По праву страсти

      Королевская повозка, украшенная цветами, золотистыми орнаментами, свисающими драгоценными камнями и различными украшениями, рассекала городскую площадь. Пурпурная вуаль скрывала едущих от восторженного взгляда жителей Эдении, хотя все прекрасно знали кто же сидит внутри. Эденийцы, шоканы, накнаданцы и другие представители рас Внешнего Мира кричали и приветствовали великую императрицу Синдел. Бесподобная хозяйка Внешнего Мира постоянно путешествовала то по городу, то в другие земли из-за чего граждане довольно часто видели свою прекрасную владычицу. Элегантная женская рука со светло-лиловыми ногтями отодвинула вуаль, прекрасное и немного строгое лицо показалось жителям. Ликование раздалось с улицы.       — Ну разве это не прекрасно? — довольно произнесла Синдел, ухмыляясь пухлыми губами с пурпурной помадой. — Любовь народа, их довольные лица, счастливые сердца. В них нет страха или ужаса. Только любовь и уважение. Можно сказать, что я мать не только своим дочерям, но и подданным.       Синдел говорила не в пустоту, как могло показаться сначала. В повозке она была не одна, и обращалась к собеседнику. Молодой юноша в потрёпанной, открытой одежде, с поникшим и виноватым лицом, сидел напротив, смотря на дырки своих светло-зелёных штанов. Тёмные волосы с серебристыми полосами пахли гарью, на открытой груди отчётливо видны пятна сажи. Светло-жёлтые глаза с чёрными круглыми зрачками поднялись к прекрасной императрице, покусанные губы двигались. Голос был сухой, испуганный и дрожащий.       — Это чудесно слышать, моя императрица. Ваш народ вас действительно любит всем сердцем.       — Рада, что ты это понимаешь, юный Онага. Значит жрецы хаоса не успели посеять раздор в твоём сердце. Конечно, если ты говоришь правду, а не лукавишь.       Синдел говорила мягким, но уверенным голосом, изучая юного потомка королевского рода. Очень милый, скромный и довольно симпатичный юноша. Необычные волосы, немного затравленный взгляд, крепкая фигура и сломанная судьба. Как только императрица узнала, что на территории её королевства властвует отвратительный и жестокий культ, то приказала своим войскам уничтожить мерзавцев. Было спасено много пленных, а с ними и потомок древнего рода королей. Разумеется, Синдел не могла оставить его просто так, и лично встретилась с Онагой. Мудрость монарха и материнский инстинкт посоветовали взять юношу себе на попечительство. Если же ей удастся помочь мальчику, он станет полезным в дальнейшем правлении. Нужно лишь позаботится, отмыть, избавить от душевных ран и добиться преданности. Если же нет, то возможная угроза в лице нового монарха тут же прервётся. Даже от порченного выводка самой породистой собаки нужно избавляться.       Онага, пораженный тем, как лихо его жизнь поменяла направление, мог лишь осторожно пялиться на императрицу. Проживая в постоянном страхе, тренировках и услужений клириков хаоса, он успел забыть, что существует что-то кроме каменных стен, жуткого колдовства, смерти и куска доски вместо кровати. Синдел, к слову, совсем не была доской. Эта женщина обладала двумя круглыми и покачивающимися достоинствами, на вид очень мягкими. Эта открытая одежда из пурпурной тканью с глубоким вырезом, показывала как качаются и трясутся большие груди. Тоже самое было и с ногами, длинными и красивыми, одетые в чёрные полупрозрачные чулки. Онаге было приятно смотреть на взрослую, красивую женщину и её тело, но при этом он испытывал чувство стыда, хотя и не понимал почему. Забыл.       Будучи умудрённой жизнью, Синдел прекрасно знала, что спасённый мальчик пялится на её большой бюст. Мудрая императрица понимала какой стресс пережил Онага и, возможно, первый раз увидел женщин. Клирики хаоса были в основном мужчинами, глупыми и кровожадными. Императрица надеялась, что они не успели испортить разум и тело Онаги достаточно сильно.       — Я постараюсь вас не подвести, моя императрица, — тихо сказал Онага, опустив взгляд. — Я благодарен вам за помощь и навеки перед вами в неоплатном…       — Онага, — мягко произнесла Синдел. Её голос вызвал дрожь в теле юноши. Странное тепло прошлось прямо под кожей, вызывая томление ниже живота. Глаза посмотрели на женщину в непонимании. — Я твоя императрица и выполняла свой долг. Я должна защищать свой народ и подданных. Ты ничем мне не обязан.       