smoke him

— Ты не хочешь сбежать отсюда? — спрашивает старшая омега с выжидающим взглядом, не отрываясь от него, сверля озадаченное лицо племянника напротив. — Конечно, хочу, — первая мысль Тэхёна. Его дыхание сбивается, дышать становится неимоверно тяжело, что-то непонятное и тяжелое, похожее на комок, сдавливает горло, в уголках глаз щиплет, заставляя их увлажняться – настолько этот вопрос взбудораживает Тэхёна, заваривая его алую кровь в венах и разгоняя сердечный пульс до неизмеримой скорости. Каждый бит его мотора жизни в груди оглушающе стучит везде: в ушах, по вискам, в горле и на запястьях. Всю жизнь Тэхён лишь мысленно задавался этим вопросом, даже не смея произносить его вслух. А теперь его спрашивают об этом напрямую, во весь голос и без стеснения. Создаётся ощущение, будто на весь мир раскрыт его самый потайной секрет и его поймали с грязным бельём на всеобщее обозрение. — Что ты имеешь ввиду? — но омега боится вот так сразу открыться тёте и положительно отозваться на её вопрос. А что, если она шутит или хочет подставить его? Жизнь научила его, что с этой адской семейкой сначала всегда надо тщательно прощупать почву. — Я говорю: ты не хочешь сбежать от Банмина? Ты же ненавидишь его. Или тебе, на самом деле, нравится с ним спать? — не слишком громко, но достаточно твёрдо и агрессивно проговорила Хёрин. Тэхён, желая уничтожить неверную догадку тёти, сразу же отрицательно замотал головой на её неприятное предположение. — Я же знаю, ты хочешь этого! Хочешь сбежать, — продолжила с особым акцентом на «ты хочешь этого». Так маняще звучит. — А если и хочу, то что? Не просто так же ты меня спрашиваешь об этом. Если хочу, то ты сможешь мне это устроить, Хёрин? — говорит с усмешкой, с сарказмом, в его голосе чистое, показушное высокомерие и открытое недоверие. Тэхён заметно нервничает, от того неосознанно защищается подобным образом. — Слушай… Я понимаю, что ты мне не особо доверяешь, но я реально готова помочь тебе, — и в глазах старшей омеги выражается такая искренность, правда в них соблазнительно блестит в приглушённом свете кухонной люстры, завлекая младшего в свои сети. Там, ему мерещится, водятся всевозможные мифические водяные существа, готовые сразу же захватить его в свою бесконечную глубину и сожрать. Ты только дай крохотный знак, дай понять, покажи своё желание быть съеденным. — Ты только согласись. —Неужели? — «спустя столько времени?» осталось неозвученным. После неимоверного количества избиений и унижений, травли и настраивания целой сельской общины против него… После всего этого она действительно додумалась до чего-то хорошего? Аж не верится. Неужели его жестокой, эгоистичной и безмозглой тёте, с ни одной каплей человечности в душе, стало его жалко? Неужто она наконец вспомнила, что у них с ним течёт общая кровь по венам? Вспомнила, что он её единственный племянник, ребёнок её единственной – не важно, плохой или хорошей – сестры? — С чего ты вдруг взялась в мои помощники? — Не только тебе, но и мне будет выгодно, если ты исчезнешь. Я хочу, чтобы мой муж был только моим! Мне не хочется этого признавать, но как только вы с ним начали спать, я утратила его внимание, — признаётся Хёрин, стиснув зубы. А какой омеге будет легко признавать, что во внимании её альфы купается какой-то другой омега, не она. Тэхён хочет опровергнуть её слова, что нет, не купается он ни в чьём внимании, что не они «начали спать», а Банмин начал принуждать его с ним спать. — К тому же у нас растёт дочь, и я хочу, чтобы она выросла в нормальной семье, с нормальной и здоровой психикой. Чтобы потом никто ей вслед не шептал, что её отец трахает малолеток. Хоть он и совершал, и совершает неправильные вещи, я всё равно люблю его и хочу вернуть в семью, понимаешь? — Какая же ты жалкая женщина, — думает Тэхён. По сей день любить человека ублюдка, любящего насиловать детей? Её же племянника, к слову. Чёрт возьми, да что с ней не так? — Хорошо, я тебя понял. Конечно, я согласен. Я хочу того же, что и ты: чтобы это всё наконец прекратилось. Но сначала расскажи, как ты собираешься мне помочь? — помимо последнего, на языке вертится ещё один вопрос, не дающий ему покоя вот уже несколько лет подряд. Но он пока держится, не озвучивает его, ведь не знает, как Хёрин отреагирует. — Легко, — собравшись с эмоциями. — Тебе нужно сбежать далеко, желательно в город, чтобы Банмин не нашёл тебя. У моей подруги есть машина, она отвезёт тебя ближе к Сеулу, я с ней договорюсь. Всё получится: выйдешь ночью, когда Банмин скоро уедет в соседский посёлок. Ты же знаешь, что он там собирается выкупить ещё свиней для хозяйства? — мгновенный кивок. — Так вот, его не будет дома целых две недели. Никто об этом не узнает и никто вас не увидит. А потом, утром, когда ты уже доберёшься до города, я всем скажу, что проснулась, а тебя уже не было, и я ничего не знаю. Если признавать честно, он и сам этот план немалое количество раз вертел в голове, обдумывая, но просто не знал, на кого можно положиться и попросить подвезти в город. План хороший, вряд ли Банмин пойдёт за его следом – альфа был слишком горделив, чтобы гнаться за каким-то омегой. Интересно, если он действительно сбежит, вернётся ли Банмин к своей жене, как того та отчаянно желает, или найдёт себе новую жертву? Например… — А ты за Исыль не боишься? Банмин ведь может переключиться на неё- — Закрой рот! — наманикюренная рука резко хватает Тэхёна за хрупкую шею, свирепо сжимая до хрипа чужого горла. Тэхён беспомощно хватает воздух, напрягает мышцы шеи, дабы Хёрин окончательно не превратила её в лепешку. Отчаянно тянет назад её руку с красными длинными ногтями, больно впивающихся в кожу его шеи, но старшая сильна и мощна. — Даже не смей об этом думать, понял?! Моя Исыль никогда не окажется на твоём месте! Она никогда не даст себя в обиду. Я никогда не дам её в обиду! — женщина по-мужски рычит, крепко сжимая зубы. — И Банмин считает её своей дочерью, поэтому у него морали хватит никогда не воспринимать её в таком ключе! Ты меня понял?! — Тэхён быстро кивает головой в знак согласия, весь