Любовь во время затмения

Марс проснулся от влажного поцелуя, но вставать не стал. Вместо этого нежился в полудреме, едва различая шуршание постельного белья и щелчок двери. Теплый пододеяльный мир захватил его в свои владения и никак не отпускал, а Марс и не особенно сопротивлялся. Нанежившись вдоволь, он приоткрыл веки. Подушка рядом пустовала, только пара темных волос по секрету рассказывала, что на ней совсем недавно лежали. Комнату освещало приглушенное занавесками солнце, квадраты света расчерчивали светлые стены. Неширокая кровать, намного удобнее, чем та, в которой он спал вот уже пять лет, хранила тепло двух тел. Вся комната, размером чуть уступавшая его бывшему залу, показывала сущность ее владельца: аккуратная, без излишеств и пафоса, и все вещи в ней прятались за закрытыми шкафами. Марс не спешил вставать. Скомкал одеяло и вдохнул. Пахло чистотой и едва уловимо кожей. Ухо чуть улавливало приглушенный разговор. За окном — он не видел, но знал — мирно оберегали плато горы. Улыбка. Он снова чувствует себя счастливым. Не так давно он предполагал, что в принципе уже не получит подобного, но целую неделю именно с таким внутренним ощущением он открывал глаза. Первый раз — после полубессонной ночи и переживаний обо всем случившемся и будущем — он проснулся в объятьях. Охренел — в первый раз за все его мускулинную жизнедеятельность его так бережно прижимали к себе, притянув за талию. Это чувство растерянности осталось с ним навсегда, но в тот раз его быстро сменила растекающаяся радость. Ной притянул его к себе и обнимал во сне, нежно, но ощущаемо из-за веса расслабленной рейны, и пальцы его переплетались с пальцами Марса. Он не помнил, чтобы они так усыпали, но с тех пор поза стала традицией. Время перевалило за девять, но Марс не ускорился в одевании. Спокойно зевнул, сменил пижаму с оленями на штаны с футболкой, умылся и только потом зашагал вниз. Любовь рейн и, как следствие, их возлюбленных к пижамам все еще вызывала улыбку — с ней Марс и спустился в столовую. — Доброе утро! Гела, как обычно к этому моменту уже полная энергии, салютовала двумя пальцами. Лосины, спортивный топ и забранные в хвост кудрявые волосы говорили, что она либо на тренировку, либо с нее. Прилипшие к ладоням кусочки резины подсказывали, что утреннюю разминку она уже провела и будет завтракать вместе со всеми. — Доброе, — махнул ей Марс и сладостно зевнул. Он пока не взял себя в руки, чтобы принять приглашение и посмотреть, как она ведет занятия. — Как там? — Тепло. И щит снова тестировали. — О! — послышалось из-за отделяющей столовую от зоны готовки перегородки. — И как? Сначала Марс получил сладкий поцелуй в щеку, будто он — клубничная кукла. Хотел начать ругаться, но все его бурчания сняло как рукой. Ной воткнул ему между ладоней высокую чашку светло-коричневого какао. С любимыми зефирками, блять. — Мигал, увеличивали нагрузку. Здорово, что он работает. Гела потянулась к задумчиво кивающему Ною. Марс стиснул зубы. Но тот успел одуматься и подставить щеку вместо губ. Гела впилась поцелуем в утреннюю щетину, но компенсировала страстным чмоком. Марс залился какао. — Ха-ха, ладно-ладно, принадлежи только своему людю, — она весело фыркнула. — А вообще — целовать тебя все еще странно. В глазах ее мелькнула печаль, и Ной притянул ее к себе. Чмокнул в лоб, и вдвоем они на секунду зависли со взглядами в никуда. Шутка ли — вживую увидеть, как твоего сводного брата выкидывают из вертолета? Единение длилось секунды, а потом Гела постукала Ноя по ребрам, он живо ее отпустил, сказала, что сегодня хороший день для его работы, и проплыла мимо Марса в сторону ванной. Осмотревшись, других членов семьи он не обнаружил. Кружка приятно грела пальцы, ужасающе вкусное какао опять лишило его любых возможностей сопротивления. Вздохнув, что так и привыкнуть можно, Марс хвостиком шмыгнул в столовую. Он ошибся в суждениях — там в непросматриваемом углу сидел пухлый мужчина с проседью в темных волосах. На столе перед ним поблескивали платы и провода, там же дымился паяльник. — Доброе утро, Марсель. — Доброе утро, Леонид. Называть папу Ноя по имени все еще вызывало в Марсе жгучий, выдрессированный десятками лет протест, но он изо всех сил старался привыкнуть. Рейны не использовали ничего, кроме имен, даже фамилия у них была одна на всех, и то они ее только для людей и выдумали. Когда Марс к родителям Ноя обратился на «вы», все на него посмотрели большими глазами. Теперь он старался не попадаться на таких оплошностях. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — Марс с готовностью кивнул и сел за противоположный конец стола, чтобы не мешать процессу. — Я снова не чувствую, что ваша энергия на меня влияет. Леонид угукнул и взялся за паяльник. Марс устал искать разделение между «доработаю, чтобы ребята завтра не ждали» и «для удовольствия делаю» и не стал спрашивать, зачем конкретно эти детали. Перед глазами возникла тарелка с разноцветными овощами в яйце, и он начисто позабыл обо всех мыслях. Ной, вероятно, думал, что Марс все еще отходит от своих тяжелых потрясений, и оттого готовил завтраки, поил какао и обнимал на каждом шагу. Марс чувствовал, что слишком много внимания к себе требует, но, похоже, психика действительно не оправилась до конца, и он пока принимал больше, чем отдавал. — Какие планы на сегодня? — спросил он, запихивая в себя завтрак. — Надеюсь закончить башню, если успеем в просветы щита, будет славно. После полудня привезут сваи, разгрузим. И, наверное, согласуем проект по голубому кварталу. А, и вечером собрание службы защиты, Мир просил прийти. Марс приподнял брови — результативность все еще его поражала. Ной работал много, пропадал целыми днями, но вставал не по будильнику и приходил домой, когда «наработался». То, как рейны организовывали свои процессы, не укладывалось в голове: у них не было выходных в календаре, который, кстати, никто не использовал, и нормированного рабочего дня. Все приходили и уходили тогда, когда хотели, и обязанности они разделяли по настроению и желанию. Случаи, когда приходилось подстраиваться друг под друга, как при возведении высокой башни вблизи энергетического поля, встречались редко, но даже их рейны не согласовывали. — По-моему, мне тоже пора заняться чем-то полезным, — пробубнил Марс, запивая фасоль какао. Ной посмотрел на него с оценивающим интересом. Марс уже однозначно понял, что предсказывать рейновские действия не в состоянии, но на всякий случай приготовился доказывать, что с ним все в порядке. — Хорошо, давай мы подумаем об этом, но чуть позже? Мне нужно пару дней, чтобы согласовать проект квартала, а потом займемся этим? Да, опять мимо. Марс в очередной раз признал свою прорицательскую несостоятельность. — Хорошо. Он с тревогой думал, куда пойдет работать здесь и как вообще к нему отнесутся, но не мог сидеть дома. Вокруг трудами рейн расцветал город, его серые силуэты превращались в уютные улицы и площади. Общее приподнятое настроение не прошло и мимо него — Марс чувствовал, что должен присоединиться ко всеобщему делу и как-то помочь. Правда, как именно, он — маленький человечек — не придумал. Посуду он пообещал помыть после того, как проводит благоверного на работу. В коридоре они разминулись с Амалией. Посмотрела на сына долгим пронзительным взглядом, Ной ей кивнул, а потом лучезарно улыбнулась Марсу. Тот поспешил ретироваться. Он все еще откровенно не понимал, как вести себя в этой ситуации — Амалия злилась, точнее, у рейн это как-то по-другому называлось, что не увидит «маленьких рейняток» от Ноя, но самому Марсу благоволила. Крайним в этой ситуации остался Ной. Когда Марс попробовал взять на себя ответственность за то, что у него в трусах член, а не вагина, Ной тут же сказал, что не стоит. Он решил сам понести наказание за свой выбор, каким бы несправедливым оно ни было. Марс спешно захлопнул дверь в комнату, отделив себя с Ноем от остального пространства дома. Ной заметил, но никак не прокомментировал. Сверился с ежедневником, пока Марс ерзал на кровати, и подошел к шкафу. Скинул футболку и потянулся за рубашкой. Мысли со свистом повылетали из головы Марса. Две точеные лопатки и проступающий рельеф мышц подсвечивались утренним солнцем, идеально прямой позвоночник