Дело о преданных и обманутых

От красного освещения уже болели глаза, но уступала этой боли еще и головная. Держаться у барной стойки делало ситуацию только хуже. Набор запахов не позволял сохранять ясность мысли и так и настаивал выйти, подышать свежим воздухом. Навия потерялась в количестве раз, когда она глядела в сторону своего помощника. Он был рядом и, казалось, не сводил с нее взгляда. Серьезного, сосредоточенного, словно на него здешняя обстановка никак не влияла. Только из-за этого пришлось держать себя в руках. Если Невиллет может, то и она обязана показать себя с лучшей стороны. До этого времени ни один угол этого «кровавого» клуба не остался без внимания. Однако ничего содержательнее местных легенд об этом месте от гостей Навия не услышала. Одна из них показалась сомнительной. Девушка задумалась, что может значить то, что входящие сюда оставляют здесь свою душу и уйти вместе с ней может не каждый. Может, придуманная кем-то легенда не имеет за собой никакого смысла, а может Навии не кажется и репутация «Vamperty» чиста лишь с виду. За ее спиной послышался грохот. Она резко повернула голову и сразу почувствовала, что это было ошибкой. Если бы девушка не придерживалась за стойку, то свалилась бы, как и явно перепивший японец на полу. Она с нескрываемым отвращением отвернулась, постыдившись больше своей реакции. Испугаться из-за такой... Мелочи. — Мисс. Извините, мисс с блондинистыми волосами. — А? — Навия подняла голову, увидев обратившуюся к ней барменшу. — Прошу прощения, что спрашиваю, но мне очень интересно... — немного замешкалась она, все еще не уверенная говорить или нет, а потом нагнулась ближе. — Вы здесь вместе с господином Дюраном? Хоть этой даме за стойкой и хотелось, чтобы тот не услышал, но Навия вновь ощутила на себе его взгляд. — Да. — сразу слетело согласие с ее губ и только после этого до нее дошла странность этого вопроса. — Повезло вам. — Извините? Что вы имеете ввиду? Заметив и на себе леденящие глаза Невиллета, барменша замолчала и, слегка поклонившись, сделала вид, что ушла заниматься своей работой. Вопросов и без того приличное количество, а они все нещадно прибавляются. Навия понадеялась услышать ответы хотя бы на пару из них от своего... Бах. Все, что ее интересовало снова отдалилось еще более громким звуком, чем до этого. В ту же секунду девушка стала искать его источник. Действовать она начала быстрее, чем ей пришла в голову мысль, что она не хочет смотреть кто стрелял. И более того в кого. Камисато и Яэ среагировали раньше и направились за стрелявшей. Навия едва не выбежала вместе с ними, но стоны мучений сменили направление. Придется доверить преступника тем, к кому это самое доверие отсутствует. Навия упала на колени перед истекающей кровью женщиной. Ее боль и попытки попросить о помощи заглушали встревоженная толпа и все еще жужжащая в ушах музыка. — Прижмите рану! — безуспешно девушка попыталась докричаться до нее. Тогда осталось только сделать это самостоятельно. При прикосновении руку словно обожгло, но отрывать просто нельзя. Навия и так уже в крови. Не только в действительности. Часто ощущение, что она погрязла в ней с ног до головы, преследовало. Липкая алость окропила все тело и запеклась на нем, впитавшись так, что отмыться невозможно и по сей день. Стараясь игнорировать то, как кровь льнула к ее ладони, Навия поискала глазами своего напарника. — Невиллет. Попроси у персонала аптечку, если она у них есть, конечно. Ее просьбу не пришлось повторять, он тут же скрылся в толпе. — А если ее тут нет... — хмыкнула девушка и постаралась не смотреть на раненую лишний раз. — То я не постесняюсь оставить жалобу на это заведение. Через пару минут вернулся Невиллет с не таким уж приличным медицинским ящичком. — Полиция вместе со скорой уже едут. Может, позволишь мне? Позволить ему быть вместо нее? Нет уж. Возможность справиться самостоятельно вполне есть. Хоть и кружилась голова от металлического запаха, Навия молча протянула руку с решительным выражением лица. Мужчина, к ее счастью, не настоял и протянул жгут. Дальше все делалось как на автомате. В один момент перестали слышаться посторонние звуки, а женщина с раной либо замолчала, либо ее тоже не было слышно. Глаза что-то застилало. Темное, не позволяющее сфокусироваться на помощи. Не кровь ли? Как только с наложением жгута было покончено, что-то потянуло ее вверх. Будто выдернув ее из этой топи, Невиллет помог Навии подняться. Она и не заметила, как оказалась на улице. Совсем не запомнилось вышла ли она на своих ногах или он ее просто вынес. Это все перестало иметь значение, как только ей удалось вдохнуть свежий воздух, что быстро отрезвил помутневший рассудок. — Спасибо. Еще немного и я бы потеряла сознание прямо там. — выдохнула Навия. — Ты до сих пор тяжело переносишь вид крови. Как, впрочем, и трупов. — Мне не совсем обязательно уметь. Я ведь