Любовь во время затмения

Кровь лилась вниз по экранам. Лужи на асфальте и снегу не умещались в маленькие дисплеи, затапливали рамы и кнопки пульта. Кровь алела повсюду, ни одна картинка не осталась без нее. На улицах, проспектах, в темных углах и на заборах зданий — везде маячили подтеки и следы, а где-то валялись трупы. Кое-где продолжались локальные стычки, но большинство витр уже собралось на площади перед небоскребом. Марс сделал еще глоток и отвел взгляд. Он не представлял, как на самом деле проголодался и измучился жаждой, но найденная бутылка воды открыла ему глаза. Ной напряженно всматривался в экраны. Марс не решился сказать, какие чувства бушуют внутри рейны, учитывая все произошедшее и происходящее. Он впервые очень отчетливо ощутил, что зря залез в чужую «волю». — Думаешь, это правильно? Ной посмотрел на Марса и на микрофон возле одного из экранов. Марс уже устал удивляться, сколько тайных комнат еще спряталось в этом здании и просто принял тот факт, что этажом ниже склепов приютилось что-то вроде охранной комнаты с обзором помещений здания и части города. Здесь они вдвоем узнали, что большинство витр переубивали друг друга, а те, что остались, штурмом собрались брать небоскреб. Внутри же, в самом большом из залов, расположилась кучка разодетых витр, перемазанных в крови от коленей до локтей. — Я не знаю, — выдохнул Марс почти безразлично. — Я нихуя не понимаю в вашем мире, я абсолютно бесполезен, и мои законы общества очевидно не работают. Делай, как хочешь. Он признал все это безболезненно, только с легкой истерикой в дрожащем голосе. Он отречется от своего диплома социолога, как только эта ебанина закончится, и не станет никого слушать. Он официально заявляет, что вообще ничего в этом не понимает. Ной постучал по столу пальцами, снова посмотрел на экраны. Его родной город лежал почти в руинах, а единственный оплот рейн окружили витры. Среди «советников» Марс заметил и охранника склепа — никто не думал, что внутри может что-то произойти. — Мир же лучше войны? — спросил Ной как-то по-ребячески и посмотрел с надеждой. Марс кивнул. Он отрекся от предсказаний последствий, но эту фразу разделял. Печальный Ной оглядел экраны, вздохнул и притянул к себе микрофон. В глазах его блестела бесконечная тоска. Прочистил горло и ткнул на кнопку рядом. — Здравствуйте, уважаемые витры. Марс уставился на него с единственных несказанным матерным словом. Но Ной, похоже, не издевался, а, может, и совсем не заметил свою супервежливость по отношению к этим тварям. — Меня зовут Ной, и я — рейна. Затишье в экранах сменилось немым взрывом. Витры оторвались от своих боев, сначала застыли, потом, когда до них дошла вторая фраза, возбудились и разбушевались. Марс искренне порадовался, что экраны не передают звуков и что все это выглядит как фильм. — Мы, рейны, снова здесь. При этом блефе глаза его потемнели. Витры едва с ног на голову не переворачивались. — Мы не хотим воевать. Поэтому — пожалуйста, уходите. — Пиздец. — Прокомментировал Марс. В следующий раз он этому вежливому умнику разговаривать не позволит. — Если не уйдете, — Ной сглотнул, и вся мировая скорбь отразилась на его лице, — нам придется выгнать вас. Он ткнул на выключение и подпер голову руками, чтобы та не свалилась. Тяжелый воздух навеивал тягостные думы. Марс протянул руку, чтобы утешить Ноя, но так и застыл. Мог ли он прикоснуться — он не знал. Мысли его быстро развеял взгляд на экраны. Там творилась анархия, и от вида ее отвисала челюсть. — Ной! Он-таки ткнул свою рейну, тот встрепенулся и перешел взглядом по вытянутому пальцу. Застыл, едва склонив голову набок. Все выглядело как подожженный муравейник. Мелкие точки витр у главного входа резво разбегались в разные стороны, прочь от башни, а кто-то штурмовал ее главный вход. На одном из экранов мужик-витра