покраснев от шеи до ушей, пока имея шанс жадно хватать оставшиеся крупинки воздуха. И Хёрин отпускает: крепкая рука, будто бы и вовсе не омежьяя, разжимается. Старшая обратно усаживает задницу на стул, в миг успокоившись, как будто бы не хотела убить его секунду назад. Но она всё-таки добилась своего: Тэхён ой как пожалел о своём вопросе. Да вообще, о жизни своей пожалел уже в который раз. Ведь Хёрин снова напомнила ему, что у него никогда не было и не будет такой защиты, как у Исыль, ведь у неё есть заботливая мама, а у него нет. — Кха-кха… Извини, я не хотел тебя злить, — прокашлявшись. Хоть его вопрос остался без точного ответа, без конкретного «да» или «нет», он всё равно понял: Хёрин в глубине души, очевидно, боится, что Исыль может постигнуть та же участь, что и его. Но младший омега не хотел дальше развивать разговор об Исыль и продолжать злить старшую, ведь ему это было невыгодно. Ему хотелось, чтобы Хёрин как можно быстрее исполнила задуманное: помочь ему сбежать из этой чёрной дыры навсегда. — А когда, говоришь, Банмин уезжает? — Через неделю.

***

Через неделю Тэхён был полностью готов. На протяжении семи дней он морально готовился к побегу настолько усердно, словно собирался на ринг боксировать с самим Мухаммедом Али. С самого рождения он живёт в этом кошмаре и каким бы страшным и пытливым он не был, проснуться от него в один миг было не так уж легко выполнимо. О побеге было даже думать страшно, не то, что превратить план в реальность. Страх сковывал тело, мерещилось, будто все вокруг знают об их с Хёрин секрете. Казалось, что никто не даст им совершить задуманное, что все ополчились на них и тут же побегут рассказывать всё Банмину. Мучило опасение, что ничего не получится и ему не удастся сбежать, а если и удастся, то Банмин непременно найдёт его и вернёт обратно. Но тот, кто не рискует, не пьёт шампанское. Жизнь – довольно рискованное занятие. Пора бы завязать глаза страху крепким, плотным материалом – например, неопреном – и дать свободу рукам и ногам, чтобы они творили великое и прокладывали путь к его независимости. С таким настроем, он, за семью печатями от Банмина, собирал небольшую чёрную спортивную сумку на первое время. Он положил туда свой самый любимый и комфортный свитер, две футболки, по одной паре домашних шорт и растянутых штанов, джинсы и чёрные классические штаны на выход, и тёплое худи. Пара обуви у него была пока одна – старые адидасовские Samba Linen, доставшиеся от Банмина, которые были омеге чуть большеваты, но личных средств купить себе новую обувь по размеру у него не было. Да, они потом будут напоминать ему об альфе, но выбора нет. Не босиком же ему ходить по улице. Больше из вещей брать было нечего. С собой ещё будут только телефон – та самая старая нокиа, банминовская – и деньги. Только вот про них Хёрин не знает. По плану, который они затем разработали ещё детальнее, омегу в городе будет должен встретить её знакомый и Тэхён, на первое время, будет жить в его доме, пока не найдёт хорошую работу со стабильной зарплатой и не подыщет себе жилье. Но у него был свой сценарий. Деньги он возьмёт с сейфа Банмина перед самым своим уходом, зная от него пин-код. Конечно, его никто не просвещал по доброте душевной, он сам подглядел и запомнил, когда после очередной ночи, принуждённо проведённой с Банмином в супружеской спальне Чхве, Тэхён вспыхнул в приступе истерики: начал орать на альфу, зачем же тот продолжает заставлять его с ним спать, что он не хочет больше ложиться под него. Тогда Банмин на него в ответ начал вопить, брызгая слюной изо рта направо и налево, напоминая, что: — А твоё разрешение мне нахуй не сдалось! Спрашиваешь «зачем»? Да потому что я так захотел! Хочешь, немного придам тебе желания трахаться со мной? Тогда вот, бери! — и открыл свой сейф, спрятанный в самом низу шкафа для одежды, достав оттуда пачку денег. Были крупные банкноты, но насколько бы не было соблазнительно, Тэхён тогда не взял их. Попросту не на что было тратить эти деньги. Лишь холодно сказал альфе: «мне они не нужны, засунь их себе куда подальше». И когда Банмин, жадный до чёртиков, и только и желавший услышать эти слова, складывал деньги обратно, омега успел подглядеть за кодом от сейфа. Без какой-либо цели, но видимо, внутри своей души он знал, что в будущем пригодится. Вот, пригодилось. Естественно, он бы предпочёл не брать эти грязные деньги, принадлежавшие мерзавцу, но в данной ситуации приходится подчиниться обстоятельствам. Как он задумал, хочет взять не меньше миллиона вон. Он, твою мать, заслужил. В приятно-странном предвкушении проходит ожидание конца дня, красным цветом помеченного на календаре. Хёрин тоже ходит вся нервная, а на возмущения Банмина отвечает, что возраст, вот и стала постоянно тревожной и дёрганной. Они вдвоём с тётей успели обследоваться у знакомой акушерки-односельчанки, заплатив ей за сохранение конфиденциальности внерабочего приёма, так как остро стоял вопрос тэхёнового состояния: его до сих пор тошнило и кружило. Правда, намного реже, чем было в те дни, когда состоялся их душераздирающий откровенный разговор с выяснением отца Исыль, но всё же. Ничего страшного и трагичного – никакой беременности, как и твердила Хёрин, не было. Просто тэхёнов омежий, хрупкий и нежный организм так проявлял своё отторжение к частым принуждённым занятиям сексом. Тэхён успокоился после приёма, расплакался то ли от облегчения, то ли от жалости к себе, погладив себя по животу, под которой скрывалась основа его омежьего нутра, со словами «держись, осталось совсем немного». Ну а кто, как не он сам, подбодрит его в такой момент? У Хёрин, ставшей невольной свидетельницей данной картины, совсем чуточку защемило в области сердца. Ну прямо самую малость. Упаковали все тэхёновы документы особенно тщательно и нервно ожидали уход Банмина, так же собиравшегося в дорогу. Налитыми глазами сверлили его спину, возбужденно прощаясь с ним до конца месяца. Прощались, естественно, только Хёрин и Исыль. Альфа уезжал после обеда, а Тэхён затем должен был выехать в первом часу глубокой ночи.

