Love is so intuitive

Хан чувствует, как сердце в ушах отстукивает нервный ритм. Руки машинально намачивают полотенце, почти не ощущая, что вода горячее нужного. В голове даже внутренний голос умолк, но вместо него приходит звон, вытесняющий всё остальное: звуки, мысли, чувства... Он так замкнулся в себе, что чуть не подпрыгивает на месте, когда совсем рядом раздаётся бас Феликса: — Прости, я, наверное, всё испортил... или вообще всё неправильно понял, — в голосе слышится сожаление и даже надвигающиеся слёзы. Хан оборачивается и видит, как низко Феликс опустил голову, отчего волосы скрыли лицо, но уши выдавали дикий стыд, который охватил его милого солнечного близнеца. Джисон и без того не хотел злиться, но теперь просто не мог. Он выходит из состояния ментального оцепенения с мягкой улыбкой и крепкими объятиями. — Ты ничего не испортил, Феликс, всё хорошо, — Хан непроизвольно говорит ниже, словно перестраиваясь под ситуацию. — Ты просто немного не вовремя, но это нестрашно. Отчего-то стало очень спокойно. И он даже рад, что сейчас ничего не произошло. Нет, Джисон мечтал о моменте, когда наконец сможет сказать Минхо, как сильно любит его и как он делает каждый день его жизни счастливее одним своим существованием... как даже в самые тёмные моменты он знает, что ему есть на кого положиться, есть тот, кто поймёт его и примет без лишних вопросов. Просто... если Минхо тоже его любит? Если бы сейчас они признались бы друг другу? Стали парой? Это было бы неизведанной территорией. Что происходит за границей дружбы и любви? Изменились бы их отношения? Хотел ли он, чтобы они серьёзно менялись? И что стало бы со Stray Kids, если бы они начали встречаться? Что стало бы с группой, если бы они вдруг разошлись? Феликс проронил несколько слёз на его футболку, но сейчас его дыхание было спокойным и тихим, практически без шмыгов и всхлипов. Даже если он выше Хана, тот всё равно чувствует в себе неудержимое желание затискать его. Джисон начинает вертеть их из стороны в сторону в крепчайших объятиях, на которые способен, и наконец-то со стороны Феликса слышится смех. Улыбка расползается шире по щекам, и тепло волной накрывает обоих солнечных близнецов. Вопросы отступают в сторону. Раздаётся звонок домофона — Это что? — Феликс озадаченно смотрит на дверь. — Нас же не нашли?.. — Бога ради, нет, это доставка! — Джисон бежит к двери и забирает готовые блюда. "Не упоминал бы ты имя Господа в суе, но да похуй", — подумал изрядно проголодавшийся Ёнбок, перехватывая два пакета из четырёх. — А разве Минхо не собирался готовить суп? — спросил он с удивлением, заглядывая внутрь пакетов. — Он уже очень сильно устал, ещё и убирался... Мне кажется, ему стоит отдохнуть и спокойно поесть, — Джисон мягко улыбается, выкладывая на стол покупки. Обычно за это платил не он, но Минхо, вероятно, упрямился бы и попытался приготовить всё сам, поэтому можно сказать, что Хан действовал на опережение. Аромат кимчи и кимпаба распространяется из кухни по всей квартире, и уже через минуту в коридоре слышатся шаги и голоса. — Это еда? Едааааа! — громко возвещает Чанбин, от чего улыбки тут же появляются на лицах Феликса и Хана, и смех настигает обоих в момент, когда они видят сияющего от радости Со и качающего головой с любовью в глазах Хёнджина позади него. С его волос капает вода на всё ещё мучную футболку. — А как же суп? — Хёнджин косит взгляд в сторону совершенно невозмутимого Хана, который показывает язык и говорит: — Могу сварить из тебя. Не видел, какой хён уставший? — Хёнджин хмыкает и поднимает смиренно руки вверх, однако не может не выдать: — С кем поведёшься — от того и наберёшься, — и уже тянет вместе с Чанбином руки к еде, как вовремя подошедший Бан Чан хлопает их обоих по плечам, от чего они аж подскакивают на месте. — Ждём всех, еда никуда не убежит. Спасибо, Джисон, — говорит он по-удавьи спокойным тоном и треплет Хана по голове, на что тот сначала радостно улыбается, а затем со смехом уворачивается, когда чужая рука никак не отлипает от головы. Сынмин входит тихо, но смотрит на кимчи с блестящими от голода глазами. — Как вкусно пахнет, — тянет Чонин, практически готовясь к прыжку на добычу (еду), но Чан перехватывает и его, обнимая так, что прижимает к телу обе руки макнэ, а потом игриво тянется поцеловать в щёчку. — А хлебушек ещё вкуснее — Чан-хён, со всем уважением, отъебись по-братски, я голоден! — Наш милый макнэ не может так грубо разговаривать с хёном! — Хёнджин хватается за сердце, будто это сказали ему, и приближается