюхе. Какие-то тумблеры и переключатели заледенели, но, главное, руль присутствовал. Марс с ужасом посмотрел вниз, когда не нащупал ногой, и убедился — педалей нет. Как и замка для ключа зажигания. Зато рядом с рулем чернела заметная кнопка. Если это не зажигание, Марс тут же выйдет из машины и пойдет пешком, радуясь уже тому, что жизнь дала ему передышку. Мотор не затарахтел. Затаив дыхание, Марс ждал этого, но мир остался так же тих, как был до этого, и только Стрела боролась с воздухом. Снег впереди залило мягким желтым светом, а руль засветился. Легонько завибрировало. Он только что запустил ночник, и этот ночник подсвечивал на руле синие отпечатки, куда нужно положить вторую руку. Машина тронулась сразу, будто и не простояла несколько лет в запустении. Мерный скрип под колесами и легкий толчок оповестили, что сугроб остался позади. Пораженный такой отзывчивостью и не понимающий, как же этой херовиной управлять, Марс вцепился в руль. Тут же зажужжали колеса, и импульс прижал пассажиров к сиденьям. Стрела взвизгнула, Марс от неожиданности отпустил руль совсем. Скорость тут же уменьшилась, развеялся запах паленых покрышек. Секунда, и машина остановилась, будто бы и не разогналась мигом ранее. Марс перевел дыхание. Они все еще не выехали из двора, хотя нос авто уже торчал на центральной улице. Незнакомая витра уставилась на машину, но прошла мимо, нервно поглядывая назад. Похоже, высокие технологии рейн все-таки пугали обывателей-витр, да и людей тоже. Марс выдохнул. Время поджимало. Руль приветливо светился, ждал, пока его снова обнимут пальцами. — Давай договоримся? — попробовал он жалобно. Машина не сопротивлялась, просто продолжила стоять на месте. Марс снова положил руки на руль. Едва прикоснувшись к нему, почувствовал, как закрутились колеса. Они снова трогались, опять жестко, будто пытались разогнаться сразу. Марс потянулся рукой к переключателю скоростей… и не нашел. Он пытался нащупать пустоту. Озарение пришло внезапно, когда он заметил, как Тонкая Стрела нервно пинает панель перед собой. Посмотрел на руль и на руки. Вдохнул жженую резину и аккуратно, будто хотел погладить спящую кошку, вернул руки на руль. Машина повиновалась ему, с нежностью вылезла из сугроба и повернула. Распираемый ликованием от собственной сообразительности, Марс маниакально улыбнулся и сжал руль крепче. По пустой улице машина набрала разгон, ровно такой, как Марс и предполагал. — Она работает от силы нажатия! — в восторге поделился он открытием. Стрела посмотрела на него большими глазами и сглотнула, совсем как обычный ребенок. Дальше они ехали молча. Управлять штуковиной оказалось легко, она интуитивно подстраивалась под желания Марса. Они проехали по широкой улице, одной из тех, что вела к центру, пролетая мимо витр, которые непременно таращились вслед. Чем ближе становился центр, тем больше витр они встречали, и это пугало. Внутренне попросив, чтобы машину не занесло на повороте, Марс приотпустил руль и повернул его вправо. Машина тут же повиновалась и легко завернула на узкую улицу с жилыми домами. Ближе к окраине витр совсем не осталось. Марс ехал наугад, зная только направление. Перед ними расступались дома и фонари, заброшенный город лишился всех жителей, но что-то не давало расслабиться. Машина ехала так, будто Марс играл в компьютерную игрушку, где в случае неудачи все легко вернется к обратному сохранению, и эта иллюзия спокойствия досаждала еще больше. Что-то мигнуло светом, но дорога впереди никак не изменилась. Марс обшарил взглядом пространство, но нашел только мирно светящуюся приборную панель, распластавшуюся на сиденье Стрелу и подсветку дороги. Снова моргнуло холодным белым, целя прямо в сердце. Шея заболела от такого быстрого мотания головой. Но он нашел. Им