воспользовался заминкой, жестко врезал своему сопернику и засеменил прочь. В другой стороне сражавшиеся побросали свое оружие и потеряли всякий интерес к битве. Сумбурно запестрили точки витр на улицах, будто их заставили бегать в произвольных направлениях. — Что они?.. — залепетал Марс. — Куда они собрались?.. — К лифтам. — Они знают про лифт?! — Конечно, — недоуменно от такой реакции ответил Ной, — они использовали их, когда забирались сюда. — Что?! Их?! — Лифты, — мягко подсказал Ной. — Их несколько?! Но почему тогда?.. Почему?.. Что? Факты взбили блендером в голове, Марс совсем потерялся в причинах и следствиях. Никак он не мог поверить, что ни одна витра не решилась сбежать от этого гражданского переворота, наверняка тут было что-то еще, но мысли совсем не слушались. — Они убегают? — спросил Ной скорее в пустоту, но отвлек и Марса. — Похоже на то. Кажись, они вас все-таки боятся. Он отрежет себе язык, когда все это закончится, чтобы больше не предполагать. Он лучше пироги печет, чем угадывает причины, а пироги он не пек никогда. — Скорее — им никто не сказал, что делать, — грустно улыбнулся Ной. И все же, взгляд его стал чуть бодрее — видимо, он не ожидал такого развития событий. Потом посмотрел на Марса. Звон заполонил уши. Резкий и яркий, колокол в барабанных перепонках. Марс зажмурился и закрыл уши руками, пережил еще два удара. Дребезжание от них дало по голове. Пол под ногами затрясся. Мир запрыгал перед глазами, Марс успел только вдохнуть. Все стихло, и он, перепуганный, обнаружил себя в полуобъятиях Ноя. Нос упирался в холодную грудь. Первым делом Марс отшатнулся и по-нелепому сделал вид, что ничего не произошло. Ной даже не заметил. Он, приходящий в себя и щурящийся, бегло осмотрел Марса на предмет ран и развернулся к экранам. Кусок стены отсутствовал. Марс окончательно потерял себя. Он безумно смотрел на маленький экран, который показывал главный зал. Сквозь его открытые двери проглядывалась раньше стена, прикрывающая шахту лифта, а сейчас зияла пустота с тремя тросами. За огромными обломками стояла кучка элитных витр, над ладонями их зрела новая энергия. Марс впервые почувствовал, что уверен в своих выводах на сто процентов. Повернулся к Ною и чрезвычайно спокойно спросил: — Они решили обрушить здание и похоронить нас всех, да? Глаза Ноя медленно расширились, стали огромными. Очевидно, здесь мозг Марса сработал быстрее, но никакой радости это не принесло. Побледневший, Ной повернулся к нему и поджал губы. — Так, Д-34, титановый сплав, троссная поддержка… — Ной смотрел сквозь Марса, — должно выдержать? Они не спросили друг у друга, надо ли остановить витр, просто Ной бросился к двери, Марс — за ним. Гулом отдавался бег в пустом коридоре. За окном стихли салюты, зато разошлась пурга. Мелькали стекла и картины на стенах, по полу тянуло холодом. Пыльный воздух загустел, готовясь. Они миновали лифты, добежали до стены, пальцы Ноя снова засветились. Стена, уже не удивляя, открылась как дверь. Винтовая лестница за ней освещалась желтыми лампами. — Я очень прошу тебя помочь мне, — прошептал Ной, посмотрев на Марса серьезно. Тот кивнул в знак, что слушает. — Через пять этажей вниз есть распределительная станция, туда стекает вся энергия рейн. Я попрошу тебя ее отключить? — Как? — рявкнул Марс, проигнорировав неуверенный тон. Его откровенно бесило, что Ной так и не врубился, что Марс — самая замотивированная на спасение рейн единица. — Мы отключили системы защиты недавно. Спустись, пожалуйста, вниз, я надеюсь, там все еще никого нет, пройди до зеленых дверей. Пароль «Алиссия 7» на доске, если дверь не откроется. Внутри должна быть труба размером с аудиторию в колледже, и от нее –трубы. В трубах энергия течет в резервуары в полу, над каждым светится такой же планшет. Сделай так же, как ты разбудил