к Чонину с самым умилённым и оскорблённым выражением лица. Как это сочетается вместе — знают один лишь бог и Хёнджин, но Хван владел сей техникой в совершенстве. Ян отчаянно дёргается в руках лидера. — А кто-то видел Минхо-хёна? — напряжённо спрашивает Хан. — Мы только его ждём. — Он уходил в ванную пятнадцать минут назад, — отзывается Сынмин. — Может, решил в душ сходить — Я пойду, проверю, — бросает на ходу Джисон и оставляет голодную шестёрку наедине с едой. Ошибка? Нет. Фатальная ошибка. Но Минхо беспокоит его куда больше возможности остаться без ужина. — Детка, ты тут? Минхо вздрагивает всем телом, очнувшись от мыслей, которые в нём пробудил сегодняшний день. Он чувствует, как сердце в груди отстукивает взволнованный ритм при звуке родного голоса. — Тут, малыш. — Я там еды заказал, — голос Хана мягкий, чуть ниже обычного, а потому успокаивающий. Ли Ноу не знает, как вообще возможно любить ещё больше, чем он любит сейчас, но он прислоняет ухо к стене и улыбается нежно-нежно. — А как же суп? — спрашивает Минхо с наигранной обидой, но без капли укора. Всё-таки он действительно слишком устал, чтобы ещё и заниматься готовкой. Оставшийся после тренировки адреналин покинул его тело, и теперь хотелось только набить чем-то вкусненьким пустой желудок и завалиться в кровать. — Мне показалось, что ты слишком устал. Давай в следующий раз, дорогой? — ласково спрашивает Хан, и Ли Ноу тихо смеётся от прозвища. Если бы кто-то их слышал, наверняка бы подумал, что они вместе. Что уж говорить, если даже мемберы думали, что они в отношениях? Может, всё так и есть, а они просто дураки, которые никак не признаются друг другу? — Давай. — Пойдём? — Пойдём, — отвечает Минхо и с кряхтением истинного деда в теле юноши поднимается на ноги. Открывает дверь и видит улыбающегося Джисона, и сердце сжимается от бесконечной любви и желания поцеловать эти губы хоть на пару секунд. Они замирают в пространстве и времени. Даже открывающиеся упаковки не мешают им... Стоп. Открывающиеся упаковки? — Вот засранцы! — выдыхают они хором и бегут на кухню, заставая пир на весь мир, который ребята закатили за счёт Джисона. Даже Бан Чан. — Хён, как ты мог?! — лидер аж давится кимчи от такой громкости, а остальные зажимают уши (даже Чанбин!). — Я... кхе... я спас... кхм... ваши порции, — оправдывается Крис, ставя свою еду и поднимая два маленьких пакета. — Ооо, мой единственный хён, — Ли Ноу с улыбкой чешет шею Чана, на что тот довольно улыбается и прикрывает глаза, но тут же отстраняется, когда замечает, как на них смотрит Хан. Этот ревнивый взгляд угрожал задушить его шею, которую чешет пальцами Минхо. Танцор озадаченно моргает и пожимает плечами, а потом берёт пакеты и садится на дальний угол стола, где рядом словно специально поставлен ещё один свободный стул. Хан плюхается рядом с ним и берёт две пары палочек, всё ещё не спуская уничтожающий взгляд с лидера. Но тот так безобидно и невинно улыбается, маша перед собой руками в извиняющемся жесте, что Джисон смягчается и лишь вздыхает. Он передаёт раскрытые палочки Минхо почти на автомате, и тот точно так же на автомате их принимает, но они задевают руки друг друга, и Хан бросает взгляд на глаза Ли Ноу, которые отражают нежную улыбку на губах, и становится снова тепло и хорошо. Что-то щёлкает внутри, и он вдруг всё понимает и принимает решение, в котором сомневался столько времени. Это всегда Минхо. Это должен быть он и только он вместе с Джисоном в этой песне. Группа потерпит. Здесь их быть не должно. Это будет их песня и ничья больше. Она уже была их с самого своего рождения, но раньше Хан боялся. А теперь нет. Некоторое время за столом стоит тишина, которая случается между ними крайне редко. Все жуют и думают о своём или вовсе едят без мыслей, забыв обо всём, кроме еды. Но вот, Чанбин расправляется со своей порцией и идёт в сторону телевизора. — Нет, сегодня выбираем мы с Ханни, — заявляет Минхо, обвинительно указывая на хитрого рэпера. — Дай пульт. — Так нечестно, — дует губы Со, но отдаёт без дальнейших споров. — Джисон выполнил своё наказание и ещё заказал всем еды, по-моему, очень даже честно, — Ли Ноу передаёт пульт Хану, который быстро начал нажимать на кнопки. — Что будем смотреть, Джисони? — Хаяо Миядзаки, — отвечает Хан так, будто это само собой разумеющееся. На самом деле, оно таким и было. Раздаются восторженные по большей части возгласы одобрения, а Сынмин и Чанбин благоразумно молчат, не желая портить атмосферу, даже если они не были большими поклонниками жанра. На