прослеживался до самой шеи. Марс откинулся на стену и закрыл глаза. Пульсировало и недвусмысленно тянуло. Если он будет глазеть еще хоть секунду, взорвется и разметает мозги, мышцы и литр спермы по чудом сохранившемся обоям. — Ты придумал? Получилось томно. До этого Марс не знал, что он — однозначная блядь, которая хочет трахаться, как животное. Нет, не «секс», не вот это все «сюси-пуси», он до закушенных губ хотел чего-то первородного, не просто телесного, не «разрядки», а того чувства другой реальности, что впервые ощутил, когда ему незатейливо подрочили. — М-м-м, да, я подумал, — речь была такой медленной, что Марсу пришлось разлепить веки. Ной в так и не застегнутой рубашке рылся в столе. Засранец. — Надеюсь, будет работать. В руке поблескивало что-то типа золоченой броши с темным камнем в центре. — Что это? — Сборщик энергии. Самый сильный из тех, что я нашел. Надеюсь, с одним выбросом справится. Штучка не внушала доверия, Марс посмотрел на нее с претензией, но не стал развивать тему. В подобных материях он не смыслил, а Ною вполне доверял — ни разу еще не почувствовал чужой энергии в себе. Из противного Ноя даже через поцелуй не получалось вытянуть энергию, он прекрасно себя контролировал. Марс сначала бесился, потом смирился. — Признаю, — сволочной Ной так и ходил в незастегнутой рубашке, светлая кожа только и ждала, чтобы по ней провели ногтями, — у меня нет никакого опыта в однополых отношениях. Марс фыркнул и свалился на подушку. Еще бы Ной выдал за сюрприз, что он — мужчина. — У меня тоже, — просто пожал плечами, пока смотрел в потолок и ждал, что кровь сколько-то отольет от члена. — Это меня не пугает. Косой взгляд заметил, что Ной все-таки додумался застегнуться и теперь опирается задницей о стол, задумавшись. — Посмотрим порно? Марс распахнул глаза. В условном рефлексе дернулся схватить свою нежную рейну, и замотать в себя, чтобы защитить психику от увиденного. Его ромашка не выдержит и пары минут увиденного, насилие выведет его из душевного равновесия, волшебное его видение мира с треском расколется. Марс такого не допустит! — Уверен? Не думаешь, что это слишком? — Слишком?.. — А-а-а… Ты не видел, да? Ной посмотрел изучающе. — Отыщем что-нибудь для начинающих, неспешное. Может быть, даже есть обучающая серия? — Чо? — Я, конечно, не уверен, но для обычных половых отношений точно есть курс. Для нас — вряд ли, но ролик с прелюдиями, думаю, найдется. Марс медленно опустил веки, так же медленно их поднял. Его одуванчик очевидно не понимает, что порно — рассадник жестокости и садизма. — Какой, нахер, курс? — Ну, стандартный, рейновский, — Ной слегка пришипился, как делал всегда, когда Марс позволял себе грубые слова в речи. — Но если хочешь, можем посмотреть человеческое. Если бы такие ситуации не повторялись с завидной периодичностью, он бы охренел, но сейчас понял — они просто говорят о разных вещах. — Нет! — рявкнул Марс. Поймал испуганный взгляд своего парня и тут же запретил себе агрессию. — Не надо. Мне очень нравится рейновский. Ной прищурился, пытаясь вывести Марса на чистую воду, тот старательно сделал вид, что только что не пытался огородить свою ромашку от тридцатисантиметровых членов, шлепков по заднице и обращений «моя сука». — Тогда договорились? — Да. Можно сегодня вечером, если останется время, — невинно согласился Марс. — Встретимся вечером на Фруктовой перед собранием? — Ной оказался рядом и клюнул в щеку. Марсу не хватило, и он беззастенчиво скользнул рукой по шее, потянул Ноя на себя и вовлек в глубокий, чмокающий поцелуй. Со вкусом мятной пасты и какао. — А я пойду подрочу на твою фотографию. — Только голых у меня нет. Если хочешь, могу сходить на фотосессию. Ной скрывал, но в нем сидела маленькая сучка. Он так беззастенчиво и просто предложил, что Марс завис и не сразу понял, серьезно это или сарказм. И удостоверился только в момент, когда заметил довольную улыбку на лице Ноя. Тот остался крайне собой доволен, хоть и делал вид, что нет. — Увидимся. Голой фотки он так и не дождался, но осуществил задуманное и без нее. Мысли о сексе мешались между собой. Он боялся. Да, он