Дело о преданных и обманутых

За всю ночь Навия так и не сдвинулась с места. На столе перед ней все также лежал раскрытый блокнот со всеми догадками и деталями о проваленном деле, с впечатлениями от нахождения в Японии и… С мыслями. Ей до сих пор хотелось верить, что та ночь – затянувшийся кошмар, из которого она не может выбраться. Ведь не мог мир так перевернуться всего за несколько часов? Только после исчирканной от гнева страницы началось безумие, выведенное все таким же аккуратным почерком. Навия писала и перечитывала этот блокнот с легкостью, невозможной во снах. Из окна просачивались утренние лучи. Вместо привычного ощущения тепла и уюта появился страх. Чтобы в последний раз убедиться в реальности происходящего, Навия протянула к ним руку. Стоило ей подставить пальцы к свету, как вновь она почувствовала неприятное жжение. Пришлось убрать ладонь. Закрыв блокнот, Навия с трепетом прикоснулась к обложке. В нем осталась та Навия, по которой она будет скучать. До изменившегося слуха донесся щелчок дверной ручки. Девушка мгновенно перевела взгляд в ту сторону. — Заходи. — спокойно сказала она Невиллету у входа. Он благодарно кивнул и без каких-либо колебаний прошел к окну, чтобы занавесить его. — Тебе не помешало бы поспать. Не хочешь? — Вампиры спят? — Конечно. Мы не являемся живыми мертвецами, мы и есть живые, просто… Другие. Не люди. Как выспишься, я могу отвезти тебя к клану Камисато. Господин Аято расскажет тебе больше, чем я, к тому же, познакомиться ближе рано или поздно придется. Также и с кланом Яэ. Все предположения о странных знакомых того, кому больше не хотелось доверять, были опровергнуты им. Они такие же, как он. А она – как они. Поэтому та, еще живая человеческая сторона Навии, твердила, что он больше не обманет. Быть может, это, наоборот, чувство, не покинувшее умершее и заново ожившее сердце. — А если я посплю… Странные мысли исчезнут? — Да. Однако, пока ты не приспособишься, они будут возвращаться. Навия вздохнула. Потребность заключалась скорее в отдыхе и разгрузке мозгом информации, в которую еще предстоит вникнуть, а не во сне. Но сейчас это – лучшее, что она может себе позволить. Упадка сил совсем не ощущалось в изменившемся теле. На момент появилось сомнение получится ли вообще заснуть. И все же Навия перебралась на диван. — Невиллет. — окликнула она его, когда он почти ушел. — Останься со мной. Девушка похлопала по месту рядом с собой. Удивленный просьбой, Невиллет замер у двери. Пару часов назад единственное, чего она желала – отстраниться. Ото всех, а в особенности от него. По правде, желание никуда не пропало, но закрывать глаза на старания Невиллета ей помочь она посчитала неправильным. Всю ночь он находился там, за пределами комнаты, слышал плачь и не смел войти. Будь Навия ему безразлична, он бы ушел. Такая мысль успокоила, а приглашение остаться – надежда на то, что та верна. Вампир не отказался и сел рядом. Без спроса Навия улеглась головой на его колени, устраиваясь как можно удобнее. Спустя мгновение почувствовала нежное прикосновение к волосам на макушке. Лишь после этого к ней пришло осознание, что она не ощущает различий температуры. Все стало одинаковым, но с ним еще присутствовало то тепло из ее памяти. Наверное, однажды оно исчезнет. — Прости, что накричала на тебя… — закрыла глаза Навия, как один не менее важный момент напомнил о себе, пронесшись в сознании. — И ударила. — Тебе совершенно не за что извиняться. Будь у тебя возможность, я был бы не против, повысь ты на меня голос до того, как я совершил необратимое. Твои эмоции отрезвили меня. Я не хочу, чтобы ты стыдилась их. Они часть тебя, а ты прекрасна. Ответа не последовало. Слишком много мыслей кружились в голове и не давали покоя. С каждым поглаживанием по голове их становилось все меньше. *** С наступлением ночи Навия чувствовала себя непривычно бодро. Вампиры не стали задерживаться и сразу отправились к семье Камисато. Невиллет сказал, что предупредил их, поэтому его и Навию будут ждать. Для нее не стало удивлением, что ехать пришлось далеко. Вполне себе современного вида особняк располагался за городом. Навия вышла из машины и заметила, что Невиллет не сделал того же. — Ты не пойдешь? — Не беспокойся, с ними ты в полной безопасности. У меня есть дело, поэтому придется ненадолго оставить тебя. Девушка лишь понимающее кивнула и после повернулась к воротам, где уже ожидал тот самый господин Камисато, которого она видела ранее. Хоть Невиллет и сказал о безопасности, и сама Навия твердила себе, что теперь является вампиром, ее не тронут, на лице образовалась совсем не искренняя улыбка от радости встречи. Сложив руки в замок перед собой, она двинулась к вампиру. — Доброй ночи, мисс Креспен. — он слегка поклонился. — Доброй ночи, господин Камисато. — она же склонилась чуть ниже, лихорадочно вспоминая уровень оказываемого уважения и кем является мужчина перед ней. — Мы можем побеседовать в моем кабинете или пройтись по территории, как вам будет удобно. — Спасибо, меня устроит прогулка на свежем воздухе. Камисато улыбнулся и жестом пригласил идти за собой. Во внутреннем дворе места оказалось больше, чем Навия предполагала с виду. Выложенные из камней тропинки вели куда-то за огромный дом. Она бы отнюдь не назвала его «вампирским» и, если