Любовь во время затмения

Чудовище распахнуло пасть и втянуло в себя витру и человека. Затхлый воздух сковал мышцы, свет ламп выжелтил мир. Плечо потянуло вперед жестким, непререкаемым движением, и остальной скелет довеском оказался в комнате. Марс выдохнул все, что в нем было. Застывшим бетоном выходил из него воздух вместе с ужасом. Комната пустовала. Нет, по стенам клеились пестрые витры и их помощники, но Зинвара в переговорной не было. Все взгляды прицелились в Марса, но он даже внимания не обратил, так упивался секундами жизни. — Где?! Надзирателю не ответили, только бурили Марса взглядом. Он вдруг стал самым ценным лотом, он понял это по кровожадным глазам, и затаил дыхание. — Где?! Второй вопль пришелся по барабанным перепонкам, что Марс зажмурился. — Нету. — Привел людя! Как будто они и так не видели, эти прячущиеся в небоскребе ублюдки. — Добро, — будто даже похвалила какая-то женщина-витра. Только тут, пытаясь сбежать от всеобщего унижения, Марс заметил фигуру в углу. Она тоже смотрела на него, но совсем не так, как советники, будто даже сквозь. Поймав на себе взгляд, запрятанный в дальнюю часть комнаты человек сузил глаза, здороваясь. Хотелось бы обсудить много всего, но Марса хватило только на скудный кивок. Зинвара искали и пришли к тому, что лидер витр вернется. Все это время Марс стоял посреди комнаты, чувствуя, как взгляды залазят под одежду. Чужие зрачки четвертовали его, отделяли мясо от костей и медленно проглатывали сырым. Пот мелкими каплями скатывался по позвоночнику, за движениями кадыка непременно следили. Он не понимал никого в этой комнате также, как не понимали они его. Тяжелый воздух с трудом вентилировал легкие. Мысли тяжелыми каплями ударялись в мозгу. Эту западню ему уже не осилить. Пока Зинвар отсутствует, есть шанс что-то изменить, но Марс не представлял, что он может сделать, чтобы не усугубить свое положение. — Свяжи! — вдруг осознала одна из витр. Тяжелая лапа сильнее обхватила плечо, хрустнули кости. Марс скосил глаза, поменяв ракурс развалившейся на столе витры на силуэт своего тюремщика. Тот хрюкнул, что дрожь дошла до пяток Марса, и похлопал по плечу. Больше к разговору не возвращались. Мужик-витра обхаживал добычу, как медведица защищала бы медвежонка. В груди у Марса клеился ком, все больше мешающий дышать. Тусклый свет освещал зажравшиеся лица, а время затвердело. Дверь за спиной хлопнула, тут же обрызгав холодным потом. — Проблемы! Голос звенел в панике. В оборачивающегося Марса вцепились с новой силой. Зашипели разбуженными змеями, что остались за спиной. В дверях стоял совсем еще молодой витренок, но лапы он по локоть перемазал в крови. — Что? — зарычала на него «советница» в синей простыне. — Сил нет. Там, — витреныш ткнул пальцем в пол, — на исходе. Новость подняла бурю. Каждая витра жаждала высказаться, как же посмели их сородичи терять энергию, пока борются с сотнями противников, что же делать и как, не спускаясь из безопасного зала, улучшить ситуацию. Доносчика живо приперли к стенке и наорали, а гул заглушал крохи разумных идей. Пальцы витры раскрасили Марса синяками, его бултыхали по залу, как камень в аэротрубе, им стукали о стены, в него кричали и им тыкали, пока его счастливым случаем не отбросило к столам. Притащивший его витра одним взглядом передал весь набор инструкций и угроз, и собрался драться с другим «советником». Все это походило на цирковое представление с аляповатыми нарядами, пока глашатай вытирал потекшую из носа кровь. «Я займу!» Каждый готовился отдавать приказы, доблестно заменить собой Зинвара. Фиолетовое одеяло широкобедрой витры наскакивало на полы мужского халата, а рядом с затаившим дыхание Марсом готовился ринуться в бой бородатый мужиковитр. Гул взлетал под потолок и обрушивался какофонией. Затрещало дерево и пахнуло опилками. Никто не смущался махать кулаками в такой момент, крича «Зинвар». Качались столы и взрывались за окнами салюты, пока совет отчаянно