боялся. Они с Ноем не обсуждали позиции, роли и отношение. Марс доверял полностью, не сомневался, что ничего болезненного Ной не предложит, будет бережен и чуток, но тревога все равно накатывала. Он переживал за свою «девственность», страшился боли и неприятных ощущений, на горизонте сознания маячила мысль о «неправильности». Марс старался отгонять, но никак не получалось. И, конечно, все это перемешивалось с диким желанием. Обитатели дома разошлись на работу: Леонид — на производство электроники, Амалия — в швейный цех, а Гела ушла вести тренировки для так и не пришедших в себя рейн. Благоверный трудился почти в центре города, недалеко от маячащего на горизонте небоскреба, а Марс остался проживать еще один размеренный день. Он долго ходил вокруг и около, три раза проверил, что дом пуст, единожды — действительно ли этого хочет, неуютно поежился, запирая дверь в комнату, и заглянул под кровать. Выдохнул, сам не понимая, чего так боится, и потянулся к спрятанному. Гитару он откопал среди руин разрушенного дома. Ее завалило обломками, только гриф жалобно торчал. Никто не спрашивал, почему спасение произошло таким вихрем, а Марс бы и не смог ответить. Он почувствовал единение, а дальше все в тумане. Ной тоже не спросил, зачем Марсу исцарапанная гитара, молча показал несколько мест для ее хранения в доме. Марс везде покивал, а потом спрятал ее под кровать. И вот настал день, когда он, кажется, расслышал себя. Сел на кровать и перехватил расстроенный инструмент. Выдохнул. «На двоих одно одеяло, Мне не страшно, пока ты рядом, А я сяду к тебе на колени, И мы выживем без отопления» *** От ужина он отказался — решил дождаться Ноя. Да и распевание смазливых песен насытили его духовно, правда, он опять свез кожу на пальцах. Марс не представлял, из чего делались струны в этом мире, но радовался, что ему хватило ума давить не сильно. Накинув пальто и добытый кем-то шарф, он попрощался и вышел на улицу. Еще не севшее до конца солнце окрасило город в оранжево-розовый. Срезанная часть асфальта, лежащие балки и мешки со строительными смесями нежились в весенних лучах. Пахло холодной весной, и по рукам бежали зябкие мурашки. Марс неплохо выучил город размером в три Лаванды, а в соседних районах ориентировался вообще отменно. На трезвую голову, когда в ухо не дышали кровожадные витры, город оказался куда проще и логичнее. Трижды свернув, улыбнувшись двум гуляющим парочкам — вечерний променад здесь считался хорошей привычкой, — он заметил впереди скопление рейн и освещенную часть площади. Ускорил шаг, и тут же его схватили под локоть. — Рад, что в тебе столько энергии, — хихикнул Ной после испуганного вскрика. Марс нахмурился, но промолчал. Осмотрел свою ромашку с ног до головы и беззастенчиво смахнул бетонную крошку с его головы. Оказалось, в обязанности архитектора для рейн входило не просто проектирование здания, но и руководство всем процессом его постройки. Ной не возражал и довольно подался навстречу движениям. — Ага, — пробурчал Марс. — Ты опять весь в грязи. Доделали? — Да, отлично успели. Обсуждая день, они пошли к толпе. Собрание сделали открытым, но количество рейн едва ли достигало нескольких сотен. Вероятно, мало кто хотел слушать о витрах, большинство предпочло забыть, как страшный сон. По общим подсчетам рейны потеряли десятую часть населения, так что Марс более чем понимал такое желание. Ной лавировал в рыхлой толпе, Марс шел следом. Он с интересом всматривался в лица рейн. С недавних пор он играл в игру: найти среди случайных прохожих тех рейн, что он видел в стеклянном склепе. Когда оторвался от этого занятия, нашел Ноя уже воркующим с каким-то парнем. Пулей оказался рядом, но чувак как назло ретировался. Глаза Марса метали искры, Ной увидел и тут же спросил, все ли в порядке. Его вид абсолютной невинности снова пощечиной вернул Марса из ревности в реальность. Он не успел сказать, что как дурак пока ревнует Ноя к каждому встречному, потому что их отношения слишком похожи на сказку, как началось собрание. Широкоплечая женщина в темном наряде начала рассказывать ситуацию. Рейны прислушались, Марс переплел