Любовь во время затмения

Сборы завершились к вечеру следующего дня. Ной старался не лезть в пространство Марса, только помогал там, где просили. Он сдал второй из чертежных проектов, и на карту со дня на день должны были прийти деньги. Их Ной уже распределил между погашением кредитов за планшет и стилус и четырьмя килограммами серебра для покрытия арматуры. Он осторожно поэкспериментировал со своей энергией и выяснил, что снова почти может держать ее под контролем даже без ограничителей. Но Марса все равно старался без них не целовать — довольное лицо выдавало протечку энергии. Две ночи они провели вместе, сплетшись комком, и Ной даже не вспомнил, когда спал так хорошо последний раз. Периодически он поддерживал связь с Хмао — главным инженером восстанавливающегося города — и чувствовал, как его ждут. Смерть Изабеллы подмыла фундамент собрания архитекторов, и нехватка ощущалась очень остро. Возвращение маячило на горизонте, и сердце подпрыгивало в груди. Он не до конца знал, как именно на Марса повлияет высокое энергетическое поле рейн, но собирался сделать все, чтобы тот чувствовал себя комфортно. Немало поддерживала мысль, что Марс не жаловался на здоровье после ужасающего времени с витрами, но Ной пообещал себе чутко следить за состоянием своего человека. Казалось, Марс незримо отличается от себя обычного. Зеленые глаза его, обычно с темным оттенком, блестели сейчас теплом, скулы не острились и плечи расслабились. Накануне он сортировал бумаги на письменном столе — явно взял себя в руки для уборки, — кидал тетради в мусор и беззлобно приговаривал «в пизду». Ной привыкал к тому, что может услышать мат в любом месте разговора, и удивлялся уже куда меньше, чем в начале. Его собственная энергия рядом с Марсом становилась будто бы податливее, но Ной знал — это фикция. Внутри бурлила мощь, и Ной чувствовал ее каждый раз, как обращал внимание. Он ощущал, что может причинить боль, и это пугало. Ему хотелось бы запечатать эту свою часть и никогда к ней не возвращаться, но он понимал, что это невозможно. Старался привыкнуть к себе. Иногда получалось. Иногда — нет. — Мы можем пойти долгой дорогой? — спросил Марс, свернувшись калачиком возле него. Ночь за окном вступала в свои права. Марса хотелось обнимать постоянно, но Ной себя благоразумно сдерживал. Он не хотел затереть свое счастье до дыр, поэтому и сейчас лишь поглаживал его пальцы. Марс, в отличие от него, не сдерживался, и с завидной периодичностью целовал в губы, и Ной подозревал, что жестами они выражают одно и то же, но, как и словами, по-разному. — Да, но это длинный путь, мы устанем, и будет не просто. — Не страшно. Мне нужен каждый шаг. Ной не совсем понял, что именно скрывалось в тоне, но поцеловал в знак согласия. На самом деле, идея тревожила. Витры так и не покинули леса, по ночам далеко в горах слышалось эхо тех, кто пережил ночь возвращения. Ной, видевший куда больше остальных рейн, намного лучше понимал, насколько озлоблены должны быть витры, но на своем на собрании не настаивал — с него и так хватило восхищенных взглядов и расспросов, как же ему посчастливилось выжить. Тяжело выдохнув, он пообещал себе следить за каждым шагом завтра. Утро началось завтраком в полупустой квартире. Марс, всю ночь ворочавшийся под боком, хмуро уплетал бутерброды, Ной чутко прислушивался к своей энергии. Оба они смотрели друг на друга исподтишка, будто снова вернулись во время, когда общались на «вы». Ной не переживал по этому поводу — понимал, что Марс оставляет все нажитое, и ему нужно время, чтобы попрощаться. Все вещи уместились в двух крепко набитых рюкзаках и чемодане, но Марс, услышав, что они еще наверняка вернутся в Лаванду за стройматериалами, тут же решил его не брать. В квартире пахло оседающей пылью, зеркала отражали холодные лучи выглянувшего солнца. Марс вдохнул и выдохнул. Ной проверил блокаторы на запястьях — те самые, с трещиной. Глаза в глаза, и дверь на Лимонной, два, захлопнулась. Под ногами похрустывал подтаявший лед. Ной все-таки уговорил Марса отдать ему один из рюкзаков, и теперь они вдвоем шли по пустой в этот час Лимонной. Укутанные в перчатки пальцы Марса скользили меж пальцев Ноя. Тишина и умиротворение, явные привилегии, скрадывали утреннее возбуждение. — Ты действительно хочешь пройти весь путь пешком? — удостоверился Ной. Несмотря на приятное солнце и теплую погоду, он не сомневался, что такой длинный