Любовь во время затмения

Пустота. Следы пачкали белый пол, запекшаяся грязь раскатывалась по полу. Дыхание обжигало, холод моросил под свитером. Имитация солнечного света подсвечивала каждый уголок пространства, которое Марс не узнавал. Лифт доставил его в дальнюю часть зала, где гробы сгрудились иначе и смотрели на него торцами. Так глубоко он никогда не заходил и не представлял, где находится, а стеклянные ящики выглядели абсолютно одинаково. Опустошение поначалу заполнило сердце, но Марс быстро пнул себя: он здесь с конкретной целью. Осмотрелся, пытаясь найти хоть один знакомый участок, чтобы за него зацепиться. Идеальная тишина расшатывала нервы, сердце билось быстро и толкало вперед, предчувствие опасности засело в груди. Одинаковые пейзажи мешались калейдоскопом. Медлить было просто бессмысленно. Марс сглотнул и шагнул к первому гробу. Выдохнул и посмотрел под стекло. Там мумифицировали немолодого мужчину с черной бородой. Сердце кольнуло. Не то. Дальше. Неуверенный шаг принес новое разочарование. Вырисованные испариной пальцы на стеклах показали бы дорогу со стопроцентной точностью, если бы кто-то за Марсом следил. Сердце билось так громко, что в тишине глухие удары разносились по огромному залу. Шаг, и еще шаг, и снова вид на коматозных рейн, бесконечный зал, кружащий и дурманящий, и собственное отчаяние. Только когда на горизонте замаячила не черная стеклянная стена, а отделанная мрамором, Марс обрел надежду. Резко развернулся и осмотрелся. Три гроба вправо нашел знакомый проход, который с другого ракурса казался совсем чужим, и зашагал. Он отталкивался от мрамора так, что оставлял бы трещины, будь тяжелее. Он бежал от смерти, что притаилась в тишине ночи, и сложил все яйца в одну корзину. Здесь бы пригодился Трэвис, но Трэвиса не было. Он снова один, и программист ему не поможет. Ему вообще никто не поможет, правильного он не знает, и осторожничать уже не имеет смысла. Марс наступил на провод, что тянулся от капсулы, перекрыв белое свечение. Бешено посмотрел на бледное лицо, но то не шелохнулось. Все так же мертво смыкались веки. С ревом зверя пнул гроб, отбил палец, и шарахнул кулаком по стеклу. Боль пульсом разлилась по руке, но чуть выбила злость из головы. Сердце стучало в висках, но Марс заставил себя поймать внимание. Под кулаком расползались трещины. Это придало сил. Марс никогда не умел бить правильно, зато усердия ему было не занимать. С новым ударом трещины паутиной разбежались по крышке гроба. Кулак покрылся красными точками. Полный яростной надежды, Марс вложил в последнюю атаку все остатки сил. Сверкающий дождь со звоном осыпался внутрь гроба, оросил бледную рейновскую кожу бурыми крупицами. Дребезг разбудил бы каждого в радиусе километра, но эта сука спала. Кровь собиралась на порезах, но веки даже не шелохнулись. — Просыпайся, блять! Вопль ярости. Как он ненавидел, как ненавидит в этот момент! Как он вообще поверил, что в этом мире кому-то важен, что кто-то будет за него бороться?! — он сейчас не понимал. Голову заполнил звон, зрение подернулось черными кругами бешенства. — Вставай! Под ногами хрустели остатки стекла, оно же впивалось в локоть. — Ты!.. Носок ноги наткнулся на выступ плит на полу, и Марс с остервенением пнул его. — Мне!.. Металлическая пластина со звоном отлетела, обнажив углепластиковые вены. — Блять!.. Марс с исступлением топтал внутренности пола, ничего не видя перед собой. — Нужен! И все исчезло. Руки тряслись, легкие сжимались. Даже признание не разбудило его