smoke him

2017 год

Сексуализированное насилие – это жестокое преступление, которое оставляет глубокие эмоциональные травмы у жертв. Во время акта насилия жертва испытывает целый спектр негативных эмоций и физических ощущений, начиная с жуткого, сковывающего всё тело страха и заканчивая неосознанной блокировкой эмоций и мыслей. В основном лидируют шок, боль и ненависть. Тошнота, головокружение, трудности с дыханием. Разные навязчивые мысли. Каждый раз как в самый первый. Тэхён не мог отпираться, не умел давать сдачи или как-то способствовать тому, чтобы Банмин прекратил заставлять его заниматься с ним грязными плотскими утехами. Он боялся, терял себя под агрессивным напором альфы. Его язык прилипал к нёбу, руки немели от того, что под страхом тело становилось словно под свинцом. Из-за этого внутри него накапливались невысказанные эмоции: обида и злость. Всё это с каждым новым последующим разом изнасилований складывалось в каскад негатива. Внутри омеги бушевала настоящая буря, состоящая из жуткой, тяжёлой и тёмной массы, которая наталкивала на бесконечные мысли с неизвестной концовкой, пытливо мучившие его. Как пришла его первая течка, которая означала, что организм полностью созрел, Тэхён, после каждого принужденного занятия сексом с Банмином, начал бояться за себя и своё будущее. Его преследовали пугающие мысли о дальнейших возможных последствиях этого, таких, как нежелательная беременность или венерические заболевания, поскольку Банмин насиловал его без защиты. Каждый его день рутинно начинался с ненавидящего взгляда Хёрин во время завтрака, мол, «шлюха, соблазнил моего мужа», а Тэхён не знал, как реагировать на подобное отношение тёти к себе. Разве он этого хотел? Выпросил? Умолял Банмина, приняв многоговорящую коленно-локтевую позу, трахнуть его? Почему никто вокруг не понимает того, что он жертва? Что он просто маленький омега, которого заставляют, не давая свободы выбора, не учитывают того, что он адекватный, здравомыслящий человек, и что он ни за что добровольно не лёг бы в постель мужа собственной тётушки. У него своя правда, только жаль, что другие почему-то её не видят, ослеплённые авторитетом сильного характером альфы и его показушно-доброй жены. В глазах других Чхве – примерная семья из тех самых сериалов про семейную идиллию с книжными, типично традиционными семейными устоями, из тематических журналов с однотипными омегой, хозяюшкой очага, и альфой, главой семьи. Это он один уродился таким, в лице противного стороннего омеги, пытающегося прибрать к себе успешного, красивого, солидного альфу, заставляя его жену проливать крокодильи слёзы. В их версии он – та самая стерва-любовница, вьющаяся вокруг главного героя-альфы, как в самых клишированных мелодрамах, что строятся вокруг семейных драм, любовных треугольников и интриг. Каждая бабка во дворе имела хобби плюнуть под его ноги с «вон как ножки раздвинул, небось аж на шпагат умеет садиться, раз такой мужчина, как Банмин, к нему присмотрелся». Тэхён ничем не отвечал им, лишь тихонько мыслил, на кой чёрт бы ему сдался этот Банмин. Одна из неизъяснимых причин, почему все в этой ситуации накинулись именно на него, а про альфу даже не вспомнили – заключается в том, что тот был завидным женихом в селе в своё время: имел свой бизнес, разводил коров и кур. Был поставщиком трёх главных маркетов села, обеспечивал жильцов курятиной, говядиной, яйцами и продуктами из молока. Был предельно вежлив со всеми, имел серьёзные связи и богатых родителей, которые разводили более крупный скот в более развитом посёлке. Своя квартира в городе, целый мансардный дом в селе и массивный джип: чёрный, вместительный и крутой. Красавица-жена, у которой безмерно доброе сердце, усыновившая брошенного сироту, сына своей безответственной и трусливой сестрички. Милашка-дочь, умевшая с первого взгляда зачаровывать всех людей, от самых маленьких до самых старых. Чхве Банмин – примерный семьянин. А то, что про него ходят всякие слухи, будто он имеет принудительные постельные связи с несовершеннолетним племянником своей жены – это так, пустяки. Ну, а разве можно человека