Любовь во время затмения

Теплый свет фар рассекал дорогу до окраины города. Машина бодро проглатывала снег перед собой, сокращая расстояние между собой и всполохами над городскими крышами. Марс знал, что у него есть только один вариант, который сделает его пребывание здесь не бесполезным, но план никак не хотел простраиваться. Первая же улица полыхала. Яркие вспышки рыжего пламени и треск горящего забора гнали живых существ прочь от себя. Запах гари пропитал воздух, забрался в ноздри. Марс выкрутил руль и толкнул машину дальше по кромке улиц. Тарабанил металл и орали витры. За время, что он провел со Стрелой, весь город охватила эпидемия ненависти. В зеркалах заднего вида то и дело отражались стычки, витры шли на витр и смешивались в единый ком тел. Когда по машине первый раз прилетело энергией, Марс так вцепился в руль, что второй из шаров не успел догнать. Сердце подпрыгнуло к глотке, а осознание пришло и того позже. Колеса заскользили по поземке, пейзажи накренились, и Марс отбросил все мысли, лишь бы выровнять авто. Получилось. Внутри воняло страхом, а в зеркалах быстро отдалялись силуэты витр. Он очевидно привлекал внимание таким видом передвижения, но это все еще казалось безопаснее, чем разгуливать по бушующему мегаполису. Марс свернул на очередную улицу в надежде наконец-то пробраться ближе к центру. Дома выглядели заброшенными, и это пугало еще больше. Как затишье перед бурей, спокойствие давило на сознание. Поворот, еще поворот. После третьего впереди замаячили желтые фонари и мазки красного. Видимо, битва там уже прошла. Свет фар зацепил темные камни на истоптанном асфальте. Объехав пару крупных обломков, Марс понял, что это — ошметки самого дорожного покрытия. Валунов становилось все больше, пока водителю не пришлось экстренно жать на тормоз, а потом, не найдя, в панике одергивать руки от руля. Перед ним зияла знатная выбоина в асфальте. Причину ее появления Марс понял сразу — так же сильно кидала шары энергии Анаит. Тишина сдавливала барабанные перепонки. Стук собственного сердца резонировал в черепной коробке. Машина остановилась подле прогалины в половину дороги, такой глубокой, что колеса наверняка в ней утонут. Сердце сжалось от мысли, кто же и кого пытался прикончить подобным зарядом. Марс огляделся, хотя и до этого отметил, что тел не видит. Очевидно, атака прошла мимо, а ее автор куда-то подевался. Марс же все еще сидел в машине, одной из тех, на которых ездит только совет, с включенными фарами и отчаянно раздумывал, как будет лучше. Он понятия не имел, сколько в баке еще бензина и какая у двигателя мощность, но искренне сомневался, что сможет, как шпион в крутом фильме, свалить от погони. Тем более, если наткнется на того, кто умеет запускать энергетические заряды такого размера. Он сжал кулаки так, что отхлынула кровь. Святой Создатель, как же ему не хотелось продолжать все то, что происходит. Он хотел уснуть и проснуться, истерично рассмеяться в момент осознания, что все это — кошмарный сон. Но перед глазами, сколько он ни моргал, все так же плясали черные круги и расстилался израненный город. Нога нащупала твердую поверхность без ошметков асфальта. Прогорклый воздух облил холодом, но Марс вынырнул ему навстречу. Прежде, чем окончательно покинуть подругу, что спасла Тонкой Стреле жизнь, он задержался пальцами на ручке. — Спасибо, — опустился лбом на стекло. Это слово сегодня звучало по-разному и будто постоянно невпопад, но Марс опирался на дверь и думал, что машина — самое близкое, что у него было с самого прибытия. Он заставил себя отлипнуть и захлопнул дверь. Фары тут же погасли, перестали светиться приборы. Машина уснула, добродушно поверив, что Марсель справится и без нее. Он не хотел никого подводить, потому грустно улыбнулся, помахал и двинулся вперед. Спрятался за столбом и выглянул за угол, где простиралась пустая улица с догорающими фонарями и каким-то мусором. Ее явно покинули, судя по следам, в спешке. Марс бы растерялся, но рейны оказались очень прагматичны — небоскреб на горизонте всегда указывал дорогу. Послушав тишину