Love is so intuitive

— Ханни, — зовёт Минхо мягко, но в этот момент Джисону кажется даже это таинственной угрозой. — Да, хён? — спрашивает Хан, затаив дыхание. — Что с тобой было сегодня на тренировке? — Минхо поворачивается к нему и приближается. Хан нервно сглатывает комок в горле. — А что было? — Движения у тебя тяжёлые. Думаешь много, напрягаешься... — он кладёт руку на зажатое плечо Джисона и с силой нажимает, вызывая у того болезненное "о". — Даже сейчас. Скажи мне... — Да? — Я сделал что-то не так? — мягкий голос наполняется беспокойством. Но ведь те, кто угрожают, не беспокоятся... Хан озадаченно моргает. — Нет? Ну, я имею в виду, я вроде как опасаюсь твоего наказания, но вообще всё хорошо. Я просто старался сегодня усерднее прежнего... — Почему? — спрашивает Минхо, но не давит, а лишь интересуется. Джисон расслабляется. — Я... — и вдруг Хану все слова встают поперёк горла. Он, кажется, поперхнулся бы ими и мучительно умер, если бы сказал их вслух, но он вовремя себя останавливает. — Ты?.. — протягивает вопросительно Ли Ноу. — Задумался? Хочу выступить хорошо для Стэй? — Ты у меня сейчас это спрашиваешь? — скептически интересуется Минхо. — А если честно? — Это глупо, — неловко смеётся Джисон, пытаясь скинуть этот неудобный вопрос со своих плеч. — Если я не буду знать, как я смогу помочь? — Помочь? — А зачем я тебя оставил, по-твоему? — возмущается Минхо. — Даже спасибо мне не сказал, а я спасал его, как лучше хотел... — он обиженно фыркает, отворачиваясь к зеркалу. Джисон подходит со спины и доверительно кладёт голову на плечо танцору. — Спасибо, — тихо говорит Хан, и Минхо не может продолжать притворяться обиженным и тепло улыбается. — Пожалуйста. Я не мучить тебя хотел, а понять, что с твоим телом и разумом, — он повернул голову и замер, едва не коснувшись губами виска Джисона. По спине пробежали мурашки. — Но ты же сказал... — Хан резко повернул голову, из-за чего Минхо дёрнулся назад, предотвращая касание губ. — Прикрытие? Ложь во благо? Зови, как хочешь, — Ли Ноу пожал плечами. — Я просто хотел, чтобы они ушли, думал, так тебе будет проще рассказать Молчание повисает, словно тень в знойный день. Успокаивающее, остужающее, дающее прийти в себя и подумать. Хан вздыхает и смотрит на свои руки. Если он скажет, вряд ли что-то поменяется. Это нормально, что он хочет танцевать лучше, чтобы соответствовать Минхо, да? Это никак не касается конкретных чувств. Тем более, кто, как не Минхо, может ему в этом помочь? Он снова подходит к нему и берёт за обе руки, потирая большими пальцами внутреннюю часть ладоней. Так спокойней. — Я хотел как лучше. Не хочу отставать от тебя, даже если ты профессиональный танцор. Хочу, чтобы смотрели на тебя и меня и не думали, что я порчу вид, — признаётся Джисон и выдыхает, чуть сжимая пальцы Минхо. Тот сжимает их в ответ, выглядя до необычайного мягко. — Кто тебе сказал, что ты портишь вид? — спрашивает он серьёзным тоном, и Джисон соврёт, если скажет, что у него не дрогнуло с радостью и любовью сердце от того, какой Минхо заботливый. — Никто, — успокаивающе говорит он со смехом. — И нет, не подумай, я не завидую, я просто плохо сейчас мысли формулирую... — он качает головой с улыбкой. — Я просто хочу, чтобы мы хорошо вместе смотрелись. Не хочу быть твоей обузой. — Джисон. Послушай меня, — Минхо кладёт обе руки на щёки и чувствует тепло, исходящее от них из-за смущения. — Ты не обуза. Ты не тяготишь меня, и если уж говорить честно, мне с тобой очень хорошо. Уж не знаю, с чего ты это всё взял, но мне кажется, что мы смотримся вместе просто прекрасно, — у Ли Ноу загораются кончики ушей едва он договаривает. Двусмысленность фразы повисает в воздухе, и он не знает, на что надеется: что Джисон понял её или не придал ей такого значения. — Да?.. — спрашивает Хан с удивлённой надеждой. Кажется, он не осознал подтекста. — ...