меня. Он выдохнул и посмотрел своими серыми прямо в душу. — Хорошо? — спросил безнадежно. Он не будет ничего спрашивать сейчас, не время и не место. Сердце раскинуло адреналин по артериям, и Марс кивнул. Активные действия впервые за все время нахождения тут поднимали его бунтарский дух. Так захотелось, чтобы Ной присосался своими губами к его, загорелось желание целоваться жарко, долго, до боли, чтобы высказать все в жесте, засаднило под ребрами. Но Ной только тяжело вздохнул, кивнул в знак благодарности и ступил на лестницу. Визги начали долетать до ушей три винта спустя. Здание все еще стояло, его не сотряс новый залп, но Марс понимал — это временно. Дважды они обошли куски бетона на узких ступеньках, единожды Марс схватил Ноя за плечо, прежде чем тот поставит ногу на сломанную ступеньку. Когда, прислушавшись, можно было разобрать переругивания, Ной остановился. За его спиной маячил контур двери. Посмотрел в глаза, и, Марс готов был клясться, потянулся к нему. — Я… — Увидимся. И тут же продолжил спуск. Сердце планировало вывалиться из груди, только Марс снова остался один. Но все оказалось куда легче, чем он думал. Марс планировал перепрыгнуть себя, вывернуться наизнанку, замотаться в узел и выполнить поручение. Но он никому не был нужен. Коридор этажом ниже пустовал, дыхание можно было не задерживать, и планшет поддался ему с первого раза. Никто не воткнул ему копье в спину, пока он истерично ждал открытия дверей, и внутри не поставили засаду. Он бы, правда, долго возился с электроникой, если бы не видел подобных переплетений проводов раньше. Хорошо, что он уже привык к их виду. Панели померкли, когда Марс последовательно переключил тумблеры — повторять трюк с топтанием электроники он не стал. Глухо булькнуло внутри монструозной трубы и снова стихло. Марс представил, как тонны энергии, если у нее, конечно, есть масса, лениво потекли вверх. Из комнаты он выходил осторожно, по миллиметру выглядывая. И снова никто не ждал. Ухало что-то этажом выше, прыгали по полу бетонные камни. Только Марс, леденея, добежал до лестницы, как прогремел новый взрыв. Вибрация сотрясла здание, вместе с ним — маленького человека. Каменный дождь заколотил по полу, а пол поехал из-под ног. Марс схватился за дверь, костяшки побелели. Ему показалось, или же это Элис оправилась, но ноги на полу стояли все так же крепко. Найдя себя, Марс рванул по лестнице вверх. «Сюда!» Вопль припечатал Марса к двери. Кричали где-то рядом, но больше признаков жизни не подавали. Мертвая, звенящая тишина сплющивала барабанные перепонки. Выдохнув, Марс прижался к двери снова. Сквозь маленькую щелку проглядывались руины коридора, обломки плитки и углепластика, грязные следы и кровавые разводы. Битва отражалась в каждом предмете. Но ни один звук не аккомпанировал пейзажу. Страшное, гнетущее безмолвие царило на этаже, где одна рейна собиралась победить полдесятка витр. Снова затаив дыхание, Марс надавил на дверь. Та не шелохнулась, от усилившегося нажима хрустнула и отъехала в сторону. Марс застыл статуей. В беззвучии застрявший камень слышался криком. Шелохнулась тень, набрала разбег… Ему всего лишь показалось. Истекая потом, Марс снова выглянул сквозь рану двери в коридор. Он пустовал. Инстинкты вопили, что нужно остаться здесь, замораживали мышцы, но Марс сделал шаг вперед. До первого угла он дошел едва-едва, чуть не скрутившись в комок по пути. И все же — прижался спиной к холодному мрамору. Выдохнул и выглянул за него. Он даже не взял с собой оружия, хотя и не тешил себя надеждой, что на самом деле сможет биться с витрой. Мир либо принял его сторону, либо готовился к новому удару, но коридор дальше снова пустовал. Так, пробираясь от угла до угла, Марс миновал полуразрушенную шахту лифта и выбоину в стене. Окна удивительным образом не пострадали, воздух