Любовь во время затмения

Марс сидел в столовой и доедал рыбу. Мимо пронесся Стеф, Марс глубоко вдохнул и думал уже прикрикнуть, но Стеф успел выбежать прежде. Не велика потеря. Завибрировал телефон. Марс лениво посмотрел на экран, решил, что, если это не мама пишет, то он даже читать не будет. Но Луиза уместила вопрос о сегодняшней встрече в одну строчку, так что Марс все же ознакомился со всплывшим содержимым. Откинул голову назад и выдохнул. Волосы, лежащие в каком-то подобии укладки, тут же потянулись сосульками вниз, расстегнутый пиджак стек к полу. Решительно ничего не хотелось, даже трахаться. До конца перемены оставалось немного, Марс чувствовал это кожей. С тихим протестным стоном он отлепил себя от спинки стула. Дети все так же бесновались, пара девчонок дралась за бутерброд. Протянул руку к телефону и нашел в немногочисленных контактах номер. Он не знал, что услышит в этот раз, просто с принятием ждал соединения. — Алло? Сколько бы он ни проебывался, а голос все равно полнился беспокойством. — Привет. — Опять звонишь издеваться? — рыкнула мама. — Что на этот раз? Землетрясение? Лавина? Смертельная болезнь? — Да нет, я… просто хотел извиниться. Повисла тишина. Марс даже сквозь расстояние ощущал мамино дыхание на своей шее. Он смиренно ждал, пока она остынет и примет решение. — Ты в порядке? — тявкнула она. — Да, в полном. — Хорошо. И она отключила звонок. Марс положил телефон на стол и невидящим взглядом посмотрел на детей. Наверное, ему повезло, что у него такие понимающие родители, которые только все больницы обзвонили, примчались в Лаванду и выбили дверь в его квартиру. Там они и встретились, три одиночества. Марс с полуоткрытым ртом оценил собственный разбитый в хлам косяк, дверное полотно в прихожей, побелевшую мать и замершего отца с уже початой бутылкой поминального алкоголя. Был скандал. Летели обвинения. Марс услышал о себе такое, что даже и не предполагал — родители казались ему более интеллигентными и рассудительными. Он наспех придумывал оправдания странному звонку, исчезновению и «отгулу» на работе, мысли путались, мама наседала миллионом слов. Закончилось все «идиотом» и биением двери о косяк, если бы она висела на петлях. Мама сказала, чтобы Марс ей больше на глаза не попадался, глупый беспечный ребенок, но извинятельные звонки его она всегда брала и злостно дышала в трубку. Марс не сомневался, что она однажды остынет и все относительно наладится. Его даже не уволили из колледжа, что стало совершенным откровением. Он прогулял почти три месяца без объяснения причин, не брал звонки, которые, наверное, были, и вернулся в отдел кадров исключительно для того, чтобы забрать документы. Как он удивился, услышав «Марсель, мы вас ждали!». Он сначала не понял, что же такого сделал, чтобы его не вышвырнули к чертям собачьим тут же, но коллеги потом подсказали. Новый профессор обществознания, молодая и бойкая Эльдара, написала заявление на увольнение через месяц после приема. Курируемая ею группа выклевала ей все нервы, в особенности, мелкий проходимец Джейдэн. Оказалось, тот души не чаял в профессоре Марселе и никого кроме него признавать не собирался. Питал бы он такие чувства к самому Марселю, а не только к его образу… Вообще, он легко отделался от своего импульсивного бросания предыдущей жизни. Возвращаться оказалось легче, чем он думал. Ничего, в сущности, не изменилось, жизнь шла своим чередом, запрыгнуть в нее назад не составило проблемы. Марсу казалось, она унесется реактивным самолетом, а она плыла, как уставший паром. Где-то он даже выиграл, например, Луизу на встрече одноклассников. Разговор, предложение прогуляться от скуки, и вот он уже целует голую ключицу объекту своего многолетнего воздыхания. Марс никогда еще не чувствовал, что ему настолько все равно, что будет дальше. Ему хватает денег на еду и коммуналку, а остальная жизнь его мало волнует. Удивительно, что именно в этом состоянии мир повернулся к нему лицом: студенты перестали вести себя как ублюдки, начальство оценило старания по сплочению группы, Луиза рассталась с парнем, он — тоже, а