🎶 Pompeya — 90

Омега убивал оставшееся время тем, что медленно водил взглядом и руками по предметам и мебели в доме, молча с ними прощаясь. Какой бы ужасной не была его жизнь внутри этих стен, дом всё же был родным и Тэхён к нему, не смотря ни на что, был привязан. Всё это мансардное здание, от потолка до пола, с одного угла до второго, хранило его многовековую боль. Каждый закоулок сего дома знал обо всех его, без исключения, капельках слёз, еле слышных всхлипах и молчаливых рыданиях. Всякий раз этот дом свидетельствовал его душевным мукам и тем самым оказывал свою немую поддержку. Он всегда терпеливо выслушивал все его беззвучные крики и именно поэтому сейчас омеге очень тяжело с ним прощаться навсегда. Особенно со своей комнатой, еле доставшейся ему от Хёрин, которая жадничала до последнего и выделила ему крохотную комнатку в мансардной части дома. Лишь бы Банмин не занимался сексом с инжирным омегой в их супружеской спальне. Тэхён, не торопясь, проходился взглядом по своему одноместному матрасу на полу, с растрепанным, белым в коричневые цветочки, постельным бельем, по «Незнакомке из Уайлдфелл-Холла» и «Повелителю мух», валявшихся рядом. Долго смотрел в мансардное окно, через которое в его комнату солнце всегда лило свои тёплые, любящие лучи. Прошёлся по белым стенам, одиночество которых он старался скрыть с помощью разных постеров: с его любимыми сериалами «Сверхъестественное», «Американская история ужасов» и «Отчаянные домохозяйки». Ещё были постеры с его любимыми поп-группами и певцами, начиная с One Direction и Queen, заканчиваясь Рианной и Джесси Джей. Корейскую поп-культуру и кино-индустрию он особо не жаловал. Не обделил вниманием и свою дверь, со стороны в комнату покрашенную в пастельный розовый цвет, с приклеенными на ней крючками-вешалками. На них хронически висели его рюкзаки, худи и толстовки, но теперь крючки пустовали, потому что все вещи положены в дорожную сумку. Его рабочий стол, самодельно сделанный из корейского традиционного низкого столика, на котором он делал уроки, когда был ещё школьником, и регулярно жаловался своему дневнику, исписывая все его страницы глубокими одинокими ночами. Столик был накрыт бабушкинской старой мантильей, как напоминание о ней. Над столом висели его детские частые и взрослые редкие рисунки. В частности, он рисовал природу: любил выводить зелёным карандашиком каждый листочек деревьев, закрашивать всевозможными цветами каждый лепесточек различных цветочков и волшебным образом придавать живность каждому ручейку в своём рисунке. Людей он не рисовал никогда, потому что они не красивые. Ни душой, ни телом. Переезд, смена места жительства у всех, кроме тех, кто не обладал особым чувством привязанности ни к кому и ни к чему, всегда проходит с тяжестью в животе, со стрессом и страхом перед неизвестностью и переменами. Но Тэхён, вместе со всем этим, испытывает и облегчение. В его случае, переезд означает решение всех его проблем в лице Банмина, Хёрин и Исыль. Он так чертовски рад, будто не просто перекочевывает из села в город, а наконец-то выходит из тюрьмы на свободу, отбыв свой не маленький срок. Может быть, в городе он будет чувствовать себя чужим и одиноким, ведь там у него никого нет, но ему не привыкать. Он не думает, что сразу найдёт там себе каких-либо друзей или даже простых приятелей. Омега не из тех, кто с легкостью заводит знакомства, даже не зная, как элементарно начать разговор, чтобы просто заобщаться с новыми людьми, не говоря уже о том, чтобы обзавестись длительными дружескими связями. Наверное, никто и не захочет с ним дружить, ведь за все семнадцать лет его жизни у него не было никаких подобных отношений. Все люди, с которыми он имел кое-какое общение, были лишь поверхностными. Может быть, он неинтересеный или невзрачный, но он бы очень хотел с кем-то завести дружбу, ведь с друзьями можно секретничать, водить душевные разговоры и устраивать ночёвки или кино-вечера. Говорят, это очень увлекательно и весело. Несмотря на печальные мысли, омегу распирают любопытство и восторг. Наконец-то, он делает шаг навстречу к будущему – к новым возможностям и новой жизни. Новые приключения, которых принесёт этот побег. Ещё неизвестные места для исследования и прогулок. Это возможность выйти из зоны комфорта и развить новые навыки. Возможно, он станет более уверенным, самостоятельным и менее слабохарактерным. Так же, очень интересно узнать: чем же отличается сельская жизнь от городской. Какие там, в городе, люди? Такие же жестокие и бесчувственные или более эмпатичные? В чем отличие между сельскими людьми и городскими? Чего интересного есть в городской жизни, раз большее количество людей, как сейчас принято, туда тянутся со всеми руками и ногами? Тэхён видел достаточно много своих односельчан, которые убегали в город за более качественной и благоустроенной жизнью. Не дай Бог, чтобы он потом хоть одного из них встретит, прогуливаясь по улицам Сеула, бр-р-р. Все ответы на вышеизложенные вопросы, очевидно, покоились в глубине городского «океана» под его объемными волнами, а Тэхёну ещё придётся самостоятельно нырнуть в него, чтобы достать нужные ответы, и ему не терпится этого сделать. Но стоит быть терпеливее и не забывать, что на дне терпения оседает золото – и всему положено своё время.