не судмедэксперт или криминалист. Быть может, когда-нибудь привыкну. На миг показав ему ободряющую улыбку в знак того, что все в порядке, она мысленно вернулась к моменту, когда все только случилось. Госпожа Яэ находилась ближе к выходу, а вот господина Камисато она не замечала. Однако они контролировали ситуацию до определенного времени. Их всех застали врасплох и только Навия осталась в неведении. Все произошло так быстро, что задумалась она об этом лишь в этот момент. — Госпожа Яэ и господин Камисато не связывались с тобой? Невиллет покачал головой на это. — Тогда нам нужно связаться с ними самостоятельно. Пусть докладывают, что у них происходит. Может, им нужна помощь. — Им никто не поможет, Навия, они не ведут официального расследования. Ты не доверяешь им, я знаю. Но, вроде как, ты доверяешь мне? Воспоминание о недавно минувшей ночи промелькнуло в голове. Его вопрос почти тот же. Навии казалось, что ответ, который она дала ему тогда, вполне запоминающийся, чтобы не сомневаться в нем. Пусть Невиллет и услышал, что она готова доверить ему даже сердце, с того откровенного момента ближе они не стали. Как будто и не было того разговора и... Того, чего делать, наверное, все-таки не стоило. — ... Да. Доверяю. — расстроенно девушка отвела взгляд. Боковым зрением она заметила, как Невиллет сделал шаг к ней и мягко положил руку ей на плечо. — А я доверяю им. Не скажу, что в той же мере, что и тебе, однако во мне есть уверенность за их ответственность. Навия подняла глаза, встретившись с его. Улыбка сама собой натянулась на лице от вида искренней поддержки в них. Издалека послышались сирены. Детектив с ассистентом повернулись в их сторону. Нервный холодок пробежался по спине Навии от мысли об очередной неизбежной работе с местной полицией. Спасительное утешение в виде руки Невиллета на ее плече пропало, как только остановились машины, окружившие клуб со всех сторон. Медики и некоторые полицейские сразу поспешили туда. К детективу же подошел офицер, назвавшись по имени и должности. Привычка везде носить с собой документы еще ни разу не подводила, как и в этом случае. — Навия Креспен, частный детектив по делу с обескровленными жертвами. — в подтверждении своих слов она предоставила официальное разрешение. Офицер хоть и убедился в правдивости, но продолжил смотреть на нее со скептицизмом. — Есть такое... Почему вы оказались здесь, мисс Креспен? — По случаю обстоятельств, не связанных с моим текущим расследованием. Из клуба вывезли носилку с раненой женщиной. Навия отвлеклась и присмотрелась к ней. С облегчением на сердце она заметила, что ее не накрыли полностью. Ей еще можно помочь. Вернувшись к разговору с полицейским, она пересказала произошедшее с момента инцидента. Тот внимательно выслушал и сразу после окончания рассказа подытожил: — Ясно. Оказать первую помощь человеку это, конечно, хорошо. Но в остальном, мисс Креспен, вы только подводите. Он даже не старался высказываться в мягком и уважительном тоне. Наоборот, твердо отсчитывал, будто детектив ему лично дорогу перешла. — Вы не перекрыли выходы и допустили то, что кто угодно мог зайти в здание и покинуть его. Вы не смогли мне описать преступника, хотя с вашей-то должностью... — Мисс Креспен и не была обязана заботиться о таких вещах. — неожиданно вмешался Невиллет. То, как он произнес это, испугало скорее Навию, чем офицера. Никогда прежде она не слышала голос Невиллета таким гневным. Чуть повернув голову в его сторону, девушка разглядела, что его холодный взгляд приобрел некую хищность, неприкрытую ярость. Он и руки не поднял, однако для явной угрозы ему этого не понадобилось. — Она уже сказала, что находится здесь не по работе. Вам ли не знать, что в таком случае с нее снимается ответственность за произошедшее, и она не более чем свидетель. — Снялась бы, будь мисс Креспен на нейтральной территории. Например, дома. В этом городе или нет – неважно. По проявленному поступку видна некомпетентность. — Объясните в чем заключается некомпетентность мисс Креспен, если с ее стороны даже для свидетеля было сделано больше, чем могло законно быть. — Вы считаете у занятых работой людей есть на это время? Вы можете быть свободны, все равно от вас никакой пользы нет в данный момент. Прежде чем Невиллет ответил бы офицеру, Навия проговорила первой: — До свидания. — спокойно, без всякого желания вступать в лишний конфликт. Тем более с теми, кто и так ее не очень жалует, а ссора с офицером из департамента, который нанял ее, может только ухудшить положение. Не хотелось и заострять внимание на том, что офицер не попрощался вежливо в ответ и попросту ушел. Молчаливое разочарование она показала одному Невиллету, смотря на него. — Пойдем... Он не отзывался и переводил взгляд то с ушедшего мужчины на Навию, то наоборот. Его злость моментально унималась. Девушке было жаль, что из-за нее ему приходится