еще немного, Марс взял себя в руки и перешел улицу. Инстинкты обострились. Ближайший переулок начинался только в паре сотен метров, а он остался на открытой местности, идеальная мишень. Перешел на полубег и заозирался. Пейзаж пустовал, но тишина сменилась на отдаленные крики. Это даже расслабило — значит, город резко не вымер, но тут же и обдало пощечиной. До следующего переулка, пустого и протоптанного, он добрался без приключений. Сердце билось часто, Марс списал это на полубег. Ему ничего не оставалось, кроме как идти вперед, и никакой колотящийся пульс этого не изменит. Пустые улицы пропитались опасностью и мрачным предвкушением, каждый шаг отдавался в голове мыслями, что делать его не нужно. — Хватит! Отдаленный рык иглами впился в кожу. Низкий голос приказал еще что-то и сменился взрывом. Марс приклеился к стене заброшенного дома и затаил дыхание. Мужик-витра свирепствовал где-то далеко, горизонт сверкал с разных сторон. — Зинвар — влад! — Зинвар — вымесок, — плюнул кто-то совсем рядом. Марс тут же нырнул под козырек запасного крыльца дома. Грохот и вибрация будоражили улицу. Витр все еще не было видно, но их взаимные плевки друг в друга окружали со всех сторон. — Анаит даст волю! Хлопок разрывающейся энергии. Казалось, все решилось, но тут замелькали светлячки шаров. Марс помолился Святому Создателю, чтобы витры так и не завернули за угол. Тряслись ступени дома, все приближались голоса и монструозные тени, а дверь никак не поддавалась. Витры кричали, самозабвенно, и сторонники Анаит звучали даже активнее, чем витры Зинвара. Еще час назад Марс назвал бы это победой. Стихло. Осталось только глубокое дыхание и всплески салютов вдали. Последнее, что услышал Марс — отречение. Он явно ввязался в революцию, которую, блять, сам и устроил. И четыре вертолета, отправленные Зинваром наверняка вниз, выглядели в его картине мира фатальными. Осторожный шаг приблизил к освещенной части проспекта. Еще два, и перед глазами замаячили высокие дома, битые стекла и осколки дорожного покрытия. Цвета улицы и асфальта сменяли друг друга. Сглотнув, Марс повернул голову туда, где мелькало красное. Зажмурился и заставил себя подавить приступ тошноты. Три тела лежали одно на другом, перемазанные и переломанные. В сплетении рук, ног и одежды не получалось разобрать, жив ли кто-то еще. Вокруг двумя котлованами остались напоминания об энергии. Все это он уже видел. Правда, тела были меньше, куда более похожие на людей, но уничтоженные с такой же жестокостью. Картинка наслоилась на мир, Марс потряс головой, чтобы разбить наваждение. Но рейны все никак не уходили, полутоном ложась на пейзажи. — Не сейчас! — рявкнул Марс. И облажался. Он понял это тут же. Психика явно трещала по швам, и за хрустом нервов он не подумал даже, что его могут услышать. Теперь же на пустой улице с тремя поверженными витрами кто-то кричит на себя. Еще до первых звуков Марс рванулся вперед, неважно, куда, главное — не здесь. Под мигающими фонарями перебежал проспект, уперся в стену, понесся вдоль нее… За спиной грузно отдавались шаги, они колыхали почву под ногами, рождали шторм, и кирпичи царапали ладонь. Светлый шар остановил время. Сначала на дорогу рядом прилетел он, поцеловал асфальт и прошел будто насквозь, и улица разразилась громовым раскатом. Осколки прыснули во все стороны, фонтаном царапин облили Марса. Сердце подпрыгнуло к глотке, зависло там и свалилось к земле вместе с остальными мышцами. — Людь… Это заключение ошарашило говорившего. Ржавый голос прошелся гвоздем по черепу, расфокусировал зрение окончательно. Мир вокруг засветился, перенос на небеса, не иначе. Марс заставил себя подняться с колен. Его поймали на мушку энергетической пушки. Витру со злобным лицом обвивала красная простыня, на ней — еще синяя, а шею укутывал желтый плащ. Эту рожу Марс уже видел однажды, среди других важнейших клоунов. Он — труп. Марс сглотнул. Не дергаться. Огромный, размером с витровскую голову, шар колыхался в предвкушении, готовый сорваться по любому движению. Очевидно, его размер соответствовал выбоинам