***

В конечном счете Банмин, подготовив и наполнив бензином свой чёрный Jeep Compass 2014-го года, сел в неё и уехал на покой и счастье всех. Стоило проследить нетерпеливыми взглядами, как банминовский джип точно покидает пределы села, Хёрин и Тэхён одновременно облегченно выдохнули. Только одна Исыль грустила, что папочка уехал. Под намекающий взгляд Хёрин идти готовиться, Тэхён торопливо зашёл обратно домой, впервые вместе со всем семейством проводив альфу в путь. Банмин, когда они прощались, ничего не заподозрил, только приторно довольно приказал со своей сальной интонацией «не скучать». Остальное время омега провёл в корóвнике среди животных. В детстве и более подростковом возрасте Тэхён ненавидел и терпеть не мог этот корóвник, неизменно проклиная его в те моменты, когда его заставляли там убираться и следить за коровами, но с недавних пор Банмин нанял несколько работников в корóвник, чтобы Тэхён побольше отдыхал и ухаживал за собой, чтобы ему не приходилось трахать «пропахшее навозом мозольное тело», и с тех пор омега больше не посещал коров, кроме подобных, как этот, моментов, когда душа скучала по незамысловатому общению с животными. Как ни странно, более тёплое и дружелюбное общение у него ладилось только с ними. Парень, пройдя ряд других коров, не сводивших с него налитых блеском глаз, подошёл к давно уж избранной среди множества – к своей Мильке. Мильке было уже десять лет, она довольно взрослая корова. Недавно стала мамой, родив двух телят, очень похожих на неё. Милькой омега назвал её по той причине, что та была единственной с пятнами на шерсти, похожей на ту корову с рекламы шоколада с похожим названием, когда же остальные коровы были залиты обычным, сплошным коричневым окрасом. Шерсть у Мильки была тонкая, короткая и гладкая, будто бы шелковая под ладонями, когда с любовью гладишь её по ней. Морда красивая, отличающаяся от других коров: намного меньше и аккуратнее, шерсть на лбу кучерявая, рожки мелкие и очень умилительные, большие висящие уши, огромные глубокие глаза с густыми прямыми ресницами и розовенький нос с родинкой, похожей на его, как две капли воды. В том же месте, такая же светлая и маленькая. Именно из-за неё Тэхён настолько сильно полюбил Мильку, чем остальных животных. — Я уезжаю, Милька. Навсегда, — с некой грустью, не хотя прощаясь с любимой коровой, тихо сказал омега. Корова, будто бы понимает человеческий язык, слабо мотнула головой и своим длинным, тонким и с кисточкой на кончике хвостом ударила по воздуху. Тэхён едва улыбнулся на это, ощутив приятно разливающееся тепло по внутренностям от осознания, что животное понимает и улавливает его тоскливое настроение. Остальные коровы, словно тоже всё понимали, тихо стояли на своих местах, редко мотая хвостами по сторонам, давая человеческой душе с добрым сердцем спокойно попрощаться со своим любимым животным. Как бы Тэхён не злился и ненавидел этот корóвник, он любил самих коров и не имел права с ними жестоко обращаться и винить их в своих несчастьях, срываться на них. Они же были ни в чём не виноваты. Покинув настолько въевшийся под кожу корóвник, с капелькой слезы на щеке, Тэхён направился во внутрь дома, чтобы в окончательный раз перепроверить свои вещи. Открывает мысленный список нужных для побега вещей и по очередности зачеркивает каждый пункт, успокаиваясь, отбрасывая назад все тревоги и опасения, наполняясь адреналином и приятным азартом. Всё же, он не каждый день утирает нос своему обидчику, в тайне от него сбегая и «надувая» его. От этих мыслей его наполняет приятное чувство маленькой победы. За глубоким путешествием в свои мысли и планы по поводу будущего, он не замечает макушку одиннадцатилетней хитрой девочки, воровато наблюдавшей за ним сквозь узкую щель, не закрывшейся до конца, двери его комнаты.

