По праву страсти

      — Мама, отвернись! А ты сейчас же уходи! Не смей пялиться на императрицу!       В некогда вежливом и тёплом голосе была ощутимая ярость, ревность и гнев. Китана кричала будто из-под воды, в которой собиралась омыться Синдел. Где-то не рядом, громко, но будто изолированно. Разум Онаги велел бежать, отвернуться и извиниться. Но что-то другое велело остаться, быть здесь и сейчас. Глаза его не могли оторваться от женщины. Обнажённой, красивой и доброй. Матери и правительницы. Её попа, упругая и большая, напоминала перевёрнутый символ сердца. Грудь, первая женская грудь без одежды, была большой и манящей. Розовый торчащий сосок был твёрд и выпирал.       Сердце Онаги застучало, пот потёк по крепкой спине, губы засохли. Взгляд с трудом оторвался от королевской сиськи и устремился в глаза. И тогда юноша удивился вновь: Синдел не злилась. Она смотрела на него удивлённо, без тени стыда, даже с пониманием. Гордость, величие не исчезли, когда молодой гость увидел её обнажённой.       — Доброй ночи, Онага. Ты в порядке? Тебя что-то беспокоило до того, как ты вошёл сюда?       Китана, одетая в тонкий сапфировое одеяние подбежала к матери, схватила с пола халат и прикрыла им родительницу. Принцесса бросила хищный взгляд на Онагу и закрыла плечом матушку.       — Да как ты посмел войти в наши покои без предупреждения?! Неблагодарная свинья, дикарь! Варвар! Вот как ты отплатил за доброту? Неужели у тебя совсем нет совести?       Китана была в ярости и желала испепелить взглядом юношу. Онага только потупил взгляд, краснея и трясясь от страха. Он хотел было сказать, что не виноват в этом и никогда не думал подглядывать за императрицей. Да, грудь Синдел велика и прекрасна, а попка так и манит, но он бы не посмел шпионить за ними столь постыдным образом. Теперь его изгонят или может даже казнят. И последнее его воспоминание будет сочная королевская сиська и толстая жопка.       — Ну-ну, Китана. Разве наш дорогой друг похож на варвара? Не надо говорить такие оскорбительные вещи. Посмотри, он совсем поник.       Материнская нежность в голосе принесла дрожь. Сильную, неконтролируемую, полную возбуждения. Онага почувствовал, что штаны стали теснее. Такая доброта грела его изнутри, а потом уже снаружи. Звериные глаза поднялись, глядя на фигуру в лиловом халате. Выдающийся бюст был частично прикрыт мягкой тканью — вырез снова завладел вниманием парня. Правда в этот раз ненадолго. Взгляд Синдел стал немного игривым и чуть-чуть осуждающим. Будто бы она понукала его за то, что постоянно пялится, но понимала.       — Разве так мы чествуем гостей, Китана? Ты меня расстраиваешь. Я ведь вижу, что Онага не подглядывал за нами и не думал ни о чём дурном. Верно, друг мой?       — Д-да, моя императрица. Я никогда не… Я даже не знал, что тут ванная. Простите! Я не думал, что увижу вас…       Онага хотел произнести это слово, но яростный взгляд принцессы заставил умолкнуть. Он и без того наломал дров. А теперь стоит тут в одних штанах, натянутых изнутри.       — А что же ты хотел, мой дорогой друг? Чем твоя императрица может помочь тебе? — продолжала улыбаться женщина.       — Я просто хотел попить.       Глаза Синдел засияли, пухлые губы вытянулись в улыбке. Онаге показалось, что она готова раскрыть руки и обнять его. Прижать лицом к груди, погладить волосы, уберечь от всех проблем.       — Моё несчастное дитя. Я принесу тебе воды, чтобы закончить твои неприятности на этот вечер.       — Моя императрица, я не понимаю, — озадаченно сказала Китана, смотря как её мать грациозно идёт вдоль борта. — Этот низкородный вошёл в наши купальни, увидел вас в неподобающем виде, а вы несёте ему воды?       Она перевела взгляд на Онагу и заметила его глаза на себе. Тут до принцессы дошло, что вырез на халате стал шире, а грудь больше. Она запахнулась и нахмурилась. Ярости в карих глазах хватало, чтобы вода в бассейне закипела.       — Как будущая императрица, ты должна понимать, что природа людей, а особенно мужчин, полна ошибок. Они могут быть невнимательны, глупы, нерасторопны или слишком торопиться, — объясняла красавица, наливая воду из кувшина. — Ошибки свойственны всем, ибо такова наша природа. И если мы будем казнить за этого каждого, то никого не останется.       