бы не знала чьи это владения, никогда бы не подумала, что модернизированный особняк с традиционными элементами станет выбором таких существ. С другой стороны, девушка и пришла за тем, чтобы больше узнать о них, в том числе и о себе. Залюбовавшись прудом и растительностью, она и забыла, что нужно начать диалог. — Господин Дюран сказал мне, что ваше обращение произошло на фоне сильных эмоций. Хотелось бы прояснить, что именно сподвигло его на это? — … Это не было по моему желанию. Кто-то из ваших укусил меня и, похоже, оставил умирать. Так он мне сказал, но я не уверена в правдивости его слов. Они медленно прогуливались по тропинке, что позволило Навии заметить отсутствие каких-либо источников света, не горевший даже внутри имения Камисато, однако видела она все прекрасно. Чуть вдали послышались звуки, похожие на удары дерева о дерево. — Прежде всего, мисс Креспен, больше не говорите о вампирах в общем, как о «наших». Я ответственен только за свою семью и не имею никакого отношения к остальным, потому я не в ответе за поступки других вампиров. Но за нарушение давно установленных порядков кланами Камисато и Яэ они ответственны уже перед нами. — Простите. — Навия виновато опустила взгляд. — Это ваша первая ночь, будучи вампиршей, я не виню вас в незнании. Напротив, я поделюсь с вами обязательным. Что касается господина Дюрана, он не солгал. Единственный исход, который ждал вас после укуса вампира – смерть. Навия только подумала задать вопрос о причине, как отвлеклась на источник тех самых звуков, услышанные ею еще из далека. На оголенном от всего лишнего поле маленькая девочка искусно старалась биться на деревянных палках со взрослым мужчиной. Вероятно, ее отцом. Недалеко от них сидела женщина и наблюдала за процессом. Он привлек и Навию. Любопытство не позволило смолчать: — Вы до сих пор практикуете древнее искусство меча? — По желанию. Моя младшая сестра сама проявила инициативу в этом занятии. Идем, поздороваемся с ней и моими родителями. Заметив приближающегося сына и его гостью, старший вампир приостановил занятие. — Доброй ночи, мисс Креспен. Меня зовут Камисато Кэджи, рад принимать вас в своем доме. — Здравствуйте. — с улыбкой поклонилась Навия главе семейства. — Это моя жена, Камисато Мичи. — он мягко указал на подошедшую женщину. Она лишь кивнула и не стала ничего говорить новообращенной. Зато девочка выкрикнула вперед отца: — А я Аяка! У вас такие красивые волосы, можно потрогать? Пожалуйста. Забавное поведение девочки не оставило Навию равнодушной. Обычно к ее внешности и раньше проявляли интерес, к тому же, не только дети, но настолько открыто – никто. Она присела для удобства юной госпожи и поправила свои золотистые локоны вперед. Аяка совсем осторожно, не оставляя сомнений в воспитании, прикоснулась к ним и погладила. Пока она это делала, взгляд Навии пал на маленькие вампирские клыки. Мысленно пришлось признать свою ошибку. Чудовища есть везде, как среди вампиров, так и людей, однако не каждый им является. Ей бы никогда не пришло в голову назвать так ребенка. — Такие пушистые… Прямо как у принцессы из европейских сказок. — девочка перешла на шепот. — Спасибо. — И тебе спасибо. — также тихо ответила девушка, после чего выпрямилась. — Не будем мешать вашему занятию. — сказал господин Камисато, потрепав макушку младшей сестры. Попрощавшись, Навия ушла с ним дальше. Территория казалась огромной. Настолько, что при желании здесь можно было бы воздвигнуть дворец. В любом случае, даже на такое имение уж точно ушли века. Столько всего, а ничего готического она так ни разу и не заметила. — Пожалуй, мы немного не с того начали, мисс Креспен. Я просто хотел уточнить у вас ваше становление вампиром. Что вам известно от господина Дюрана? — Не много. Он сказал, что мне теперь вечно придется остерегаться солнца, но оно не смертельно. Ну и то, что я привыкну. О вас с госпожой Яэ ничего такого. Разве что, еще будучи человеком я узнала, что он доверяет вам. — Свет ослабляет и оставляет ожоги. Чисто теоретически можно вести дневную жизнь, как раньше, только на ваше усмотрение. Будьте осторожны. Обходя особняк по кругу, Навия присмотрелась и окончательно убедила себя в том, что именно сейчас нигде нет электрического света. — Насколько я поняла, мы спокойно ориентируемся в темноте? — Все верно. Нашу природу можно сравнить с хищными животными, а людей с травоядными, хоть это и не совсем верно. Ночное видение, хороший слух и усиленное обоняние. Это все о нас. Также у многих вампиров есть врожденная уникальная способность, помогающая в «охоте». У этого есть нюанс, способность имеют только рожденные. Обращенные этим обделены. — Ясно… А что именно из себя представляют способности? — Например, я могу стать тенью и перемещаться по другим. Аяка слышит запахи лучше, чем любой взрослый вампир, однако она еще маленькая и только развивает свою способность. Чем старше – тем сильнее. А моя мама меняет восприятие реальности в чужих глазах. Господин Камисато говорил обо всем совершенно спокойно. Сперва Навию восхитило наличие чего-то столь неестественного, пока не вернулось напоминание для чего им эти навыки. Из-за этого решила задать неудобный вопрос, чтобы успокоить себя, если на него есть не такой уж ужасающий ответ. — Как часто вам нужно… Пить? — Зависит