Она мягко улыбнулась и чуть наклонилась, отчего пышная грудь была зажата руками и немного вылезла наружу. Онага почувствовал, как у него текут слюнки, но при этом смотрел в карие глаза Синдел.       — Взамен я лишь требую верности и честности. Я очень надеюсь, что ты понимаешь меня и зло не успело поселиться в твоём сердце. Будь честен со мной и вот увидишь, — Синдел коснулась ладони юноши, заставляя сердце того биться быстрее. — Ты будешь счастливым.       Улыбка Онаги расцвела яркими красками. Острые клыки показались из-под уголков губ, грудь выпятилась прямо. Восторг, радость, удивление — так многие смотрели на Синдел, особенно, когда она касалась кого-то. Теперь и этот симпатичный юноша оказался тронут щедростью и любовью императрицы. И она всегда держала слово.       — Д-да, моя императрица! Я буду честен! — закивал Онага.       — Умница, — Синдел позволила провести внутренней стороной ладони вдоль щеки юноши. Щёки последнего запылали. — Мы скоро прибудем во дворец. Всё будет хорошо.       Императрица улыбнулась и отстранилась. Онага сидел, поражённый и ошарашенный столь нежным и мягким прикосновением, вызвавшим жар, головокружение и странное ощущение в штанах. Он даже не успел отойти от состояния, когда в повозку заглянула ещё одна женщина. Огромная зелёная грудь в неприлично открытом наряде оказалась в опасной близости у лица паренька. Шива, четырёхрукая телохранительница Синдел, пришла сообщить королеве новость.       — Мы почти у дворца, моя императрица.       Суровая женщина–воительница из шоканов носила красный обтягивающий костюм. Очень обтягивающий и очень открытый. Зелёная, сочная сиська едва ли не болталась у самого лица Онаги, вызывая обильное слюновыделение. Шоканка вытянулась и повернулась к Онаге, недовольно оценивая мальчишку. Ей было неприятно, что какой-то пленник путешествует в королевской повозке.       — Благодарю, Шива. Мы будем готовы.       Повозка остановилась у стен дворца, Синдел убрала вуаль в стороны и вышла наружу. Онаге повезло полюбоваться гибкой спиной императрицы и пухлой попкой. Наряд частично оголил ягодицы Синдел. Рядом встала Шива, чья упругая задница была почти полностью открыта. Алая ткань врезалась между ног и ягодицы, делая четырёхрукую воительницу такой же желанной, как и зрелую Синдел. Ведомый императрицей и шоканкой, Онага поднялся по большой дворцовой лестнице из белого камня, украшенной золотом и дорогими тканями. Внутренняя часть дворца удивила своей роскошью и красотой. Здесь не было ни намёка на те боль и ужас, что творились в лабораториях клириков хаоса. Всё казалось мягким, дружелюбным, полным света и красоты, а также какой-то нежности. Онага откровенно пялился на всю эту роскошь с широко раскрытым ртом. Шива хмыкнула и прыснула.       — Ему бы стоило проявить больше скромности, находясь во дворце. Даже крестьяне ведут себя учтивее и вежливее, — недовольно пробурчала шоканка.       — Он спасся из лап жестоких колдунов, дорогая, — мягко сказала Синдел. — Чудо, что он может понимать нашу речь и общаться. Другие дети выглядели как дикие звери. Мне стыдно, что я не узнала об этом раньше.       Императрица нахмурилась и помрачнела. Шива потупила взгляд.       — Это не ваша вина, ваше Величество, — с лёгким возмущением сказала Шива. — Враги всегда будут строить козни, стремясь опозорить ваше имя. Но истинный народ знает и любит вас! Они никогда не пойдут против вас!       — Зато я своим бездействием иду против народа, — печально сказала Синдел, поворачивая голову к Онаге. — И против старых королей. Мудрецы сказали, что он потомок древнего рода.       — Старые короли обрекли Внешний Мир на вечные войны, — заметила Шива. — Что, если в его крови та же жажда разрушений и завоеваний?       — Ему просто нужна любовь, забота и покой, — мягко ответила Синдел, смотря на восхищённое лицо Онаги. — Взгляни на него. Он будто бы ещё дитя. Он улыбается так открыто. Не думала, что когда-нибудь буду мечтать о сыне.       