принца. Обессиленный, опустошенный, не глядя на безразличное лицо Ноя, Марс сполз по полуразбитому гробу вниз. Тяжелое дыхание его сипело. Он спрятал лицо в плохо слушающиеся ладони. Две холодные, немые дорожки прочертились на грязном лице. Марс не признал их, он находился удивительно далеко от себя. Где-то, где миром правят витры, а он только что осознал очередную свою инфантильность. Он тяжело вздохнул. Усталость камнями свалилась на плечи. Посмотрел наверх в надежде увидеть Создателя, но зал освещали только яркие лампы. Утер лицо рукавом, поцарапался снова. Пустота ощущалась бесконечно. Наверное, именно так чувствуют себя космонавты в открытом космосе. Улыбнувшись себе разбитому, решил найти место, чтобы опереться и не пораниться о все ошметки стройматериалов. Среди всего хаоса, кусков трубок и нагло растоптанных микросхем невинно горела лампочка. Не мигая, смотрела на Марса со снисходительностью. Там же двумя зажимами крепился к полуразрушенной системе шланг. По нему, едва переливаясь, плыла энергия с пузырьками воздуха. Смех Марса, безумный, разрывающий грудину изнутри, сжег кислород. Снова выступили слезы, больные, выстраданные. Марс пронес руку над осколками и ткнул чуть ли не единственный уцелевший выключатель. Решил — если ничего не случится, он пройдет сквозь ближайшее окно. Обессиленный, затаился. Полупрозрачная субстанция застыла, подумала и легко повернула вспять. Маленький шарик воздуха, что затерялся в потоке, шелохнулся и потек туда, откуда только что прибыл. Марс оттолкнулся от пола, наплевав на осколки. Под световыми лучами закипала кровь. Энергия медленно, почти надменно вплывала по проводку назад. Едва заметные порезы от стекла будто стали проявляться на белой фотобумаге. Покраснели сначала линии, потом чуть заметно зарумянились щеки. Время сделало петлю и завязалось в узел — минуты текли бесконечно, а, может, это неслись секунды. Что-то происходило, Марс с затаенным дыханием наблюдал, но не взялся бы сказать, что. Предположение было слишком хорошо для правды, а его положение в целом — слишком плохо. Оставалось только смотреть, как фиолетовые змеи вен светлеют, и ждать. Шелохнулись веки. Это легкое, едва уловимое движение сравнялось со взрывом бомбы. Марс прирос к месту и застыл, чтобы никак не спугнуть момент. Сердце ухало вниз и билось через раз. Маска лица подернулась, разгоняя кровь под пепельной кожей, и это движение растянулось в бесконечность. Марсу хотелось верить, что это — затишье перед бурей, но мозг предательски уверял, что ничего уже не станет лучше. Мышцы белого лица мучительным усилием напряглись, вместе с ними — остатки нервов Марса. Миг — и стремительно распахнулись веки. Разряд молнии дефибриллятором вернул Марса к жизни. Он живо моргнул, сделав это быстрее полудохлой рейны, и уставился на того. Еще одно медленное моргание, и серые глаза посмотрели на него. — Марс?! Удивление в сильном вскрике перемешалось с паникой. Он забыл звук его голоса. Забыл, что эти глаза умеют расширяться от ужаса, и что тут же захочется послать нахуй все обстоятельства и обнимать-обнимать-обнимать. И никогда не знал, что может разозлиться на такую интонацию голоса. — Потом объясню, — отмахнулся он от смятения. — Ты мне сейчас нужен! Протянул руку сквозь разбитую крышку и взглядом сказал, что нужно делать. Рейна собралась и оттолкнулась от пола гроба, чтобы сесть. Когда помотала головой, с темных волос попадали стекляшки. На лице легко читалась дезориентация, но полудохлая рейна старательно сосредоточилась. Осмотрелась. Длинные