Love is so intuitive

Первые пять минут поездки проходят молча. Бан Чан следит за дорогой, спокойно ведёт машину и не задаёт вопросов, хотя сам только что сказал, что хочет поговорить. Минхо и Джисон периодически переглядываются на заднем сидении, словно установив ментальную связь и общаясь одними лишь взглядами. "Что за?.." "Ты думаешь, я знаю?" "А ты нет?" "Нет!" "И что теперь?" "Понятия не имею...." Но вот Бан Чан проезжает мимо общаг, и это невозможно игнорировать. Хан провожает взглядом удаляющийся дом, а затем поворачивается всем телом к Крису и спрашивает: — Почему мы проехали мимо общежитий? И почему мы молчим? — Проехали мимо потому, что хочу поболтать с вами и сходить вместе поесть. Почему молчим? Не знаю, думал, вы сами мне расскажете, — Чан пожимает плечами, поглядывая через зеркало на пассажиров. — Как прошла запись? Выражения их лиц бесценны. Уши Минхо загораются от смущения, глаза Хана бегают по салону и окну, словно ищут убежища для своего хозяина. Бан коварно хихикает, поймав их с поличным. — Как ты узнал? — почти обиженно спрашивает Джисон, надувая свои щёки. — Я не говорил тебе. — Стоило бы, — журит Чан. — Вот что вы все всё от меня скрываете, будто я вас ругать буду! А вообще мне Чонин на Хёнджина с Чанбином пожаловался, а когда я Хёнджину позвонил, то спросил про вас, и он любезно всё выложил. Это то, про что я думаю? — Да. Это та песня, — щёки Хана краснеют, и Ли Ноу смотрит растерянно на внезапное смущение своего парня. Шестерёнки в голове начинают вертеться. — Yesssss! — ликует Чан, почти смеясь от радости. — Так что? Всё хорошо? — Да. — И всё? — спрашивает неверяще Крис и хмурит брови. — А должно быть что-то ещё? — вызывающе спрашивает Минхо, но сам тоже волнуется так, будто его застали за какой-то провинностью, хотя это и не отражается на его голосе. — Либо вы оба надо мной издеваетесь, либо друг над другом, и мне больше нравится первый вариант, — спокойно отвечает Чан, а у самого пальцы по рулю постукивают. Хан смотрит на Минхо, словно спрашивает, может ли он всё рассказать. Ли Ноу берёт его руку в свою и мягко сжимает. Кивает доверительно, и они оба в молчании смотрят на Криса. Тот не смотрит на них, но так переживает. И он всегда переживал за них, потому что такой уж он человек и так их любит. Он ничего не говорит, ждёт терпеливо и всё же покусывает губы и продолжает постукивать пальцами. Хан снова смотрит на Минхо, а тот глядит на Криса с таким уважением и благодарностью, какие редко можно было за ним заметить вместо привычных игривости и дерзости, но сейчас сама атмосфера располагала к предельной искренности. Джисон говорит: — Хён, мы... мы теперь вместе. Я признался ему, — и улыбается, и в то же время чувствует гордость и силу, и глаза наполняются влагой, потому что это всё действительно правда. У них действительно всё получилось. — Правда? — в радостном шоке выпаливает Чан, и, к счастью, загорается светофор, потому что лидер поворачивается к ним всем телом, смотря на них с таким счастьем, будто исполнилась его давняя мечта. Возможно, так и было. — Я так и знал. Наконец-то. — Хён? — аккуратно спрашивает Минхо. — Мм? — Что теперь? — выходит растерянно и слегка нервно. Дело было не в том, что он отказал бы Джисону, если бы задумался о последствиях, он бы никогда, но И не может перестать переживать. Что с ними будет? — Если готовы, расскажете остальным. Потом, может, отметим все вместе, что в группе появилось две пары, — совершенно спокойно рассуждает Чан, но непреодолимая нежность заполняет всё его существо, и улыбка, широкая и искренне светлая, снова появляется на его лице. Он вздыхает: — Как же быстро растут дети... — Но что скажет компания? — задаёт Хан самый тревожащий вопрос, и лидер мрачнеет на глазах. В прошлый раз, когда случилось нечто подобное, компания была на его стороне лишь потому, что он был лидером и одним из самых