от поколения. Совсем молодым, тем, кому сейчас нет и сотни, почти не нужно это, они могут долго сохранять контроль. Старшим кровь нужна чаще, но мы также привыкли сдерживать жажду. В разных странах свое отношение к этому. С недавних пор мы не охотимся, а пьем кровь либо животную, либо донорскую. Реже добровольцев. Навия не сдержала непроницаемого выражения и ошарашенно перевела взгляд на вампира, даже не думая уточнять, что это значит. Пришлось тут же взять себя в руки и продолжать невозмутимо идти за ним. — Стоит уточнить, что чем меньше людей знает, тем лучше. Ваше обращение – огромная ошибка, которую мы с госпожой Яэ готовы простить лишь потому, что господин Дюран полезен для нас и лоялен уже много лет. К тому же, о вас нужно позаботиться. — То есть на период моей адаптации он будет все время со мной? — Либо он, либо кто-то другой. В одиночку вы можете нести угрозу. На мгновение хотелось оспорить его заявление. И все же девушка смолчала, поняв, что он прав. Те мысли перед тем, как она утолила жажду, сводили с ума и точно не привели бы ее ни к чему хорошему. Даже того стакана оказалось мало. Тогда Навия чуть не попросила еще, но сдержалась от стыда. — Вы сказали о рожденных вампирах. А как быть мне? Нормально ли, что это желание мучает меня? — Сейчас все ваши ощущения сильны обострены, поэтому так и происходит. От навязчивых мыслей вы избавитесь, но не от потребности. Господин Дюран научит вас сдерживаться, не беспокойтесь. Сдержав вздох разочарования, Навия осмотрелась в поиске места, чтобы сесть. Совсем не от усталости ходьбы, а от слишком тяжелой информации, которую слушать становилось невыносимо. Пусть она и понимала ее важность. На глаза попалась только лестница чуть дальше по тропинке. Они дошли до нее и Навия с облегчением села на ступеньку. Господин Камисато не слишком близко опустился рядом. — Последнее, что вам стоит знать на сегодня, это то, чем вы наверняка интересовались. Кланы Камисато и Яэ отвечают за порядок среди вампиров в Японии. Помимо, мы занимаем большое положение у людей, работая с ними. Поэтому мимо нас ничего никогда не проходит. Если бы только господин Камисато знал, какое у девушки сложилось впечатление о нем до того, как он это сказал. И все-таки, ей не за что себя винить. Не произойди то, что произошло с ней ночь назад, вариант о вампирах не был бы и последним в списке ее догадок. Сидеть здесь, под ликом луны, в компании кровожадного существа, казавшегося раньше лишь вымыслом, и чувствовать себя бодро, а тем более в безопасности, все еще казалось непривычным. Чем-то далеким, за гранью реальности. Она ведь детектив, который скоро закончит с делом и, наконец, отправится домой… Навия уткнулась головой в колени, прокручивая заново те недавние воспоминания. Их сбила мысль о том, что, возможно, затягивать сейчас молчание неприлично. — Господин Камисато, я могу задать вопрос не по теме нашего обсуждения? — Спрашивайте. — Когда я вас видела, вы всегда были в компании с госпожой Яэ. Кто вы друг другу? Вампир тоже задержался с ответом. Навия уже подумала извиниться за неловкий и личный вопрос, как он все же сказал: — Думаю, госпожа Яэ лучше знает. Вам придется и с ней познакомиться лично, вот и спросите у нее. Только будьте аккуратны с таким вопросом, а то она и съесть за такое может. — он слегка улыбнулся. — Хорошо. — Если устали, можете позвонить господину Дюрану. В случае чего, он под нашим покровительством, как отныне и вы, поэтому задавайте интересующие вопросы и сообщайте о необходимости помощи. Навия поднялась с лестницы и поклонилась. — Большое спасибо. — Не за что, мисс Креспен. После звонка Невиллету ждать пришлось не так долго, как ожидалось. Быть может, ранее ей показалось, что дорога сюда долгая. У ворот он встретил девушку и проводил до машины. Сам Невиллет вернулся к господину Камисато. Их разговор был ей совершенно безразличен или же так сказалось желание слышать исключительно тишину хотя бы в течение часа. Через несколько минут дверь открылась и на сидение возле нее сел Невиллет. Навия не повернулась к нему, продолжая смотреть в окно с надеждой, что они будут ехать без разговоров. — Я забрал все твои вещи и заплатил арендодателю. Теперь ты живешь у меня. Новость не стала удивлением, но и не обрадовала. Хотелось домой. *** Никто и в мыслях не допустит сделать замечание женщине, которая всегда на несколько голов выше. Во всех смыслах. Сама Мико тоже себе замечание делать не будет. А потому и развалиться в постели с сигаретой в руке ей никто не запретит. В том числе и лежащий под боком Рэн. Она опустила взгляд в его сторону. Тот спокойно себе спит, пока у нее уснуть даже при всем желании не получится. Прижался так, словно ему не хватило. Хотелось отодвинуться подальше, но только печальный взор перешел обратно к окнам раскрытого балкона. Очередная ночь оставалась все такой же некрасивой. Вампирша сердито выдохнула, вновь невовремя подумав, что она с ним, наверное, смотрят на одну и ту же луну. Вместе, но так далеко. Мико дотянулась до пепельницы и оставила там окурок. Без беспокойства о сне Рэна поднялась с кровати, поспешно хватая с пола шелковый халат и надевая его. Она все равно обернулась, чтобы взглянуть на все то же безмятежное лицо, и спокойно ушла из комнаты. В коридоре на пути к