пальцы зажали иглу у локтя и легко вытащили, провод брякнул о пол капсулы. Миг, и в руку Марса опустилась ледяная ладонь. Он ничего не спрашивал, только озирался и щурился, пока выбирался из разгромленного гроба. Белая майка и шорты тут же окрасились серым, Марс раскидал ботинком крупные обломки, чтобы в голые ступни тут же не впилось стекло. Это заняло больше драгоценного времени, чем Марс рассчитывал, и сердце грубым пульсом снова напомнило, что никакой безопасности они еще не заработали. Все еще тихий зал только навеивал опасений. Рейна схватилась за плечо Марса, и на того будто свалилось здание. Кажется, он наблюдал нехватку энергии. Но он решил себя не жалеть и помог телу рядом остаться в вертикальном положении. Черные волосы свесились вниз, пальцы тряслись. Они явно теряли время, но рядом пыталась устоять квинтэссенция страдания, и Марс, прикусив язык, не поволок ту тут же к выходу. Снова бесконечные секунды в мертвой тишине. Только тяжелое дыхание и длинные пальцы на плече. — Идем. Слова утверждали. Рука отпустила плечо, спина выпрямилась. Глубокий шумный вдох, и рейна выпрямилась. Откинула волосы назад дрожащей рукой, посмотрела в глаза своими серыми и улыбнулась. Это был Ной. Ной с его мягким, уходящим вдаль взглядом, с его красивыми пальцами и слегка вопросительными интонациями. Помятый и похудевший, явно переполненный вопросами и смотрящий исключительно на Марса, вряд ли готовый сражаться, но это снова был он. Ной. Марс кивнул и снова протянул руку. Ной не думал, тут же переплел свои пальцы с его и без вопросов зашагал в ту же сторону. Взгляд его глаз прыгал по стенам и гробам, наверняка он о многом уже догадался. — Откуда ты здесь? В рваном вопросе легко угадывалась тревога. Марс крепче сжал пальцы. — Потом, — бросил он и пролавировал между гробами. — Сейчас мы в жопе. Этого ответа оказалось достаточно — Ной больше не спрашивал, только прибавил шаг. Тремор его мышц никуда не делся и отдавался в руку Марса вибрацией. Мозг работал на бешеных оборотах, думая, как бы им выбраться и что вообще делать дальше. Жизнь не изменилась после пробуждения Ноя, и ответы не нашлись. — Стой, — простонал Ной за спиной. Когда Марс обернулся, тот уже опирался на ближайший гроб и тяжело дышал. Он и раньше-то слабо походил на здорового человека, а уж сейчас даже не скрывал, что вот-вот шарахнется в обморок. — Я… — слабо оправдался он под бешеным взглядом Марса, — что-то с энергией… Прости, пожалуйста. Витры… Перед глазами Марса замаячила картина, как безбожно он топтал системы жизнеобеспечения. Руки похолодели. Он однозначно идиот. — Так! Что сделать?! Ной поднял на него взгляд и слабо улыбнулся. Сука! Он, блять, его успокаивал! — Предположу, прятаться? Марс готов был лопнуть от интонации. Ной с ним говорит со снисхождением! Успокаивает его, как ребенка, пока трясется и пытается понять, что происходит. Марс в три шага оказался рядом и уставился в глаза. — Я все это сделал не для того, чтобы ты со мной так разговаривал, — прошипел злобно. Под удивленно-туманный взгляд Ноя продолжил: — Мы в дерьме, и я разбудил тебя, чтобы ты мне помог, ясно? Я не могу… Ебаные слезы подступили к глотке. — Не могу… Он вымаливал шанс на счастье у мира. Сам он уже ничего не мог, он опустел, ни капли сил не осталось. Все было бесполезно, и все его карты не сыграли. Они умрут, пусть и вдвоем, потому что Ной когда-то сказал, что он — не супергерой. Нужно было тогда поверить. — Т-с-с… Легкое касание ледяных пальцев к щеке вышвырнуло все мысли из