бабка-соседка сверху поставила слуховой аппарат и уменьшила громкость телека. По столовой прокатилась волна возбуждения. Галдеж усилился, студенты уплотнились и потащили друг друга ко входу. Марс с малым интересом глянул на происходящее — вероятно, кто-то помер, и этого кого-то собрались тут же компотами и котлетами провожать в последний путь. Толпа расступилась, Марс заметил краем глаза, пока собирал грязную посуду. Среди молодежи ангелом смерти промелькнул Джейдэн. Поганец сиял, как только начищенное серебро, в глазах его блестело довольство, он с упоением рассказывал что-то, не закрывая рта. Мало что Дэна увлекало, тем более из людей, так что Марс посмотрел, кто это так магически подействовал на засранца. И замер. Тарелка качнулась в руке, он едва успел поставить ее на поднос. Это был он. Черные волосы его лежали так же, как и каждый рабочий день раньше, серые глаза с искренним интересом исследовали лицо Джейдэна, широкие черные напульсники обвивали предплечья. Он даже костюм нашел похожий, разве что пиджак сидел более свободно на худощавой фигуре. — Профессор, вы понимаете, ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Профессор улыбнулся своей фирменной полуулыбкой. Вместе они почти дошли до припрятанного в глубине столовой столика, и Марс наскоро накидал посуду на поднос. В конце концов, почему он так пялится? Ему не должно быть так интересно, это всего лишь бывший профессор математики, не больше. — Нам всем повезло, что у города были какие-то оборонительные возможности, — ответил тот мягко, когда Дэн уже приготовился взорваться. — О-о-о, да! Вот, профессор. И Дэн беззастенчиво указал на Марселя, будто тот походил на экспонат в частном музее. Ной мазнул взглядом — дыхание оборвалось — и тут же вернулся к Дэну. Пока они мило ворковали, стоя над душой, Марс скомпоновал себя назад. Он не должен нервничать, это дурацкая реакция, и вообще в ситуации нет ничего необычного, просто старому знакомому что-то понадобилось. Нужно взять себя, развалившегося, в руки. Когда он собрался и уверенно повернулся, мир его рассыпался на куски. Задира Джейдэн, которого он вчера лично отругал за катание на скейте по территории колледжа, прилип к бывшему профессору и прилюдно обнимал его. Под взглядом всего колледжа, не стесняясь, вцепился в профа и с блаженной улыбкой получал поглаживания по спине. — Спасибо. А теперь бегите на урок, Джэйден, — мягко улыбнулся ему Ной. Тот с готовностью кивнул, развернулся и сделал шаг, но потом завис и посмотрел на Ноя снова. — Я так рад вас видеть! И ушел с очень искренней улыбкой. Выходка его была встречена восторгом толпы, выкриками и редкими хлопками. Теперь он, гроза колледжа, а на деле — нежное создание, стал главной сплетней. Но, Святой Создатель, он всем видом излучал довольство. — Я присяду? — Ной взглядом спросил свободный стул. Марс легко кивнул. Сердце забилось чаще, по-дурацки пригоняя кровь к щекам. Совершенно бессмысленное действие — он всего лишь поговорит со старым коллегой. — Какими судьбами? — Марс постарался придать непринужденность голосу. Блядские серые глаза напротив гипнотизировали не хуже профессиональных мошенников. Пара черных браслетов постоянно приманивала так старательно безразличный взгляд. — Пришел поговорить о нас. Пиздец. Силы, чтобы сдерживаться, кончились. Этот человек опять играл не по правилам. — О чем ты хочешь поговорить? Они не виделись месяц. Снег успел накопиться и подтаять, иногда за тучами проглядывало весеннее солнце. Марс успел все забыть, пережить и проложить себе траекторию, а сердце зачем-то сейчас скачет, как сумасшедшее. — Ну… — Ной повел плечами и скрестил пальцы. — О тебе. И обо мне. Может, я и не имею права спрашивать, но… Я облажался, прости, и я хотел поговорить о том, что между нами. — А ты здесь не при чем, — Марс скрестил руки на груди. — Ты бы это был или кто-то другой, я подумал и решил, что мне это не нужно. Врать или лукавить категорически не хотелось. Они оба понимали, о чем будет разговор, и тянуть Марс не стал. — Что именно? — Ной прищурился. — Да все это. — Марса резко обуяла