Синдел положила руку на живот, выдыхая. Ни сына, ни мужа, ни мужчины. Уже столько лет она делит ложе совсем одна, считая звёзды на небе. Когда в последний раз она познавала радости близости? Слишком давно. Все её силы уходили на заботу о королевстве и…       — Мама!       Дочерей. Синдел услышала голос Китаны и ускорилась. Темноволосая девушка в открытых синих одеждах, с маской, прикрывающей лицо ниже глаз, бежала к императрице. Следом бежала девушка в ещё более открытых одеждах лилового цвета. Лицо также прикрыто, волосы короткие и тёмные. Груди обеих девушек вздымались и колыхались, скача при беге.       — Китана. Милина! — Синдел раскинула руки, прижимая обеих дочерей к себе. — Дороги мои! Как я рада вас видеть! Я так скучала по вам!       — Мамочка! — мягким голосом произнесла Китана, дева в синем одеянии. — Как мы рады, что ты вернулась.       — Мы слышали, что на вас напали демоны и другие чудовища, — голос Милины звучал грубее и хриповатее, но любви и преданности было ничуть не меньше. — Всё в порядке, мама? Ты не ранена? Почему ты не сказала нам, что уходишь?       — Мы могли бы помочь тебе! — воскликнула Китана. — Я и Милина уже доказали свои способности, когда разгромили вампиров в землях Куатана. Мы бы справились!       — Ты нас стесняешься, мама?       Синдел немного отстранила своих дочерей и положила руки на их щёки. Прекрасная императрица гордо взглянула на близняшек, испытывая великую радость. Как приятно вернуться домой и увидеть свою семью живой и здоровой.       — Мои любимые дочери, я всегда горда своими дочерьми. И по той же причине, не могу позволить вам напрасно жертвовать собой. Если меня не станет, вы будете править Эденией.       Милина и Китана тревожно переглянулись между собой, а затем посмотрели на императрицу.       — Мама, зачем ты говоришь такие вещи? — спросила Китана. — Ты ведь сильнейший воин, ты не можешь проиграть!       — Просто возьми нас в следующий раз, мамочка! — сказала Милина. — Это настоящая пытка — сидеть сложа руки, пока ты сражаешься.       — Я подумаю над этим, мои сокровища. А пока, прошу, познакомьтесь. Это мой гость, спасённый из рук клириков хаоса. Онага.       Синдел указала на юношу, ласково улыбаясь. Обе дочери перевели взгляд на паренька, а потом подошли к нему. Теперь Онага заметил, что глаза близняшек отличаются. У Китаны они глубокие и чёрные, а у Милины янтарные, с узким вертикальным зрачком. Китана была длинноволосой и утончённой, а сестра более… крепкой. Но обе обладали красотой, грацией и внушительным размером груди. Гены матери. Онага сглотнул и поклонился.       — Мои… императрицы?       Милина протянула руку, но Китана опередила сестру и коснулась плеча Онаги первой. Мальчик широко улыбнулся и покраснел.       — Прошу, Онага, зови меня просто Китаной. Я рада приветствовать тебя у себя дома и хочу, чтобы ты знал, что я всегда готова помочь. Обращайся.       Глаза Китаны заблестели, пальцы прошлись вдоль плеча Онаги. Юноша снова улыбнулся, обнажив клыки. Милина недовольно хмыкнула, скрестила руки и повернулась боком.       — С-спасибо, Ваше Благородие…       — Да уж. Чувствуй себя, как дома, — недовольно сказала Милина. — Тут тебе все рады. Леди Совершенство к твоим услугам!       Китана недовольно посмотрела на сестру, а та только вздёрнула голову. Синдел нахмурилась.       — Я благодарю вас за радушие, госпожа Милина, — сказал Онага. — И… Мне бы хотелось поближе познакомиться со всеми вами. В стенах колдунов я ещё никогда не видел столько красоты.       Милина повернула голову к Онаге, удивлённо смотря на юношу. Потом уловила взгляд сестры и посмотрела вниз.       — Прости меня за резкость, Онага. Я просто очень переживала за свою матушку. Прошу, обращайся, когда тебе будет удобно. Если… захочешь.       Онага улыбнулась шире и по-доброму, чем заставил Милину покраснеть. Синдел подошла к юноше и положила руку на плечо.       — Онаге нужно отдохнуть, мои дорогие. Я отведу его в покои, а затем мы все вместе поужинаем. Я скоро присоединюсь к вам.       Императрица мягко повела Онагу в покои, заготовленные для гостей. Юноша ещё раз бросил взгляд на близняшек, улыбнулся им. А потом, чувствуя на себе мягкое прикосновение, пошёл рядом с Синдел.       — У вас очень красивые и добрые дочери. Но мне показалось, что я расстроил принцессу Милину. Как мне загладить вину? — Онага повернул голову, встретив колышущуюся грудь.       — Не волнуйся, милый друг. Это не ты расстроил Милину, а её мнимое соперничество с Китаной. Милине сложно завести друзей, потому что люди считают её немного грубой. Китана же проявляет куда больше дипломатии, как ты заметил.       Онага покраснел и повернул голову в сторону. Лицезреть груди императрицы приятно, но неловко.       — Мне показалось, что Милина хотела подружиться со мной сильнее, чем Китана. Она мне не показалось грубой.       Синдел посмеялась и едва сдержалась, чтобы не чмокнуть Онагу в макушку. Она не знала как долго он прожил среди колдунов и мучителей, была ли у него семья, но его доброта и некая образованность подвергла её в восторг. Среди всех пленных детей, он единственный, кто разговаривал и нормально. А теперь общался воспитанно и учтиво. Он мог бы стать ей сыном или даже… Нет, о таком думать нельзя. Это просто её фантазии и одиночество.       — Значит ты видишь её настоящую. Побудь пока в своих покоях, а я прикажу слугам подготовить для тебя ванную, чтобы ты отмылся. Все эти огонь и сажа так не идут тебе. Ты очень милый и замечательный, воспитанный юноша. Кем ты был до того, как попал к клирикам? Кто твои родители?       — Отец был учёным в нашей маленькой библиотеке, а мама была его помощницей. Меня учили многим вещам, такие как история и этикет. Клирики хаоса посчитали меня самым полезным среди пленных и заставляли помогать с их ритуалами.       Сердце Синдел кольнуло от боли. Ещё одно доброе дитя потеряло свою семью. Ещё один юноша находился в плену у врагов Эдении и всего Внешнего мира. Теперь ей сильнее хотелось обнять Онагу, прижать его к себе крепко-крепко и сказать, что теперь всё будет хорошо. И императрица решила, что так и сделает.       — Иди ко мне, милый, — мягко произнесла Синдел, первая заключая Онагу в мягкие, нежные руки. — Несчастный ребёнок, мне так жаль, что я узнала об этом так поздно, — с истинной болью сказала она, поглаживая тёмные волосы юноши. — Прости меня. Обещаю, твоя жизнь во дворце будет достойной и справедливой.       Прикосновение к телу, что оказалось хрупким. Запах лаванды и свежести, ощущение мягкой кожи и лёгкое давление большой груди на макушку. Прибавить к этому нежный голос с нотками материнства, и Онага чувствует себя счастливым, изумлённым и немного потерянным. Он совсем отвык от нежности в плену, а теперь, когда красота императрицы и её дочерей были отрадой для глаз, и сама Синдел была с ним добра, его тело чувствовало то, что должен чувствовать молодой человек в его годы.       Возбуждение и страшное желание схватить сиськи горячей мамочки-императрицы.       — Спасибо, — промямлил Онага, едва стоя на ногах. Губы юноши скривились в усмешке, руки обхватили Синдел за торс. В штанах стало ещё теснее, сердце колотилось. Ох, вот бы она никогда не отпускала.       Но Синдел всё же отпустила мальчика, проскользив грудью по лбу.       — Отдохни, дитя моё, — императрица пошла прочь из комнаты, виляя пухлой попкой. — Слуги принесут тебе еду и чистую одежду. Твою роль во дворце мы ещё обсудим. Теперь ты в безопасности.       Онага не смог оторвать взгляда от Синдел, пока та не покинула комнату. Теперь все мечты юноши были связаны с это суровой, прекрасной и доброй матерью его королевства.

***

      Эта ночь оказалась очень тяжёлой и душной. Онага проснулся в своей кровати весь потный и уставший, мучимый жаждой. Ступая по ночному дворцу и вытирая глаза от пота, юноша искал кухню, чтобы выпить воды, но заплутал. Негромкий плеск стал его путеводным ориентиром, приведший в купальни. Большой зал полный белого и лилового камня, прозрачной воды в большом бассейне. Множество лож для отдыха и отдельные помещения для мытья. Но самым главной неожиданностью стала Синдел. Онага вошёл в тот самый момент, когда императрица скинула с себя халат, открыв юноше вид на пухлые ягодицы и гибкую спину. Женщина повернула лицо и замерла от неожиданности. Её правая грудь резко качнулась в воздухе.