Easy

      На следующее утро ты медленно просыпаешься, твое лицо все еще прижато к теплой упругой коже; тебя окутывает неповторимый аромат Джонни, а его грудь ритмично вздымается и опускается под тобой. Медленно поворачиваясь, ты обнаруживаешь, что другая сторона кровати пуста, а Саймона нигде не видно.       — Ему пришлось уйти пораньше, — позади тебя раздается сонный голос, который притягивает тебя к себе и с довольным вздохом произносит: — Доброе утро, бонни.       Он целует тебя в плечо, его губы задерживаются ровно настолько, чтобы дыхание коснулось твоей кожи, его рука томно пробирается под футболку Саймона, которая на тебе надета.       — Мм... — ты выгибаешь спину от его прикосновения, улыбаясь и говоря: — Доброе утро, Джонни.       То, как ты, затаив дыхание, произносишь его имя, заставляет его притянуть тебя еще ближе, и в этот момент ты чувствуешь это: как он двигает бедрами вперед и со стоном вдавливает свою набухшую длину в плоть твоей задницы,       — Как ты себя чувствуешь, малышка Изи?       Твое тело болит почти везде, мышцы все еще напряжены после того, как прошлой ночью они использовали тебя в качестве личной игрушки для секса, а боль между ног становится намного сильнее; но то, как его руки нежно ласкают тебя, как его пальцы обводят восхитительные маленькие круги вокруг твоего твердеющего соска быстро разжигает жгучее желание, которое, кажется, никогда полностью не угаснет, пока ты будешь рядом с ними.       — Хорошо... — ты растягиваешь слова, снова поворачиваясь к нему лицом. — Но у меня есть несколько идей, как я могла бы чувствовать себя лучше...       Не успеваешь ты договорить, как он уже просовывает руку тебе под спину, перекатываясь так, что ты одним плавным движением ты седлаешь его бедра, а затем он притягивает тебя к себе для обжигающего, но в то же время нежного поцелуя. Его губы прижимаются к твоим, в то время как одна рука запутывается в твоих волосах, а другая блуждает между вашими телами, касаясь уже влажной ткани, которая отделяет твой пульсирующий жар от его пальцев. Твоя кожа покрывается мурашками, и ты тихо стонешь, когда он надавливает на твой клитор, трение ткани только усиливает удовольствие.       — Джонни...       Ты хнычешь ему в рот, отстраняясь, чтобы увидеть, как его губы растягиваются в кривой улыбке, которую ты так любишь, когда он смотрит на тебя в ответ, сведя брови в притворной невинности:       — Что?       С раздраженным рычанием ты подаешься вперед ровно настолько, чтобы, когда на этот раз ты опускаешь бедра, твоя промежность прижалось к его твердости, вызывая стон у вас обоих, когда вы медленно двигаетесь вперед, отчаянно ища облегчения.       — Наша нуждающаяся девочка... — его руки обхватывают твои бедра, пальцы впиваются в мясистую плоть твоей задницы, когда он начинает покачивать тебя взад-вперед, и от этого движения ты откидываешь голову назад с хриплым вздохом: — Боже... ты такая чертовски сексуальная, — голос Джонни хриплый и пьянящий, когда он наблюдает за тобой с благоговением, эти лазурные глаза впиваются в тебя, как у мужчины, умирающего от жажды: — Можно я трахну тебя, малышка?       Теперь твоя очередь смотреть на него сверху вниз, твои аккуратные руки лежат на его обнаженной груди:       — Тебе не обязательно спрашивать, Джонни...       Вы оба застыли на месте, и время, кажется, замедлилось, пока мгновение поглощало вас, твои мысли были полностью поглощены им, этим утренним голосом, который окутывает тебя теплом, и этими сонными глазами, которые смотрят на тебя с таким открытым обожанием. И пока его большие пальцы нежно выводят круги по твоей коже, ты изучаешь его; темную щетину, покрывающую его волевой подбородок, и то, как его ирокез превратился в беспорядочные шоколадные волны, такие мягкие на ощупь в твоей руке, и рельефные шрамы под твоими пальцами, которые так и манят тебя поцеловать каждый из них. Джонни всегда вызывал у тебя слабость, и ваша взаимная симпатия была почти осязаемой, ты почувствовала это с самой первой встречи с ним, неоспоримое влечение к прекрасному шотландцу.       Но, когда ты смотришь на него сейчас, ты понимаешь, что у тебя не было ни единого шанса. Он был совершенно неизбежен.       