Да, — честно отвечает Минхо. — Но если ты так хочешь научиться лучше танцевать и исправить свои ошибки, я к твоим услугам, — он наклоняет голову с улыбкой, и Хан преисполняется нежностью к этому человеку опять и снова. — Пожалуйста, позаботься обо мне, хён, — шепчет он тихо, и этот момент между ними кажется обоим безумно интимным и трепетным. — Конечно, — так же тихо отвечает Ли Ноу и с неохотой отодвигается, чтобы включить музыку. Щёки и уши горят огнём, как впрочем и сердца, учащённо забившиеся от близости. Это не то же самое, что они делают перед камерами и ребятами, это выглядит так, но подсознательно они ощущают, что за всеми этими словами скрывается нечто большее, чего они ещё не касались. Это тонкая грань, за которой манящее будущее, покрытое туманом неизвестности. Хочется зайти за неё, но это пугающе и волнующе. Раздаётся пианино: погружающая в размышления мелодия наполняет воздух, и Хан чувствует, как внутри что-то переворачивается. Странный выбор, но почему-то сейчас кажется, что именно такого ему не хватало: спокойного, размеренного, позволяющего вновь свободно вздохнуть и отпустить себя. — Мы часто танцуем хип-хоп, да? Но есть ещё множество видов танцев, как и видов различной музыки, — говорит Ли Ноу, поворачиваясь к Джисону. — Если остановиться на одном жанре, ты можешь обнаружить, что застрял, остановился в развитии. В конце концов, это становится рутиной, но рутина убивает чувства, — он приближается к нему, подобно лучу солнца на рассвете. — Остаётся только техника. Но людям недостаточно просто идеально исполненного танца, идеального шаблона музыки. В конце концов, люди перестанут смотреть и слушать такое, потому что им станет скучно, а ты останешься ни с чем, — объясняет он со всей серьёзностью. — Порой даже не самое удачное выступление вызывает восторг, если человек вкладывает в это душу, а не только силы и время. В нашем деле важен баланс: как в музыке, так и в танцах, — Минхо уходит за спину, но в этом нет угрозы, напротив: чувство безопасности и удивительного спокойствия проникает под кожу. — Сейчас ты должен забыть о том, как выглядишь со стороны, и заглянуть внутрь себя. Махни рукой, если тебе хочется. Ляг на пол, если так просит сердце. Не думай слишком много и не старайся. Отпусти себя и отдайся ритму и мелодии. Понял? — он глядит в глаза через зеркало. Они редко говорят о подобном, но Джисону нравится эта мудрая сторона Минхо. — Думаю, да, — отвечает он и закрывает глаза. Поначалу изнутри не идёт позывов, но через кажущиеся вечными секунды кончики пальцев идут вверх, уводя за собой руку, нога скользит по полу кругом, уходя за спину. Дыхание перехватывает от ощущения невесомости сознания. Тело желает выразить больше и устремляется вверх в прыжке. Ноги сгибаются и перспектива внезапно переворачивается. Джисон чувствует, что не успевает за скоростью собственных движений и замирает. — Не торопись и не бойся. Паузы это тоже часть мелодии и истории. Слова ведут за собой через тьму непонимания, успокаивают. Хан позволяет себе ещё пару секунд прочувствовать мелодию, влиться вновь в её течение, чтобы вновь существовать здесь и сейчас под звуки пианино. Вина из-за совершенной ошибки уходит за рамки этого осознания себя в моменте. Душа летит и ведёт за собой взгляд, а с ним и всё тело. Он переворачивается, поджимая ноги, поднимается волной на колени, складывает ладони и чувствует себя необычно: вероятно, так чувствуют себя нерелигиозные люди, приходящие в храм. Они чувствуют, как величественна атмосфера вокруг них, чувствуют важность места, даже если и не понимают до конца его значения и сакральности. Джисон ещё никогда не чувствовал себя так, танцуя. Он смотрит на Ли Ноу. Ли Ноу улыбается ласково, понимающе. Радость заиграла в душе по клавишам пианино, и тело вновь уносится в танец. Но мелодия замедляется и ноты повисают в воздухе, оставляя чувство незавершенности. Хан вздыхает, очнувшись от этого странного транса. — Ну как? — Странно. — Давай дальше, — весело и с энтузиазмом говорит Ли Ноу, подхватывая телефон и быстро нажимая на кнопки, переключая трек. Весёлая гитара захватывает атмосферу. Знакомая песня заставляет Хана подавиться воздухом и неверяще уставиться на Минхо, который ехидно хихикает, с лукавством глядя в ответ. — Серьёзно? "Honeypie"? — Мы