путь они вдвоем осилят с трудом. — Да, — кивнул Марс и тут же поймал непонимающий взгляд, — я очень давно не гулял. И еще, хочу почувствовать, каково это — идти туда нормально, по-человечески. Но сначала — ты не против, если мы заглянем в одно место? Ной не возражал, его вообще мало что волновало, пока Марс мягко улыбался рядом. Он начисто пропустил рождение таких мощных светлых чувств внутри, а сейчас осознавал их уже на том этапе, когда контролировать не мог. Он хотел обнимать этого человека, следить, чтобы улыбка не сходила с его лица, оберегать и слушать часами. Он искренне надеялся, что именно это и отражает емкое «люблю». Путь их лежал к ухоженному забору, за прорезями которого очерчивался аккуратный домик с двумя верандами. Ной никогда не видел его прежде, хотя район узнавал — они совсем недалеко отошли от колледжа. Марс, что-то замышляющий, довольно позвонил в белый звонок, бывший будто бы бутоном розы. За шарканьем снега раздалось бурчащее «Да?», и калитку распахнул смурной молодой человек. Ной бесстыдно распахнул глаза, взлохмаченный Джейдэн моргнул и уставился на них двоих в упор. Выражение его лица калейдоскопически менялось. — О, нихуя себе. Только сейчас Ной вдруг отчетливо понял, как студент и куратор подходили друг другу. Джейдэн тоже оценил, что переборщил, взял себя в руки и превратился в милейшее существо: — Хотите чая? — Нет, мы ненадолго, — снисходительно не заметил Марс его оплошность. — Хотел сказать тебе, что теперь ты можешь делать со всей информацией всё, что хочешь. Спасибо, что услышал меня. Джейдэн расцвел. Глаза его демонически засверкали, щеки заалели. — Класс! — не скрыл он довольства. Потом подобрался и куда серьезнее посмотрел на Ноя. — Профессор, я так рад! Ной слышал это уже четвёртый раз и все никак не мог взять в толк, чем же так зацепил своего ученика. В обществе рейн он бы даже внимания на такое не обратил, но люди с куда меньшей охотой радовались встрече, и Джейдэн из этой массы очень выбивался. — Я тоже рад, что вы в порядке, — улыбнулся Ной. Он снова обнимался с Джейдэном, крепко прижимая его, одетого в одну футболку, к себе. — Профессор, вы же ответите на все мои вопросы? Я напишу сенсацию-исследование, это перевернет мир! Ответите же? — Думаю, мы решим этот вопрос, — ответил Ной уклончиво, надеясь, что его активные мыслительные процессы не слишком отразились на лице. Он пока не понимал, что можно рассказывать, а что — нет, и мельком глянул на Марса. Тот чуть заметно хрюкнул. — Но не сейчас. Джейдэн изменился в лице — не осталось и доли той бурной целеустремленности. — Запишешь мою почту? Жаль, что ни на одном уроке математики лица учеников не вытягивались от изумления так, как сейчас. Джейдэн времени не терял и тут же разблокировал телефон. — Только пиши тогда, когда сформулируешь, ладно? И не обижайся — что-то должно остаться между нами, — и подмигнул. Мыслительные процессы перемешались с целеустремленностью в глазах Джейдэна. Судя по виду, тот собирался менять мир прямо сейчас. Прежде, чем Джейдэн успел оклематься, Марс сжал ладонь Ноя и потащил его прочь от калитки. — Э-эй! — Хорошей учебы! — по-мальчишески крикнул Марс на прощанье. — Вы чо, серьезно вместе?! — оклемался Джейдэн. Но опоздал. Марс помахал тому рукой, а Ной неловко улыбнулся, пытаясь не свалиться от того, как стремительно они убегали от дома. Так и оставив Джейдэна с отвисшей челюстью, Марс мстительно расхохотался. Ной только что стал разменной монетой в сражении двух титанов. Отдышались они только тогда, когда ступили внутрь ветхого автовокзала. Крыша его подтекала, одинокие ожидающие ели пироги. Удивленный Ной искоса глянул на Марса, тот заметил и ухмыльнулся в ответ. Почему он отказался просто вызвать такси, так и осталось загадкой. Марс поманил Ноя за собой через все здание на пустые платформы. Единственный автобус стоял с заглушенным двигателем. Марса это не остановило, он прошел до самой границы вокзала к одиноко припаркованной разбитой машине. Постучал в стекло. — Такси? — вяло ответили из-за опускающегося стекла. — Только если по цене договоримся. Довольный собой Марс смотрел на удивленного Ноя и фыркал. Пять минут назад происходила магия, ораторские искусство кружилось в танце с аргументами, цифры искрами отскакивали в воздух, по венам бежал азарт. Никогда не видевший подобного вживую Ной смотрел на своего спутника полными восхищения глазами. Он понятия