из-за одних нехороших пристрастий сразу зачитывать в ряд плохих людей? В обществе статус хорошего семьянина является одним из самых уважаемых и почётных, включающий в себя множество аспектов, как ответственность, надежность, поддержка, взаимопонимание, примерное воспитание детей, а также любовь и уважение. Но Тэхён не был согласен с тем, что Банмин – отменный отец семейства. Альфа вообще не подходил под вышеописанные качества. Наоборот, Чхве – безответственный и ненадёжный. Если бы было иначе, он бы не рушил чужую жизнь, не заставлял бы горько плакать наивное дитя лишь из-за одного своего взгляда в его сторону. Не заставлял бы и свою жену лить слёзы, бегая от неё к мальчику и вынуждая её чувствовать себя недостаточно хорошей для него. Ему совершенно плевать на проблемы в своей семье, кроме финансовых, конечно же. Заболела дочь? «Хёрин, бери деньги на антибиотики и лечи ребёнка». У Исыль не получается достичь чего-либо в музыкальной школе собственными усилиями? Плевать на то, что у ребёнка расшатана психика, что она перестала верить в себя и утратила чувство собственного «я». Вместо того чтобы оказать поддержку и вкладывать деньги в её здоровое развитие и стабилизацию эмоционального состояния, он даёт деньги директорам, чтобы те выбили для его дочери купленные первые места. Жена обижается и хочет привлечь к себе его внимание? «Хёрин, бери деньги и иди, развлеки себя шоппингом». Взаимопонимание? Хах. Даже о самом простом понимании речи и не могло быть. Если бы было, он бы понимал, что творящее им самим – это аморально. Он элементарно не понимает, что Тэхён каждый раз после него сидит часами в ванной и трёт кожу до крови, собирая себя по кусочкам. Из-за него и его мерзкого, ненормального либидо. Банмин всегда чувствует на своих ладонях следы, не успевшие зажить, от собственных диких ударов, причинённых омеге во время секса, но не понимает и не признаёт всю свою огромную чудовищную вину. Не понимает, как и чем он обидел Тэхёна, раз тот все эти годы до сих пор проклинает и всеми фибрами души ненавидит его. Не понимает, как сильно жена ревнует его к мелкому подростку и жалкими способами пытается вернуть его бывалую любовь к себе. Не понимает и свою дочь, которой обидно за мать и за себя. О его воспитании детей аналогично сказать нечего – одного ребёнка в доме он с детства насилует, обиды второго ребёнка хладнокровно закрывает деньгами. Любовь и уважение? Разве что только к себе. Поэтому Банмин не самый хороший человек и семьянин. Но прогнившие и больные люди, их соседи и односельчане, с дерьмом за черепом вместо мозгов, почему-то так не думают.

***

Он всегда чувствует каждый чертов толчок всеми уголками своего сознания, как альфий член с каждым разом шире и шире растягивает его изнутри. Ярко чувствует и грубые руки, всегда крепко держащие за муравьиную талию, по больному нравившуюся его насильнику. У него безвольно съезжают ноги по кровати от банминовской бесцеремонности, но тот вновь и вновь ставит его на колени в изначальное положение, приказывая быть в сознании, но омега не слушается. Не может слушаться. Он не слышит ничего, находясь далеко за пределами своего рассудка, путешествуя в стране Фантазий. Там, за рамками сознания, он сейчас сидит на самом быстром аттракционе, которое похоже на огромный корабль. Вокруг него неприличное количество людей, от радостно возбуждённых до нервно посмеивающихся. Аттракцион качается вперёд-назад, резко и страшно, сзади кто-то кричит, то ли от страха, то ли восторга. По парку развлечений играет смутно знакомая попсовая песня. А он сидит, ощущает, как ветер треплет его светлые волосы, как ноги слабеют из-за возникших чувств невесомости. Низ живота скручивает из-за резких движений корабля, появляется ощутимое чувство тошноты в результате перегрузки организма. Ему страшно, и Тэхён далеко не в восторге от данного вида развлечения, но он выбирает упрямо остаться здесь, во лжи, потому что не хочет возвращаться туда, в реальность, где… Банмин искренне наслаждается узостью омежьей задницы. Хоть и сухо, и порой так сжато, что ощутимо приносит дискомфорт, в основном – приятно. Только не нравится, что Тэхён не получает удовольствия так же, как и он. Он пытался этого изменить, долго ласкал омегу, оттягивал прелюдию, дарил поцелуи, но всё безрезультатно. Тэхён никогда не возбуждался, не кончал во время соития с ним. Но ладно, не это самое важное для Банмина – ему важно было лишь то, что инжирный, как никак, в любом настроении и состоянии, безусловно находился под ним, хотел тот этого или нет. В предоргазменной эйфории его что-то заклинило, повело куда-то в пропасть, и он наклоняется, чтобы оставить на лебединой шее метку альфы, слишком воодушевлённый тем осознанием, кто находился под ним, принимая в себя его член: жалкий мальчуган, которого он трахает с детства, у которого он – самый-самый первый альфа в жизни. Сладкий омежка, ненавидящий его и желающий ему смерти, но в любом случае как миленький подставляющий ему свою аппетитную задницу. Дабы усилить чувство собственного превосходства, альфа хотел поставить ему эту проклятую метку навсегда, но в последний момент отвлекся на свой оргазм, не дотянувшись до омежьей шейки, стиснув зубы и зажмурив глаза. Тэхён, если бы не витал в далёких мыслях и ведал, что хотел сделать с ним альфа, впервые обрадовался бы его финишу. В случае того, что если бы тот всё-таки вонзил зубы в его шею и пометил – Тэхён бы набрался храбрости сначала убить его, а потом умереть самому. — Можешь пойти в свою комнату, — говорит Банмин, вышедший из юного тела и разлёгшийся на свободной половине кровати, возвращая себе ясность сознания после разрядки. Но Тэхён, как ожидаемо, не реагирует. Он ведь не тут. — Эй. Иди отсюда, говорю! — резкий шлепок по смуглой заднице. Наконец-то, трезвый взгляд и расширившиеся от осознания, что всё закончилось, ореховые глаза. Тэхён торопливо, от того немного неуклюже поднимается с кровати, и наспех одевшись в свои джинсовые капри и растянутую футболку, на дрожащих ногах убирается прочь. Там, за дверью, стоит Хёрин с налитыми горячими слезами и яростью, но Тэхён её игнорирует, направляясь в сторону санузла. Закрыв за собой дверь на замок, включает кран над ванной, с целью наполнить её, и садится на крышку унитаза, уронив голову на ладони и парочку слёз на кафельный пол. Задница ноет, опять всухую и без подготовки. Банмину стабильно в неделю потребуется его трахнуть лишь раз, не больше. Раньше было чаще, конечно. Тэхён благодарен тому, что сейчас он не особо «в спросе». Чувствует, как из дырки щекочуще стекает сперма с запахом мыла, и заставляет себя гонять прочь мысли о, не дай Боже, возможной беременности. Он не вынесет, если понесёт от насильника. Дождавшись наполненной ванной, закрывает кран и, предварительно раздевшись, садится внутрь, показушно расслабленно откинув голову назад. Кого же он хочет этим обмануть? Думает о всяком, лишь бы не о своей никчёмности. Но навязчивые мысли не дают покоя, не оставляют в одиночестве. Ты никому не нужный сиротинка, даже родная тётя ненавидит тебя. Не то, что тётя, собственная мать не возжелала тебя, что за ты человек? Ты неудачник, ничтожество. Бесполезный, ущербный, всем только обременение. Грязная шлюха, постоянно отдающая своё тело тому уроду бесчисленное количество раз. Ты не борешься, а просто молча ешь всё дерьмо, что случается с тобой. Ты спрашиваешь у Бога: «почему меня не любят и не заботятся обо мне»?! Да ты сначала сам себе научись это проявлять! Ты трус, не любящий и не уважающий самого себя! Использованная, заблудшая, грешная душа. Ты не достоин даже ходить по этой земле. Под водой кричится хорошо. Сила голоса, надрывающегося в тяжелом крике, не выходит за поверхностью воды, она остаётся под ней, в глухоте и неизвестности. Тэхён гонит из себя прочь те мысли, агрессирует: бьет себя руками по голове, колотит по щекам, кричит, ревёт в голос, заставляет не дышать минутами. Плачет, не сдерживаясь: горько, теряя силы на какие-либо мысли. Утратив энергию, и так немного оставшуюся, утихает, пролежав в воде ещё долгое время. Надеясь уснуть и случайно утонуть, больше не имея возможности открыть свои ореховые глаза и вновь вдохнуть этот прогнивший воздух обречённого мира.