вдогонку летел еще одни белесый энергетический шар, без возможности уже, разумеется, догнать. Миг, и он столкнулся с асфальтом и разлетелся на осколки. Никто не бежал за машиной, но Марс все понял. Сглотнул и сжал руль сильнее. Они найдены. Лес выглядел незнакомо. Сгущались ели, бликовал на запорошенной земле свет фар. Местность пугала, закручивала одинаковые картинки и заманивала вглубь. Страх прилип к глотке, но машина продолжала искать полянку, что упиралась в лифт. Метр за метром свет фар расчерчивали пространство. Время побежало дикой скачкой, минуты в лихом танце уносились вперед. Еще сосны, еще скалистые уступы. Мигнула зрительная память. Это корявое дерево, обвивающее само себя, всплыло яркой картинкой. — Идем! Двери отогрелись, и Стрела открыла свою. Машина тут же погасила фары и приготовилась ждать. Ветер наждачкой полировал лицо, но Марс схватил Стрелу за запястье и потянул за собой сквозь бурелом и сумрак. Следов не было. Осиротелую поляну занесло снегом, а разбушевавшийся у края плато ветер подталкивал к краю. Вдали, едва заметно сейчас, вырисовывался силуэт простого ящика. Тонкая Стрела переводила взгляд с него на спутника, уже совсем забыв, что она намного выше человека и что тот ей указывать никакого права не имеет. Марс оставил витру и подошел к краю. Внизу, сквозь переливы пурги, проступали вдали одинокие желтые кружки. Откуда-то издали, или ему так казалось, донеслись крики и лязг металла, а, может, это придумало его воображение. В любом случае, если витры и спустились к подножью, сюда они еще не добрались. Марс не знал, насколько его затея удастся, но здесь шансы казались выше, чем в центре города. Он нисколько не сомневался, что Зинвар приготовил всем сподвижникам Анаит ту же участь. — Послушай меня. Он вернулся под сень деревьев, встал на носочки и протянул руки на плечи Тонкой Стреле. Она дернулась, но Марс не дал ей уйти. — Тебе нужно спустится вниз. Глаза ее распахнулись от нескрываемого ужаса. — Оставь! — постаралась она крикнуть. — Послушай. — Марс отбросил всякий страх перед витрами и заговорил не терпящим возражений тоном. — Здесь сейчас опасно. Тебе нужно бежать. — Нет! — Тебе нужно бежать. Сейчас ты в опасности, и это… — Неважно! Стрела одернула руку и отшатнулась. Полный ненависти взгляд пронзил Марса. Он стал для нее предателем. — Я обещал твоей маме. Это она сказала мне привести тебя сюда, а ей-то ты веришь? — прокричал Марс ей в спину. Эмоции держались на последней нити. — Врешь! — отрезала Стрела, но остановилась. — Нет. Она любит тебя, потому хочет защитить, понимаешь? — Любит? Стрела развернулась и растерянно насупила брови. — Да, любит… — Что это? Такого поворота Марс не ожидал. — Ну, э, заботится, желает тебе самого лучшего… — Врешь! — Почему?.. Она и сама не знала, почему обвинила в этом людя. Глаза ее посверкивали будто от энергии, но от слез. Стрела чувствовала, где-то очень глубоко. — Сейчас тебе нужно уйти, для нее. Ты ей и мне в этом поможешь, понимаешь? Этот отчаянный разговор расходовал время, а еще силы, и все это только изматывало, выворачивало душу наружу. Он будто врал ей, заставлял сделать то, чего она не хотела, но знал, что это правильно, даже если больно. — Она вернется? Блять. — Я не знаю. Он не смог соврать. — Ничего не могу обещать. Глаза Тонкой Стрелы налились слезами. Она больше не пыталась уйти, сломленная, все понимающая, даже больше, чем нужно. — Но она постарается. Так же, как они с Ноем будут вместе, ёбаное идентичное заявление. — Правда? Сломленная надежда скользнула в надрывный голос. — Да. А пока тебе нужно переждать. Там тебя научат еще играть музыку. Он не понял, как перед глазами встала картина с шаманским кругом витр, что играют на чем-то вроде простеньких гитар, и Стрела стоит с