злость. — Вот эта ебанина с полигамностью, классовые различия и так далее. Не хочу. Зачем ты пришел? Месяц подумал и решил, что наша с тобой «химия», — Марс издевательски показал скобки пальцами, — тебе какой-то адреналин дает? Рейна развлекается? Нет, спасибо, не нужно. На Ноя стало страшно смотреть. Он сидел с огромными глазами и замершими пальцами, такой замороженный, будто и не дышал вовсе. Марс же вдыхал тяжелый воздух и успокаивал собственное дурацкое сердце. — С полигамностью?.. — выдохнул Ной в искреннем непонимании. — Дурачка из себя не строй! Я видел, как ты сосешься с Гелой, а вы, вроде, даже не в отношениях, да и вообще, я понятия не имею, что у вас там за правила, как вы относитесь к любви и так далее, но быть твоим мимолетным увлечением я не хочу! Марс отчеканил это, крайне довольный собой. И осознал, как он похож на свою мать. Самобичевание нарушилось рейновской гримасой. Ной свел брови, пошарил зрачками по пространству, и вид его чуть поменялся. — То-о-о-чно, — протянул сам себе. — Извини, я не подумал, что для людей это — ритуальное действие. Мы же так всего лишь энергией обмениваемся. — Все сказал? — Еще то, что скучал. И переживал за тебя. Даже если… — Даже если что? А вообще-то неважно. Услышь меня. Я рад, правда рад, что смог помочь вам. Надеюсь, у вас там все наладилось. Но я не хочу быть разменной монетой, чувствовать себя оставленным и одиноким и ждать, когда там моя любвеобильная рейна насосется с другими. Я устал и не хочу разочарований, понимаешь ты? Ной развел руками в непонимании. — Да почему ты думаешь, что мне кроме тебя кто-то нужен? — Ты ничего обо мне не знаешь, как и я о тебе. Это вообще какое-то дурацкое чувство, подростковые гормоны или недотрах. Пройдет. Нет, спасибо, я выбираю стабильность. В доказательство Марс откинулся на спинку стула и прожег Ноя взглядом. Тот грустнел на глазах, и в груди опять поднималось это нелепое желание позаботиться о нем, суперсильном создании. Ной запустил пальцы в волосы и провел, тяжело поднял голову и посмотрел в глаза. — Ты отказываешь мне, потому что я — рейна? Выстрел в сердце насквозь. — Я тебе не отказываю! Ты ничего не предлагаешь и не предлагай. Я заебался не чувствовать землю под ногами, мне вообще ничего не нужно, только спокойствие. А ты, ты и я — это же пиздец, я ничего не могу тебе дать, а ты ничего обо мне не знаешь. И, вообще-то, если вдруг в вашем мирке не рассказывали, два парня — это не нормально. Я тебе надоем, а я уже, как дурак, по уши в тебя вляпаюсь и буду разгребать последствия. Нет. Спасибо. Слова вырывались быстрее обдумывания, Марс удивлялся, слыша их из своих уст. Он не думал так, точнее, думал, что не думал. Полные злости, яда и отчаяния, они летели в собеседника, и каждое из них очевидно попадало. Ной все мрачнел и осунывался и к концу тирады не мигая смотрел вниз. Грудная клетка Марса победно вздымалась. Победно и абсолютно опустошенно. Он осознавал слова, их отзвуки катались в пустой голове. «Спокойствие», «не знаешь», «не нормально», «вляпаюсь». Уже по уши вляпался. Ной поднял взгляд, и от него кровь стыла в жилах. Ни разу Марс не видел его таким несчастным, даже в день ухода к витрам. — Я вас понял, профессор, — Ной положил руки, чтобы оттолкнуться от стола, но так и застыл. Глубоко вдохнул. — Но если бы вы спросили меня, я бы сказал, что готов защищать вас от всего и ото всех, даже если когда-то не смог. Что мне все равно, что это «не нормально». И что каждый вечер я желаю тебе спокойной ночи. Что мне действительно никто, никто больше не нужен, даже если я не имею на счастье права. Я бы узнавал тебя каждый день, и не отрекся бы. Знаю, ты вряд ли мне поверишь, я так ничем и не доказал, что заслуживаю, но твое благополучие было бы моим приоритетом. Всегда. И никакой полигамности среди рейн нет, но, раз ты хочешь оставить это так, я приму это. Он встал. Пальцы его, слегка белее, чем остальная кожа, чуть заметно тряслись. Развернулся и с чрезвычайно прямой спиной пошел к выходу. Марс забыл, что нужно дышать. Глаза его уставились в одну точку, тело ослабло. Картинки