***

Неизвестно, откуда взявшаяся тошнота. Ощущения тяжести в животе, периодические волны далеко приятных ощущений, распространяющихся от верхней части живота к горлу. В добавок к этому, тяжелое восприятие окружающего мира, головокружение и слабость. К еде притрагиваться страшно, не то, чтобы нюхать её или есть. Смотрит на аппетитную булочку со вкусной начинкой – его начинает буквально выворачивать. Раньше он бы накинулся на неё безжалостно и с особым маниакальным обожанием, но не сегодня, и это его жуть, как пугает. Неужели он?… Ведь он продолжительное время принимает Банмина без барьерных контрацептивов, позволяя тому каждый раз кончать внутрь. Рано или поздно, это должно было случиться. Тэхёна тошнит уже пару дней и настроение меняется каждую минуту. Так бывает при беременности, не так ли? Он уже не знает, что думать и что ожидать. Боится собственных мыслей, потому избегает себя, часто находясь во сне, стараясь много спать и не думать. Начнёт думать – съест себя заживо. Он всегда так делал: избегал, игнорировал, делал вид, что проблемы не существует и всё в его жизни прекрасно. Когда Хёрин его избивала, колотила по всем местам, пинала лежачего, он ничего толком не делал. Просто притворялся, что наблюдает за всем со стороны. Когда Банмин впервые изнасиловал – предпочёл пустить всё на самотёк, разрешив сволочи довести желаемое до конца. Иные разы изнасилований без изменений молча терпел, не высказывая альфе ни единого слова против. Когда изнасиловали одноклассники – так же допустил этому быть. Никогда не имел цели пойти и кому-то рассказать об этом – ни полиции, ни неравнодушным людям, кроме того случая, когда решился открыться тёте, получив в ответ ещё одно предательство в комбо с общественным обсуждением и осуждением. Тэхён денно и нощно всё терпел. И он боится, что останется таким навсегда. Терпящим и равнодушным зрителем собственной жизни. Бывали моменты, когда он хватал себя за яйца и мужественно решался: «сейчас пойду в полицию и напишу заявление», но стоило ему переступить за ворота дома, его сразу же догоняли мысли: «а что, если полицейские не поймут меня и так же, как и все, встанут в сторону Банмина?», ведь у альфы везде были связи – и там, и тут. У него много сверстников, которые отучились на профессии представителей закона и работали в сельских участковых и в администрации. И Тэхён в итоге возвращался домой ни с чем, опустив голову, не смея смотреть себе в глаза в зеркало. Терпила – мучал его внутренний голос. Но у страха глаза велики. Тэхён, к сожалению, был больше трусом, чем терпилой. Сидя на крышке унитаза, омега думает о том, как жаль, что под руками нет теста на беременность. Он бы прямо сейчас сделал этот чёртов тест, не в силах себя мучить догадками дальше. Встаёт напротив зеркала, оголяет живот, приподняв футболку, оглядывает себя, заметив, что низ живота немного припух. — Блять, — вылетает ругательство из его уст шёпотом. Тэхён жмурит глаза до белых вспышек в темноте, стиснув зубы. Так сильно хочется зареветь, но он держится. Ему надо купить тест, но он боится идти в аптеку, покупать этот сраный тест у знакомого фармацевта – дяди Донмина. Знает же, что после этого по всему селу тут же широко пойдёт гулять слух. Все будут знать, что он залетел. После обеда, дождавшись, пока Исыль и Банмин отобедают и встанут со стола, Тэхён задерживает Хёрин со словами «надо поговорить». На немой вопрос тёти, пару раз глубоко подышав, начинает: — Мне кажется, я беременный. — Ты что? — чего непонятного он сказал? — Мне кажется, я залетел от твоего сраного мужа! — громко рычит, хотя отчаянно желал, чтобы их разговор остался неуслышанным ни кем лишним. Уже нервы сдают, он не может себя контролировать. — Этого не может быть, — спокойно