экране появляется стандартная заставка аниме-фильмов и студии Гибли. Пиршество плавно перетекает со стола поближе к телевизору, на пол скидываются подушки, достаются пледы. Хан торжественно занимает диван, не давая присесть никому, кроме Минхо. Даже макнэ. — Это нечестно! Я же самый младший! — возмущается Чонин, пока Ли Ноу плавно обходит его и не ложится на плечо полулежащего Джисона, который по-хозяйски прижимает его ближе к себе и машет свободной рукой в по-королевски прогоняющем жесте. — Твои лакеи на полу, Макнэ-Он-Топ, вот к ним и иди. — Голубки ебучие, — бурчит Ян, но таки усаживается между Чанбином и Чаном, которые пытаются не заржать в голос, чтобы не выбесить мелкого окончательно. Хёнджин, Сынмин и Феликс переглядываются с понимающими ухмылками. — Завтра, — шепчет Хёнджин. — Не, на неделе, — отвечает Феликс ещё тише своим басистым голосом. — Да ну вас, через год только, — хмыкает Сынмин, поглядывая на Минхо и Джисона, уютно разлёгшихся на диване. — Хотя хуй знает... — Действительно, только он и знает, — выдаёт Феликс, и все трое едва не начинают ржать, как гиены, но закрывают рты ладонями, дабы не мешать просмотру. На половине фильма Минхо засыпает, утомлённый событиями сегодняшнего дня. Хан убавляет звук телевизора, пока не ставит на паузу, чтобы не разбудить Ли Ноу. Тот что-то бессвязно бормочет про своих котов, про танцы, и ребята вокруг смеются. Джисон шикает на них, просовывает руку под спину, а другой хватает под коленями. — Ты сможешь? — скептически спрашивает Чанбин, понимая, что Хан хочет поднять Минхо на руки и унести в его комнату. Джисон вздирает подбородок и коротко выдыхает с характерным хмыканьем, что с инопланетно-хомячьего переводилось не иначе, как "Естественно смогу! Я вообще всемогущий!". — Ну смотри, могу и я понести. На это предложение Хан страшно округляет глаза, мол, "Только посмей!". Он напрягает все свои мускулы, максимально переносит вес на пятки, чтобы оторвать тушу спящего любимого с дивана. Вышло не с первой попытки, но когда вышло, то он едва ли не падает назад, однако Чан успевает встать аккурат позади, удерживая двоих своих "детей" от падения. Джисон, собиравшийся уже возгордиться, опускает глаза вниз от смущения, и взгляд падает на Минхо, рот которого чуть приоткрыт, а брови чуть нахмурены. Мило. Он аккуратно несёт Ли Ноу на руках (с подстраховкой вечно бдительного Криса) как самое драгоценное, что есть на свете. Путь до двери спальни Минхо кажется бесконечно долгим, но то и дело слышать его забавные вскрики и видеть хёна таким расслабленным и милым дорогого стоило. Поэтому Хан (при поддержке чрезвычайно гордого Чана) терпит неудобства в виде уставших и болевших ног и рук. Чан открывает заветную дверь комнаты Ли Ноу и расправляет кровать, и Джисон аккуратно кладёт любимого на неё, лишь бы не разбудить. Лидер одобрительно кивает и выскальзывает за дверь. Но когда Хан собирался последовать за ним, позади раздался тихий тонкий голос: — Не уходи. — Ты не спал? — так же тихо спрашивает Джисон, присаживаясь на край кровати. — Не-а, — лукаво отвечает Минхо, улыбаясь по-кошачьи довольно. Хан смеётся, вздыхая. — Понравилось на руках кататься? — Понравилось, — хитрость сменяется на радостную нежность, и в груди обоих становится жгуче-тепло. — Ляжешь со мной? — А аниме? — Тебе аниме важнее меня? — Минхо приподнимает бровь и скрещивает на груди руки, улыбка спáла. Хан активно мотает головой: — Нет. — Ну и всё тогда, — танцор улыбается вновь и поднимает одеяло, чтобы Джисон забрался к нему, и тот незамедлительно практически впрыгивает и обнимает его. Хочется сказать "люблю тебя". Вот так просто, перестать ждать и сказать. Но. Всегда эти но. Но Минхо тоже обнимает его, и голова успокаивается. — Знаешь... — начинает Хан, поднимая голову, чтобы посмотреть Ли Ноу в глаза. — М? — Я тут песню одну придумал. Можешь завтра пойти со мной в студию и записать? — и смотрит блестящими большими чёрными глазами, которым отказывать невозможно, а Минхо даже и не собирался. — Конечно, — он гладит его по волосам, и тяжесть руки на голове приятная до мурашек по телу. — А что за песня? — Завтра узнаешь, — отвечает хитро Джисон. — Спокойной ночи, хён, — говорит устало и мягко и поворачивается спиной, чтобы Минхо из-за неё по-привычному его обнял, что тот тут же и делает, да ещё и шепчет в ухо: — Спокойной ночи, Джисони. Когда Чан заходит в комнату, чтобы забрать Хана, тот уже блаженно спит, а одеяло выкинуто на пол. Но Минхо всё так же держит его в своих руках. Чан улыбается.