держать чувства при себе, как и ей. Вина перекрыла всю благодарность за защиту. Только Навия хотела извиниться, как Невиллет взял ее под руку и развернулся вместе с ней. — Как ты себя чувствуешь? — вновь послышался его прежний голос, который, кажется, дозволено слышать исключительно ей. Такая неуместная мысль вдруг смутила до того, что она обожгла уши, к счастью, прикрытые волосами. К тому же, непозволительная. Быть настолько особенной для него звучит недостижимо и саднит душу только больше. — Ну... — начала Навия и медленным шагом пошла за ним в неизвестном направлении. — Обидно, что я могу сказать. Поверь, я бы не промолчала, но просто не хочу ругаться с кем-то. Это же ужас как доставляет дискомфорт. Как мне, так и другим. Во мне много не совсем положительных эмоций и лучше, если я смогу излить их способом, которым я не испорчу кому-то настроение. — Мне ты его не испортишь. За довольно долгое время никому не удалось этого сделать и ты не станешь исключением. — Пожалуй, к такому уровню стоит стремиться. — Навия усмехнулась сама себе и вспомнила фразу офицера. — С моей-то должностью меня ничего волновать не должно, кроме рабочих моментов. — Ты ведь так не считаешь? — Конечно нет. Хотя, может, в какой-то степени он прав. Обычно после работы я чем себя только не отвлекаю в попытке забыть о том, чем я занимаюсь. Иногда я думаю, что зря стала детективом. Все же решила Навия приоткрыть завесу своей темной стороны души. Нет, ей не было страшно довериться Невиллету. Только боязно, что ему это не нужно. Приглядевшись к нему, она не заметила отстраненности. Наоборот, он стал крепче держать ее руку, позволяя говорить дальше и не отвлекаться на препятствия на дороге. — Как ты и сам заметил, несколько лет подряд я не могу спокойно переносить вид крови и трупов. Когда я только начинала учебу, мое направление было юридическим. Проучилась я так до практики, а там произошел один инцидент... Весьма неприятный. Даже этих слов не хватит, чтобы описать, что я видела. — вдруг с губ девушки слетел смех, непроизвольно издающийся всякий раз, когда ею вспоминается ужаснувший ее опыт. — То было не для глаз юной девушки с юридического. — И после травмирующего события ты все равно не осталась на этом направлении. Почему? — Да, я ушла. Но не сразу. Сперва мне пошли навстречу и направили на практику полегче. Только вот, меня не спасло это от ночных кошмаров, частой тревоги и прокручивания у себя в голове одного и того же дня на постоянной основе. Я чувствовала страх и, видимо, из-за этого решила помочь себе решением работать в сфере, которая привела меня в ужас. После университета я целенаправленно стараюсь специализироваться на подобных делах. Сейчас не так страшно и жутко, как раньше. Закончив со своим рассказом без подробностей, Навия подняла глаза на Невиллета. Ей представлялось, что он будет смотреть на нее с сожалением, как обычно смотрели те, кому довелось услышать то же самое. Однако в его взгляде она рассмотрела нечто иное. Понимание. — Твое желание одолеть страх и перестать остро реагировать на то, что вызывает отвращение, достойно восхищения. И все же, не жалеешь ли ты об этом? — Мне есть о чем жалеть в выборе того, кем я стала. Но я не придаю этому значения. Принимая решение, я поставила в приоритет помочь себе. Как бы я помогла другим, если бы была не в состоянии сделать этого для себя? Своим вопросом, не требующим ответа, Навия, поставила Невиллета в ступор. Его шаг замедлился и он больше не смотрел на нее, задумчиво глядя в сторону. На какие-то секунды выражение его безупречного лица омрачилось огорчением. Не она ли тому виной? Навия крепче обхватила локоть мужчины, чем оторвала его от раздумий. — Не будем предаваться меланхолии в такое неподходящее время. Раз уж меня отсчитали за плохую работу, то стоит доказать обратное. — В первую очередь, хотя бы себе самой. — привычно улыбнулся ей Невиллет. — Конечно. Ты не занят ближайшие часы? — Пожалуй, нет. — Тогда приглашаю тебя к себе, если у тебя есть желание мне помочь, дорогой ассистент. — С радостью приму твое приглашение, многоуважаемая мисс Креспен. На самом деле, особым уважением среди тех, кому Навия известна, она не пользуется. Спрашивать о причине такого обращения не имело смысла, девушка абсолютно уверена в том, что он уважает ее за всех тех людей разом на столько, что оно безгранично. Несмотря на всю свою любовь к родному городку во Франции, к Токио Навия относилась не менее трепетно. Он не позволял долго скучать. И даже при отсутствии солнца на небе своей вечной жизнью отгонял всевозможный мрак. В проулках гирлянды и традиционные фонари теплым светом давали возможность не сомневаться в безопасности шествия. На улицах крупнее ярко распространял позитивный настрой неон. Поэтому Навия ни за что не согласилась с Невиллетом добраться до дома более быстрым путем, чем идти пешком. Вопреки ее ожиданиям, что