должны поменять жанр, помнишь? — Ну не так же!.. — Хан взмахивает руками, и от этого Минхо становится ещё смешнее. — Так-так, давай не халтурь, Ханни-пай, — прикрикивает он, и Джисон начинает двигаться. — Сейчас я тебе такой Ханни-пай покажу, охренеешь, — бурчит себе под нос, и через шаффл продвигается к Ли Ноу, который ещё понятия не имеет о его плане. Хан чувствует, как из храма он словно переходит в ночной клуб, где все на одной волне, но сейчас он запускает эту волну и управляет ей. Он кладёт руку на плечо заинтересованного Минхо и двигает бёдрами по восьмёрке, прикусывая заигрывающе губу и глядя вызывающе. Ли Ноу вскидывает брови от удивления. Уши зарделись, но он всё ещё держит своё лицо. Тогда Хан толкает его к стене и отворачивается. Возможно, это будет не совсем прилично, но Минхо сам напросился. Да и знают они друг друга достаточно долго, так что Джисон убивает всякую стеснительность. На словах "I've got that honeypie, come bite it" оглаживает ягодицу и облизывает палец, полуоборачиваясь на охреневшего и застывшего Ли Ноу. Прямо перед его широко раскрытыми глазами кладёт другую руку на вторую ягодицу и опускается вниз, на манеру стрип-танца, а затем вытягивает вверх руку с поднятым указательным пальцем и качает им, когда поётся "Bring your fork, girl, you know I don't provide it". Когда он поворачивается к Ли Ноу вновь, уши того горят алым, как и шея, а челюсть отвисла от шока. Хан чувствует, как быстро теряет этот запал в себе и дикое смущение одолевает его и он прячет лицо в ладони. — Какой ужас... — он стоит и истерично смеётся, не решаясь больше смотреть в лицо своему любимому человеку, перед которым он только что так танцевал. Но Ли Ноу наконец вновь берёт контроль над собой: — Чего остановился-то? Продолжай! — Ты с ума сошёл?! — всё так же пряча лицо, взвизгивает Джисон. — У тебя отлично получалось! Стриптиз тоже танец! И очень непростой! — ТЫ С УМА СОШЁЛ, — утвердительно кричит Хан в ужасе. — ТОГДА ТАНЦУЙ ДРУГОЕ, Я ТЕБЯ НЕ ЗАСТАВЛЯЛ ТАНЦЕВАТЬ ТАК, — возмущённо восклицает Минхо. — ИДИ В ЖОПУ, — посылает рэпер танцора, наконец оторвав лицо от ладоней. — ПОТОМ, А СЕЙЧАС ТАНЦУЙ, ИНАЧЕ ПОЛУЧИШЬ ПО СВОЕЙ ЖОПЕ, — начинает угрожать Ли Ноу, приближаясь к жертве ускоренным шагом. Хан задвигался, но от шлепка его это всё равно не спасает. — ЭЙ! — ИБО НЕФИГ ТУТ! С этим Джисон совершенно согласен, поэтому продолжает танцевать под подходящую к концу песню уже в знакомом и комфортном стиле хип-хопа. На последний бит он стреляет из пальцевого пистолета в сторону Ли Ноу, и тот драматично сжимает грудь. — Ну всё, сразил наповал, стриптизёр. — Не напоминай, — жалобно скулит Хан, снова пряча лицо в руки, но Минхо подходит и убирает их. — Но это было круто. Ты сделал, как хотел, полностью расслабленно, как будто тебе это ничего не стоило, но на такое нужна смелость, — с добротой говорит танцор, но Джисон мотает головой. — Это просто была тупость. — Будешь спорить, я расскажу ребятам. Но тебе же было весело мстить мне? — игриво спрашивает Минхо, тормоша Хана за плечи и тот звонко смеётся. — Очень весело. Так, что до сих пор стыдно. — Не убивай кринжовую часть себя, убей ту, что кринжует, — с очень умным и серьёзным видом парирует Ли Ноу, из-за чего Хан смеётся ещё громче. Любимый звук Минхо. — Надо сказать Чану, чтобы он Феликса отселил от тебя. — Нечего папане своему жаловаться, Феликс мой которебёнок, я вам его не отдам, — фыркает он, скрещивая руки на груди. — Ладно, не буду, — Хан утыкается лбом в плечо Минхо, хихикая, и сердца двоих наполняются беспечной радостью от того, как им хорошо вместе. Но вечно это продолжаться не могло. — А теперь пошли прогонять хоряги. — В смысле? — озадаченно спрашивает Хан. — Ты так-то наказан, — напоминает Ли Ноу и даёт щелбан, от которого Джисон обиженно морщится. — Да ну нет. — Да ну да, — Минхо недовольно поднимает бровь. — Быстро, пока я добрый, чтобы мы здесь за полтора часа управились. — СКОЛЬКО?! — ПОЛТОРА. МОГУ СДЕЛАТЬ ДВА, ХОЧЕШЬ? — НЕТ. — НУ ВОТ И ВСЁ! Из зала оба, конечно же, практически выползают.