Держа перед собой блюдце с чистой водой, Синдел обошла дочь и протянула сосуд Онаге. Тот принял дар дрожащими руками и выпил. Императрица довольно улыбнулась и повернула голову к Китане.       — Главное — что в сердце человека. Что в его разуме. Онага подвергался издевательствам с юного возраста. Никаких границ, никакого спокойствия. Даже крестьяне за стенами живут свободнее и имеют права. Он привык к тому, что его жизнь постоянно принадлежит не ему. Но разве он ведёт себя, как его мучители? Разве ты не видишь стыд и вину в его необычных глазах, дитя?       Китана нахмурилась и опустила голову. Сердитый взгляд снова упал на юношу, но уже без какого-либо презрения. Недовольство и чувство вины отражались на красивом, молодом лице.       — Да, мама. Я вижу, что ему стыдно. Я повела себя слишком сурово к гостю. Он же совсем не знает дворца.       — Стоило выбиться из образа, как ты показала своё истинное обличие, сестрёнка.       Онага услышал голос Милины и наконец-то взглянул куда-то ещё, а не на тела принцессы и императрицы. На вторую дочь, лежащую на ложе. Прикрытой только полотенцем. Ткань покрывала торчащую грудь, живот и пах, обнажая сильные и гибкие ноги. Рот и нос скрыты плотной розовой маской. Их взгляды встретились. Два звериных взора смотрели друг на друга с удивлением.       — Не понимаю твоих намёков, сестра, — нахмурилась Китана. — Если у тебя есть замечание, то почему бы тебе не сказать их прямо? И одеться. У нас тут гость, а ты…       — Хах, гость! Ты только что бросалась ругательствами, хотя раньше не смела поднимать голос. А теперь он гость. До чего же лицемерно! — насмешливо зарычала Милина. Слишком по-звериному. — Если бы Онага посмотрел дворец, как все гости, и послушал твои заунылые речи, он бы не попал под горячую руку?       — Твои обвинения беспочвенны. Я испугалась за честь нашей императрицы и матери, пока ты тут лежишь нагая и…       — Довольно, — громко приказала Синдел. Голос эхом разнёсся по купальне. Онага, Китана и Милина резко притихли. — Я не потерплю ваших пререканий друг с другом. И потом, моё мнение тоже важно!       Она положила руки на бёдра, заставив груди колыхнуться. Яростная и великая, Онага всё ещё видел в ней богиню нежности, материнства и любви. Член в штанах запульсировал.       — Я простила Онагу за его случайный визит. Я не считаю это проявление неуважения или дурных манер. Он извинился и мне этого достаточно. Я, знаете ли, родила двух дочерей, чтобы стесняться временной наготы.       Голос эхом прошёлся вдоль стен. Троица прижала голову. Синдел вздохнула и поправила свои пышные волосы. Лицо резко стало усталым и немного измученным.       — Что-то больше не хочется мне ночной ванны. Я вернусь к себе в покои и отдохну. А вы больше не смейте ругаться при мне и гостях. Что касается тебя, Онага, будь любезен. Изучи дворец и… не влетай в комнаты так резко в следующий раз, — она устало улыбнулась. — А ещё омойся как следует. Ты сильно запотел.       — Д-да, моя императрица. Как скажете. Простите меня ещё раз. Принцесса Китана, принцесса Милина, я не хотел стать причиной вашей ссоры. Мне очень стыдно за то, что случилось.       Синдел улыбнулась шире, подошла к юноше и ласково коснулась его плеча. Императрица покачала головой и наклонила голову. Аромат лаванды заставил тело испытать блажённые муки.       — И не пялься так открыто на груди. Это немного не прилично.       Онага резко покраснел и сглотнул. Всё, что он сейчас мог — дрожать и стыдиться того, что все знали о его постыдном акте подглядываний. Синдел повела себя мудро и намекнула ему, что стоит быть осторожным. Чувствуя себя грязным, ему хотелось сбросить одежду и прыгнуть в воду. Но раздеваться перед принцессами? Нет, тогда его точно казнят.       — Я тоже пойду. Надеюсь, что таких конфликтов у нас больше не повторится, — сказала Китана, обходя юношу стороной. — Добрых снов, Онага.       — До свидания, ваше величество, — ответил тот и поклонился.       Вода была совсем рядом. Только штаны снять — и всё. Однако взгляд Милины остановил парня. Девушка легла на бок, зажав полотенце между своих великолепных ног. Онага поправил край штанов и наступил на первую ступеньку.       — Куда это ты пошёл, Онага? — спросила Милина. — В воду надо заходить без штанов.       — Простите, госпожа, но у меня под штанами совсем ничего нет, — пробормотал он.       Милина подняла брови и вытянула шею. Замечание показалось ей заманчивым и забавным. Чёрный вертикальный зрачок сузился.       — И?       — Если залезу в воду… Вы увидите меня голым. Я бы не хотел, чтобы…       — А я хочу.       Заявление Милины напугало и восхитило юношу. Он не ждал, что одна из дочерей окажется настолько прямолинейной. И открытой.       Он не мог не любоваться частично наготой Милины. Тяжёлая грудь торчала под полотенцем, бедру сверху обнажённо, ткань зажата между ног. Она совсем голая, не считая маски.       — Давай. Так будет честно, — сказала принцесса, прижимая ткань к груди. — Я вот тут лежу вообще голая и не жалуюсь. Это, между прочим, жест доверия к тебе, Онага. Ты уважаешь свою принцессу, так?       Он кивнул. Просто кивнул, ошарашенный такой открытостью со стороны дочери. Сердце застучало быстрее, ноги била дрожь. Член предательски выступал под тканью, будто слушая голос Милины.       — Вот и хорошо. Тогда покажи член.       Штаны упали сами, твёрдый член изгибался. На алом краешке плоти выступали прозрачные капли. Онага чувствовал ток, проходящий по всему телу. Стыд, опасность и… свобода. Мурашки пробежали по коже, мышцы приятно сводило судорогой. Член, оказавшись вне тесной одежды, подрагивал. Даже живя в плену, юноша знал, что обнажение и нагота недопустимы. Уязвимость и открытость в глазах других сначала воспринималась как слабость. Но когда он увидел, как Милина спокойно реагирует на его присутствие будучи без одежды, что-то в парне сломалось. Он тоже захотел показать себя. И это было хорошо.       — Ох! Он… Он настоящий!       Милина лежала на животе, обхватив край ложа словно кошка. Круглые груди торчали, прижатые сверху и снизу. Упругая попка приподнялась и покачивалась соблазнительно в стороны. Чёрные зрачки сузились, голос был сбивчивым.       — Я вижу настоящий член! — воскликнула девушка, впиваясь когтями под ложе.       Она напоминала ребёнка, увидевшее что-то запретное и желаемое. Онага, покрасневший и свободный, почувствовал не угрызение совести, как при Китане, а радость. Он повернулся к девушке, ощутив вес пениса, и посмотрел в глаза Милине.       — Вам нравится, ваше высочество? Я… Для меня это… Спасибо, — тихо поблагодарил он.       Милина прекратила пялиться и посмотрела в глаза Онаге. Её игривый настрой поубавился, рука прикрыла торчащие груди. А вот попка продолжила тихонько вращаться. Юноше захотелось узнать как выглядит девушка сзади. Тонкая капля потянулась вниз, превращаясь в прозрачную нить.       — Не нужно лебезить передо мной, Онага, — сухим голосом произнесла девушка. — Я знаю, что у тебя стоит из-за того, что ты увидел. Моя мама очень красива, это так. Китана тоже хороша, но прячет своё тело. Хотя может тебе и нравится, когда тобой командуют…       Онага нахмурился и удивлённо поморгал. Печаль в голосе Милины была ощутимой, хотя куда больше внимания занимало её тело. Юноша уже представлял свои руки на больших грудях.       — Я… Простите, моя принцесса, что тем самым оскорбил вас.       — Ты не оскорбил, — прыснула Милина. Глаза метались от лица к члену. — Я читала анатомические свитки. Это нормально.       Её голос дрогнул при слове "нормально". Онага почувствовал странное влечение к принцессе. Ему захотелось прижать её и успокоить. А потом и на сиськи получше посмотреть.       — Их тела прекрасны. Я понимаю почему у тебя встал на их формы, — ещё печальнее произнесла Милина, закрывая глаза. — Мне бы хотелось, чтобы хоть у кого-то член поднялся из-за меня.       — Но, принцесса, вы и есть причина того, что он… ну… поднялся.       Милина раскрыла глаза и зарычала. Онага вздрогнул и застыл на месте.       — Только не лги мне! Ненавижу жалость! Она мне не нужна! — закричала Милина. — Я не потерплю ко мне такого отношения! Ещё слово, и я отрежу тебе всё до пупка! — Но я не лгу, — просипел парень. — Я почувствовал себя очень хорошо, когда вы приказали раздеться. И… Ваше тело. Оно очень красивое. Мне тяжело оторвать взгляд. Вы прекрасны. Принцесса прищурилась, опустила взгляд на грудь. Затем раздался громкий, почти безумный смех. Отчаянный, злобный, издевательский и печальный. Милина то морщила лоб, то качала головой. — Красивая? Я? Ох, ты несчастный глупец! Смотришь на моё тело, но даже не знаешь, что моё главное достоинство на самом деле омерзительно! Все мужчины поначалу текут, глядя на меня. И я знаю почему! Она поднялась с ложа, выбросила руки в стороны. Расставила ноги пошире, являя свою красоту гостю дворца. Гладкая, круглая, большая грудь с розовыми сосками. Очень тонкая талия, переходящая в большие бёдра. Никаких волос на лобке. Маленькие половые губы. Сильные, тренированные ноги. Лишь маска скрывала лик странной принцессы. — Ну вот! Смотри! О, уверена, что ты в восторге от моих сисек! Наследие Синдел! — она повернулась боком и шлёпнула себя по упругой попке. — А задница такая, что на ней спать можно! Красота, да? Только трахать и… Милина отвлеклась, когда получше рассмотрела Онагу. Он тяжело дышал, высоко поднимая грудь. Член пульсировал, головка тянулась в сторону девушки. Теперь её большая грудь стала тяжело опускаться и подниматься. Возбуждение, радость, отчаяние и ненависть. Из звериных глаз выступили слёзы. — Ты не знаешь! Ничего не знаешь! Так посмотри же! Узнаем, как у тебя после этого будет стоять! Рука схватила маску и отшвырнула в сторону. Веки Онаги раскрылись, челюсть упала. Зубастый развёрнутый рот со множеством острых клыков выглядел ужасающе. Губ не было. Милина смотрела на парня яростными, заплаканными и испуганными глазами. — Вот! Доволен! Теперь ты знаешь правду! Я чудовище. Урод. Никто и никогда не полюбит меня! Никто не захочет меня, потому что я тварь и выродок! К чему мне такая грудь, если… — Ты красива, — неожиданно и громко сказал Онага. Без сомнения в голосе, без колебаний. Милина замолчала и дёрнулась. — Твоя красота граничит с твоей хищной жестокостью. Она привлекает не меньше, чем отталкивает. Пасть принцессы открывалась и закрывалась, глаза метались в стороны. Слёзы потекли сильнее. — Заткнись. Не издевайся надо мной, — тяжело произнесла она, сжимая кулаки. — Я… Я знаю, кто я. Не говори со мной так жестоко. Я принцесса и… — И заслуживаешь правды. Онага подошёл ближе и взглянул в лицо Милины. От него исходил сильный жар, животное влечение и какая-то тёмная страсть. Девушке уже доводилось встречаться с кавалерами и даже обнажаться перед ними. От них всегда веяло презрением, отвращением, ненавистью и страхом. Но теперь в её сердце теплилась надежда. — Можно мне коснуться вас, моя госпожа? Милина ахнула и дёрнулась. Торчащий член Онаги не падал и был в опасной близости от её пупка. Испуганный мальчика резко обернулся кем-то другим, странным, загадочным. Но не опасным. Принцесса кивнула и опустила голову. — Хочешь потрогать мои груди, да? — тихо спросила она. Надежда разгоралась всё сильнее, но Милина пыталась её раздавить. Не бывает так. — Ваше лицо. Пальцы коснулись скулы и опустились ниже. Соприкоснулись с острыми клыками. Слёзы потекли сильнее, нижняя челюсть дрожала. Принцесса приподняла голову, смотря в глаза Онаги. Они светились. Ярким жёлтым светом. Внимательные, мудрые, похотливые. Взгляд дракона. Пальцы гуляли от щеки и подбородку, бесстрашно касались таркатанских клыков и маленького носа. — Когда вы велели мне раздеться, поначалу я ощутил себя таким беспомощным и уязвимым. А потом, когда вы лежали голая и смотрели на меня, я почувствовал себя таким же счастливым, когда ваша матушка нашла и спасла меня, — говорил Онага, изучая лицо Милины. — Я почувствовал, что становлюсь свободнее. — И ты не боишься меня? — шмыгнула она, прищурившись. — Нисколечко? Головка всё же коснулась живота Милины. Приятная дрожь прошлась по всей спине. Чужое тело. Такое горячее, такое приятное. Оно само тянулось к ней. — А если бы я захотела взять твою штуку в рот? — усмехнулась Милина. — Ты бы положил свой член в мою зубастую пасть, м? — Вы хотите? — удивился Онага. Таинственный муж исчез, вернулся удивлённый и запуганный юноша. И они оба жаждали принцессу с чудовищным оскалом. — Ну, я ведь должна убедиться в твоей смелости, мой маленький друг, — посмеялась Милина, водя пальцем вокруг соска парня. — Слова могут быть самыми разными, но только поступки имеют цену. Так что да! Ладошка резко сжала член, становясь тут же липкой от смазки. Онага тяжело выдохнул и вытянул голову, мыча от удовольствия, стыда и дискомфорта. Милина хищно зашипела и присела на колени. — Я очень хочу отсосать тебе!