будто законсервировался. Впереди на полу замаячило серым. Напрягшись, Марс поближе подошел к стене. Шарахнулся прочь. Его заметили?! Пульс зашкалил, Марс вжался в стену. Убежище решительно не находилось, мечущийся взгляд утыкался только в стекла и лавки возле них. Тишина дала пощечину. Дыхание частило, Марс заставлял себя сосредоточиться. Мозг сигнализировал — слишком тихо. Если бы витра увидела его, а она наверняка бы заметила, грузные шаги отлетали бы от пола и стен. Но сопел только сам Марс. Вид лежащей витры намертво приклеился к векам. Руки тряслись. Она там, за поворотом, Марс знал это и видел, когда закрывал глаза. Но если бы она хотела, уже убила бы его, легкую добычу. Собрав волю в кулак, Марс отлепил себя от стены. Сердце прыгало от пяток до макушки. Шаг, еще шаг, вот валяется измазанный пододеяльник-плащ, еще шаг — волны черных волос, и два финальных. Витра лежала на полу так же, как и когда Марс ее только заметил. Голова валялась на руках, согнутые ноги раскинулись на полкоридора. Инстинкты завопили, но Марс опять не послушал. Сглотнул и сделал еще шаг. Под телом растеклось бардовое озеро. Вязкое и липкое, оно застывало. Серая кожа, облепленная грязными волосами, потемнела. Он снова видел смерть. Затошнило. Было бы чем, наверняка бы вырвало, но Марс воспользовался своим голодным положением и тут же обошел витру. «Только не смотри назад» — приказал себе, глуша тошноту. Страх, что витра встанет, вколотился в сознание, но Марс не оборачивался. Только заметил, что едва слышно хлюпает при ходьбе. Подошвы его оставляли кровавый след. Он успел подумать, как Ной замочил ее, но мысли путались. Бесконечный коридор все не кончался, Марс понятия не имел, куда идет, только увидел еще два трупа. Благо, только частично — руку одного и ногу другого, — но не останавливался. В мозгу все трепыхалась мысль, что Ной не мог этого сделать. И тут Марса приклеили к полу. Он смотрел на спину витры почти в упор. Огромная, непропорциональная фигура, вся вымазанная красным, медленно вышагивала по залу впереди. Тело Марса покрылось мурашками. Почти бесшумно создание перед ним двигалось, будто выжидало. Потом — блеснуло лезвие, и глухой стук ударил по перепонкам. Потекла алая кровь. Мантия развозила следы. По кромке черной бороды стекала слюна вперемешку с кровью. «Бежать, бежать, бежать!» Марс заставил себя сделать шаг назад. Ноги не слушались, остался только страх. Куда бежать — неясно, в глазах помутилось. Он накричал на себя в мозгу, собрался, пока витра не повернулась, и холод сжег изнутри. Хрустнуло рядом. Мозг понял, что будет дальше, но мышцы напряглись ужасно медленно. Только бежать. Запястье обдало болью, а в поле зрения зверская витра тоже услышала звук. Зал промелькнул перед глазами и унесся размазанными полосами. Ничего не осталось, кроме убивающего пульса в венах. В глазах потемнело, замутило, Марс вскрикнул и тут же свалился на что-то теплое. «Людь?!» В голосе изумление прогремело вместе с яростью и радостью. Этот рык выбил из головы Марса все, что в ней находилось. Этот голос — тоже Зинвара. — Марс? Он свихнулся, но услышал беспокойство в тоне. Сначала пришло это, потом — жар в запястье, и только после Марс вспомнил, что может моргать. Он распахнул глаза и тут же встретился с испуганным взглядом грязно-серых глаз. Посмотрел вниз и медленно осознал, что в его запястье впиваются исцарапанные пальцы Ноя, а сами они прижались к какой-то стене и оба дышат со свистами. Бледное лицо напротив своим выражением спрашивает, что Марс тут забыл, а он молчит и тупо таращится в ответ. Осознание происходило жутко медленно, но заняло не больше секунды: Ной не успел ничего сказать, как Марс закричал на него шепотом: — Там Зинвар! Ной живо кивнул, схватил Марса за запястье покрепче и поволок вдоль стены. — Знаю. Он всех «неверных» убил, — чуть