отрезает Хёрин, как волшебная таблетка вырубив весь рой его беспокойных мыслей под корень. — Почему ты так спокойно и уверенно об этом говоришь? — не имея сил и дальше стоять на своих двух, Тэхён нервно присаживается за обеденный стол, не отрывая взгляда от тётиного лица. — Потому что Банмин физически не может иметь детей, — как будто бы о завтрашней погоде, безэмоционально вещает та. И выражение лица, и голос – всё ровно. Тэхён напротив полный ей антоним. — Реально, Тэхён, выдохни. Банмин бесплоден. — А Исыль? — хотел было начать Тэхён, но Хёрин его опередила, устало выдохнув: — Исыль не от него. Так… Так. Что? Что вообще происходит? И как это: Исыль не является кровной дочерью Банмина? Значит, она не Чхве, а… кто? — А кто тогда её отец? — любопытничает юный омега, запоздало подумав, что Хёрин, возможно, пошлёт его куда подальше с этими вопросами. Но нет, старшая омега опять громко вздыхает с усталостью, плотно закрывает дверь на кухню с внутренней стороны и садится за стол рядом с племянником, начиная вещать: — Исыль я родила от… неважно кого. Банмин об этом знает, как и знает, что сам никогда не сможет кого-то оплодотворить. Поэтому и женился на мне беременной, хотел хотя бы на людях играть роль отца. Чтобы никто не знал об этом, поэтому держи язык за зубами, Тэхён, — строго и угрожающе. Но в следующую секунду её тон меняется на искренне любопытный: — С чего ты вообще решил, что понёс? — Меня тошнит уже пару дней. Я не знаю, что думать, у меня кружится голова и вздулся низ живота! — А помимо Банмина у тебя ни с кем не бы- — Нет! Нет, не было, — если бы у него был выбор, он бы хотел, чтобы и с Банмином у него ничего не было. А про альф-одноклассников промолчал, так как с ними у него было достаточно давно. Если бы он и понёс от кого-нибудь из них, он бы нёс плод, как минимум, уже полгода. Но это всё равно было невозможно, ведь тогда использовалась защита. — Ладно, в любом случае, вопрос решаем, но как-нибудь потом. — Так кто папа Исыль? Я не могу знать? — вообще-то, его это не должно интересовать, на Исыль ему совершенно плевать, но противный червяк в голове настойчиво шептал ему добиться правды. Что она ему принесёт? — Её отец – Пак Чонук, — как гром среди ясного неба, как цунами в сýше. Пак Чонук – это же… это же его отец. Тем парнем, с которым встречалась Хаин и залетела от него, и в которого была влюблена Хёрин, был Пак Чонук. Убежавший в Сеул после новости о беременности своей уже бывшей девушки, на настоящий момент являющийся почётным юристом, имевшим собственный нотариус в столице. — Когда Хаин бросила нас всех и убежала, я радовалась. Но не буду скрывать, твоё существование притупляло моё счастье, — что-то сегодня Хёрин потянуло на откровения. А Тэхёну нисколько не обидно, давно уже ясно, что он ей нелюбим. — Я испытывала облегчение, наконец-то выйдя из тени своей сестры. И спустя год после её побега, в село на летние каникулы вернулся Чонук. Я встретила его у наших ворот, он пришёл посмотреть на тебя, — эти слова чего-то взбудоражили в Тэхёне. Отец, которому было глубоко на него плевать, как думал омега, оказывается, навещал его в детстве. Какие странные ощущения. — Тогда мы разговорились. Сначала о безобидных вещах: он рассказывал, как проходит его учёба, как хорошо в городе, тем более, в столице. Затем начал про свои отношения с Хаин. Говорил, какая она ужасная мать, что бросила своего малыша. Хотя сам-то, тоже не отец года. Говорил, если бы не обстоятельства, если бы он тогда не был семнадцатилетним незрелым мальчишкой, никогда бы не бросил своё дитя, — грустная усмешка. Над злодейкой-жизнью или над словами его отца? — Потом он попросил меня в секрете от мамы выносить тебя погулять с ним. Он хотел проводить с тобой