Ты быстро двигаешься, обхватываешь его лицо руками, чувствуешь, как он обнимает тебя за талию, и наклоняешься, чтобы впиться в его губы своими. Он встречает тебя на полпути, садится, твои ноги все еще у него на коленях, и ты целуешь его так, словно это, возможно, последний поцелуй в твоей жизни. Поначалу это тепло и эмоционально, но постепенно превращается во что-то горячее, страстное и граничащее с небрежностью, когда он захватывает твою нижнюю губу зубами, нежно посасывая ее, прежде чем отстраниться, чтобы стянуть с тебя футболку и отбросить ее в сторону.       — Ты чертовски хорошо выглядишь в рубашке Сая, но я не могу дождаться, когда увижу тебя в своей...       Его слова замирают, когда его губы спускаются вниз по твоей шее, осыпая нежную кожу над ключицей влажными поцелуями, прежде чем впиться в твой твердый сосок, зажимая другой подушечками пальцев. Ты сжимаешь в кулаке его волосы, дергая их ровно настолько, чтобы вырвать у него тихий стон, его рот все еще на твоей груди, когда он обнимает тебя, и ты чувствуешь, как его член дергается под твоим влажным теплом, дразня тебя.       — Черт возьми.. пожалуйста, Джонни... — умоляешь ты, приподнимаясь, чтобы стянуть с себя нижнее белье, и поначалу он пытается помочь, но когда тебе приходится отодвинуться от него подальше, ты чувствуешь, как он хватает тонкую ткань и разрывает ее по шву.       — Мне оно понравилось...       — Я куплю тебе еще.       Он приподнимает бедра, сдвигая боксеры вниз ровно настолько, чтобы обнажить свой член, свою головку, возбужденную и блестящую, прежде чем без усилий приподнять тебя и погрузиться в тебя одним легким движением. Ты громко стонешь, прижимая его к себе, когда его голова падает тебе на грудь, вы оба боретесь за то, чтобы просто нормально дышать, когда удовольствие овладевает вами.       — Боже мой, — его голос хриплый и слегка дрожащий, когда твои стенки смыкаются вокруг него, ожидая, пока ты не двинешься первой, прежде чем он сделает то же самое.       Для начала ты принимаешь его медленными движениями вверх-вниз, наслаждаясь тем, как глубоко ты можешь чувствовать его под таким углом, как восхитительно близко ты к нему находишься. Эта поза кажется невероятно интимной, особенно когда он смотрит на тебя снизу вверх, поднимая руку, чтобы обхватить твой подбородок душераздирающе нежным жестом.       — Такая красивая, m'eudail.       Между твоих быстрых вдохов, ты улыбаешься ему в ответ, не сбавляя ритма, покачиваясь взад-вперед:       — Что это значит?       Он усмехается, притягивая тебя к себе для целомудренного поцелуя:       — Моя дорогая.       — Мне нравится...       Ты скулишь, когда он отклоняется, ложась на спину, прежде чем схватить тебя за бедра до синяков, и стонешь, когда он начинает с силой раскачивать тебя взад-вперед; и от внезапного движения у тебя перехватывает дыхание, твои руки сжимают его запястья, пока он направляет твои движения. Когда он вот так берет все на себя, это ощущается совсем иначе, но ты быстро понимаешь, что в милом и нежном Джоне Мактавише есть что-то от Джекила и Хайда, и ты также быстро понимаешь, что тебе нравится, когда Хайд раскрывается в постели, потому что он делает это чертовски хорошо-       — А-ах, черт! Джонни... — ты ничего не можешь с собой поделать, громко выкрикивая его имя, он прижимается к тебе бедрами, резко толкаясь прямо в это сладкое местечко, одновременно подталкивая тебя вперед, твой клитор получает идеальную стимуляцию от каждого движения. — Не останавливайся... пожалуйста, не...       Оргазм, который обрушивается на тебя, приходит из ниоткуда, но он быстро поглощает каждый дюйм твоего тела, каждый атом твоего тела загорается, когда ты вскрикиваешь, падаешь ему на грудь, тяжело дыша, а твое тело содрогается от каждой новой волны.       — Вот моя девочка.. Изи, детка, блять, твоя сладкая киска чертовски хороша... так сжимает мой член.       Ты вскрикиваешь, когда он еще одним быстрым движением меняет позу, твои ноги все еще обвивают его бедра, но теперь твоя спина погружается в мягкий матрас под его весом, в то время как он поддерживает себя одной рукой, упираясь в спинку кровати, а другой лаская кожу твоего бедра, прежде чем начать медленно входить в тебя. В этот момент ты можешь видеть и чувствовать блеск пота, который покрывает ваши тела легкой пленкой, комната наполняется пьянящим запахом его и тебя, это сочетание опьяняет твои чувства, поскольку температура повышается по мере того, как вы теряетесь друг в друге.       