Chick Magnets

Роберт повидал многое в своей жизни. Слишком, честно говоря. Так много, что иногда изобилие растений, занимавших задний угол рядом с его садовым магазином, слишком напоминали ему джунгли во Вьетнаме, чтобы стоять близко, чтобы он снова обнаружил себя в грязи и земле. Это значило, что он узнавал других выживших, других мужчин и женщин, у которых был тот же взгляд, которые держали себя так же, как он; как его сын. Тот тип мужчин и женщин, как его сын, который беззастенчиво держал своих дочерей биомеханической рукой, но все равно сканировал помещения на предмет опасностей и выходов. Роберт аккуратно прикрепил свой ортез на руку, что значило, что когда те два городских мальчика припарковались рядом с его магазином на их миленькой машине, ему придется позвонить своей внучке; так как между их ростом и его рукой, им иногда могла понадобиться помощь. Оба мальчика были выжившими. Один носил свое выживание по всему своему телу. Он был покрыт шрамами и ожогами, которые приобрели тот оттенок красного, который приходил с годами и солнечными лучами. У другого выживание было заключено в глазах; бледное золото, как у тигра. Он находил это описание особенно точным, когда парень следил, рефлекторно, словно хищник, через полки за тем, как Роберт пополнял запас садовых мотыг. — Роберт. — поздоровался Эндрю. Он наклонил голову, пока поворачивался к стенду с товарами, руки все еще крепко засунуты в карманы его джинсов. Те были слегка измазаны грязью в районе колен, или окрашены, но Роберта больше интересовал легкий изгиб края его рта. — П-привет, Нил! — Ребекка, его внучка, вскрикнула поверх магазинной музыки, голос сорвался в знакомом удивлении/восторге, что значило, что Нил уже успел подкрасться к ней. — Эндрю. — сказал Роберт, затем жестом указал на металлическую садовою мотыгу, висящую перед ним, — Дай-ка угадаю, металлическая сломалась, не так ли. — Лезвие отвалилось. — И теперь ты хочешь попробовать из цельной древесины? — Ты можешь просто сказать это. — И где в этом удовольствие? Кроме того, у тебя что, есть лишние полтора года? Взгляд Эндрю сместился, фокусируясь на усмешке Роберта, перед тем как он выхватил деревянную модель, которую должен был купить еще год назад, со стойки. — Что-нибудь еще для тебя? Мы недавно получили несколько цыплят. — сказал Роберт, направляясь к кассе. Эндрю остановился и закрыл глаза, возводя голову к потолку. Он пробормотал что-то, что было подозрительно похоже на, «Я, блять, знал.» или, возможно, «ебаный Джостен.», но они уже подошли слишком близко к кассам, так что фраза затерялась в весеннем щебете птенцов. — Эндрю, смотри! — вздохнул Нил, держа крошечного цыпленка Китайской шелковой курицы. Он сидел сбоку от Ребекки на полу в загоне, держа в руках их новых птенцов. Они переползали через него, и Роберт видел, как некоторые из них приземлились на ткань его баскетбольных шортов, где те лежали на полу. Его глаза широко открыты и блестят, и хотя сердце Роберта было похоронено вместе с Шеннон, его покойной женой, он точно видел, почему вся личность Эндрю ослабевала под его влиянием. — Это шелковые китайские курочки, — сказал Нил, смотря на Ребекку, которая ободряюще улыбалась ему. В своих шрамированных, сложенных чашечкой, руках он аккуратно держал пушистого серого цыпленка, который устроился в тепле его ладоней. — Кошки сожрут их. — Ребекка сказала, что у ее бабуши были и кошки, и цыплята. — сказав это, Нил поднял птенца к своему лицу и прислонил его к щеке, прямо под кругляшком розового шрама. — Ага, — заикнулась Ребекка, ярко покраснев, когда оторвала взгляд от корзинки с цыплятами и взглянула на Эндрю, — Коты Наны любили их, словно это были котята. Глаза Эндрю скользнули к Роберту, и тот не мог не усмехнуться. — Шелковые куры — маленькие дружелюбные дьяволята, хорошие питомцы. Но несут мало яиц. — И ты туда же? Нил рвано вздохнул, тут же привлекая внимание Эндрю, но его улыбка была ослепляющей: — Эндрю, они так сильно понравятся Ли. Эндрю уставился на него, не мигая, и выудил свой кошелек из заднего кармана джинсов. Не отрывая глаз оттуда, где Нил все еще потирался щекой о пушок новорожденного цыпленка, он вытащил свою кредитную карту и впечатал ее в грудь Роберта. Роберт не смог бы сдержать смех, даже если бы попытался.