по всей округе. Марс вспомнил, что читал своим студентам лекцию о том, как правильно себя вести, если попал в плен к террористам, и тут же опустил взгляд. Босые ноги с отколотыми ногтями стояли прямо на снегу. Тряслось все, и Марс дышал как мог глубоко. «Нашел». Этот вывод удивил сначала витру из совета, потом Марса. Последний распахнул глаза, первый не поверил себе и повторил еще раз. Никто не протестовал. Перед глазами Марса прыгали черные круги. Дрожь прошла по позвоночнику, неунимаемая, полная ужаса. «Стану первым» — пробубнил витра. Под носом мелькнул белесый шар энергии. Марс инстинктивно отшатнулся. «Убью». Правила игры объяснять не пришлось. Его волокли сквозь пожары и розни, сверкающий металл и битые стекла, защищали энергией от обломков, на него орали, обплевывали, им царапали о стены и единожды прикрывались. От «человеческого» ничего не осталось, его превратили в брелок на ключах, а вокруг кипел апокалипсис. Витры шли на витр, чем ближе к центру, тем мощнее становились потоки, и борьба велась до последнего вздоха. Все боролись за что-то, но сами плохо осознавали, за что конкретно, и конфликты превращались в месиво без жалости и разбора. Вход в небоскреб завалило лавиной витр, но двери львами охраняли пестрые конты из совета. С животным рыком похититель Марса ломанулся в толпу, в одной руке — добыча, в другой — энергия. Зацарапало вооружение витр, потянулись пальцы, загремели возгласы и проклятья. Марс зажмурился, беспомощный, ведомый «авторитетом». Все стихло с мерным шварканьем. Раз, и вопли толпы сменились отдаленным гулом. Зудящее от касаний тело передало в мозг, что держат его теперь не так сильно. Постояв еще немного, проверяя, не свернут ли ему голову ненароком, Марс открыл глаза. Он стоял в мраморном холле, таком же разрушенном, как и в первую их встречу. Витра-петух мрачно всматривался в толпу и в то, как активно машет ему другой аляповатый витра с тупым лицом. Странный диалог этот длился, пока Марс переводил дыхание. Хотелось опереться о колени и со всех оставшихся сил закричать, но серая ладонь накрепко сжимала предплечье. Кожа обзавелась новыми порезами, которые даже не болели. Давно не стриженные волосы прилипли ко лбу. Он где-то потерял пуховик. Эта мысль оформилась, когда по коже побежали мурашки. Не холода, но злого предвкушения: Зинвар не отличался милосердием. Будто услышав мысли, витра жестко потащил его вперед. Марс бы и так не отстал, он не хотел ломать кости о чужие лапы, но тут с максимальным усердием прибавил шаг. Обветшалая трагедия обступала со всех сторон, шуршание лифта пело, что его тело скоро станет частью этого. Они поднимались на самый высокий этаж, как и в тот день, когда он потерял все. Только в тот раз руки были связаны у другого, а сам Марс клокотал от отчаяния, как можно сунуться к витрам и проиграть все планы. «Интересно, — подумал он отрешенно, — испытывал ли Ной то же?» Наверняка испытывал, потому что страх — базовая эмоция всех живых существ. Двери знакомо разъехались, меняя одну тишину на другую. Захрустел под ногами песок. Пот катился градом, взгляд цеплялся за всполохи на горизонте, и Марс бы сказал, сколько точно осталось шагов до двери, но запретил себе считать. Грузный стук в запертую дверь остался без ответа. Повторился, пока сердце пропускало удары. Старания отлетали от стен коридора и таранили черепную коробку. Раз, другой. Мышцы заколотило — неужели он получил призрачную возможность что-то изменить? Марс не понимал, что, он же сам хотел пробраться в небоскреб и обесточить все странной кнопкой на каждой панели под полом. План только сейчас развалился, наивный, неисполнимый, план-самоубийство, и мыслей никаких не осталось, но очень хотелось жить. Пока его не показали Зинвару, шансы на выживание стремились, но не были равны нулю. Мышцы икр напряглись. Его даже не связали, значит, у него есть шанс добежать до лифта, он уже профи в уклонении от энергетических шаров. Оставалось только дождаться, пока витра перестанет буравить его взглядом, и рвануть. Сжав губы, витра толкнул дверь, не дожидаясь ответа.