его шаг будет ускоренным, он наоборот был размеренным. А вот чуть ли не бежала, попутно пританцовывая, как раз-таки Навия. Останавливало ее от этого разве что нежелание отпускать локоть Невиллета. Вынужденно подстраиваясь под его шаг, она вскоре поравнялась с его грацией. Спину пробрало холодом. И то, как девушка резко поежилась, мгновенно заметил ее друг. — Что-то не так? — Все в порядке. — отмахнулась она. И после этого слегка обернулась назад. Толпа людей, никак не обращавшая внимания на них двоих, шла по своим делам, кто назад, а кто вперед. Но едва ли не каждую новую улицу, каждую минуту Навия присматривалась к окружению. В незнакомой толпе неизменной оставалась лишь одна фигура. Как бы то ни было, это не имело никакого значения. По мере приближения к жилым кварталам улицы пустели и никого, кроме своего спутника, она больше не видела. Дома первым же приоритетным делом стало включить чайник. Стыда за скромность своего жилища Навия совсем не испытывала. Да и Невиллет ничего об этом не сказал, а с любопытством осматривал ее рабочее место. В глазах хозяйки этого стола там властвовал хаос приторно милых вещичек и заметок серьезной тети детектива. Будь ее воля, важные строки она бы помечала наиболее приятными ей цветами. Однако выделялось это все либо красным маркером, либо черной ручкой. — Ты предполагала, что в городе мог появиться открыто действующий культ? — зацепился глаз Невиллета за одну из записей. — Именно что предполагала. Пока отложила эту мысль, к ней тоже ничего не ведет. И мне кажется, что я слишком досаждаю близким жертв со своими расспросами... — Это твоя работа. — продолжал он рассматривать исписанные догадками и выводами листы, умудряясь и Навию слушать. — Все равно крайне неловко. Постоянные извинения для них наверняка стали не больше, чем пустыми словами. Чайник на кухне выключился и девушка оставила Невиллета в одиночестве. Ну, и в окружении ее мыслей. Готовясь к вдохновляющему чаепитию перед работой, она надеялась, что сегодня получится стать ближе к разгадке. Размышления о скором конце этого дела мотивировали и радовали, как ничто другое. Только было непонятно, чему тут можно радоваться. Родственникам умерших правда вряд ли понравится. Местная полиция тоже, вероятно, не выразит благодарность из-за того, что иностранка забрала их дело. Станет легче только одному человеку. Навии. От этой мысли собственное сердце вдруг причинило боль. Пальцы сжали край столешницы, размытый взгляд зацепился за поднос с аккуратно разложенными сладостями и кружками чая. Ягодного. Да, она точно налила именно этот, тот самый, что пролежал в шкафу пару месяцев, заставленный прочими продуктами. Если бы печенье было не магазинным, только из печи, его сладкий аромат наверняка мог стоять по всей кухне. Навия вытерла щеку и забрала поднос, отправившись обратно в комнату. Невиллет все еще просматривал рабочие материалы. — Мы знакомы такое приличное время, а я не уверена какие сладости ты предпочитаешь. — неловко начала девушка и подвинула некоторые бумаги, чтобы расположить поднос на столе. — Исправим? Невиллет отвлекся и взял кружку, вдыхая ягодный запах, понравившийся, судя по его реакции, не только Навии. — Благодарю. Ты права, тебе действительно нужно знать больше. На самом деле, я не любитель сладкого. Однако... У меня есть одна знакомая сладкоежка. Ее зовут Фурина. Когда предоставится такая возможность, я обязательно вас познакомлю. — Фурина? — остановилась Навия перед укусом пирожного, удивленно вскинув брови. — Необычное имя. А кто она? — Она... Хм-м-м. Не могу точно сказать, мы видимся довольно редко. И она не из тех, кто любит поболтать о себе. Как бы то ни было, вы точно сможете найти общий язык, не сомневайся. Неловкая улыбка образовалась на губах Навии, когда до нее дошло, что все его знакомые, о которых ей хоть что-то известно, необычны. Впрочем, как и сам ее друг. Но его необычность не отталкивала и не являлась странной, а наоборот – завораживающей, притягивающей раскрыть для себя всю его уникальность со всех сторон. Поняв, что Навия сейчас уйдет вместе с Невиллетом совсем не в ту степь, она решила сменить тему. — К слову, о деле. Ты смотрел мои заметки. Есть что сказать о них? — Ах, да. Нет сомнений в том, что замешанных в преступлении несколько. Ты сказала, что отложила цепочку, ведущую к культистам. Я же предполагаю, что мы можем к ней вернуться. Девушка села за стол, попутно доедая пирожное. — Почему? Культисты, на мой взгляд, в своих деяниях были бы более осторожны. Я имею ввиду, от их жертв вообще мало чего могло остаться, а не просто отсутствие крови. Предположим, она нужна для ритуалов, обрядов... Но так ли много ее надо? Даже если, то они могли брать по-немногу, не совершая столь заметного преступления. — Хоть твои слова и логичны, уверена ли ты в том, что они этой самой логикой руководствуются? Ими вполне может