кухне Мико остановилась у душевой. С мыслью, что это все равно не поможет, махнула рукой и пошла дальше. А там развернулась и направилась обратно в спальню. Неправильным казалось абсолютно все. Сходить в душ, выпить вина и… То, как вампирша себя чувствует. Облокотившись локтями на перила балкона, она смерила взглядом яркие рекламные экраны на улицах, проносящиеся по дороге машины, развевающиеся на ветру деревья. Все, что угодно, только бы не видеть перед собой нежеланный образ. Мико не сделала ничего из ряда вон выходящего, а душу все равно скребло непонятное чувство, из-за которого произошедшее лишь добавило кромешного, издевающегося тумана в голову, а не избавило от него. Тихими шагами она вернулась в кровать и слегка встряхнула плечо Рэна. — Рэн. — М? — он, не открывая глаз, нашел ее руку и скрепил со своей. Его нежный жест означал, что он все понял. Ей и не придется говорить, от вампира, чувствующего других, в особенности своего близкого, ничего не скроешь. Это часто раздражает Мико, хоть у нее и были попытки убедить себя в том, что это хорошо – понимание без слов. Однако легче никогда не становилось. — Ты… Как ты себя чувствуешь? — Почему спрашиваешь? Ты вряд ли хочешь поговорить об этом. — Рэн открыл глаза и стал пристально смотреть на бегающий из стороны в сторону фиолетовый взгляд. — А почему бы и нет? Что я чувствую ты прекрасно понимаешь. Вот об этом я говорить не очень хочу. — Жаль. Мне, наоборот, интересно почему вдруг тебя окутали сожаление, отвращение и… — И это неважно. Со мной все нормально. Мико отстранилась от Рэна и свесила ноги на пол. Он начал суетиться, шурша покрывалом, и после этого сел перед ней. — Мои чувства подождут. Скажи мне, это из-за меня? Самый отвратительный вопрос, который он только мог задать, повторно эхом отдался в голове вампирши, а вслед за ним она услышала собственный стук сердца. Ей не нравился ответ на него. Соврать будет еще противнее, признаться – обидно. — Не злишься… Переживаешь. Значит, я прав? — Я не понимаю, Рэн. Не понимаю почему так. Ответа не следовало. Они молча, пристально смотрели друг на друга. Мико искала в его взгляде понимание, быть может, решительность как-то разгладить их ситуацию. Но он тоже устал. Смирился, что нет в нем тех черт, которые она на самом деле желает разглядеть. И вот, как всегда, уголки губ Рэна приподнялись. Ободряюще он погладил костяшки пальцев вампирши. Никогда он не позволял ей видеть себя подавленным, даже если она знала, как сильно расстраивает его. — Влюбленных не судят, дорогая. Прекрати меня жалеть. Тебе не за что. — О чем ты? — Ты и сама знаешь. Я люблю тебя, Мико. Звон телефона Мико на прикроватной тумбе спас ее, а скорее его, от сладкой лжи. Потянувшись к нему, она посмотрела на имя абонента и улыбнулась при виде родного имени. — Слушаю, Нори. Первой же секундой после этой фразы вампирша услышала тяжелый вздох племянницы. — Занята? — устало бросила она. — Для моей бедной работяжки, которую все достали, я не занята. Чуть отвлекшись от разговора, Мико поискала Рэна и увидела его уходящим из комнаты. Спокойным или нет – ей не понять, но и разбираться с этим сегодня уже не будет. — Поедешь кататься? — С удовольствием. Я в квартире, собираюсь и жду тебя. — В квартире? Ты редко туда приезжаешь, что… — Сейчас поеду домой и останусь там. — Секреты от меня, значит. Я выезжаю, но слегка обиженная на тебя. Как обычно и происходило, с лица Мико не слезала улыбка при разговоре с Нори. Она ничуть не чувствовала себя виноватой за то, что «обидела» ребенка. — Времяпровождение со мной вполне это компенсирует. — И ведь пожаловаться на тебя некому… Вызов прервался по инициативе младшей. Отбросив телефон на матрас, вампирша потянулась с вытянутыми наверх руками. Привести себя в надлежащий вид для такого события не займет много времени и все же придется поторопиться. Кто, как не тетя, главный опекун своей племянницы, знает, как та разъезжает по дорогам. С наскоро найденной косметичкой Мико ушла в ванную. За ней же по пятам следовал образ с ее собственным голосом, что не позволил отвлечься от того, что опять оставит кое-кого одного. Когда она приступила к глазам, то глядела в отражение та, которая уверенно убеждала себя, что скоро, где-то в недалеком будущем, они не будут так холодно смотреть в сторону того, кто предан ей и знает все, но так и не сделал выбор в пользу себя. Это точно произойдет, когда взгляд ее встретится с кровавой сценой завершения дела, а не с зеркалом перед собой. И тогда эта сцена положит конец чувству, мучающее больше долго испытываемой жажды. По возвращении в спальню Мико взяла телефон с предвкушением, что она еще успевает. Увы, минуту назад было отправлено сообщение Нори, означавшее ее приезд. Очередной проигрыш в их личном состязании, известном лишь им обеим, очередная ночь по правилам Яэ Нори. Наспех одевшись, Мико взяла в руки каблуки и поторопилась к прихожей. Спешка все равно не помешала уловить запах с кухни. Привычный, такой знакомый и в нынешний момент притягивающий. Он остановил ее на полпути к входной двери. Прозвучало новое уведомление с вопросом: «Ты долго?». Вампирша коротко ответила: «Две минуты». Одну из них она решила уделить Рэну. Он стоял у распахнутого окна и словно бы и не ждал компании. — Ты после этого вернешься