верных работников. Но то, что они сумели его защитить тогда, не значило, что они хорошо к этому относились. Это просто бизнес, и Чан это понял ещё тогда. Он помнит суровые взгляды директоров и стаффа. Помнит, как их всех вызвали на разговор, который оказался воспитательной лекцией, основным уроком которой стало: "Не доставляйте проблем. Отставьте личную жизнь, если хотите идти дальше". Крис понимает, что, вероятно, это было ради их же защиты, потому что вряд ли бы они могли пережить ещё одну такую ситуацию. Вот только Чан верит, что у Минхо и Джисона всё иначе. Что Хёнджин и Чанбин никогда не предадут друг друга и их общее дело. У них одна мечта на всех, и каждый из них не раз доказывал, что готов практически на всё ради неё. Он верит, что того, что случилось с ним, больше не произойдёт. Но как объяснить это компании? Это был риск, а в JYPE его всегда избегали. — Я не знаю, — наконец произносит он после тяжёлой паузы. — Знаете же людей в высшем руководстве, дед окружил себя себе подобными. Но стафф, вероятно, либо уже привык к вам, либо будет не против, это никак, вроде, их не касается и к ним не относится. К тому же, в индустрии многое зависит от фанатов, а стэй вашу пару любят уже давно, — усмешка ползёт по щекам, но слабая. Вот бы всё действительно было так просто. — Однако... есть ещё общество. И как относится общество к этому вы и без меня знаете. Я был бы рад его изменить, но это, увы, не в моих силах, — сожаление течёт через эти слова, и Чан хмурится, поджимая губы. — Никто не знает, что будет дальше, но пока старайтесь вести себя на камере, как обычно, а дома делайте, что хотите. Хан опускает голову. Конечно, ни о каком гей-параде всея Stray Kids речи идти не могло. Это опасно не только для их карьеры, но и жизни, и если сам по себе Джисон ещё готов рискнуть, то подвергать опасности Минхо не может совершенно. Впрочем, так ли важно, что они будут молчать всю жизнь? Они есть друг у друга, близкие на их стороне, а разве нужно что-то ещё? Это лучшее, что они могут получить при всех обстоятельствах, и Хан не смел на это жаловаться. Когда он снова смотрит на Минхо, тот улыбается с лишь маленькой ноткой грусти и сжимает его руку ободряюще. Он тоже об этом думал. — Кстати, о доме... — задумчиво произносит Чан, и они поворачиваются к нему. — Я пока не успел обсудить это с остальными, но как насчёт разделения общаг по парам? — Ты серьёзно? — Хан восторженно кричит со своими большими глазами, не веря в то, что услышал. — Да, — Крис хихикает над его реакцией. — Нет, ты представь, что тебе или Минхо придётся постоянно таскаться к друг другу? А Хёнджин и Чанбин распоясаются в нашей общаге и будут пытаться нас постоянно выгнать, дабы вдвоём остаться? Это же кошмар, — Чану от одного представления всего этого хаоса страшно. — А так можно? — спрашивает как всегда осторожный Минхо. — Никто не запрещает. Конечно, это лучше попросить ближе к обновлению контракта, но да, я думаю, мы имеем право просить лучших условий проживания, — Крис ещё пока что сам не знает, к чему приведёт его идея, но ему так хочется, чтобы всё получилось... а когда он хочет, то почти всегда добивается этого. — Спасибо, Чанни-хён, — искренне отвечает Ли Ноу, а потом ухмыляется: — Устал от детей? — Я не вынесу это постоянное нахождение с вами четырьмя! — громко отвечает Крис, и парни смеются. — Тем более, Ёнбок и Сынмин уже давно просили отселиться от тебя, потому что ты запрещаешь им играть допоздна... — говорит он уже тише заискивающим тоном. — Вот же поганцы! — ругается Минхо, не ожидав такого предательства, но не может перестать улыбаться. — Конечно, это надо ещё всё обсудить, но в таком случае Чонина я заберу к себе, — пауза. — На перевоспитание. Машина наполняется громким хохотом. Особенно радостно эту новость встречает Минхо, который не далее как сегодня издевался над Яном за его "невинность" в белом