слышно ответил Ной. Казалось, они выберутся, двое осторожных среди хаоса, но Марс зря начал надеяться. «Людь?! Где? Сю-да!» Разряд тока прошиб Марса с головы до ног. Его все-таки заметили, и звериное дыхание шипело у самого уха. — Т-с-с… Он и не помнил, как схватил Ноя за руку и уставился огромными глазами. Они вдвоем неизбежно шли к концу, все стороны это понимали. И все же, Ной смотрел в глаза и пытался успокоить, хоть напряженные его скулы подрагивали. — Там тупик, — просипел Марс, будто говорил новость. Ной только кивнул, и пальцы его накрыли намертво вцепившуюся в запястье кисть Марса. Наверняка, он понимал все происходящее не хуже, глаза его напряженно блестели. «Рейна и людь.» Рокочущий голос нестерпимо гремел в голове. Раскатисты и одновременно гнусавый, он насмехался и ненавидел. Затуманенный взгляд Ноя не предвещал ничего хорошего. Глаза неотрывно смотрели в одну точку, в них застыла… решимость. Марс вдруг вспомнил давнишний разговор на промятом диване, погасшую энергию, и тут же понял — он не мог отпустить Ноя туда. Он пробрался в чужие мысли, но слишком поздно. Молча заорал на беззащитную рейну, но Ной только отодрал от себя мертвую хватку Марса и выпрямился. Хруст стен мешался с оглушительной тишиной, и сердце разрывало грудь. Марс смотрел красноречиво, испускал злость и приказ, но Ной выдержал. В полном молчании поставил стену между собой и человеком, нахмурился, то ли прося, то ли приказывая, и зажег фиолетовую сферу над ладонью. Новая атака сотрясла этаж. Загремели камни и заходил ходуном пол. Ужас стрелами пронзил мышцы Марса. Он понимал не хуже самого уходящего Ноя, чем это закончится — как он вообще додумался попросить о военной помощи рейну? , — но сделать ничего не мог. Ной крадучись возвращался к фойе. Марс его не бросил. Получил предостерегающий взгляд, поджатые губы и движение рукой, но не дрогнул. Если Ной собрался делать глупости, он хотя бы не переживет это в одиночку. — Останься здесь, — просипел Ной, когда повернулся. Глаза его полубезумно блестели. — Ты же не сможешь! — шикнул Марс. Злость вперемешку с отчаянием все сильнее заполоняла сознание. Ной только кинул взор и тут же, шумно выдохнув, выпрямился во весь рост. — Я здесь. Сказал он это, шагнув в открытую часть зала. Фиолетовый шар его отбросил тень на стены. Марс протянул руку вслед, но снова ничего не мог сделать. Взорвались салюты. Залпы белого огня разлетались во все стороны, ослепляли, выжигали слизистые, громыхание раскатывалось тоннами децибел. Марс закрыл уши руками, согнулся — мелкая песчинка среди полубогов — и вжался в стену. Режущие вспышки смешались с треском, пылью, хлопками и ядерным заревом. Он вспомнил о Ное, и ярость зашипела в груди. Он проделал все это не для того, чтобы этот тупица вот так глупо умер! Агрессия, почти ненависть перебили даже грохот битвы. Инстинкты перегрызли один другой, и ярость пересилила — он шагнул ко входу в зал. Громыхнуло над головой, и плечо разодрало болью. Слишком медленно Марс развернулся, и еще обломок ударил его по колену. Сбил с ног, и зазубренный пол мазнул по щеке. Он снова поймал этот взгляд. Дикий, бредовый и переполненный эмоциями. Фиолетовые глаза пожирали его, прибитого к полу осколками взрыва. И от этого взгляда хотелось тут же спрятаться. Ной, побелевший окончательно, откинутый почти к стене, собрал над ладонью новый шар. В эту секунду Марс вытащил себя из-под обломков и краем глаза заметил, как напряженный силуэт швыряет этот шар вперед. Новый взрыв хрустнул камнями. Мгновение должно было позволить встать, но битву поставили на паузу. Марс подумал было, что его оглушило камнем, но мир все так же четко очерчивался перед глазами. Тишина. Абсолютная. Давящая. Непроходимая. Сердце забыло, как стучать. Мозг бешено обрабатывал информацию и искал причины, звенело