пальцы с пальцами Ноя. Витр в лесах видели все реже. Одна из витр с ужасом глазела на рейн и сказала одному защитнику, что знает, как они теперь кидаются энергией. Ной поджал губы. Марс хотел бы помочь ему пережить еще один приступ «агрессии», но честно говоря, вид Ноя в момент разговора с Тонкой Стрелой больше радовал. Он внушал защищенность. Ной трижды выслушал, что он — молодец и отлично поступил в этой ситуации, но с принятием собственной рейнонеидеальности у него все еще было туго. Остатки витр двигались дальше на север, к изначальной своей родине, и рейны не собирались им мешать. Другой рейна, отдаленно напоминающий Трэвиса, отчитался, что щит снова функционирует. Кажется, Марс выдал самый громкий выдох облегчения из всех рейн. — Мир, хотел со мной поговорить? Не успел Марс переключиться после окончания собрания, как рядом материализовался шарообразный Мир, и все внимание Ноя перетекло к нему. Цвет формы выдавал в нем защитника. — Не успел, запыхался, но я очень рад тебя видеть. Настоящее чудо! Сердце раскололось от направления Мира в сторону губ Ноя. Марс взял себя в руки и не потянул Ноя за шкирку от чужих губ, перетерпел бы дележку своей рейны во имя сохранения традиций, но Ной мягко сказал: — Лучше не надо, прости. Мир нисколько не обиделся, понимающе кивнул и похлопал Ноя по предплечью. Желание убивать чуть рассеялось. — Скорее везение, — легко улыбнулся Ной. — Что-то про энергию? Это Марс. Мир пробежался по Марсу суетливым взглядом и покивал, Марс степенно в ответ. — Очень, очень рад. Да, про энергию. Центр донорства, мы осмотрели его, большая трагедия. Много рейн, много витр, но мы так и не восстановили события… Ной едва заметно напрягся — взгляд его стал более резким и немигающим. — Хотим найти, кто же помог нам, совершил такое большое дело. Все рейны обязаны. Человеческие мысли снова подвели Марса — он не ожидал, что разговор повернет в положительное направление. Почувствовал, как расслабляются собственные плечи. — Осталась одна мешанина из энергии, ну, понимаешь, много цвета, вибрации слились, какая-то очень высокая волна. Но там был фиолетовый, и я подумал, вдруг — твой. Может, знаешь что? Мир подустал к последним словам, отдышался и нетерпеливо посмотрел на Ноя. Тот молчал. Серые глаза его застекленели, поверхностное дыхание едва читалось по движениям плеч. Он замер, и вместе с ним весь мир для Марса. — Такая? Шар над ладонью Ноя озарил лица и толпу вокруг. Ной медленно моргнул. Загипнотизировал Мира взглядом, и энергия засветилась ярче, совсем так же, как недавно в лесу. — Или такая? Видение, в котором все участники встречи замерли и не дышали, спало. Марс судорожно вдохнул, так и не поняв, что за эмоцию испытал. Круглолицый Мир неотрывно смотрел на Ноя, брови его хмурились и волновались. — Это был ты… — прошептал он в полной уверенности. Осознание ошарашило его, даже речь приобрела нормальный темп. — Нет, это был Марс. Марса огрели по голове лопатой. Глаза повылетали из орбит, мозг настолько не ожидал, что не придумал, что сказать. Ной обнял его, охуевшего и оттого не сопротивляющегося, к себе и чмокнул в висок. — И, знаешь, вся эта история… Думаю, пора просто перевернуть страницу. Ошалевший Марс тупо таращился на расслабленного Ноя. — Но это же настоящий подвиг, такое дело! — И мы все ему радуемся. Мир пометался взглядом между безмятежным Ноем и обалдевшим Марсом, пока тот не промычал: — Ага. После кодового слова Мир с пониманием покивал и сделал задумчивый вид. — Понимаешь, Марс — человек, хоть и очень похожий на рейну. Ему будет так проще. Марс приходил в себя медленно, пока смотрел, как укатывается Мир. Тот вразвалку шагал к группе защитников, и только улыбка на его лице напоминала о состоявшемся разговоре. Он пообещал, Ной легко кивнул. Марс пытался выловить себя из омута охуевания. — Он ничего не расскажет, не переживай, — сказал Ной, когда Марс полуосознанно посмотрел на него. Слишком много Марс собирался вылить на Ноя, обвинения и упреки, непонимания, едва ли не разжечь новый всплеск в успокаивающихся грозовых глазах. Но моргнул и бестолково спросил: — Чем это я похож