домой? — вдруг поинтересовался он. Прежде, чем подойти, Мико осталась на месте в попытке аккуратно понять все ли в порядке. Не сделает ли хуже, если подойдет ближе. Его голос радушен, как и всегда, тщательно сохранял тайну. Впрочем, сейчас это не то, на что у нее есть время. В несколько шагов преодолев расстояние между ними, Мико коснулась его плеча своим. — Разумеется. А ты? — Еще не знаю. — Кхм… Рэн. Она еще не начала говорить то, что посчитала нужным, а заметила, что Рэн тут же повернул голову с блеснувшими от предвкушения глазами. — Помнишь, я тебе говорила о бале вампиров, что случается раз в пятнадцать лет? — Как же забудешь, когда ты говорила о гостях каждого из них и о своих нарядах с таким воодушевлением. — Обычно туда приходят с партнерами. Раньше это было хвастовством. Правда, хвастаться могли исключительно те, кому повезло сойтись с вампиром. Одурманить человека каждый может, если захочет. Ладно, я к чему… Я предлагаю тебе сопровождать меня там, как мой партнер. Рэн расплылся в улыбке, услышав оказанную ему честь. — Не откажусь. Мико сделала то же в ответ. На разум давила мысль не уходить просто так, нужно прикоснуться на прощание. Следом ее рука потянулась к его щеке. Нежно проведя пальцем там, где могла бы оставить поцелуй, она отстранилась. — Спасибо. Столь короткое слово Мико могла бы объяснить, рассказать обо всем, к чему относится ее благодарность Рэну. Преградой стало собственное ограничение. Времени у нее много, если это не касается того, от чего начала только что уходить. Она чувствовала на себе не прожигающий спину взгляд, вовсе нет, тот был… Уж точно не таким. Каким именно она разберется позже, если не забудет. Из головы уже вылетело как минимум то, что ей нужно, чтобы кто-то пригнал ее машину домой, а мысль эту никто, кроме нее не знает. Как только Мико вышла на улицу, она застала племянницу курящей около своего авто. Нори во многом брала пример с главной госпожи Яэ, и та это поощряла, гордилась, как за собственного ребенка, однако такое не собиралась принимать никогда. Без излишней реакции Мико забрала сигарету прямо из руки родственницы. — Эй! Я думала и тебе предложить. — воскликнула Нори и поджала губы. — Это не так красиво, как ты можешь себе воображать. Единственное, чему досталось, так это окурку, безжалостно раздавленному об асфальт. Еще молодую вампиршу она ругать и не думала, после чего села в машину на переднее сиденье. — Иногда я тебя не понимаю. — пробурчала Нори, захлопывая дверь. — Дорогая, я трехсотлетняя вампирша, ты и не поймешь. У меня свои старческие замашки. — Ты точно в плохом настроении, раз уж опускаешься до самоиронии. Твой младший брат куда зануднее, это не от возраста зависит ведь. Мико прыснула от вырвавшегося смеха. Безусловная любовь к младшенькому у нее-то есть, но отрицать, что он зануда, она не станет, даже если об этом говорит его же дочь. Нори провернула ключ. Как только все было готово, прозвучал рев мотора. Вампирша выехала с парковки также быстро, как и приехала туда. Она не нуждалась в благодарности вслух, сама знала, как Мико ценит их не частые, но самые лучшие поездки. Никакой ответственности за семью, за границу существования вампиров и людей вместе, никаких проблем. Лишь проносящиеся мимо знакомые улицы, места, которые она помнит еще с тех времен, когда не построили всех этих зданий, когда не существовало таких светлых, однако безопасных для вампиров ночей. Только глава клана Яэ и ее родственница, что ей как родная дочь. Та круто вписывалась в повороты, почти не сбавляла слишком большую для города скорость, из-за нее не осталось мыслей наперед, каждый рисковый момент захватывал полностью, отнимал все, кроме острых ощущений, разгоравшихся в груди. Они обращали в пепел все возможные чувства, а затем возрождали одно – любовь к жизни. Не осталось других беспокойств, исключительно за нее. С каждым поворотом и тесным обгоном впереди едущих машин возвращалась ценность прожитых веков, рождалось новое стремление продолжать свое существование и не давать покоя никому из тех, кто не дает его ей. Городские кварталы сменялись один за другим, в какой-то момент все встреченные авто остались позади. Впереди никого, кроме вырвавшихся в несуществующей гонке Яэ. Их триумф украли в ту же секунду, как на дороге перед ними словно из ниоткуда возник черный спорткар. Он оказался там так резко и так близко, что Нори едва успела сбавить скорость. Сзади послышался оглушающий звук, сообщавший о чуть не произошедшей аварии. — Да знаю я, себе бикай, урод! — рявкнула Нори. — Та-а-ак… Кто это у нас, не знаешь? — Номера мне незнакомы. Подожди, сейчас узнаем. Выехав на встречную полосу, она прижалась к обогнавшему и пригляделась. Мико тоже хотела посмотреть, но не свела глаз с дороги. Племянница обогнала подрезавшего их водителя и вновь выругалась: — Как сбила бы этого придурка. Не знаю, кто это, но я найду этого блондинчика в очках и закину в черный список своего клуба. — У тебя такой есть? — Мико достала телефон и на всякий случай записала номера, если понадобятся. — Да. Большая его часть заполнена Камисато. Вспомнив те две ночи, когда вампирша находилась в ее клубе вместе с Аято, она засмеялась. — То есть Аято побывал у тебя без разрешения? Каков наглец. — Он был с тобой, я не могла не пропустить. Но