в перепонках, пол плыл перед глазами и утекал из-под пальцев. Марс нашел взглядом Ноя вдалеке. Тот застыл статуей, каждая мышца напряглась. Зинвара Марс не видел, но грохота тела не слышал тоже, стало быть, тот столь же ошарашенно стоял где-то в другой стороне зала. — Не позволю. Ной проскрежетал это тихо, сквозь зубы, может, Марс даже прочитал по губам. Над ладонью его созрел новый шар. С дикими воплями «Рейна!» разразилась новая битва. Засияло пространство, солнечным гало отлетали брызги энергии. Мысли к вжавшемуся в стену Марсу приходили с опозданием. Он осознавал. Вместе с ревом Зинвара, участившимися белыми всплесками, непрекращающимся огнем. Грохот, обломки и дикий рев. Фиолетовый плясал на стенах. «Жалкая рейна!» За визгом следовал взрыв. Все побелело, Марс зажмурился, и гул заполнил уши. А за ним даже сквозь закрытые веки пробился фиолетовый. Снова стихло. Только капал каменный дождь, да тряслись плечи Марса. Он приоткрыл глаз. Обломками впереди раскинулась плитка и остатки мебели. Распахнул оба и огляделся. Над головой зияла пробитая дыра. Собственное шумное дыхание заглушало любые звуки, Марс схватился пыльными пальцами за свитер и заставил себя успокоиться. — Я не стану. Он живо поднялся. Провез рукой по шершавому полу и остаткам стены, поднял себя наверх. Мышцы тряслись. Сознание орало об опасности, но слух путало собственное дыхание. Почти все лампы выжили, только посверкивали неоднородно. Марс чувствовал сердцем, что битва окончена, но никак не мог в это поверить. Первое, что он увидел за стеной — два силуэта. Один, огромный, звериный, прижался к окну, второй, куда меньше, в перепачканном белом, стоял подле него. Над ладонью, теряясь во всем хаосе окружения, горел фиолетовый шар. Ной, все так же держа сферу над одной ладонью, согнул кулак и выставил средний палец. Фак предназначался исключительно фигуре у окна. — Это меня Дэн научил, — прокомментировал Ной, до смешного довольный собой в подобной ситуации. «Давай!» — прорычал Зинвар. Ни капли напускного лоска на нем не осталось. Потрепанный, перемазанный в крови, он не мигая смотрел злыми глазками. Ненависть капала с уголков губ, ядовитой слюной текла по бороде. — Нет. У тебя все равно нет энергии. Надломленный, уставший голос полнился решимостью. Оба они услышали хруст, с каким Марс задел очередной обломок. Зинвар проткнул Марса яростным, надменным взглядом, от которого похолодели внутренности. Таким же, как всегда, витра не изменял себе. Ной едва полоснул по Марсу взглядом, но плечи его тут же облегченно опустились. В отличие от Зинвара он не позволил себе отвлечься. «Убей, рейна!» Зинвар пролаял это, глядя снизу вверх. И только тут Марс заметил, как глаза его сверкают. Животным страхом. «Рейна, что атакует?!» — продолжал он яростно, но Марс уже все понял. Тот на самом деле боялся смерти. Ной слегка покачнулся, и взгляд его метнулся на Марса, но тут же вернулся. Осознание тяжестью осело во внутренностях. Он не решил, что должен испытывать, но дышать стало тяжелее. — Я не стану тебя убивать, — ответил Ной спокойно, когда поток слов Зинвара кончился. И только Марс заметил, как шелохнулся его фиолетовый шар. — Я же рейна. Великое достоинство вплелось в эту простую фразу. Так они и стояли втроем — пригвожденный к окну Зинвар, замерший с прямой спиной Ной и оставшийся в стороне маленький человек Марс. Он не успел даже осознать. Легкое белое свечение заискрилось на лапе Зинвара и тут же полетело в сторону Марса. Тот отшатнулся с замершим сердцем, засияла фиолетовая стена, и грохот вернулся в комнату. Зинвар стек по стеклу вниз. Колотящееся сердце не давало сосредоточиться, Марс с задержкой осознавал, как Ной подходит к нему и как подошвы его обуви обагряются. Легкое белое свечение рассеивалось у груди витры с застывшим на морде победным выражением.