Вскоре он самозабвенно погружается в тебя, и тебе нравится, как он прикусывает нижнюю губу, как его жетоны покачиваются над тобой, как, даже поглощенный собственным удовольствием, он не упускает шанса просто изучить тебя, понаблюдать, как ты принимаешь каждый восхитительный дюйм его тела. И когда он обволакивает большой палец слюной, медленно вытаскивает его изо рта, прежде чем проникнуть тебе между ног и провести кругами по твоему набухшему клитору, ты снова позволяешь себе кончить, его имя слетает с твоих губ, а твое — с его, когда он начинает терять всякий ритм и темп. Ты наблюдаешь, как его губы приоткрываются с рычанием, а глаза плотно сжимаются, когда он входит в тебя в последний раз, твое тело жадно впитывает каждую его каплю, жар его оргазма разливается у тебя в животе.       — Хороший мальчик, Джонни... — ты сладко шепчешь, протягивая руку, чтобы откинуть назад его влажные от пота волосы, его руки дрожат вокруг тебя, а глаза все еще закрыты, но, тем не менее, он улыбается, прежде чем опустить голову тебе на грудь.       — Черт, я думаю, что люблю тебя... — его плечи вздрагивают от легкого смешка, и ты понимаешь, что только он мог сказать что-то подобное так небрежно, но для тебя... ну, это слишком непривычно. Как концепция, которую ты не можешь осознать, идея, которую ты даже не можешь понять, потому что что в тебе такого, что можно любить? Это просто секс. Просто кайф после оргазма. Я имею в виду, я, наверное, могла бы сказать то же самое прямо сейчас... не так ли? Нет..       Джонни смотрит на тебя снизу вверх, когда ты возвращаешься в настоящее:       — Прости, Изи.. Я... это было не...       Ты просто улыбаешься:       — Не стоит... я знаю.

***

      Час спустя ты входишь в крыло больницы, где находится тренажерный зал:       — Ты опоздала.       Ты мило улыбаешься капитану, подходишь и встаешь перед ним, сложив руки перед собой, глядя на него из-под ресниц:       — Извините, сэр...       Прайс бросает на тебя предостерегающий взгляд, но ухмылка на его губах выдает его, прежде чем он направляется к бассейну, бросая тебе полотенце через плечо.       — Переоденься.       Переодевшись в простую черную форму, ты направляешься к бассейну олимпийского размера, который является частью физиотерапевтического зала, и сразу замечаешь знакомую мускулистую фигуру, сидящую на краю, свесив ноги в воду.       — Чем сегодня займемся, кэп?       Кивнув головой в сторону воды, он молча погружается, поворачиваясь, чтобы выжидающе посмотреть на тебя, и ты не упускаешь озорной блеск в его глазах, когда он скользит взглядом по твоему телу; наблюдая, как ты повторяешь его движения, глубоко вдыхая через нос и выдыхая через рот, когда погружаешься в воду комнатной температуры, и легкий холодок успокаивает твои уставшие мышцы.       Он инструктирует тебя по упражнениям, выполняя каждый подход вместе с тобой в приятной тишине, по крайней мере, первые несколько раз,       — Хорошо провела вечер?       Ты нахально улыбаешься, опуская глаза и покусывая внутреннюю сторону щеки: — Вполне.       Как только ты переворачиваешься, чтобы преодолеть последний отрезок дистанции на спине, ты чувствуешь, как он притягивает тебя, его большие руки ложатся на твою талию, когда он прижимает твою спину к своей груди, маневрируя так, что тянет тебя за собой в легком темпе.       — Я так и подумал.. как только я увидел Саймона сегодня утром.       Ты с радостью прижимаешься к нему, наслаждаясь теплом его тела под твоим.       — Вот как?       — Ты многое сделала для него, милая... — бархатный голос мягко звучит в твоем ухе, его борода и усы щекочут твою кожу: — Но я бы хотел, чтобы сегодня вечером ты была только моя.       — Конечно... ночной мониторинг — это очень важно.       Он не отвечает, просто усмехается, прежде чем нырнуть под воду, и ты наблюдаешь, как он всплывает на поверхность в нескольких метрах от тебя. Ты даже не думаешь, что он понимает, насколько чертовски привлекательно почти все, что он делает, или, может быть, эти мужчины просто полностью заполонили твою голову, но когда он стряхивает воду со своих коротких волос, ты практически ощущаешь, как между ног приливает влага. И это не имеет никакого отношения к воде вокруг вас..       Прайс, помогая тебе подняться по ступенькам, извиняется:       — Мне нужно идти, но увидимся вечером.       