двигать безумие. Такое, какое мы просто не поймем. — В этом есть смысл. Возможно, это объясняет хаотичность жертв. Они никак не связаны друг с другом, убийцы действуют будто по наитию. Но один и тот же выбор локации... Навия повернулась к доске за спиной и в очередной раз стала разглядывать, в надежде увидеть что-то новое в фотографиях и почти бесполезных почеркушках. — Может ли это сузить круг поисков? Вопрос был задан скорее ей самой, чем Невиллету. И, по всей видимости, каким-то образом он это понял и ответа не последовало. Снимки с мест преступлений напомнили о недавнем происшествии. Некие Яэ и Камисато, неофициально расследующие дело. Ответы на вопросы «кто они?» и «зачем занимаются этим?» дали бы еще одно связующее звено, однако Невиллет держит это все при себе. Вспомнились разговоры посетителей ночного клуба. Его владельцем тоже является Яэ. Сама госпожа владеет или приходится кому-то женой, девушке никто не сказал. Быть может, она и вовсе ничего не узнает, если продолжит осторожничать с наглухо закрытой дверью. Возможно, ответ давно есть. Не там, где детектив ожидает его найти, а за спиной. Телефон на столе начал звенеть, чем напугал ушедшую в себя Навию. В голове сразу промелькнуло обвинение как можно было забыть выключить звук на момент важного события. Но это наоборот спасло. Отключи Навия уведомления, то пропустила бы звонок от начальства. Она быстро взяла трубку. — Добрый вечер, Навия Креспен слушает. Тон собеседника не отличался степенью вежливости, однако не предвещал хороших новостей для детектива уж точно. Положив трубку через несколько секунд недолгого разговора, Навия посмотрела на Невиллета, надеясь, что не выдает своего беспокойства. — Вызывают к себе лично прямо сейчас. — Тогда идем. С ее уст слетело первое же, что пришло на ум сразу после его заключения: — Нет. — опешив, она поправила себя. — Я сама справлюсь, там вряд ли надолго. — Как пожелаешь, но я закажу тебе такси. *** Аято показалось забавным стечение обстоятельств, при которых пришлось превысить сто восемьдесят по трассе. Вампиры, что наверняка не из слабых, никак не хотят принять неизбежность своего положения и продолжают гнать по дороге. Даже смешно, если они и сами не ведают в каком именно направлении.  Хотя, действительный потенциал только предстоит выяснить. Их выходки и сокрытие этих же деяний совершенно противоречат друг другу. Преступления на уровне новообращенного вампира, а скрываются кем-то иным. Старшим, к тому же, имеющим способность, принадлежность к роду.  Всего на миг Аято оторвал взгляд от преследуемой машины, посмотрев на спидометр. Несчастные Аленх настолько не желают сталкиваться с последствиями, что максимальной скорости оказалось недостаточно, чтобы приблизиться.  На это обратила внимание и Мико. Она с грубым ворчанием потянулась к какой-то кнопке. Сразу после этого сверху послышался какой-то звук и на коже почувствовалось резкое прикосновение ветра. —  Надоели, мерзопакостные ублюдки. — прорычала вампирша и полезла к открывшейся крыше. —  Мико? Ты что собралась сделать? —  Не смей называть меня по имени именно сейчас!  Ее наказ чуть не отвлек Аято. Он совсем не подумал, прежде чем обратиться к ней, и не заметил, как откинул формальность. Тут же вернувшись к дороге, он расслышал еще одни слова с крыши. —  И не сбавляй скорость!  Наверное, она добавила это из-за страха. Иначе и быть не может, потому что с идиотом эта женщина точно не стала бы иметь дел. А рисковать ею, чего бы Мико не задумала, равноценно идиотизму.  Действуя так, как ему сказали, Аято не спускал глаз с машины впереди. В следующее мгновение лисица с несколькими хвостами приземлилась на ее крышу. Оставленная там вмятина ни чуть не остановила водителя. Пару мгновений и за розовыми хвостами показался прежний облик кицунэ, вслед утративший и хвосты. У вампира не возникло никаких сомнений, что она на пике своей ярости, означавшее одно – у «мерзопакостных ублюдков» шансы на спасение значительно снизились.  Мико сдвинулась к левой двери и одним ударом, имевшим нечеловеческую мощь, разбила стекло. Вдруг, справа Аято заметил движение. —  Нет… Он не успеет. Не сможет предупредить ее.  Девушка, высунувшаяся из окна, выстрелила из пистолета. И не промахнулась. Аято лицезрел то, как Мико дернулась, с трудом не свалившись.  Это стало последней каплей и для него. Первостепенная мысль «остановить» сменилась на «помочь». Как можно скорее не позволить снова причинить боль Мико. Времени на раздумья больше не осталось и Аято резко прожал тормоз.  За управлением никого не осталось, вампир стал частью тени водительского места. Оживший сгусток тьмы переместился на заднее сидение машины беглецов. Аято не медлил, но и выдавать своего напряжения не собирался. —  Куда едем, господа? — придал он своему тону лукавство и ровность.  