***

Наступила ночь: посреди тёмно-синего неба, идеально круглым диском, словно завораживающе светящийся адуляр, сияла луна. Село давно уже легло спать, отпахав целый день на сельском урожае, высаживая и отсаживая различную растительность, готовящуюся в будущем стать людям пищей в суровые зимние времена года, и с утра до вечера занимавшись пастьбой овец и коров. Бодрые брутальные собаки на поводках, покоившиеся возле ворот, охраняя дом и хозяев от возможных напастей, заинтересованно поднимают головы, звеня ошейниками, принимаясь пристально наблюдать за молодым омегой-парнем и омегой-женщиной в возрасте, старавшихся незаметно пройти через целую улицу, чтобы добраться до двора самой узнаваемой женщины-омеги в селе. Владелица самого крупного местного мини-маркета – Чжиын. Именно она та самая подруга Хёрин, которая должна тайком отвезти племянника подруги в город. Чжиын, оказывается, уже готова и давно ожидает своего пассажира. Тэхён, дрожа и от предвкушения, и от немыслимого страха, быстро юркает на заднее сидение Daewoo Matiz ядрёно-салатового цвета, как только доходит до чжиыновского двора, даже не обнявшись с тётей на прощание. А что? На прощание обнимаются только по-настоящему близкие люди, а они не такие. Молодой омега лишь махнул рукой легонько, мол, прощай. Тем временем, пока инжирный омежка обустраивался внутри салона, женщины простояли на улице пару лишних минут, обмениваясь тревожными предложениями между собой. Тэхён не слышал их разговор, но пытался прочесть по губам, о чём же те разговаривали. Уловил только своё имя. Наконец, Чжиын садится на водительское сидение за руль, сразу же заводя машину. Прощается с Хёрин лишь миганием фар, а дальше аккуратно отъезжает под беспокойный взгляд подруги. По поводу этой поездки поджилки тряслись у всех: у Хёрин, что Банмин затем всё равно найдёт младшего омегу и всё вернётся на круги своя, как и было. У Тэхёна, что Банмин, рано или поздно, погонится за ним, найдёт, вернёт его и снова начнутся те регулярные изнасилования, ломавшие его вдоль и поперек. У Чжиын, что потом, когда в селе узнают, что омега с запахом инжира сбежал, кто-то сдаст её с поличным «а я видел в ту ночь, как зелёный матиз двигался в сторону города», ведь зелёный матиз во всем селе был только у неё и машину очень легко опознать. И тогда Банмин её знатно прижмёт. Когда автомобиль выезжает за пределы села, проехав показательный въездной значок «село Пэкчжо», у Тэхёна колотится сердце, заставляя ладони потеть, а в горле застрять характерному комочку, и всякие мысли лезут в голову. Мысли разные: о будущем, о Хёрин и Банмине, о своём детстве, которое он провёл несчастно в селе позади, о знакомом тёти, который ждёт его прибытие в Сеуле. Как возможно думать о многом одновременно? Чжиын – тихий водитель. Она не заводит разговоров, за что ей тэхёновое глубокое почтение, а молча держит руль, иногда сильнее нажимая ногой на газ, прибавляя скорость. Правда, подбешивает, когда начинает часто бросать на него нечитаемые взгляды через салонное зеркало, но Тэхён не даёт ей знать о своём возмущении, не решаясь рушить тишину в машине, которая, на удивление, не гробовая и гнетущая, а приятная и не давящая на виски. Спустя предположительно полчаса, задаёт один единственный вопрос за всю поездку: — А когда мы доедем? — Ближе к пятью часам утра, — отвечают ему. Понятно. Кажется, что время в пути с Пэкчжо до Сеула заняло лишь час, а не обещанные четыре. Причина этому – Тэхён вырубился и проспал всю поездку, пока Чжиын осторожно не дотронулась до его плеча, прицелившись разбудить. Тэхён резко ровно вытянулся в спине, на секунду подумав и испугавшись, что это Банмин как обычно зовёт его на исполнение «долга», но нет, как оказалось, это была просто Чжиын, и, чёрт возьми, как же ему приятно от этого осознания. Прояснив разум, омега стал внимательно разглядывать и оценивать обстановку подле. У него ранее не было опыта в побеге, но что-то ему подсказывает, что в этом деле ему нужно быть очень осторожным и дотошным, была важна каждая деталь. Потому старается максимально точно изучить и запомнить творившееся вокруг. Чжиын, тем временем, убедившись, что пассажир проснулся, пошла в сторону ханока, построенного под современный лад. Оказалось, они остановились перед, пока что неизвестным Тэхёну, корейским традиционным домом с добавками стиля хай-тек. Смотрится интересно и свежо, видно, что хозяин отдаёт большое внимание своему жилище: везде чисто, опрятно, светло и подстрижено. Перед домом расположен небольшой сад, а всё это дело окружает низкий забор из светлого дерева. Внутри двора имеются садовые дорожки из кварцита, ведущие в дом, а за домом на задний двор, и в небольшую комнатку из дерева в правом крыле двора. Возможно, это хранилище или уличный туалет, Тэхён пока не понял. У входа в дом Чжиын стоит рядом с неизвестным мужчиной, оживленно беседуя с ним о чём-то. Неловко стоящий возле чжиыновской машины Тэхён еле улавливает суть их разговора – те расспрашивают друг друга о делах, жизни и что нового на личном фронте женщины, периодически шутя и флиртуя. Значит, подруга тёти знакома с этим мужчиной. Хочется узнать, кем же приходится этот солидный мужчина его тёте – просто знакомый, друг или кто-то поинтереснее? Но сейчас какая ему разница, ему бы поскорее обустроиться и расположить общение с мужчиной на доброжелательный лад, дабы затем добиться дружного сожительства. Как он понимает, именно этот мужчина собирался временно приютить его у себя. Подходя ближе, Тэхён обнаруживает, что мужчина, скорее всего, является бетой – принюхавшись, он ощущает лишь свой инжирный, и запах свежескошенной травы, принадлежавший Чжиын, а вот запах мужчины не чувствует. Тут только два варианта: либо он бета, либо альфа, скрывающий свой запах. Но, превыше всего, тот был похож на