ему я, наверное, вход разрешу. Вы же все-таки… Друзья? — Хм… Сложно назвать друзьями тех, чьи души были связаны алой нитью свыше двадцати лет. По легенде она неразрывна, какие бы обстоятельства не старались разделить судьбой предначертанных друг другу. — А если без этого бреда? Мико перевела озадаченный взгляд на Нори. Вдруг переполнивший ее гнев чуть не отнял самообладание, не смолчи она, сжав ткань платья у бедра, то накричала бы на племянницу. Тема ее связи с наследником Камисато всегда неконтролируемо вызывала шквал ярости на любого, кто смел пренебрегать частью ее бессмертного сердца, что была нескончаемо дорога ей. На том же уровне, что и семья. — А как бы ты назвала нас? — после едва слышного выдоха спросила Мико. — Бывшими любовниками, которые порой забывают, что они бывшие. — Что ж, можешь считать так. Улицы стали больше различимы, чем минуты назад. Как только Нори прокатилась еще один круг, она свернула обратно в город. По мере приближения к точке назначения старшая Яэ поняла – это ее клуб. Поругавшись на переполненную парковку, та все же нашла себе место. — Не о том я с тобой заговорила, я поняла. В качестве извинения предлагаю выпить. — Раз мы здесь, то у меня нет возможности отказать. Они обе покинули машину, однако направились по совершенно разным сторонам. Не заметив рядом с собой юной вампирши, Мико обернулась. — Нори? — Пойдем через черный ход. А то зайдем и мне прохода не дадут: «Госпожа Яэ, доброго вечера», «Госпожа Яэ то, госпожа Яэ се, это». Некоторые черты племянницы порой забавляли Мико. Вернее, всего одна – переменчивость. Быть может, она взяла это от нее, как бы то ни было, ее насмешило то, что владелица нескольких клубов, частая персона на виду у других из бизнес-сети так не желает лишнего внимания от своих же приближенных. Не став возражать, она последовала за Нори. Из никому неизвестного, кроме его же хозяйки, помещения они прошли в зону для очень важных персон. Какое бы название это место не носило, людей в нем все равно сидело столь же много, сколько и в обычном зале. Среди сплошь одинаковых людских запахов различались и другие, никак иначе вампирские. Эти существа тоже прожигали очередную ночь в охоте за спиртными напитками и кратковременным развлечением. Пожалуй, столько красных оттенков Мико не видела за всю свою жизнь. Куда не глянешь, так здесь словно не современный бар в «стиле» вампиров, а кровавая баня без крови. Надолго она тут задерживаться уж точно не собирается. — Доброго вечера, госпожа Яэ. — с акцентом поздоровался бармен, когда обе Яэ сели за барную стойку. — Доброго. Два бокала «Алой Луны». — И давно у тебя работают иностранцы? — поинтересовалась Мико, закидывая ногу на ногу. — Почти весь мой персонал состоит из иностранцев. Особенно люблю светловолосых. Мое же заведение, могу себе позволить такую прихоть. — И все хорошо знают японский? — До единого. Я же строгая начальница, кто попало у меня не работает. — А вот в семнадцать лет эта строгая начальница… — вампирша не договорила, почувствовав легкий пинок по ноге от зардевшейся Нори. — Начала свой путь к тому, что имеет сейчас! Мико не могла перестать по-доброму улыбаться при взгляде на эту девушку. В ее глазах она оставалась все той же маленькой девочкой, что бессонными утрами жалась ни к кому другому, как к ней. С ней она засыпала гораздо быстрее, чем с отцом. Время летит совсем незаметно. Почему-то в памяти всплыло то, что казалось далеким сновидением. Она, спящая малютка Нори на ее руках и рядом он… Аято. Вместе с тем и разговор о семье, о детях, в чьих жилах текла бы кровь двух влиятельных вампиров. — Кхм… Ладно-ладно. Ты в самом деле умница, дорогая. В твоем возрасте я что и делала, так это отдавала все свое время развлечениям, пока у меня была на это возможность. Права не было, я дала его себе сама. А ты могла сколько душе твоей угодно жить беззаботно, я бы и слова тебе не сказала об ответственности. Но теперь я смотрю на тебя и вижу перед собой такую молодую и в то же время такую сильную девушку, опытную и ответственную. Мне ни за что не выразить словами, как я горда за тебя. Ей ли не знать привычное поведение собственной племянницы. Та сделала так, как она и ожидала. Никакого ответа – лишь отведенные в сторону задумчивые глаза. — Иногда мне кажется, что из всей семьи ты одна признаешь мои заслуги. — вдруг пробормотала Нори, улегшись головой на руки. Рука сама собой потянулась к упавшим ей на лицо прядям, чтобы заботливо убрать их за ухо. Какой бы самодостаточной не была одна из младших Яэ, она все равно нуждается в поддержке старших. А, быть может, только Мико хотела протянуть руки и утешить дорогое своему сердцу дитя. — Все Яэ того же мнения о тебе, что и я. Нет у них злости или презрения и не будет, некоторые просто обеспокоены тем, как много ты на себя взвалила, вот и всего. Нори всего на миг улыбнулась и снова выпрямилась, с серьезным выражением смотря по сторонам в попытке зацепить взглядом определенных личностей, что могли заметить проявление уязвимости. Через пару минут им подали два бокала, что со временем потеряли свой счет после десятого. Возможно, после пятнадцати вампирши покинули VIP-зону и отправились на крышу. Как только за ними закрылся проход туда, они залились смехом. — И ведь все молчали. — едва