От мужчины за рулем не последовало никакой внешней реакции. В отражении зеркала его взгляд не был испуганным или удивленным. Однако он, наконец, сбросил скорость вплоть до полного торможения. В салон вернулась его спутница, озадаченная произошедшим. При виде лишнего пассажира она скривилась. —  Нам придется выйти. — ласково обратился к ней вампир.  На лице девушки отразилось недовольство, потому тот продолжил: —  Извини. Это ненадолго.  Молча она открыла дверь и вышла. Мужчина вышел вслед за ней. Аято покинул машину после них и оглянулся в нужде убедиться, что с Мико все в порядке. Он увидел ее спрыгивающей с крыши. Беспокоиться о том, чтобы сдерживать ее от лишних гневных действий, не пришлось, она предпочла стать рядом. Но теперь предстояло игнорировать запах ее крови.  Вампиры перед ними тоже не спешили чего-то предпринимать, держась на расстоянии. —  В ваших интересах не дергаться сейчас. — не повышая голоса, процедила Мико. —  Я не Дюран, церемониться не буду. Сделаю с вами то же, что вы устроили в городе.  В отличие от вампирши с тем же презрением в глазах, мужчина возле нее выглядел совершенно спокойно. Скорее, он смотрел на них с легкостью и уверенностью в чем-то. По нему сразу заметно, что слишком просто он не сдастся. Но Аято задался вопросом сдастся ли он вообще. —  На Дюрана, значит, работаете. На того, кто загубил множество чужих судеб. А вы из-за него будете губить еще две? —  Розалия, душа моя, — вампир медленно взял за руку Розалию и заговорил с ней, словно больше никого здесь и не было. —  Зачем тебе говорить с ними? Они все равно ничего не вспомнят.  И он улыбнулся Аято.     ***  В очередной раз Аято посмотрел время на своих часах. Уже близилось утро и вместе с ним и осознание, что сегодня план не удался. Что удивительно даже для клуба, этой ночью в нем вообще ничего интересного не происходило. А гостей было не так уж много. В тщательной бдительности не осталось смысла. Вампир и не помнит в какой момент господин Дюран с мисс Креспен уехали и, уж тем более, по какой причине.  Услышав приближающийся стук каблуков, Аято отвел глаза от весьма интересной стены, просверленной его пристальным взглядом. Мико повалилась на диван рядом с ним и вздохнула. —  В голове каша. И все болит. Особенно спина.  Под словами «все болит» она наверняка имела ввиду в том числе усталость в ногах. Их нынешние отношения совсем не позволяли того, что хотелось сделать сейчас, потому Аято решил не предлагать помочь ей снять обувь. К его счастью, Мико сама потянулась к своим ногам, превозмогая боль. —  Вы не знаете почему ушли Невиллет с мисс Креспен? — спросил он. —  … Нет. И плевать на это сейчас, мы тут зря время потратили только. Посижу чуть-чуть и домой поеду. —  Как скажете.  Несомненно, она права и пора возвращаться. Ему незачем рассиживаться тут вместе с ней и ждать, пока ей станет легче, но раз имелась такая возможность, об уходе не возникало и мысли. С одной стороны, вампиру лучше уехать, вернуться к своим делам и не находиться лишний раз рядом с госпожой Яэ. А с другой стороны останавливал внутренний протест.  Снова делать все как правильно? Как нужно? Да прямо возле него сидит живое олицетворение фразы «правила созданы, чтобы их нарушать». И, несмотря на то, что Мико скована ответственностью даже больше, чем он, пока лишь наследник, она все равно гораздо свободнее. Пожалуй, он был единственным из Камисато, кого восхищала эта личность. Однако это не только восхищение. Прижала Аято к месту прежняя тяга к запретной, чарующей вседозволенности, которую позволял он себе исключительно рядом с этой вампиршей.  Да, однажды наследный вампир совершил ошибку. Дважды, когда не исправил ее. И теперь в его жизни верх взяла правильность, раздавив вольность. —  Твою мать… — внезапно выругалась Мико. —  Что с моей матерью не так на этот раз, госпожа Яэ?  Она повернулась, глядя на него такими глазами, какими их никогда не позволила бы увидеть. В них читался ужас, от чего Аято стало неловко за свой саркастичный вопрос. —  Я вспомнила. Вот же, — ее руки сжались, цепляясь за край дивана. —  Сволочи, редкостные суки... —  Госпожа Яэ. — прервал вампир возможный поток брани. —  Что вы вспомнили? —  Они обманули нас. Аленх. Мы видели их.  Такая новость ошарашила и Аято. В ее слова невозможно не поверить, но в голове не складывалось как такое могло произойти. —  Объясните? —  Мы были подвержены влиянию довольно способного вампира. Опытного в своей способности и старше нас. Скажи мне, что ты помнишь после того, как мы сюда приехали. —  Я четко помню, что мы просидели здесь несколько часов, как приходили и уходили люди. Куда пропали Невиллет и мисс Креспен я совершенно без понятия. Никого подозрительного в клубе не было.  