Он целует твои костяшки пальцев, на его губах появляется лукавая улыбка, когда он отстраняется, и ты смиряешься и просто смотришь ему вслед. Прикусывая нижнюю губу, любуешься тем, как его широкие плечи покачиваются при каждом уверенном шаге, а его мускулы только подчеркиваются блестящими каплями воды, которые скользят по каждому восхитительному изгибу и впадинке, в конце концов либо полностью стекая с него, либо исчезая в черной ткани его плавок, которые слишком короткие, чтобы их можно было назвать приличными, с твоей точки зрения, по внутреннему шву, заканчивающемуся примерно на середине бедра, и ты тихо проклинаешь то, как они облегают его — Боже.. Я чертовски нелепа. Веду себя так, будто никогда раньше не видела привлекательных мужчин... но, черт возьми, эта задница.       Тебе приходится буквально трясти головой, когда ты поворачиваешься к женской раздевалке, все еще бормоча проклятия, когда ты смываешь хлорку и переодеваешься в черные брюки-карго и облегающую оливково-зеленую компрессионную рубашку; распускаешь узел на макушке, чтобы тугая коса свисала через плечо, прежде чем выйти из спортзала.       Столько всего произошло, пока ты торчала в больнице, и, поскольку ребята не посвящают тебя в подробности, ты просто берешь дело в свои руки. Вот так ты и оказываешься перед кабинетом Ласвелл, а потом стучишь три раза, прежде чем войти.       — Доброе утро, Изи.       — Доброе утро, мэм.       — Да ладно, не стоит быть такой официальной. Ты это знаешь.       Ты сидишь перед ее столом и рассматриваешь огромное количество документов, которые аккуратными стопками разбросаны по всей поверхности.       — Я так понимаю, твое выздоровление проходит успешно? — она поднимает взгляд поверх очков для чтения, голубые глаза сверлят тебя взглядом.       — Я бы сказала, что да. Я пытаюсь убедиться, что готова приступить к выполнению своих обязанностей как можно раньше... Я хочу поучаствовать в этой миссии "Ночной тени".       Ах, вот и оно. Это мимолетное изменение в выражении лица, но ты его улавливаешь. Тебя учили улавливать то, чего не могли или не хотели замечать другие, и ты видишь это изменение в ее глазах ясным, как день. Это длится всего секунду, но это все, что тебе нужно. Ты слегка откидываешься назад, скрещиваешь ноги и одариваешь ее успокаивающей улыбкой "я-ничего-не-знаю", позволяя тишине сделать всю работу за тебя. Как правило, люди хотят заполнить паузу, особенно если они считают ее неловкой или напряженной, и, поддерживая зрительный контакт, легко повысить ставку. Но ты должна отдать должное женщине, ее нелегко расколоть, хотя и не невозможно. По твоему опыту, на самом деле нет ничего невозможного.       — Работа над миссией продолжается... но я буду сообщать все, что смогу, в процессе.       Она продолжает, не вдаваясь пока в подробности плана. Оперативная группа должна была объединиться с КорТак, частной компанией, но в основном это были наемники, к чему «настоящая» армия относится с большим уважением. Как будто им не платят еще и за то, что они убивают людей ради других людей, которых они никогда не встретят, по причинам, о которых они никогда не узнают, — но это ни к чему.       Эта новая команда будет помогать нам внедряться в Ночную тень, по возможности подавлять их изнутри, но я знаю, что это может и, вероятно, приведет к драке.       — Ну, шпионаж и саботаж — это то, в чем я преуспеваю, Лас... Было бы расточительством не взять меня.       Ласвелл поднимает обе руки в жесте капитуляции:       — Изи... ты знаешь, что медицинские уступки — это выше моей сферы контроля.       Вы обе одновременно поворачиваетесь, когда в кабинет раздается стук в дверь.       — Войдите.       Нет ничего удивительного в том, что в комнату входит громоздкая фигура Гоуста, но когда он тоже видит тебя здесь, его глаза на мгновение расширяются, а через несколько секунд возвращаются к своему обычному ленивому взгляду. В его руке три папки, но ты не можешь разобрать, что в них может быть, пока он не прячет их за спину, и ты поднимаешь глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, прежде чем снова посмотреть на Ласвелл.       — Полагаю, мне пора, — ты встаешь, намеренно проходя мимо Гоуста чуть ближе, чем нужно, и задеваешь плечом его бицепс, прежде чем оглянуться на все еще сидящую женщину: — Подумай о том, что я сказала, пожалуйста, — закрывая за собой дверь, ты слышишь, как его голос с сильным акцентом ворчит за деревянной дверью, и, хотя ты не можешь быть полностью уверенной, ты готова поклясться, что слышишь, как Гоуст говорит:       — Мы не можем взять ее с собой, Лас. Мы не можем.