успокоившись, произнесла Мико и облокотилась спиной на ограждение. — Даже бармен не сказал ему, что он пытается «подцепить» владелицу. — Зато какой щедрый, угостил тебя и меня напитками. Время бодрствования вампиров заканчивалось. Солнце еще не взошло, однако небо стало значительно светлее. В самый странный момент нового дня Мико допивала определенно последний бокал алкоголя. Странным его она считала за необыкновенность. Именно ранними утрами жизнь словно останавливалась. В городе не было ни людей, которые спали в своих домах, ни вампиров, которые спрятались в тенях из-за приближающегося рассвета. — Нужно ехать домой. — вылила в себя остатки напитка старшая Яэ. — Ты должна мне желание. — Ах, да… И что же ты хочешь? Нори либо придумала все заранее, либо слегка выпила лишнего, раз через всего какие-то несколько секунд молчания с ухмылкой на лице она выдала: — Хочу, чтобы ты поехала к Камисато. Потом вернешься и все-таки скажешь мне, кто же вы друг другу с Аято. — Дорогая, с ума-то не сходи. Сейчас утро, я от него не уеду в ближайшее время. Сегодняшняя занятость Мико вполне позволяла поехать в ненавистный дом и остаться там до вечера, им все равно предстояло обсудить если не их с Аято отношения, так точно дело о все еще не пойманных вампирах. И все равно она всегда старалась выцепить хотя бы одну причину не являться туда. — Вот именно. У вас будет более чем достаточно времени. — Зачем тебе это? — За тем, что ты научила меня жить. Я знаю, как выглядит существование, а не жизнь. Едва начавшийся новый день встретился ей с очередным грузом на сердце. Она ведь так усердствовала над тем, чтобы все вокруг видели беззаботную госпожу, у которой под контролем все. Самым первым, возможно, все заметил Кэджи, когда сама глава Яэ заявилась к нему до ужаса нервная и готовая просить его о помощи. Затем понял и тот, от кого это меньше всего хотелось. Не удалось скрыться и от Рэна, но это мало ее заботило. Решающим толчком к признанию самой себе: «Ты сдаешь позиции», стали слова собственной родни. Разговор, опоздавший на долгие годы, ничего не изменит. Не осчастливит в один миг и не решит ее проблемы. Это шанс сделать иллюзию прочнее, а Аято поможет поверить в нее так, что однажды образ станет истинным воплощением. Мико вручила опустошенный бокал Нори и зашагала к лестнице. — Хвалю. Если в мое отсутствие возникнут какие-либо дела, то разбираться с ними будешь ты. — Приятно знать, что ты доверяешь эту ответственность именно мне. В машине в одиноком ожидании племянницы решили воспламениться воспоминания о предыдущем балу. Неужели прошло пятнадцать лет? Моменты столь детальны, словно были вчера. Вот уж точно госпожа Яэ всех удивит тем, что явится в этом году с другим сопровождением. По дороге до имения Камисато Мико размышляла о том, каков шанс, что то же самое сделает и Аято. Если и сделает, то на кого пал бы его выбор? Представить не сложно, а невозможно. Она прекрасно знала, что на территории чужого клана является незваной и нежеланной гостьей. Однако это больше радовало ее, чем огорчало. Для нее видеть их напряженные лица, едва скрывавшие ненависть, та еще забава. Особенно из-за ее маленькой привилегии – она знает, как незаметно проникнуть туда. Как по собственному обратному отсчету, хозяева тут же появились у входа, стоило им почуять ту, которой здесь быть не должно. Мико дожидалась их там из хоть какого-то приличия, цель же совершенно с ними не связана. Госпожа Камисато встретила ее безо всякого гостеприимства, также и Кэджи. Она не обижалась на них, ведь не в гости заявилась. — Входить самостоятельно, да еще и без приглашения очень грубо, госпожа Яэ. — Я знаю. Но уйду также тихо, как и зашла, если позволите пройти по деловому вопросу к Аято. В противном случае, сами знаете, уйду со скандалом. Может, еще с какой-нибудь неприятностью. — Специально приехала под утро? — устало спросил Кэджи, в своей манере не желавший конфликта. — Именно. — Иди, дочь своего отца. Теперь напряглась уже Мико. Любое упоминание этого вампира кем-то чужим или родным мгновенно отзывалось в ней вспышкой ярости. Но провоцировать ссору был действительно неподходящий момент. Молча она прошла к лестнице и успокоила себя тем, что сказанное, скорее всего, относилось к ее «избалованности». Это отрицать не было смысла. По памяти нашла нужную комнату и… В ней оказалось пусто. Мико с раздражением вздохнула, еще чего не хватало бродить по этому пропахшему мерзкой ей семейкой особняку и искать Аято. До него скоро должно дойти, что она здесь, также быстро придет, вероятно, еще не ускользнувшее воспоминание о том, что эта лисица бегать ни за кем не собирается. Увы, дело о тех вампирах вынужденное исключение. Его комната будто осталась такой же, какой была при последнем визите сюда. Мико подошла к не зашторенному окну и лишила рассветных лучшей малейшей возможности проникнуть сквозь плотные ткани. Видимо, хозяина здесь нет давно, раз он сам не позаботился об этом. Некоторыми глубокими ночами она пробиралась в спальню совсем не через дверь, а потому шторы всегда оставались подальше друг от друга, чтобы не мешали приходу самой ожидаемой гостьи. Обычно ее не интересовали закрытые тумбочки и шкаф, ну разве что, скрытые в них скелеты. Она по-хозяйски занимала идеально заправленную кровать, заваливаясь