перед глазами резонировали со фразами в ушах, он старался от них отделаться, но лавина образов погребала под собой мысли. Святой Создатель, что с ним сделали витры?! Почему он только сейчас вдруг понял, что они разрушили его до основания, забрали у него себя. Холодный диван квартиры оброс воспоминаниям, вдруг затошнило от беспорядочного секса с Луизой. Он не хочет страдать снова! Лимонная, два, обшарпанная, ждет его вечером. Завтрашний день не отличишь от сегодняшнего. Горы витр, которые он выбросил за пределы сознания, возвращались. И это чувство. Он снова никому не нужен, кого он обманывает, ничего не изменилось после возвращения в Лаванду. Только стужа и будни, и он, вечно бегущий от проблем. Он снова поддается эмоциям. Столовая размылась во взгляде, мимо пронеслись столы. Опять на те же грабли без результата? Или же, впервые, он слышит свои истинные желания? Плохой студент преподает в хорошем колледже, школьная мышь соблазнил королеву класса, учитель обзавелся собственным жильем, а мелкий человек пошел боем на витр… Сколько еще оксюморонов ему нужно перебрать, чтобы определиться, чего же он хочет? Дверь хлопнула с болезненным чавканьем. Вонь потных мальчишек ударила в нос. Щеки совсем запылали. — Профессор, ну пожалуйста! Вы хоть понимаете, какой это будет вклад в мою научную работу? Вы же, вы же рей… — Потише, пожалуйста. — …на! — отчаянно прошипел Джейдэн. Расстроенный, схваченный Дэном Ной прилежно открещивался от вопросов. — Это исследование перелопатит страницы учебников! — Я очень рад, что вы нашли себя в истории, Джейдэн, правда. Но, может, позже… Сердце сжигало изнутри. Кислород кончился, ходьба, или бег, кто бы знал, разогнала все мысли в голове, кроме одной. Той, что истерично стучала. — Ты обещаешь? Ной развернулся, дежурно кивнув Джейдэну. Печальное выражение его лица чуть посветлело, превратившись во что-то великомученическое. — Ну конечно. И все вдруг стало удивительно просто. Не осталось никаких вопросов, никаких сомнений. Решение разогнало тучи мыслей и откинуло на задний план последствия. Он верит, даже если это ошибка. Он готов работать, впервые в жизни, в том направлении, где видит счастливое будущее. Марс за шкирку отодвинул Джейдэна. От Ноя пахло чем-то свежим. Он молчал, не растерянный и не ждущий, будто зеркалил Марса. Посмотрел ему в глаза, а Марс своими огромными зрачками — в его. Как в дурацком фильме Марс взял Ноя за подбородок, чуть наклонил голову. И прильнул губами. Это было взаимно. В удивительный унисон они признавались друг другу жадно, неисчерпаемо, прерываясь только на быстрый вдох и снова целуя. Проникали то глубже, то оставались на кончиках губ, почти в идеальном созвучии, еще не притершиеся друг к другу, но удивительно подходящие. Первым насытился Марс. С улыбкой отпрянул, посмотрел в глаза и тут же со смехом опустил голову на худощавую грудь. Обхватил руками рейновский торс и прижал к себе, пообещав никогда не отпускать. Холодные руки обхватили его сзади, он вдруг вспомнил, что должен был нахватать чужой энергии, но думать об этом не хотел. Вся ненависть сублимировала в тепло, метания каленым железом скрепили решение. Он слышал стук сердца, своего или Ноя, и понимал, что только что целовался лучший раз в своей жизни. — Чо?.. Голос Дэна, пространный как никогда, лишенный всякого самодовольства, вывел из транса. Все еще в неге, чувствуя разливающийся по телу жар, Марс с улыбкой поднялся с груди. Ной, прижимавший его к себе, приоткрыл глаз, и вид его был чрезвычайно счастливый и отстраненный от мирской суеты. Марс самодовольно посмотрел на Джейдэна. Он и еще добрая половина колледжа стояли с открытыми ртами и огромными глазищами. Фыркнув, Марс чмокнул профессора математики в губы еще раз и среди первого ряда зевак увидел скрюченную фигуру в парадной форме. Маленькие глазки смотрели не отрываясь и впервые не вызывали страха, губы сомкнулись в линию, а морщины едва заметно подрагивали. Похоже, такое блядство профессор Анастасия видела в стенах хорошего колледжа первый раз. — Полагаю, я уволен? — уточнил довольный профессор Марсель.