не имел, что можно договариваться о цене и уж точно отступил бы, когда таксист сказал «последняя», но Марс стоял до последнего. В результате они вдвоем сидели на продавленных задних сидениях, и машина везла их в сторону гор по цене в три раза меньшей, чем Ной платил последний раз. Тягостные воспоминания, как почти на этом же месте он отпускал самого важного на свете человека, накрыли с головой. Перед глазами опять замелькали картинки, то Белла, то Марс, то вдвоем они смотрят ему в глаза совсем одинаково и говорят «прощай». Мелкая дрожь по руке уперлась в теплые пальцы. Ной открыл глаза и посмотрел на Марса. Тот — в ответ. Все понял без слов и уткнулся носом в щеку. — Прости. Ной не заметил, как накрыл Марса собой, но вот они вдвоем стояли и обнимались посреди горного склона. Видения сами собой развеялись, осталось только тепло между двумя телами. — М? — Я сбежал, как дурак. Прости меня. Марс бормотал, не глядя в глаза, а Ной печально улыбался. Он чувствовал невероятный прилив благодарности, что находится здесь и сейчас, а не в миллионе других возможных вариантов. — Это я, как дурак, не остановил. Прости тоже. Они целовались. Молча. Влажно и со взаимным принятиям, совершенно не злясь друг на друга. Только на себя. И Ной пообещал себе — больше никогда не глушить собственные чувства. Путь лежал через скользкие склоны, голые рощи и снеговые насты. Каждый шаг требовал сосредоточения, энергия тратилась даже на поддержание равновесия. Все дальше удалялись они от Лаванды, два молчаливых путника с общей целью. По левую руку осталась дорога к магнитной дороге. В глазах краснощекого Марса читалась решимость и болезненное удовлетворение, и Ной свернул к засыпанной спрессованным снегом тропинке. Он не знал, кто ходил по ней последний раз, но вряд ли — какая-то вновь проснувшаяся рейна. — Евгений Оруэлович, кстати, будет выдвигаться на роль мэра весной, — выдохнул Марс, пока забирался меж двух камней. — О-о-о. Я бы за него голосовал. Он — чудесный человек. Марс фыркнул и оперся на протянутую руку: — Ага, в каком-то смысле. Но для города — да, находка. Так они решили, что Евгений Оруэлович наберет минимум два голоса. Носы покраснели от стылого воздуха в ущелье. Темная тревога не отпускала Ноя все время, а сейчас совсем усилилась. Вдали между деревьев проглядывались очертания разрушенных хижин. Несколько часов пути приблизили их к дому, ни одной витры не повстречалось, и всего пара километров отделяла путников от лифта на плато. Ной не видел плана расселения витр, но откуда-то взявшееся чутье подсказывало, что лучше снять ограничители. Марс не возражал и переплел свои пальцы с пальцами Ноя. Он тоже напрягся, крутил головой и иногда смотрел туда, где виднелись развалины поселения, стеклянным взглядом. Ной и без вопроса все понял. Чувство опасности не покидало, сердце колотилось в груди. Ной не стал геройствовать — пары раз за жизнь хватило — и с выдохом возвел вокруг себя и спутника щит. Невысокая энергия переливалась лиловым среди заснеженного пейзажа. Марс не сказал ни слова, только кивнул, посильнее сжал пальцы и зашагал рядом. В воздух с шипением разлетелся пепел, Ной не успел понять, откуда и как. Острие утонуло в снегу. По щиту на уровне глаз разошлись круги энергии. Единственный их шаг за щитом спровоцировал стрелу в голову. Ной не думал. Миг, и над рукой заискрила энергия. Он сжал зубы, толкнул Марса за себя и живо осмотрелся. Пульс трепыхался в барабанных перепонках. Молча стояли голые деревья. Горячее дыхание обжигало воздух вокруг. Он ярко чувствовал, что под прицелом, но взглядом никак не мог найти, откуда исходит опасность. Вытянул руку с шаром перед собой. Энергия пульсировала в такт с его сердцем. Тишина дышала опасностью, но никто не нападал. Все выжидали. — Мы не тронем вас, вы — нас, — раздалось уверенное рядом. Голос Марса не дрожал, но глаза его лихорадочно блестели. Ной почти не сомневался, что выиграет в стычке при любом раскладе. Он полон энергии, витры — вряд ли, иначе использовали бы не стрелы. Залпами салютов разлетелись новые покушения. Щит забликовал от ударов, снег посерел от ошметков дерева. Ной не хотел, но шар энергии запульсировал сильнее. Он явно почти смотрел в лицо витрам, только не видел. В случае крайней необходимости он выжжет лес. — Ты и рейна! В детском голосе обида перевесила злость. Новые стрелы полетели прямо, в бок, какие-то втыкались в снег, даже