на бок или живот, и слушала все, что никогда не уходило дальше этих четырех стен. Мико никогда не видела в этой вычурной комнате чего-то, что говорило бы о личности наследного вампира. В ней отчетливо виднелась принадлежность роду, его утонченный и строгий стиль, но не больше. Даже ни одной фотографии в рамочке не стояло. — Вспомнили, что забыли что-то, госпожа Яэ? Голос за спиной заставил вздрогнуть вампиршу, что все свое внимание перевела на тщетные попытки разглядеть хоть что-то личное в этой комнате. Аято, естественно, похихикал над ней, но без злорадства, вполне в своей привычной манере. Насмехался ли он вообще хоть когда-нибудь? Может, слух ее порой подводит или слышно то, что хочется. — Если бы я оставила здесь что-то свое, то это сразу бросилось бы в глаза. Для тебя порядок превыше всего, но не когда это касается меня. Касалось. Секунды неловко повисшего молчания. Ну и правильно, не за столь трогательной темой для обсуждения Мико сюда приехала. Однако для цели именно ее затронуть и нужно, пусть ей и захотелось тут же выйти за дверь. Ни слов, ни томных вздохов, одна лишь протянутая для нее его рука в приглашающем жесте. — Что? — Пойдемте. В голове не возникло и мысли о сопротивлении. Важные дела взрослых и ответственных вампиров подождут, ей ведь предлагают нечто интересное. С восторженной ухмылкой Мико протянула ладонь в ответ и направилась за Аято. Небольшая прогулка по особняку с ним за ручку чувствовалось, как утоление жажды после долгого голода. При виде помещения, куда они пришли, перед глазами пронеслись знакомые, приятные сознанию образы. Плечо к плечу, руки, непрерывно работающие вместе для создания чего-то личного, шедшее из душ влюбленных. Музыкальный зал. Все тот же старый, вечно-новый рояль, на который сразу упал искрящийся взгляд Мико. — Аято… Я и не вспомню, когда последний раз играла детям. Вряд ли у меня получится сейчас. Аято, так и не отпустивший ее руку, прошел вперед, к инструменту, утягивая и Мико за собой. — Не верится, что Мико будет бежать от трудности перед собой. Одернув руку, она замерла на месте в протесте делать еще хоть шаг. — Как же невовремя ты начинаешь общаться со мной неформально. И вообще, это не избегание трудности, а признание очевидного. — Ты сама просила перестать обращаться к тебе на «вы». — он сел на край банкетки, ожидая, что другую половину займет Мико. — Это было давно. А прислушаться к моим словам ты решил лишь сейчас. — Считай, устал вредничать. Сядь, будь любезна. В их неотрывных друг от друга взглядах так и виднелись напряжение и вызов. Хищники, что вели каждый свою игру, и ни один не собирался делать шаг не по своим правилам. Мико прошла мимо банкетки и, как Аято и попросил, села, но на край рояля. Она едва не задела его закинутой ногой на ногу. — Понятия не имею, с чего бы мы могли начать. Почему бы тебе не попробовать напомнить мне что-то интересное? — Я уже знаю, что именно сподвигнет тебя все же принять мое приглашение. Вампирские уши навострились, готовые выслушать попытку не вызвать у вампирши смех. Кто же знал, что нужно смотреть. Немедля, Аято поцеловал ее голень, всегда открытую от того, как она не любила закрытую одежду. Словно то был не поцелуй, а ожог, Мико соскочила с инструмента с перепуганным видом. В итоге, смеялась совсем не она. — Не смешно это. Безумец. — Ох… — пытался сдержаться Аято и прикрывал клыкастую ухмылку рукой. — Если бы я только мог видеть в этот момент твои хвосты… — Я бы тебя ими же и задушила. Вспышка раздражения погасла также резко, как и оказался поцелуй на ее ноге. На смену ему в голове появился вопрос: «Почему я вообще так реагирую на его прикосновение?». В глазах Мико то не представлялось даже чем-то интимным, напротив, совершенно обычным. Конечно, в сравнении с тем, что могло быть вместо него. Однако Аято добился своего и таки дождался, что место рядом с ним займут. Начать импровизированную игру ему не позволили, вступление взяла на себя Мико. Не агрессивно, в то же время бодро, ей и не пришлось вспоминать, пальцы и сами хранили в себе достаточно памяти. Тихое и кроткое, оно выдавало неуверенность или, быть может, своеобразный вопрос для второго участника дуэта. Много времени на раздумья тратить не пришлось, он присоединился с более медленным темпом, выжидавшим подходящего момента перейти к следующей части уже ставшей понятной для них мелодии. Аято перенял на себя середину, звучавшую громче, его движения стали интенсивнее и теперь поддержкой их музыки стала Мико, эхом повторявшая за ним. Непредсказуемо для кого угодно, но они знали, когда замедляться и избавляться от пылкости нежностью, а затем обратно. Так звучал он – реквием их былой любви. После него стены музыкального зала наполняло и нечто новое, усовершенствованное на уже выученных нотах. Когда они закончили, Мико первой встала с банкетки и облокотилась бедром на рояль. — И что ты хотел мне этим сказать? — Я думал, ты поймешь. Ты сказала, что для меня порядок превыше всего, но не когда это касалось тебя. Будь это так, то нас бы сейчас здесь не было. — Ах, Аято… Пожалуй, не найдется у меня для тебя слов проще, чтобы объяснить одну важную вещь. У меня есть Рэн. — Я предлагаю тебе не отношения, а примирение. А посложнее я и сам понимаю. Так что скажешь? Мико. Или госпожа Яэ?