время, пока ты был слишком маленьким, чтобы осознавать чего-либо. Ему не был интересен ты, он хотел понять, каково это – быть отцом. Так мы тесно заобщались, благодаря тебе. Вскоре, он признался мне, что я намного лучше, красивее, умнее и добрее, чем Хаин. Мои былые чувства к нему возросли сильнее и я буквально стала зависимой от него. Тем летом Чонук и мне зачал ребёнка – мою Исыль. И исчез в очередной раз, невинно пожав плечами. С тех пор я его не видела, но вы – ты и Исыль, его плоды, маячите перед моими глазами каждый день. Зимой того года я вышла замуж за Банмина. Мама сосватала меня с ним, рассказала ему всё обо мне: о моей нежелательной беременности, и выслушала и его историю о том, что он, к сожалению, не может иметь детей – и так они договорились о нашей свадьбе. Этот брак всем был выгоден: ему – чтобы жениться и стать «отцом», мне – чтобы я не осталась одной с «прицепом». Я ни о чём не знала, но мне было так плевать на всё, что, в итоге, я вдруг очнулась под алтарём за ручку вместе с ним. Со временем стерпелось-слюбилось, твоя бабушка оказалось права. Так смешно. Стоило Тэхёну услышать этот тоскливый монолог и узнать обо всех скелетах в шкафу, у него возникло чувство, будто время на мгновение остановилось. Всё вокруг казалось нереальным, и на какое-то время омега просто не мог поверить в то, во что был просвещён. Это было настолько неожиданно, что он сидел в полном недоумении, пытаясь осознать и переварить новости. В голове был лабиринт, мозг варился и кипел, и Тэхён несколько раз переспрашивал себя мысленно, чтобы наконец поверить, что услышанное – не полёт его фантазий. Сердце забилось медленнее, и омега почувствовал, как по телу пробежала волна мурашек. Этот момент точно останется в его памяти надолго. То, что Исыль является его кровной сестрёнкой, и что их отец хоть и не часто, но всё-таки навещал его в детстве – всё это играло в голове, словно барабан, отбивая жёсткий ритм, как на рок-концерте. Так громко стучало и било по вискам, что Тэхён не мог этого вынести, молча встал и вышел с кухни, оставив там поникшую Хёрин одну в мыслях.

***

Действительно ли Хёрин любила Чонука – она не знала. В глубине души, она и сама догадывается, что нет. Скорее всего, в ослепляющих чувствах зависти и злобы по отношению к Хаин, она хотела увести у неё альфу, ведь думала, что старшая омега, как и она сама, была сумасшедше влюблена в того. Какой же дурой была, лишь подобрала за ней мусор. Сейчас Хёрин сто раз подумала бы перед тем, как ложиться в постель Чонука. Ей стыдно, что она родила дочь от такого труса. В юные времена ей замотала глаза ревность, и она перепутала влюблённость в альфу с желанием отомстить сестре. Только оставив позади немалые годы жизни, настигла ей пора понять это. Тогда и притупилась ненависть к племяннику. Хёрин сначала не хотела признавать это, прикрываясь тем, что боится мужа, если иной раз поднимет на Тэхёна руку – хотя знала, что её мужу в каком-то смысле было плевать на мальчика, но с возрастом поняла и приняла: она больше не хочет, чтобы невинное дитя получало за грехи своей ничтожной матери. Тем более, Хёрин и сама растит дочь, а если бы карма решила отомстить за маленького омегу с ореховыми глазами и золотистыми волосами? Она боялась такой же возможной участи своей дочки. Да, она избивала Тэхёна, издевалась и буквально ни дня не давала нормально прожить, превращая и так не сладкие дни омежки в ад, но при этом, она держала его при себе, давала ему какую-никакую постель под спину, давала пищу и водичку, дала отучиться в школе. Некоторая забота в своеобразной подаче. Её ни капельки не мучает совесть. Что было, то было. А в отношения своего мужа и племянника она предпочитает не лезть. Пусть альфа сам несёт свой крест.