предпринимал действия по защите. «Я же тебя предупреждал». Марс задохнулся. Жар мазнул по щеке, вкрадчивые слова заполнили все вокруг, напрочь перечеркнули разборки витр. — Это был ты?! — тут же подскочил он и запустил в Трэвиса стрелой-взглядом. Непробиваемое спокойствие не колыхнулось и сейчас. Он, одетый во все чистое, потянулся к карману и под сжигающий взгляд Марса достал оттуда носовой платок. — Вы весь в крови, Марсель. Вытрите хотя бы шею и руки, чтобы не попала инфекция. На сцене появилась слишком чистая и неподходящая к ситуации салфетка. Недоверие по отношению к ней Трэвис толковал неожиданным образом: — Не бойтесь, не отравлена. Марс распахнул глаза. В его голове это даже не проскочило. Он забрал платок у бархатно улыбающегося Трэвиса и под визги витр старательно сцарапал с себя запекшуюся кровь, куски грязи и прилипшую шерсть воротника. — Я увидел некий инцидент с вашей… покровительницей, и предупредил вас. В надежде, что вы воспользуетесь этой информацией. — Следил за мной? Лицо, которого Марс не мог видеть, улыбнулось. — Зинвар знает, где вы живете, с первого дня знал. Разве что, системы связи по всему городу транслируют и ретранслируют изображения, а не звук. Предыдущие владельцы территорий развили хорошую и, что особенно ценно, интуитивно понятную сеть коммуникации. Вас казнят прилюдно, или, наверное, лучше привитрово, и я пробовал изменить вашу учесть. «Вы» ужасно резало слух, а растерянность в голосе Трэвиса раздражала. Имел ли Марс права на эти эмоции сейчас? Вряд ли, но испытывал. — Я воспользовался. — Лаконично ответил он и протянул замызганную со всех сторон салфетку. — Благодарю. Он и сам не понимал, почему так завелся, но разговаривать окончательно расхотелось. — Оставьте себе. Марс готов был порвать платок на куски. «Ворон и Черный Груздь спускаются!», огласилось решение. Двое пестрых витр, разукрашенных свежими кровавыми подтеками, сгрудились в кучу. — Если воспользовались, почему не ушли? Двоих витр выпихнули за ворота зала и тут же забаррикадировали двери. Раздался очередной грохот, сверкнуло за горизонтом, и Марс впервые подумал, что там может быть Лаванда. «Дальше!» — скомандовал одноглазый витра с невесть откуда появившимся кинжалом в руке. Воздух вновь раскалился. Решившие одну проблему витры тут же почувствовали перекос власти. — Как ты думаешь, — Марс развернулся и схватил взглядом невозмутимого Трэвиса, — в чем разница между нами и витрами? Трэвис холодно приподнял бровь, бросил взгляд на очередное кровопролитие и на окно. За грязным стеклом синее небо волновалось и куталось в дым, возле Луны белел какой-то спутник. — По-моему, это вполне очевидно… В окна лавиной хлынул гром. Заколыхали рамы. В небе лопнул шарик с огнем. Рыжая дыра моментом вспыхнула на синем, окропила воздух вокруг брызгами. За хлопком пространства посыпался металлический дождь. Обхватив голову руками и пригнувшись, Марс запоздало понял, что видел смерть вертолета. Отзвуки взрыва стихли, только гул витр шатал помещение. С сердцем в ушах Марс заставлял себя дышать. Кто-то подорвал вертолет, или что там точно случилось, и это значило, что война у подножья идет насмерть. «Зинвар?..» Пиздец. Он только что осознал всю ситуацию вместе с самыми расторопными витрами. Что за вертолет взорвался, никто не знает, но вряд ли в нем летели простые смертные витры. И, кажется, весь совет понемногу доходил до той же мысли. Марс схватил растерянного Трэвиса за запястье и потащил за собой под стол чуть раньше сущего ада. Абсолютная, идеальная тишина предсказывала, что будет дальше. Человек рядом выгнул бровь, и протрубил первый рев диких зверей. Зазвенело, захлюпало, залязгало. Отчаянные вопли сотрясали комнату. Пространство схлопнулось до величины двух досок-ножек и столешницы. Марс вжал себя в угол, Трэвиса — в другой, и звук, с каким металл рассекает плоть, аккомпанировал. — Ты что делаешь?! Марс с бешеными глазами посмотрел на соседа. У того на очерченном