Порывшись по последовательности своих воспоминаний, Аято не заметил ни одного намека на то, что его память намеренно исказили. —  Я тоже это помнила. Но воздействовать на другого сильного вампира долго не получится, учитывая еще и то, что теперь нас разделяет огромное расстояние. Возможно, ты тоже вспомнишь, только позже. —  В любом случае, у нас ничего не вышло с их поимкой. И ничего дельного из встречи с ними не извлечь? —  Ну, о них появилось больше информации. — Мико потянулась обратно к своим туфлям и начала надевать их. —  Их двое. Девушку зовут Розалия. По крайней мере, тот вампир назвал ее именно так, рассчитывая на то, что мы ничего не вспомним.  И все же, вопрос, которым Аято задавался ранее, так и остался без подтвержденного ответа. Его интересовало почему внушительной силы вампиры скрывают свои беспорядки так, что оставляют совсем не благоприятные следы. Пусть он для себя уже решил, что ничего загадочного в этом нет и это просто странность иностранцев.  Вампиры других земель, как и люди, имели определенные отличия. Обычаи, поведение и отношение к распитию человеческой крови.  В Японии с недавних времен последнее запретили и контролируется в каждом городе, не исключая и деревни. Сохранившаяся традиция главенствующих кланов позволила Яэ и Камисато расширить свое влияние и за пределами столицы.  Не собираясь больше понапрасну терять свое драгоценное время, Мико разобралась с обувью и пошла к выходу. Аято тоже не отстал и направился к своей машине, а она – к своей.  Истинные воспоминания еще не вернулись, зато их опередило другое, заставившее вампира остановиться и окликнуть Мико прежде, чем та уедет. —  Госпожа Яэ. Вампирша не успела открыть дверь авто и обернулась. —  Что еще? —  Не переживайте по поводу Аленх. Мы найдем их и не упустим в следующий раз, даже если они уедут из города. По ее реакции сразу прояснилось – он не ошибся. Мико расплылась в улыбке и кивнула.   ***  Вампиры не чувствительны к температуре, но почти всякий раз, как Аято переступал порог фамильного особняка, он чувствовал холод от… Нет, не от родных, а приевшихся стен. Зашторенные окна, не пропускавшие утренний свет, делали это место еще более тусклым.  Родители не вышли встретить его, поэтому посчастливилось сразу пойти в личный архив клана. Пыльное помещение давно стало бесполезным. Раньше знатью велись учеты и исторические записи о различных родах вампиров, но за последние пару столетий их развелось столь много, что это утратило смысл. По крайней мере, закончили это дело Камисато, отдав предпочтение развить свой статус среди людей.  На втором этаже Аято остановился. Невозможно было не подумать о маленьком, но ярком огоньке, сияющем в любое время суток. Дела хоть и важные, однако он не простит себе, если не проведает младшую сестру. Чтобы не пугать ее, Аято добрался до ее комнаты без применения своей способности и осторожно приоткрыл дверь. Аяка спала в своей постели в обнимку с новой плюшевой лисой.  Все с той же аккуратностью и без единого лишнего звука Аято закрыл дверь и направился обратно к лестнице. Пока он поднимался наверх, пронзительная головная боль не позволила сдвинуться дальше. Рывком вампир схватился за перила, дабы не свалиться. Перед глазами начали мелькать обрывки событий, вырванные из его памяти.  Соединившись в единую картину, они перестали выглядеть сплошным мучением. Как и сказала Мико, ему тоже удалось вспомнить. Сами собой всплыли вопросы, образовавшиеся отнюдь не из-за двух сбежавших вампиров, а из-за Мико.  Тогда, в клубе, она ничего сказала о своей ране. При этом, ранее она жаловалась на больную спину.  Аято вздохнул. Подрываться, чтобы помочь, больше незачем. Дома для нее все сделает семья. А багровое платье, запятнанное кровью… Он пошел дальше к архиву, размышляя, выкинет ли госпожа Яэ испорченную вещь или же она для нее гораздо большее. В любом случае, это совсем не его дело.  О моменте, когда собственная речь перестала быть подвластна Аято, она также решила не упоминать. А он хотел бы не помнить вообще. Сама Мико хоть и говорила ему отставить формальности, он просто не мог, поставив самому себе запрет на это. Так правильно – отказаться от всего, что может дать ему забыться.  Открывая дверь всеми забытой комнаты, Аято обязан оставить эти размышления за ее пределами и войти туда с холодной головой.  Настолько она никому не нужна, что на потолке отсутствовала люстра, а на стенах не находилось ни одной лампы. Прекрасно видящему в темноте вампиру это не мешало. Он прошел к стеллажам, заполнявшим почти весь архив.  В углу стояли почтенных лет котацу и футон. Когда-то за этим рабочим местом сидел дедушка Аято, а, возможно, даже отец. Аято точно не знает, когда именно прекратилось ведение записей, однако его этому делу точно не учили.  Свитков в отделе «А» лежало огромное количество. Открывая один за другим, Аято понял, что они не разделены по странам отдельно. На одной полке могли быть и англичане и русские, на другой испанцы. Среди них, наконец, нашелся тот самый со знакомой и нужной фамилией. Рядом лежал еще один с их вкладом в историю, однако Аято сомневался, что там написано больше, чем ему известно.  