***

Школьные годы Тэхёна прошли быстро и незаметно. Он учился в одной единственной сельской школе, вместе со всем малым поколением села «Пэкчжо». От того все знали друг друга, общались. Только не он. К нему тянулись ребята в начальных классах, но позже, получив от него лишь холод и нескрываемое нежелание ни с кем общаться, постепенно теряли интерес. У Тэхёна закрепилась роль тихони и стороннего наблюдателя. Особо замкнутый, скромный и безучастный мальчишка учился средне, не водил ни с кем дружбу и первым уходил после уроков, спеша домой. Он предпочитал оставаться в тени, избегать лишнего внимания к себе, не участвовал в школьных мероприятиях и собраниях, сдержанно оправдываясь тем, что дома у него много дел. Но это не были оправдания, как думали многие, а правдой. Он редко высказывал своё мнение, особенно в больших группах или на публике, отвечал чисто по делу, по теме и только тогда, когда учитель называл его имя. Ему всегда было трудно самостоятельно принимать решения, особенно в стрессовых ситуациях, как нежелательное внимание со стороны сверстников, он был очень чувствителен к критике и негативным комментариям в свой адрес. Он больше слушал, чем говорил. Всегда тихо наблюдал за всеми со стороны. За собой – тоже. Но даже если и так, он не был изгоем. Над ним в школе никто не издевался и Тэхён, насмотревшись и начитавшись, как в школах, зачастую, школьники буллят сверстников или более мелкую детвору, характером слабее них, ожидавший что-то похожее, когда перешёл в среднюю школу, был приятно удивлён, что до него никому не было дела. Даже когда каждый дом обсуждал какой он блудливый, одноклассники не трогали омегу. Кроме того случая, когда Убин и Вонбин – альфы с его класса – изнасиловали его в туалете. После этого, он нервно ожидал, что все начнут и этим в него тыкать, но нет – ни Убин, ни Вонбин не трепали своими языками. Тэхён же тем более. Всё по элементарной причине: он не желал подкреплять свою славу чем-то подобным, зная, что в этом обвинят только его. А альфы, видимо, боялись Чхве Банмина. Омега уже окончил школу и переживать о чём-либо связанном с ней не было смысла. Но каждый раз, когда на улице ему встречаются одноклассники, оставшиеся после школы в селе, его сердце беспокойно заводится, громко стуча о рёбра. Не знает, с чем связано это беспокойство, ведь у Тэхёна с ними были стабильные отношения, простые с вынужденно-вежливыми «привет-пока», и бояться их и шарахаться от них повода не было. После окончания школы он не поступил никуда. Как он учился бы? За учёбу никто платить не станет – у него ни матери, ни отца, которые были бы готовы отдать сына в престижный университет. Тётя? Хах... Сам он потянуть на себе оплату за учёбу в хорошем университете не смог бы – что может сделать семнадцатилетний вчерашний школьник? Вот и сбываются его самые страшные сны: он навсегда останется гнить в этом прогнившем селе, рядом с Банмином. Никуда не сбежать, нигде не спрятаться.

***

За всю жизнь Тэхёна преследует осознание, что он никому особо не сдался. История про мать и отца известна, бабушка скончалась, не успев показать ему всю свою любовь, а тетё он давно безразличен – с самого рождения, Банмин… «любит» по-своему. По ночам. Когда он закончил начальную школу, на выпускной никто не пришёл. Он так и стоял на сцене один со свидетельством об окончании начальной школы в руках, как только что вылупившийся птенчик, наивно ища глазами хотя бы тётю. В средней школе было похуже: он без усилий не пришёл на свой выпускной, потому что тогда село карало его, обзывая «прошмандовкой», и он не нашёл в себе храбрости выйти перед людьми, даже если это было важное событие, как окончание средней школы. Свидетельство об окончании ему передали через соседа-одноклассника с параллели. Когда он закончил учёбу и в старшей школе, сыграли тот же самый сценарий: никто не пришёл разделить с ним столь важный день. На последок даже директор с некой грустинкой вручил ему его диплом. Но Тэхён уже привык. Омега успел смириться с тем, что до него всегда не хватает внимания. До его проблем, состояния и здоровья, будущего. Всем было плевать на ребёнка, на протяжении пяти лет насилуемого взрослым альфой. Но он ведь тоже чье-то дитя. У них, что своих детей нет? Тэхён не надеялся ни на сострадание, ни на спасение от чьих-либо рук. И в первую очередь от своих тоже. Если он сам не в состоянии помочь себе, чего ему ожидать от других? Он просто верил, что когда-то, в скорейшем будущем, если доживёт, он пошлёт их всех к чёртям и укатит с одним чемоданом в город, где можно будет играть роль другого человека и беззаботно жить, будто у него нет никакого плохого прошлого. И когда одним вечером после ужина Тэхён прибирался за всеми и мыл посуду, Хёрин внезапно подошла к нему на кухню и плотно закрыла дверь изнутри. Банмин и Исыль были во дворе и играли, так что ей никто бы не помешал, но по её взгляду было ясно, что она не хочет, чтобы кто-либо подслушал её слова. Тэхён напрягся. Хёрин сделала паузу и наконец заговорила: — Тэ, есть разговор. Отложи посуду, садись, — и Тэхён настороженно, сполоснув руки от посудомоющего средства, сел за стол, принимаясь внимательно слушать тётю. Очень редко Хёрин подходила к нему в настолько серьёзном настроении. — Ты не хочешь сбежать отсюда?