тенями лице застыл дикий ужас. — Нельзя убегать, дурень! Они поймут твою слабость! Трэвис думал пальцем у виска покрутить, но узость пространства не позволила. Метнулся вперед, заскрипел от натуги стол, но Марс схватил его, вернувшегося в прошлое, за кофту. — Витры — не люди! — отчитал жестко. Пальцы напряглись до спазма. — Ты не понимаешь! Но он-то как раз все понимал. Это поведение сейчас спасет им жизнь, не затянет в мясорубку, позволит не перемолоться на куски в водовороте жестокости. Ни одна витра не вспомнит их побег, потому что ни одной витре дела до людей сейчас нет. В долгосрочной перспективе он с Трэвисом бы согласился, но сейчас пнул того по колену. Конт Зинвара с задушенным хрипом свалился на колени, и Марс затянул его назад. — Тебе ни к чему это уважение! — постарался он вбить истину в лысую башку. Трэвис начал сопротивляться, но слова заглушил взрыв. Загрохотало крупными ударам, по полу рядом покатились мелкие камни. Бетон и отделка. Свист просочился сквозь ревы витр, по ногам потянуло холодом. В и так шатком мире пробили дыру. Впереди кушетки стройными рядами упирались в стену. Их позиция для защиты оказалась тупиковой, стол отрезал от любых путей отступления. Марс не отрицал, что они могут пережить войну за власть, но что будет дальше — не брался прогнозировать. — Теперь ты — их добыча, — осознал со злобным весельем. Круг ритуальных жертв стремительно расширялся, и неважно, кто выиграет. Единственная витра, хоть сколько-то склонная к переговорам, лежала без головы в одной из переговорочных. Трэвис моргнул. Дикий блеск его глаз поугас, Марс заметил это даже в полутемноте. Помотал головой, зажмурившись, и сжал запястье со смешным браслетом. Под запах крови происходило очищение от прошлого. — Мы в ловушке. Трэвис выдал это так, будто Марс сам не знал. Обрадовало, что к коллеге вернулся дар адекватных мыслей и способность соображать, уже из-за этого Марс не стал обижаться. Только кивнул и стрельнул взглядом в, как ему казалось, раму окна на самом горизонте видимости. — Дверь с другой стороны, — проревел, перекрикивая лязг, — до нее — только через витр. Кивок. Напряженный взгляд Трэвиса скользил по клоку пространства, что проглядывался из-под крыши их убежища, в бесполезных попытках найти что-то. Марс морально готовился к рывку, пока не осознал одну вещь. Тело затряслось. Он, блять, больше не может. Все, это — конечная станция, ресурсы закончились. Все старания, вся надежда что-то изменить, заволокло бесполезностью. Нужно было бежать со Стрелой, так хоть шанс бы остался! — Она закрыта… — судорожно прошептал он. Мир поплыл перед глазами, на первый план выступила наглухо запертая дверь за побоищем витр. Маленький человек пытается ее открыть, и тут же нож отсекает голову от тела. — Марсель, нам полкруга вправо, сможете? Слова звучат далеко, перед глазами — анфилада картин смерти. Выхода с самого начала не было. — Марсель! Нужно ответить, но сил не осталось. Любые разговоры бесполезны, остается только смириться. Возможно, он повторит судьбу Ноя. Вот была бы ирония. Пейзажи вокруг меняются с оглушительной скоростью. Коричневый, дерево, тусклый свет, музыка воплей — все мешается в наркоманский видеоряд, он летит в этом месиве картинок и «Сдавайся!». К горлу подкатила тошнота, и только тут Марс дернулся. Отпихнул от себя источник этой хуйни и подавил рвотный рефлекс. Он все там же, перед ним напряженный Трэвис, по лысине течет пот, глаза бегают. — Услышал? — предъявил Трэвис. Не дожидаясь ответа, пока Марс щурился и растирал плечи, продолжил: — Полкруга к экрану и сразу за него. И постарайтесь, Марсель, не попасться. Марс заставил себя протрезветь. Взгляд Трэвиса ушел за его плечо и сквозь стол. Пейзаж впереди не изменился — те же лавки стройным рядом. Он не успел прийти в себя по-хорошему, как Трэвис шально улыбанулся, посмотрел снисходительно, и, как матерый спецагент, выглянул наружу. — Не ссыте, я первый. Пока Марс осознавал