бету, чем на альфу – физические данные немного слабоваты. Да и зачем альфе скрывать свой запах. — Здравствуйте, — омега скромно даёт о себе знать. — Привет, Тэхён. А я тебя заждался, что-то вы долго ехали, — мужчина добро улыбается, ясным взором тёмно-коричневых глаз смотря Тэхёну прямо в душу. — Меня зовут Киён, очень приятно познакомиться с тобой. — А, да! Мне тоже, — неловко отвесив уважительный поклон. Его сильно смущают подобные редкие знакомства. Чжиын невзначай говорит Киёну, что на улице, не смотря на раннее время, довольно жарко, и бета понимает намёк и предлагает им зайти домой. Как только они перешагнули через порог дома, в нос ощутимо ударил насыщенный аромат свежеприготовленного тямпона. Это острый суп из морепродуктов, любимый всеми корейцами, и Тэхён не исключение – он очень любит острое и креветки. Приятно, что хозяин столь уютного дома угадал его предпочтения в еде. Кухня была соединена с гостиной, занимала всю левую часть дома: в основном, в дизайне больше имели преимущество белый цвет и цвет мокрого камня. Смотрится уютненько и в доме очень приятно пахнет: везде обставлены ароматические диффузоры с различными приятными, приглушёнными запахами. Накрыт большой стол, приготовлены всевозможные закуски, салаты и нарезки, а подле плиты над кастрюлей стоит мужчина средних лет – омега с ненавязчивым запахом жаренного батата, который можно было спутать с запахом еды на столе. На их появление он медленно оборачивается, внимательно посмотрев на гостей и здоровается с легкой улыбкой. — Тэхён, будь знаком, это мой супруг – Юнчхоль. Юнчхоль, это тот самый Тэхён – наш гость, о котором я тебе говорил. Ну и Чжиын тоже пожаловала, — представляет Киён громким ораторским голосом. Вероятно, что он работает в медиасфере с таким-то басищем. А Юнчхоль звучит очень тонко и нежно, словно шлейф простыни, только что постиранной лавандовым кондиционером для белья. Внешность и голос омеги удачно сочетаются между собой, на лицо Юнчхоль вышел славным: длинные каштановые волосы с лёгкой завивкой, умеренный цвет кожи, длинная шея, острый подбородок, но вместе с этим милые, чуть пухловатые щёки. Розовые губы среднего размера, на вид мягонькие и блестящие то ли из-за слюны, то ли из-за блеска. Большие карие глаза с чуть опущенными внешними уголками, ярко выраженными веками и прямыми светлыми бровями. Нос ровный и аккуратный, не маленький и не большой. В изящных и утонченных руках, с длинными, эстетически привлекательными пальцами, Юнчхоль держит глубокую тарелку для супа и металлический половник. Усадив Тэхёна с подругой тёти за стол, Киён принялся подавать им налитые Юнчхолем миски с пикантным тямпоном. Тэхёнов живот урчит, он не ел со вчерашнего раннего ужина в шесть вечера, а вот Чжиын, кажется, не разделяет тэхёнову любовь к данному блюду: незаметно для хозяев, отодвинула тарелку супа чуть подальше от себя. Бета со своим супругом заводят беседу о погоде, стесняясь в открытую расспросить гостей как прошёл их побег. Все они знают при каких обстоятельствах тут оказался Тэхён, но почему-то упрямо молчат и делают вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит, заводя несерьёзные лёгкие темы. С ним водят светскую беседу, хотя видно, что он человек далеко не светского общества, но приходится стиснуть зубы, вежливо отвечать и поддерживать разговор, мило улыбаясь. Эти люди кажутся ему добропорядочными, человеческое особенное чутьё, как интуиция, подсказывает ему смотреть на Киёна и Юнчхоля без косого взгляда. Что ж, Тэхён действительно мало доверяет людям – всему виной окружавшие его с детства нелюди, гиены и шакалы, но на этот раз он хочет довериться своему чутью, впервые за долгое время вновь открыть людям если не сердце, то, хотя бы, грудную клетку. Жизнь ведь начинается с чистого листа, может она, наконец, улыбнётся ему? Тэхён не против сделать первый шаг навстречу ей для этого.

***

С той поры, как его занесло домой к Киёну и Юнчхолю, прошла неделя без одного дня. Возникло, что Тэхён все шесть дней чувствовал себя не в своей тарелке. Всё же, ему сложно за такой короткий срок привыкнуть к чему-то новому, тем более, настолько роскошному. Всё такое странное, необычное, непривычное и чужое, дорогое. Другой дом, другие взаимоотношения, другое воспитание и другие лица. Улыбки другие, не фальшивые. Но несмотря на различия с его прошлой жизнью, тут ему нравится сильнее, конечно. Тэхён безмерно благодарен всему Священному, что ему выпала такая возможность: лишиться своей прошлой, несчастной и невыносимой жизни и обрести новую, пока что не совсем понятную, но намного спокойную жизнь. Он не видел лицо Банмина и не чувствовал ненавистный запах альфы целых шесть дней. Его новая жизнь пока проходит весьма блаженно, что узнаваемая коробковая улыбка сама лезет на щёчки, уже заметно округлившиеся. Киён и Юнчхоль воспитанно оставались за пределами его личных границ, стоя по ту сторону и не заглядывая в его душу в своих интимных интересах. Они не старались подольше задержать его после ужина, не начинали разговоры про его побег или его причины, лишь по их осознанному взгляду было понятно, что они всё знают. Тэхёна это, если честно, настораживало, но все негативные мысли стремительно улетучивались на задний план, быстро исчезая. Знают и знают, но раз не спрашивают и не интересуются, значит, им это не так уж нужно, и Тэхёну не стоит бесполезно морочить над этой темой мозг, снова и снова заставляя котелок вариться над неозвученными вопросами. Намного ощутимее омегу волновал Банмин. Даже если Тэхён убежал от альфы и, вроде бы, причин беспокоиться у него особо не было, ведь всё позади, но тот всё равно мысленно не оставлял его в покое. Уже через несколько дней альфа должен был вернуться домой и обнаружить, наконец, его отсутствие. И Тэхён, и Хёрин, поддерживающие