на рейну? Ной улыбнулся, мягко, будто прожил тысячу лет, и спрятал Марса в полные тепла объятия. Он явно что-то имел в виду, но Марс не разгадал, а когда уперся носом в свою рейну, бросил головоломку. Они шли по затихающей улице. Не пришедший в себя до конца Марс взял Ноя под локоть и прижался ближе. Ной уже понял, как работает привязанность Марса, и не возражал. Он знал, что его отпустят, как только Марс переживет какое-то из своих удивлений. Вдоль дорог лежали стройматериалы, Ной мысленно раскидал их к ближайшим стройкам. Реконструкция социально значимых зданий подходила к концу, и к последнему снегу градостроительный комитет планировал заложить фундамент полностью разрушенных жилых домов. — Ной. Он оторвался от мыслей и посмотрел на задумчивого Марса. Тот, слегка замерзший, выглядел серьезно. — М? — Тогда, еще давно… Ты сказал, что если ты — моя Луиза, я — твоя Алиссия. Помнишь? Удивленно кивнул. — Так вот. Ты намного лучше, чем Луиза. Не потому, что Луиза плохая, а потому что я всегда ждал именно тебя. — О, Марс. — Так вот, — отбился он от умиления. — Кто такая Алисия? Из Марса вываливалось волнение, но Ной, конечно же, предпочел не заметить. Только фыркнул — он и так принадлежал этому человеку целиком, монолитно. Чувство, именуемое «ревностью», мало соотносилось с миром, в котором они жили, но Ной разрешал Марсу переживать его. Пусть и в такой откровенно смешной манере. — Идем. От дома пешком пришлось долго идти, успело сесть солнце, загореться фонари и вспыхнуть звезды. Чем ближе они подходили к административному центру, тем больше становилось остатков стройки. Замаячила вдали даже возведенная сегодня башня радиотелекоммуникации. Монументальное, до сих пор вызывающее противоречие здание надвигалось на них с той же скоростью, что приближались они сами. Стекла на всем фасаде — их переплавка заняла целую неделю — заменили, поставили дополнительные опорные балки, а пункт донорства энергии временно убрали с верхних этажей, чтобы закончить внутреннюю реконструкцию. Этим занималась Марьяна, Ной ей был практически не нужен. Его часть восстановили куда быстрее — она не требовала такой кропотливой работы. Пальцы Марса сильнее сжали ладонь. Сам он сглотнул и напрягся, Ной показал, что он рядом. Солнечные циклы позволили ему смириться со всем произошедшем, даже последние секунды жизни Зинвара он теперь мог представлять, хоть и через сопротивление. Здание, горящее сейчас изнутри золотом, не вызывало тоски, а, как и планировалось изначально, вселяло веру в будущее. Они преодолели заново выложенную теперь мозаикой лестницу и остановились возле закрытых сейчас дверей. За ними празднично поблескивала вершина хрустальной люстры и свежевыкрашенные перила монтируемой лестницы. Золотую табличку, пустующую, если не приложить туда энергию, вернули рядом со входом. Марс приподнял бровь и с непониманием посмотрел на Ноя. Тот улыбнулся и легко дотронулся до указателя шаром энергии. «Алисия» Глаза Марса округлились. Он перевел взгляд с таблички на Ноя и назад. Тот остался доволен и активировал энергию еще раз. Над горизонтальными черными буквами появились вертикальные, составляя кроссворд: Алан, Огдалина, Изабелла, Прайс, Ной, Райя. Дотронулся энергией до своего имени, и под ним проступила надпись: «Архитектор экстерьера». — Это был мой первый проект, тогда еще — наш, — пояснил хлопающему глазами Марсу. — Я проектировал конструкцию, а Изабелла — интерьер. Я вложил в него все, что тогда знал. Мы с Беллой хотели изобразить формой что-то вроде золотого сечения, но в объеме. — Он потянул несопротивляющегося Марса за руку и прислонил к стеклу. С этого ракурса плохо прослеживалось, но Ной надеялся, что завитки лестницы и люстры сколько-то складываются в то самое сечение вместе. — Но только сейчас я понимаю, что золотое сечение — это не про форму, это про ощущение. Например, мы с тобой — золотое сечение. Он окончательно сбил Марса с толку и пообещал ответить на все-все вопросы, когда тот их сформулирует. А сейчас, поддавшись мимолетному порыву, собрал все свои энергии, чтобы не передались, и поцеловал своего человека в губы.