не долетев. Щит прочно защищал, все это понимали, и атака полнилась отчаянием, а не желанием убить. Держа защиту, Ной вдруг заметил возле одного из пепелищ красный блик. — Нет! — Марс схватил его за запястье, не дав закинуть шар. Ной посмотрел на него огромными глазами. Побледневший, со сжатыми губами, Марс излучал решимость. Диалог взглядами закончился его победой. — Уходите, и мы никому не расскажем! — Ты! И рейна! Щит опасно заколыхался от новых ударов. Выдохнув, Ной усилил его энергией, что приготовил для атаки. Марс упорно смотрел точно в ту же точку, что и сам Ной, но взгляд этот транслировал убийственное спокойствие. — Мы вас не тронем и не расскажем. Честно. И, если захотите договориться, я буду на вашей стороне. Кажется, стрелы заканчивались, потому что витра целилась теперь четче. Ной почувствовал, как внутри поднимается волна злости. Миг — и новый шар энергии засиял над ладонью. — Лжец! — Нет. Я не врал тебе и не вру. — Людь с рейной! — Это не значит, — Марс тяжело вдохнул, — что я врал. И тогда, и сейчас я говорю, что готов помочь вам договориться. — Ты убил маму! Фиолетовое свечение успело раньше последней стрелы. Прямо у носа Марса древко разлетелось угольной пылью, острие — рыжими искрами. Пальцы его больно впились в ладонь, но самообладание удержало Ноя от того, чтобы швырнуть энергией в витру. Он бесконечно верит своему человеку. Злость и страх брызнули по венам. Разговор явно затянулся, его человек испытывал судьбу. Ной одним взглядом передал Марсу, что пора уходить. В мыслях промелькнуло, что все это может оказаться западней, а энергии на все у него не хватит. Он увидел лук. Вытянутый, направленный в их сторону, что держали дрожащие руки. Сама витра пряталась за широким деревом, и на свет проскальзывала только красная лента на ее руке. — Я спас тебя, ее — не смог. Я не хотел, чтобы она умирала. Но она не хотела войны. Она хотела уметь разговаривать. Лук дрогнул. Ной усилил щит. — И я обещаю, я помогу вам, если вы решите. Ресницы Марса дрожали, сам он не двигался и вряд ли дышал. Сосредоточение обратило его в статую, неотрывно смотрящую в сторону витры. Лук снова дернулся. Инициированный фиолетовый шар взлетел над ладонью. Крик разодрал пространство. Не животный и не человеческий, не рейновский. Полный отчаянья рык царапал барабанные перепонки, отлетал от шита, колыхал верхушки деревьев. Заставил зажмуриться, а когда стих, развалины уже пустовали. Только щит переливался у снега и светился шар энергии. Марс осмотрелся вместе с Ноем, осторожно, едва двигаясь. Кряхтели в отдалении вспугнутые птицы. Марс свалился Ною на плечо. С выдохом он лишился всех сил, всей концентрации, обмяк и ослаб. Ной на автомате обнял его за талию, а сам взглядом выискивал шевеление и возню, а ухом пытался уловить хруст и шушуканье. Все успокоилось. Одинокий пролесок выглядел пусто и заброшенно, никто не оставил следов на снегу или поломанных палок. Марс стоял молча, Ной не стал его трогать. Посмотрел на ладонь, над которой все так же ждал указаний маленький шарик. Он знал, что сможет кинуть его в витру, даже если она не выстрелит. Но знал и то, что и без Марса вряд ли напал бы первым. Он не хотел. Отчетливо почувствовал, что никогда не пожелает бить первым. И тут же поймал себя на мысли, что не ненавидит этот сгусток энергии. Он не пугает сейчас, потому что он не владеет Ноем, а наоборот. И хорошо, что энергия есть — можно быть уверенным, что она в случае необходимости сможет защитить близких. — По крайней мере, она в порядке, — убито шепнул Марс. Остаток пути они проделали под легким щитом. Никто не встретился, и Ной подумал, что вряд ли когда-то увидит витр снова. Не спрашивал. Ждал, пока Марс сам все подтвердит. Он зарядил конденсаторы Лаванды и отдельно — колледжа, чья энергия ушла на защиту города в судьбоносную ночь. Рейны сошлись в решении, что больше не дадут витрам энергию, а город дал, судя по статьям, решительный отпор нападению. Осталось только надеяться, что витры вернуться в свою общину и заново выстроят свое общество. Ной решил, что в это и будет верить. Марс сглотнул, когда в заходящем солнце увидел лифт. Ной снова сплел свои пальцы с его, и двое уставших путников дождались истрепанной, но все еще надежной кабины. Легко улыбнувшись, Ной потянул Марса за собой. Еще немного, и они, истратившие весь день на поход по горам, отдохнут, а потом откроют новую страницу жизни.