ними, взрослая, с лентами в волосах. — Да? — тут же вдохновилась она. — Да, — Марс улыбнулся, — это я могу тебе обещать. — А ты? «А я сдохну тут, жертва собственных амбиций. Крестьянин, пошедший на ядерную войну с серпом». — Я научил тебя всему, чему мог. Твое пианино лучшее на свете. Лицо ее засветилось. Видимо, пианино значило для нее куда больше, чем он думал. — Знаю. Марс внутренне фыркнул, заозирался и снова вспомнил про время. — Остаешься? — Да. — Подтвердил он ее ошарашенную догадку. — Мне нужно помочь… всему городу. — Свидимся? Он снова не смог соврать. Опустил взгляд и помотал головой. — Но ты встретишь много новых, замечательных людей. Осекся, но уже сказал глупость. — Пусть будут как ты. Слова стрелы стрелой прошли сквозь сердце. Он уставился на нее, оглушенный только что сказанным. Маленькая витра с раскрасневшимися щеками довольно улыбалась. — Пусть будут. А теперь слушай — сейчас ты спустишься вниз и пойдешь туда, — он указал в сторону мигающих костров, — чтобы эта штука, — на лифт, — осталась за спиной. Тебе нужно дойти до большой палатки с красной крышей. Только так, чтобы тебя никто не заметил. — Мама показала охоту. Об этом Марс не думал и тут многозначительно приподнял бровь. — Тебе нужно найти витру с именем Барсук, высокий, без волос, с бородой… — Отче? Вопрос сразил намертво. Марс уставился на воодушевленную витру, не в силах сказать что-то вразумительное. — У нас есть отче и мать. — Тонкая Стрела смущенно пожала плечами от взгляда Марса. — Она говорила. — Ага, — протянул тот на автомате, собирая все крупицы воедино, — так и есть. Справишься? — Да! — Отлично. Лифт оказался конструкционно даже проще, чем Марс рассчитывал. Этот механизм ничем не отличался от обычных кабин в многоэтажках. Он неприятно покачивался от ветра, но все пути назад все равно сгорели, оставалось надеяться на качество рейновских механизмов. Кнопок было всего две — рейны не предусмотрели остановки посередине горы. Проинструктировав еще раз, Марс тяжело вздохнул и посмотрел на Тонкую Стрелу. Глаза щипало, и все равно, что он всех этих созданий ненавидел. — Понятно? — Да. Выдохнул и отступил назад, за пределы лифта. — Тогда — удачи. Пусть все будет хорошо, — улыбнулся он витре. — Пусть так. — Пока, Стрела. — Марсель. Она застыла с пальцем у кнопки. — Да? Выдохнула так же тяжело, как он несколько секунд назад. — Пусть и людь, — набралась она смелости, — спасибо. Оно разнеслось по ветру. Марс уже помахал рукой, ответил положенное приличием «не за что», проводил взглядом давно уехавший лифт, а слово все кружилось вокруг. Она его поблагодарила. Витра. И это «спасибо» забралось мурашками под кожу, такое незаслуженное и неожиданное, такое откровенное. Он моргнул, когда услышал далекий стук. Кабина с дочерью предательницы успешно добралась до низа. Теперь все зависело только от нее, но Марс не сомневался — она справится. Однажды он спросил у нее, хочет ли она походить на мать, а Стрела без стеснения ответила, что она лучше. Теперь настало ее время начать показывать это. Может, ему показалось, а может, белый комок действительно прошмыгнул в лес. А он развернулся от пустых полозьев. Вряд ли увлеченные им самим витры станут активно искать Тонкую Стрелу. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы он бросился к лифту и жал бы кнопку, пока не вернулась кабина. А там через лес, не оглядываясь, пытаясь не попасть в битвы. Да, наверное, он мог сбежать, но тогда вся кровь разлилась бы напрасно. Пускай он бесполезен, пускай почти уверен, как закончится его история, но он уже сделал выбор, когда пришел к витрам сам. Стало быть, он уже намертво вплелся в историю рейн. Дверь машины услужливо открылась, а внутри ждал теплый салон. Бросив последний взгляд на обрыв, Марс положил руки на руль.