О блинчиках

Исфахан, Персия, X век н.э. За окном расплескалась ночь. Ярко зажигались звезды на бархатно-синем полотне неба, и полумесяц медленно плыл ладьей над горизонтом. Земля наконец-то свободно дышала после густого дневного зноя. Где-то стрекотали сверчки. В украшенные цветным стеклом придомовые фонари бились мотыльки. Сейид ибн Рамадан аль-Мизри сидел за конторкой и подсчитывал прибыли и убытки от последней караванной экспедиции. Абу Рамил, «Отец песков», так его называли за спиной. Он единственный купец, который водил караваны по всей империи Ахеменидов и за пределы её, не теряя товаров ни в песчаных бурях, ни при разбойничьих набегах. Кто-то говорил, что сам Всевышний ведет его через пески. А другие молвили, что не Милостивый, а сам Иблис, да ниспошлет Всевидящий и Всеслышащий кару на него! Сет отвечал уклончиво, иногда цитируя сунны. Не говорить же, что он бог пустыни и ориентируется в песках лучше, чем в городе. Несмотря на то, что женщинам не позволялось находиться в мужской половине дома, Нефтида сидела рядом за низким столиком и вела переписку с мудрецом из Хамадана. В письмах они живо спорили об использовании трав для профилактики некоторых заболеваний. Иногда она зачитывала строки из писем Сету, в которых Ибн Сина открыто восхищался острым умом и изящным слогом своего собеседника, не зная, что переписывается с женщиной. Вечер предстоял быть спокойным и мирным, как и последние десять лет, проведенные в Персидской Империи. Сет обмакнул перо в тушь, подбивая итоги, как вдруг из глубин дома раздался какой-то шум и сердитый крик. Тушь капнула на бумагу. Сет от души выругался. Нефтида с удивлением выглянула в коридор. К ней легкой подпрыгивающей походкой, размахивая каким-то предметом, шел Амон, одетый по последней персидской моде. А за ним, выкрикивая проклятия, семенила Фатима, кухарка и служанка семьи аль-Мизри. - И да озарит Великий своей милостью этот дом и всех его обитателей! – Амон низко поклонился. – Уберите от меня эту страшную женщину, она меня сейчас убьет. - И поделом тебе, - мрачно заявил Сет. - Ты вообще не радушный хозяин, - Амон широко улыбнулся. Неф тихо переговаривалась с Фатимой. Та продолжала возмущаться. Но Нефтида смогла её успокоить и отправить обратно в кухонную часть дома. Оказалось, что, когда Фатима собралась приготовить господам шербет, она обнаружила на своей – своей! – кухне незнакомца, который пытался разжечь печь! Это настоящий скандал! Сет фыркнул. Даже он не рискнул бы появиться на кухне Фатимы, зная, что огребет за это по полной. И неважно, господин он или нет. На кухню мужчинам нельзя. - Я только хотел приготовить амончиков! – оправдывался солнечный бог. – А эта женщина ударила меня деревянной лопаткой! Больно вообще-то! - Амон… что? – скривился Сет. Нефтида убрала все письма в палисандровую шкатулку, освобождая стол. - Ну, те кругляши. Я усовершенствовал рецепт и придумал вот это! – Амон показал державший в руке предмет. Предмет напоминал медную кастрюлю, но с довольно низкими бортами и длинной ручкой. - Я назвал это караваська! Пришлось очень плотно поработать с кузнецом, а то он меня не совсем понимал. Сет тяжело вздохнул. Нефтида, не сдержав улыбки, подошла к супругу и поцеловала его в макушку. - Что? – возмутился Амон. – Это не я свалил из Египта, не сказав никому ни слова. Почти сто лет прошло, от вас ни слуху ни духу. Я переживал. - Обстоятельства вынудили, - Неф положила ладонь на плечо Сета, тот накрыл её своей. - Ну, и? Что произошло? – Амон присел на диван и положил караваську на стол. - Так век прошел, надо ли ворошить прошлое? – тихо спросила Неф. Амон ждал. - Может, скажем? Не отстанет ведь, - Сет посмотрел на Неф, потом на Амона. Неф кивнула. - Мы уехали, потому что Иззи слетела с катушек, - пожал плечом Сет. - Исида? – растерялся Амон. – А, а что произошло? Мне с ней поговорить? - Нет, я ей всё сказала, - Неф сжала губы. Сет, развернувшись на стуле, обнял жену. - Потому что не надо обижать моего мужа и сына, - отрезала она. - Мне точно не надо с ней говорить? Нефтида покачала головой. - Так что там с рецептом? – спросила она, когда неловкая пауза слишком затянулась. - Чуть больше пшеничной муки мелкого помола, в этот раз я добавлю оливковое масло [«В этот раз?» - пробормотал Сет] и четыре яйца! И верблюжье молоко, тоже больше и свежее. С закисшим тоже неплохо получается, но это не то! – оживился Амон. – Хотел приготовить, чтоб вы оценили. - Почему мы? – Сет уронил голову на конторку. – Почему не Анубис или Гор?.. - Но ваша кухарка набросилась на меня, как фурия! – Амон не обращал внимания на упадническое настроение Сета. – Анубис ещё не готов к амончикам. К тому же, он подсел на вишню, вишневый маньяк! В гостиную вошла Фатима, неся поднос с пиалами шербета, цукатами и орехами в меду. Она грозно зыркнула на гостя, Амон попытался придать себе самый невинный вид, какой смог, пряча караваську под подушку. - Я поговорю с Фатимой, но завтра, - пообещала Неф. - Но пусть она мне не мешает. - Этого я гарантировать не могу, - улыбнулась Неф и поудобнее устроилась на подушках, вытаскивая караваську и вертя её в руках. – Плоское дно, длинная ручка, годная штука? - О! Еще бы! Без ручки вообще было так себе, вечно руки в ожогах, то от масла, то от углей, то от посудины, - Амон щелкал орешком. Сет осторожно взял караваську из рук Неф, словно это ядовитая змея, и развалился рядом. - И да осветит Всевышний благостью своей этот дом ещё долгие века! – Амон поднял пиалу . Сет и Неф вторили ему. Всё же вечер предстоял быть спокойным.