головы. — Все будет в порядке. На болезненно белом лице замерла полуулыбка. — Я рядом. Как мог человек, который видел смерть любимой, вот так убаюкивать его сейчас? Мир однозначно слетел с катушек, все перевернулось с ног на голову и конечно же Марс не верил: аргументы никак не соответствовали действительности. — Хорошо, — полумертво выдохнул он. Он прикрыл глаза в принятии и тут же распахнул снова. На виске остался холод чужих губ и испарина дыхания. Ной явно запрятал карты в рукаве, раз в таком состоянии удивительно быстро состряпал поцелуй. — Мне нужна энергия, — выдохнул он, снова опершись на гроб. Марс живо осмотрелся. От каждой капсулы петляли провода с энергией. Ной прищурился и огляделся, явно пытаясь понять. Потом глаза его загипнотизировали бетонную стену. — Пойдем. На испачканной мраморной плитке горел голубым один из сотни экранов, что расселись по стенам. Ной, почти повисший на спасителе, оперся о стену и вытянул к нему дрожащую руку. Под замерший взгляд Марса ничего не произошло. Ной сдвинул брови, выдохнул и явно напрягся. Плечи его чуть затряслись. Снова вытянул руку, на пальцах едва заметно темнел фиолетовый дым. — Рады видеть, Ной! Бодрый женский голос никак не подходил к ситуации. Ной свалился на стену, и Марс приготовился его ловить, но мерное цоканье отодвинуло трагедию. Рядом зажглась лампа, и плитки за экраном раздвинулись. Ной выдал тяжелый стон и приложил ладонь к экрану. Еще миг, и обнажившаяся темная стена разъехалась тоже. Совершенно не удивленный, Ной перетащил себя внутрь открывшейся светлой комнаты. Марс осмотрел еще одно пространство, что притаилось у него под носом, вместе с его стеллажами, какими-то запасными частями и закрытыми шкафами. Освещалось все нормальным, человеческим светом люминесцентной лампы, которого так не хватало последние часы. Ной свалился в угол, но до этого успел где-то раздобыть нож и колбу. Марс шагнул внутрь, и стены тут же съехались. Со слабым недоумением посмотрел, как Ной вставляет лезвие ножа в пол, с чуть большим — как откидывает отлетевшую крышку и достает трубку с текущей в ней энергией. — Отойди, пожалуйста. Марс послушался и тут же прижался к шкафу. Ной чуть заметно кивнул и разрезал трубку. Запахло свежестью и засверкали солнечные зайчики, моргнула Луна и все стихло. Энергия мирно капала в колбу. Когда та наполнилась вполовину, Ной побултыхал содержимое, посмотрел на свет, приподнял бровь и выпил. Откинулся на стену и тяжело, но не полумертво, вздохнул. — Только аккуратно, не приближайся к свободной энергии, пожалуйста, — попросил чуть пободрее, когда Марс решился сесть рядом. Возражений не возникло. Марс примостился с противоположной от вскрытого пола стороны. Ноги гудели, голова снова звенела. Он посмотрел на Ноя — тот выглядел плохо, сидячее положение явно давалось ему легче, чем вертикальное. Тем не менее, он старательно открыл глаза и ответил на немые вопросы. Он пил резервную энергию, чтобы хоть сколько-то восстановиться, и делал это в одной из лаборантских. Слова давались ему сложно, но старался он изо всех сил. Все, что мог для него сделать Марс — быть рядом. И он был. Туманный рейновский взгляд стал куда больше походить на человеческий после третьей колбы. Марс по действиям догадался, что Ною нужно время, чтобы переваривать энергию, и не стал торопить. Мысли, что витры не знают про комнату и что он снова видит Ноя не спящим, убеждали его не торопиться. С четвертой колбой, когда энергии в трубке закончилась, Ной сдвинул брови, посмотрел на Марса