сотовую связь друг с другом, оба опасаются этого, нервно предвкушая его реакцию. В селе сразу заметили его отсутствие. Хёрин думала, что будет отвечать на вероятные вопросы о младшем омеге так, как планировала и отрепетировала, но этого не успело случиться, как на следующее утро после побега Тэхёна, ранним утром Исыль резко вошла в комнату мамы и разбудила ту с воплями, что Тэхён сбежал. Хёрин спросонья даже не успела состроить непонимающую моську, лишь растерялась, чего это Исыль так взбудоражена. Дочь старалась скрыть искренние эмоции по поводу данной новости, но мать дочурку на все пять пальцев знает: та до полных штанов счастлива, что Тэхён исчез. Исыль ведёт себя застанной врасплох, растерянной исчезновением инжирной омеги, но внутри своей юной и неокрепшей, но коварной души она была рада: там чертёнок смеётся зловеще и по-колдовски, в лабиринтах мозга звуча, как Стервелла де Виль. Чувство её злорадства ощущалось сильнее, когда она вчерашним поздним вечером подсмотрела за тэхёновыми сборами, конечно же. За ночь она переспала с этим, наивно нафантазировав себе будущую жизнь со светлым небом. Наконец-то, отец перестанет спать с этой маленькой безкровной шавкой и вернётся к её милой и красивой матери, остававшаяся в глазах собственного дитя посейчас молодой и тонкой, как ветка нежной сакуры, как и раньше. Жалко, что отец перестал разделять её взгляды. Она слепо верила, что с отсутствием Тэхёна, их семья станет прежней – нормальной. Хёрин не глупа и не наивна, но она тоже в сердцах допускала себе думать так же, но в силу мудрости, приобретённой с возрастом, жить, налепив на себя розовые очки – невозможно, неприлично недопустимо для неё. Стоило злости отплыть назад и осознанность возвращалась – она понимала, что проблема не в её племяннике. Не он решил совершить этот ужаснейший переворот в их семье, а её муж – альфа, который добродушно взял её с двойным прицепом и мужественно дал клятву навсегда и в горе, и в счастье. И вот, горе – измена мужа с племянником своей же жены. Измаранная простыня чужим запахом – запахом ребёнка. Она понимала, что Банмин не оставит просто так пропажу Тэхёна, не смирится с этим фактом спокойно и не вернётся к ней по щелчку пальцев. Горько и обидно, хотелось бы чтобы было иначе, хотелось пожертвовать Тэхёном, лишь бы её муж вновь превратился в самого обычного, примерного мужа, но это было неосуществимо, увы и ах. Хёрин горько ожидала, что Банмин будет, как минимум, продолжать изменять ей, но уже с другими. Хёрин перед дочерью тоже не подала виду, что знает о побеге младшего омеги. Фальшиво удивилась, показушно злорадствующе обрадовалась и подговорила дочку много не болтать об этом, и всем интересующимся говорить, что ничего не знает, а всё остальное будет за мамой. Исыль лишь покорно кивнула, находясь под слепым авторитетом главной омеги в её жизни. Теперь они взволнованно ждали главу семьи, опасаясь его реакции, когда тот узнает про побег своей персональной игрушки. Как и Тэхён точно так же опасался этого на той стороне. Банмин возвращается ранним вечером, с целым адаптированным скотовозом, полным взрослыми розовыми свиньями. Воодушевлённый пополнением в хозяйстве, альфа предвкушал ремонт в свинарнике, по дороге выстроив целый план по расширению скотного двора. У ворот дома стояли дочь с женой, со сложенными руками у груди, нетерпеливо поджидая его – кормильца семьи. Естественно, Банмину приятно, только жаль, его любимого Тэхёна с ними нет. Наверное, опять спрятался где-нибудь, показывая свои мелкие милые зубки. Но ничего, Банмин потом обязательно заставит его встретить своего альфу как подобает послушной омежке. Свиньи сзади хрюкают, устав находиться впритык в синем скотовозе, но альфа не спешит их выпускать – для этого у него есть личный свинопас, который всё за него сделает. Вместо того, чтобы заморачиваться со скотом, он, вальяжной походкой короля-авантюриста, подходит к своей семье, сначала поцеловав в щёку и обняв дочурку, а затем и жену, здороваясь. Хёрин еле ощутимо дрожит от нервов, но муж не замечает, а Исыль, как всегда, играет шикарно, наравне с обладательницами «Оскара». — Солнышки мои, как дела у вас? — Па-а-ап, я так скучала! Ты мне принёс что-то интересненькое? Ты обещал! — возможно, это нормально у отцов: испытывать это чувство, покалывающее низ живота, когда от одного капризного тона маленькой дочки нехило размазывает, и в такие моменты, когда Исыль, балуясь вниманием отца, специально ломает голос, делая его тоньше и милее, и строит свои большие блестящие глазки, Банмин чувствует, что готов буквально сожрать её мягонькие щёчки и сделать всё, что попросит его маленькая проказница. — Конечно, солнце, я принёс тебе всяких штучек: там и косметика, и одежда, и японские сладости ещё есть, — кивая в сторону своего джипа, говорит альфа, выпустив из объятий дочурку, на радостях резко рванувшей к отцовской машине. — А для меня есть подарок? Я тоже, наверное, заслужила, — сразу же после дочери, решив не упускать момент, Хёрин вешается на шею мужа, ластясь. Строит свои подведённые тёмно-карие глаза, надувая ярко-красные, накрашенные губы. Надеется, что на мужа подействует незначительный флирт и тот, наконец, за долгое время, впервые поцелует её в губы. — Хёрин, опомнись, ты уже не в том возрасте, когда можешь вести себя, как пятнадцатилетняя омежка, — легко оттолкнув от себя жену, Банмин ступает во внутрь двора, а затем и дома. Жена так и остаётся позади него с повисшими в воздухе руками и растерянным ликом. Проходя в дом, альфа ощущает запах чистоты и сочно приготовленной курочки в духовке — к его приезду омежки дома знатно подготовились, вот только, инжирный запах почему-то нигде не витает. Неужели этот упрямый юнец ни разу не выходил из своей комнаты за весь день? Он, что, не ждал его? — Хёрин! — А?! Да, что