Он раскрыл бумагу и прошелся по записям женских имен. —  Элейн, Шанталь, Дебора, Фокалорс, Фелиция, Лоретт… — еще несколько имен он дочитывать не стал, увидев, что никакой Розалии в роду Аленх не было.  Обычно вампиры при общении друг с другом предпочитают использовать те имена, что им дали при рождении. Десятки придуманных позже, естественно, для людей. Либо в написанном чей-то недочет, либо причина совершенно другая.  Остался вариант, начать с которого имелся смысл. Позвонить Невиллету и спросить напрямую.  Последняя возможность также не нашла своего успеха. Аято звонил четыре раза и ни на один вызов Дюран не поднял трубку. Вздохнув, он решил того больше не беспокоить, утро все-таки. Им непременно удастся поговорить позже.   ***   — Вы сняты с дела.  Резкими словами закончил свою речь начальник.  Навия настолько была не готова к такому заявлению, что ей показалось она не так услышала и поняла сказанное. —  Простите? —  Вы сказали, вам есть что передать дознавателям и криминалистам, так? —  Верно. —  Мы благодарны вам и в течение дня это отразится на вашем счете. Сожалею, но дальше вы ничем помочь не сможете. Вы молода, мисс Креспен, вам перспективнее сейчас найти новых заказчиков или компанию.  Такое разжевывание слов «вы уволены» ни чуть не облегчило реакцию девушки на это. Вопль недовольства, жаждущий справедливости, рвался наружу. Хотелось доказать мужчине за столом, ничего не понимавшем в ее личном расследовании, что еще слишком рано прибегать к увольнению. Но вместо всего этого детектив неискренне склонилась в неглубоком поклоне. —  Была рада помочь. Обязательно приму к сведению ваш совет. — тихо произнесла Навия. —  А документы?... —  Подписаны и подтверждены печатью. От вас более ничего не требуется.  Резво развернувшись, Навия ускорила шаг к выходу из кабинета, в котором ее одновременно и отсчитали и расхвалили. Последнее теперь казалось пылью с блестками в глазах. Несмотря на желание как можно скорее уйти, она не забыла вежливо попрощаться и только после этого покинула стены департамента, где ей никогда не были рады.  Возвращалась домой девушка также пешком. Она так и не дошла до правды и, тем более, ей обрубили мост к дальнейшей работе. Официально действовать с сегодняшнего вечера запрещено документированным приказом.  Бумажка, которую Навия даже в глаза не видела, не является для нее причиной уйти от того, к чему стала ближе. Она знала ответ. Знала, кто его прячет, хоть и все еще противилась признать. Все ближе, чем хотелось видеть.  В родной стране ее некому ждать, в чужих кратковременными поездками она тоже никем не обзавелась. Кроме Невиллета. Навия думала этого достаточно. Никого больше и не нужно, когда ее присутствию рад понимающий человек, рядом с которым она чувствовала себя кем-то большим, чем маленькой и никому не сдавшейся посредственностью.  Но она предала свои чувства, подвергнув сомнению личность последнего близкого, кто ее ждет.  Многолюдные улицы сменились другими, поменьше, и мало кто проходил там. В ночном небе одиноко возвышалась луна, не имевшая поблизости ни звездочки. Навия считала себя такой же.  Дальнейшие размышления вновь привели ее к тому, от чего она прекратила бежать. Госпожа Яэ и господин Камисато явно не последние люди в городе и имеют значительный статус, однако насколько значительный – девушка еще не узнала в точности. Тем не менее, Невиллет связан с ними чем-то. Маловероятно дружескими отношениями, раз он не рассказывает о них ничего конкретного, зато утверждает о доверии к ним.  Слово, с недавних пор крутившееся в голове, до сих пор ощущалось отвратительно даже в мыслях. Ложь. Единственный друг ей врет, а если и нет, то скрывает. Навия абсолютно не верит в то, что те занимаются расследованием. Жертвы – неугодные людям с большими возможностями. А именно госпоже Яэ и господину Камисато.  Пусть это всего на всего теория и к ней нет доказательств у Навии, но они точно есть у того, кто покрывает этих двоих.  В глубине души, еще державшейся за разрушающуюся надежду, она желала остаться неправой, готова извиниться перед Невиллетом, только бы ее догадки оказались неправдой. В конце концов, та ее часть, что цеплялась за веру в лучший исход, любила.  Подходя к дому, Навия всем телом ощутила то же самое, чувствовавшееся несколько часов назад, когда они с Невиллетом шли к ней домой. Стоявшая вокруг тишина прервалась ее же слышимым сердцебиением. Ноги отказались торопиться к двери, совершенно не подчиняясь воле девушки. Она с бегающими глазами смотрела по сторонам и поняла, что ничего не может разглядеть. Темные пятна застилали любой вид. Из последних сил Навия дошла до стены подъезда и облокотилась на нее.  Дойти до двери не вышло. Ощущение чьей-то руки на своей придало больше тяжести. Не поднимая глаз, она спросила: —  Невиллет?