и впервые по-настоящему увидел его. Осознал. Сделал глубокий вдох и хрипло спросил: — Что происходит? И Марс рассказал. Взахлеб, начиная с Анаит, сбиваясь и перескакивая, понимал, что все придется повторять сначала, но слова лились нескончаемым потоком. Не смог себя остановить, даже когда Ной болезненно откинул голову на стену и закрыл глаза. Рассказ прыгал, мучительно извиваясь, и владел Марсом. Закончив дракой за власть, Марс почувствовал, как запутал слушателя, и подумал, как нужно построить рассказ сначала. Решил извиниться, открыл рот, но Ной вместе с ним — глаза, и вместе они встретились в начинающейся фразе. — Прости, я… — Ясно. Марс споткнулся на полуслове. Ной смотрел на него напряженно и будто сквозь. Потом моргнул и собрался. — Мы все еще внутри Элис, да? Слова влетели в одно ухо и вылетели через другое. Марс посмотрел на Ноя, вроде только что понятного, большими глазами. — Это, — Ной обвел уже почти обычным своим взглядом пространство, — небоскреб на площади? Обрадованный понятным, Марс с готовностью кивнул и получил кивок в ответ. Энергия в шнуре кончилась, Ной посмотрел на накапавший на дно колбы остаток и залпом опустошил ее. Теперь одежда хоть сколько-то отличалась по цвету от кожи, оставленные битым стеклом раны законтрастировали ярче. — Я сейчас приду в себя, — отчитался он, вставая, — но мне нужна энергия, чтобы биться с витрами. Перед глазами вспыхнула картина из «воли». Перепуганный молодой Ной кричит своей девушке, что им нужно разделиться. В жилах застыла кровь. Когда Марс потряс головой и развеял наваждение, увидел перед собой другого Ноя. Тот раздобыл в открытом шкафу белые кеды на резиновых шнурках и халат и хотя бы немного в него спрятался. Руки его тряслись, но выглядел он куда лучше, чем в момент пробуждения. И глаза. Серые глаза его горели не энергией, но решимостью. — Ты будил еще кого-то? — Нет, я… Только тебя. Ной кивнул. Взгляд его выдавал напряженное перебирание вариантов. — И витры только в зале для собраний? — Там я их видел в последний раз. Снова кивнул. Зрачки его чертили фигуры, пальцы впивались в предплечья. Наконец, он, кажется, принял решение. Посмотрел Марсу в глаза, и тот понял, что просто не будет. — Ты останешься здесь? Натянутость в голосе не радовала. — Здесь? В смысле, в этой комнате? — Да, — кивнул Ной. — Если я попрошу, ты останешься? Он отвык. Столько месяцев никто не спрашивал его мнения, что Марс не сразу поверил, что имеет голос. Но как только понял, ответ остался однозначный. — Нет. Конечно нет! Еще полчаса назад он отдал бы все, чтобы переждать бурю в хоть сколько-то спокойном месте, до дрожи хотел улететь с Трэвисом, но сейчас не раздумывал. — Я иду с тобой, — добавил для пущей важности. Ной печально улыбнулся. Запястья его почти посинели. — Пожалуйста? — Я сказал «нет». Они оба знали, чем закончится этот диалог. — Это опасно — идти туда человеку. Хорошо, что он не сказал такое честное «бессмысленно». — Я ебал это. Я не останусь. Если уйдешь, я просто пойду сам. Долгий взгляд серых глаз гвоздем вел по сердцу. Марс не хотел разочаровывать, но заглушенная ненависть переполнила чашу принятия. Грудь Ноя расширилась, потом опустилась. В глаза он больше не смотрел. — Ладно. Не стоило надеяться. Только, — вдруг посмотрел снова, и в зрачках его переливалась тоска, — пожалуйста, договоримся, что я буду тебя защищать? Они молча, негласно, решили, что пойдут до конца. Не сбегут и не бросят на полпути, два лоха-профа, а сделают все возможное. — Хорошо, — улыбнулся Марсель.