нереальную реальность, тот встал на четвереньки и снова выглянул. Напряжение текло по макушке и мочило ворот его свитера. Выжидает; Марс постарался поймать внимание, вернуться в момент, но не успел. Трэвис высунулся сильнее, прогремел еще взрыв, и тот кивнул. Сложил два пальца и согнул сначала средний, потом указательный, будто социологи что-то понимают в тюремном жаргоне. Ловко выбрался из-под стола, миновал Марса и исчез из поля зрения. Выбора не осталось. Комнату заволокло пыльной дымкой, отзвуки взрыва перебивались гулом камней и воем вьюги. Марс глубоко вздохнул и оттолкнулся от стола. Красное в тумане, силуэты чудовищ и рев зверей, стройные ряды ножек стульев и столы, между которыми он полз. Черные круги прыгали перед глазами, а сердце заливало органы кровью. Страх. Страх-страх-страх. Занозы впивались в пальцы, кровавые следы от старых ран пачкали плитку. Скрежетание металла по полу ломало барабанные перепонки, но Марс запретил себе смотреть в сторону. Впереди маячил небесным светом экран с червоточиной. Только туда, только вперед, не оглядываясь, не смотря. «Людь!» Яростный вопль перебил все остальные. Марс замер, мышцы отказали, голова закружилась. Топот лап пригвоздил его к месту, но он заставил себя поднять голову. Впереди — Святой Создатель. Глухой удар окропил красным пол рядом. Миг — и великанье тело свалилось. Серая лапа распласталась совсем возле банкеток. Новый прилив гвалта придал сил, Марс кошкой пролез под столом. Сзади обрушились деревянные укрепления, «людь» звучало в ушах, но впереди светил Святой Создатель. Разбушевавшаяся буря подхватила соседний стол, холод хлестал по рукам и ногам. Новый взрыв. Перепонки зазвенели, в глаза сыпанули пылью, только тело продолжало двигаться. Наощупь, втыкаясь в обломки камней и липкую кровь, Марс свято верил. «Убить!» Кто-то схватил его за локоть, слепую мышь, и потянул на себя. Дезориентация не оставила шансов на сопротивление. Он хотел закричать, но только глотнул пылью. Захват почти ломал ему руку, яркий мир почернел, щеки царапались, а мышцы то и дело натыкались на лед. И вдруг все стихло. Звенело в ушах и где-то на периферии ревели витры, но голоса их уже не отличались один от другого. Захват ослаб. Макушка коснулась холода. Все еще ослепленный, Марс вздохнул. Приступ хриплого кашля согнул его пополам, легкие болезненно сжались. Он лаял, как собака, выплевывая из себя что-то, моргая и трясясь. Спазм схватил намертво, но Марса не торопили. Понемногу он ощутил холод стены, на которую опирался. Приступ ослабевал, Марс смог даже дышать. В один из перерывов он нашел руку и протер шершавое лицо. Ладонь скользила будто по гравию. Глаза болезненно саднило, Марс как мог аккуратно протер их. Поморгал, прежде чем сложиться в новом порыве кашля. Под ногами, помимо лужи коричневой слюны, расстилался однотонный черный пол. Кто-то подставил руку, Марс не нее оперся и поднялся. За Трэвисом стену опутывали провода и металлические трубы, холодные и чистые. Вытерев лицо снова, Марс осмотрелся. В маленькой комнатке жили только сплошь коммуникации, на одну из них он опирался. — Я же просил аккуратнее, Марсель, — с усталым выражением, за которым легко читалось облегчение, укорил Трэвис. Марс улыбнулся. Программист выглядел немногим, но лучше. Чтобы привести себя в порядок, скинул с себя слой пыли и стер со щеки кровь со слюной. Потрепал себя по волосам. Посыпался гравий, Трэвис брезгливо отошел. — Это углепластик, — заключил Марс первым делом. Трэвис посмотрел на него и поднял бровь. На этом мысль, что у Марса в голове бардак и отказал инстинкт самосохранения, была окончена. — Где мы? — аккуратно спросил Марс, когда стена за ним чуть завибрировала. — Это комната за экраном, — Трэвис напряженно всмотрелся в стену, а потом огляделся. Только после продолжительного молчания и многозначительной гримасы Марса соизволил объяснить: — Я нашел ее по распоряжению Зинвара. На случай… вот такой. Марс кивнул — очень похоже на Зинвара. Маленькое пространство, куда залезли бы еще человека три, не больше, удивительно прочно разделяло их и бушующих витр сейчас. — Отсюда есть выход? Трэвис молча кивнул, подошел и положил руку на стену за Марсом. Оголившийся детский браслет заходил ходуном. Очень хотелось спросить, почему Трэв не воспользовался этим ходом раньше, но единственный логичный вариант Марс боялся услышать. Он уже видел, к чему приводит беспечность по отношению к витрам, и представлять подобные участи для только что спасшего его человека не захотел. — Выход в дополнительный коридор, — напряженно прослушивая стену, прокомментировал Трэвис, — но там дыра в тот зал. Если будем аккуратны, — посмотрел на Марса красноречиво, — не попадемся. Марс кивнул. Вибрации понемногу стихали, заглушенные крики редели. Кажется, витры почти определились, кто будет править. — На юго-востоке есть заброшенный лифт, — сжав зубы, выдал Марс серьезно, — витры о нем не знают. Если добраться туда, есть шанс сбежать. — О, нет, — растянул Трэвис. — Ты с ума съехал?! — возопил Марс. — Мало?! Еще хочешь с витрами посотрудничать?! Он готов был взорваться, разбрызгать мозги по углепластику. Набрал побольше воздуха для визга, но его перебили: — Тут вертолет в подвале. Запасной, — снисходительно улыбнулся Трэвис, как мамуся на детском утреннике. — Ближе. Да и безопаснее. — Ты умеешь летать? — растерял всю злость Марс. Выдохнул с облегчением. Трэвис рассмеялся. Заливисто и искренне, обнажая потемневшие коронки зубов. Веселый смех его заглушил сполохи витр, на секунду перекрыв весь ужас происходящего. — Там автопилот. По одной кнопке нажимается. А ты что, правда думал, что витры умеют пилотировать? Увидев растерянное выражение лица Марса, Трэвис снова рассмеялся. Он застал Марса врасплох. И тот краснел и терялся, пока Трэвис извергал «это же сразу понятно» и «по первому полету заметил», а Марс только и думал, что он ничего так и не понял про витр. Эта унизительная порка продолжалась, пока Трэвис не затих и не прислушался. Вокруг стояла тишина, и браслет его совсем свис к полу. Разборки закончились. — Шуруем, только тихо, — скомандовал Трэвис. В душе порвались последние струны. Как хотелось Марсу просто кивнуть, довериться интеллигенту-уголовнику и оказаться дома, пусть и с риском быть сбитыми! — Я не стану просить тебя, — прошептал он серьезно, — но я остаюсь. Трэвис убрал руку со стены и посмотрел серьезно. Большие глаза его сузились, мысли заплясали в зрачках. Он все понял без лишних слов — удивительно нужная сейчас способность. — Кто она тебе — эта рейна? — ухмыльнулся, не осуждая. Марс вздохнул с полным принятием и посмотрел в глаза. — Он. Не хотелось насмешек и оправданий за гомосятину, но под адреналином он выдержал бы пару раундов. Губы Трэвиса растянулись в широченную, почти неестественную, от уха до уха улыбку. Марс приготовился и принял позицию саркастической ухмылки. — Какая вы колоритная шушара, — восхитился Трэвис. Он выиграл всухую. Марс растерялся и не нашелся, что ответить, и в эту заминку был проинструктирован насчет конструкции здания. К концу ликбеза окончательно все понял и запомнил, как пройти к запасному лифту и от него. Потом взял себя в руки, набрался смелости и попросил Трэвиса связаться с Евгением Оруэловичем. Тому это не понравилось, но он обещал подумать. Любые уговоры не подействовали бы, и Марс сухо поблагодарил, надеясь, что Трэвис все же сколько-то сочувствует всем жителям Лаванды. Прежде, чем открыть дверь в коридор, два человека пожелали друг другу удачи. Коридор оказался пустым и безвитровым, в пробитую дыру просачивался свет из уже пустого переговорного зала. Там же, присмотревшись, можно было разобрать окровавленные конечности. Делать этого не хотелось, и люди молча шли дальше. У двух лифтов в гнетущей тишине они молча кивнули друг другу. Кабины приехали одновременно. Рукопожатие теплых ладоней, гулкие шаги, и палец Марса выжал кнопку «23».