пальто. Джисона тоже весьма забавляет формулировка Чана, но он не может не сочувствовать макнэ: — Мне его уже жалко... — Ничего, выживет, мне все спасибо ещё скажут, — с гордостью заявляет Крис, поднимая подбородок. — О, вот тут. Пойдём? Я угощаю. — Конечно! — Естественно! Ресторан не выглядит фешенебельным со стороны, даже почти незаметным, и Хану думается, что если бы не Чан, который точно знает, куда идти, они бы не нашли его и прошли мимо. Конечно, когда дело касается еды, предрассудки — опасная вещь, поэтому он даже не думает об этом дважды и спокойно идёт за лидером, пробегаясь пальцами по руке Минхо. Просто так, потому что может, потому что хочется. И смеётся над этим жестом и шлёпает его по попе так, что Чан слышит это и поворачивается. — А что? — невозмутимо говорит Ли Ноу. — Всё как обычно. И Кристофер не мог возразить этому. Они прошли за дальний столик. Посетителей немного, да и те оживлённо болтают, не обернувшись на новых посетителей. Идеально для такого случая. — Два соджу, свиные котлеты, овощная тарелка, картофельные блины... — перечисляет блюда Чан, прежде чем заказывать. — Варёное мясо... — добавляет Минхо. — Ли Ноу, может, хочешь острое? — спрашивает Чан, перелистывая меню. — Да нет, вы же острое не едите... — Ты можешь заказать для себя что-то. — Я всё равно поделюсь с Ханом, а он со мной, — пожимает И плечами, не видя, как Чан и Джисон ласково улыбаются, а Хан ещё и гордо и благодарно. — Ну, как знаешь. Пока они ожидают, разговоры льются рекой о том и о сём: будущие планы, текущая работа, приближающийся к концу контракт, сплетни различного толка: от камбеков до отношений. Не обошли стороною и самих себя. — Честно говоря, хотел бы я заснять на телефон признание Хёнджина, но мелкому повезло больше, — цыкает Минхо. — Повезло — это мягко сказано, — смеётся Джисон. — Такой шанс выпадает всего лишь раз в жизни. — И он даже не заснял, — печально сетует Чан, и за столом воцаряется минута молчания в честь семейного архива всея Stray Kids, которому не была оказана честь хранить это драгоценное воспоминание. — И ты, Брут, ничего не снял, — обвиняет Крис Хана, тыча пальцем. — У меня есть кое-что, — с одной стороны, оправдывается Джисон, а с другой стороны, щёки слегка розовеют от смущения. Чан тут же принимает весьма заинтересованный вид: — И что же это? — Песня, — отвечает уже Минхо, гордо ухмыляясь. — Мне кажется, это круче полуголой спонтанности на кухонной столешнице. Над столом поднимается смех, живой и искренний, хотя и не такой громкий, чтобы привлечь чьё-либо внимание, всё в рамках допустимого, типично скрытно-айдольского. — Дадите послушать? Джисон качает головой с важным видом, поднимает палец вверх и с долей пафоса отвечает: — Ты услышишь её тогда же, когда и стэй, никаких продюссерских привилегий. — Ах вот оно что, — Чан кивает с не менее важным видом, будто они два дипломата, говорившие о договоре между странами. — Можешь хоть сказать, о чём она? Минхо и Джисон переглядываются. В такие моменты жизнь отпечатывается особенно ярко, создаются такие воспоминания, когда через года можешь сказать, что в тот день случилось то, ты был там, погода была такая и чувствовал ты себя так. Для них обоих Чан значил многое, ведь если бы не он, они могли бы не найти друг друга среди прохожих, могли бы не стать звёздами. Конечно, они уже признались ему, но именно сейчас, когда он мог спокойно видеть их, а они — его, родилось это ощущение рассказа сокровенного секрета. Минхо берёт Джисона за руку и кладёт переплетённые пальцы на стол, когда твёрдо отвечает ему: — О нас. Чан поддаётся атмосфере момента, глаза сужаются, в то время как улыбка с ямочками захватывает лицо. Он кладёт свою руку поверх их, словно благославляя, и говорит тихо, почти на грани шёпота: — Я так счастлив за вас. Они кладут свободные руки поверх его ладони. — Спасибо тебе, Чанни-хён. — За всё.