такое, дорогой? — запах лаванды догоняет, а всё ещё растерянное выражение лица жены рывком появляется за его плечом. — Где этот мелкий сучёныш? Почему не встречает меня? — А… Т-тэхён? Он… — даже не знает, что ответить, весь отрепетированный сценарий пошёл коту под хвост. Боже, он же сейчас её убьёт, он по-любому догадается… — Ну… тут такое дело… — Папуль, ты такой щедрый и, в отличии от пап моих подружек, у тебя есть вкус в одежде! Спасибо, — Исыль, с горой подарков в нехватающих руках, подбегает к отцу и смачно целует его в щетинистую щёку. Но, заметив, какая напряженная атмосфера висит между взрослыми, на месте поникает. — А что такое? — Ты не видела Тэхёна? Где он? — спрашивает суровый отец. Исыль в мыслях тут же закатила глаза и обречённо выдохнула. В отличие от матери, дочь не нервничает и не хандрит, лишь ощущает капельку разочарованности, что отец не успел прибыть, а уже про свою подстилку спрашивает. — Ну-у, он с утра не выходил из своей комнаты. Мама стучалась, но Тэхён её послал, представляешь, пап? Сказал ей «катиться к чёрту» и что-то кинул в дверь. Мы та-а-ак испугались, решили больше не трогать его, — будто ничего серьёзного, вещает маленькая Чхве, строя отцу глазки. Банмин переводит беспощадный взгляд с дочери на жену, от чего становится не по себе и той, и другой, и быстрым шагом, равнодушно пройдя мимо омег, направляется вверх по лестнице в нужную комнату. Быстро поднявшись от ведомой ярости на маленького омегу, альфа зло стучит по тёмной двери, в начале будучи более-менее терпеливым. Ждёт одну минуту, две, три, а хозяин комнаты с той стороны даже не окликается. Буквально дрожащая Хёрин и раздраженная Исыль стоят чуть позади него, прижавшись друг к другу, ожидая когда же, наконец, альфу разорвет и тот выломает дверь на все стороны, а затем, обнаружив, что инжирной омежки в комнате нет уже неизвестно сколько – взорвётся, подняв на воздух весь дом, не оставляя целым ничего. — Тэхён, открывай, мать твою! — рычит альфа. Он зол не из-за того, что омега не вышел его встречать, его злит то осознание, что Тэхён не выходил из комнаты целый день, чего ранее никогда не случалось, из-за чего невольно появляются неприятные сомнения, что что-то тут явно не так. Банминов мозг ещё не дошёл до мысли о возможном побеге Тэхёна, он намеренно игнорирует эту догадку, как будто бы её нет, специально не замечая, иначе, всем понятно, что тогда Чхве точно не сможет удержать себя в руках. Но терпение у него не резиновое, оно быстро достигает отметки «кончилось», и вот тот самый момент настает: мгновение, когда у Хёрин замедляется дыхание, повышается сердцебиение, напряжение в теле достигает критического балла, кончики пальцев немеют, а горло дерёт от сухости. С внезапным выдохом ужаснувшейся Исыль, Банмин двумя ударами ломает замок двери тэхёновой комнаты. Дверь отлетает во внутрь, ударяясь об стену так же громко, как то понимание в голове альфы, что омеги, очевидно, в комнате нет, как и половины его вещей. Ужас, тревога, злоба, ярость, желание найти, избить его до смерти и кинуть в корóвнике перед коровами, чтобы те безжалостно сожрали его труп, не оставив ни одну косточку. В голове красной кнопкой горит вопрос «да как он посмел от меня убежать, как у него наглости хватило?», но ответа у него, естественно, нет. Возможно, он есть у его жены? Или у дочери? Альфа, словно кадр из самого страшного хоррор-фильма, медленно оборачивается лицом к омегам и немо требует хоть какое-то объяснение у старшей. Хёрин, не смея выдержать на себе этот наводящий животный страх, черный и дьявольский взгляд, покорно опускает голову и молчит, негативно качая головой в стороны. У неё будто язык отсох. Обычно нагло болтливая Исыль тоже молчит, понимая, что сейчас необходимо попридержать свои колкие комментарии за зубами. — Я правильно понял: он осмелился сбежать от меня? Реально? — истерический смех. Его ранит осознание, что единственный человек, над которым он имел полную исключительную психологическую власть, с которым он ощущал себя единым королём всего мира, человек, который трясся при виде него, словно стиральная машинка на режиме отжима, тысячи раз умиравший и воскресавший за лишь одну минуту, проведённую возле него, сумел вот так нагло покинуть его, сумел не испугаться его гнева. Альфа думал, что это он – центр, ядро тэхёновой Вселенной, без которого омега бы не жил и ни в коем случае даже не думал лишиться его, а тут, как оказалось, омега не так уж зависим от него. Да, время от времени, порой Тэхён показывал зубки, думал, что имел право ругаться на альфу и наглел, но Банмин воспринимал это только как подростковое озорство и не заострял на этом внимание. Думал, что омега лишь балуется, зная, что Банмин потянет его капризы. Жаль, надо было, наоборот, заострить чуткость, держать маленькую шалаву в узде, на его законном месте: под банминовскими ногами.  Но что прошло, того уже не вернуть, и омега, наверное, давно уже шастает по неизвестным местам, за сотни километров от него, прячась.  — М-милый, прости, но мы не знаем, когда… мы не углядели, прости меня, прошу, — изъявила желание исповедаться Хёрин, с наполнившимися слезами очами и намокшими ресницами, сложив в молитве ладони на друг друга у груди. — Когда?! Сколько его уже нет? — спрашивает альфа, получая безразличный ответ от Исыль: «на следующее утро после твоего уезда его уже не было». — Почему никто не заметил? Да блять, это же чертов Ким Тэхён! — хотел сказать «неудачник, лузер, лох, кегля, пасынок Судьбы» и ещё множественное обилие синонимов. — Не мог он так незаметно сбежать сам! Его точно должны были заметить, — рычит альфа и, грубо дёрнув массивным плечом хрупкое нежное плечо жены, убирается на улицу, кое-что задумав. Надо немедленно начать расследование, надо расспросить всё село, все, каждый до единого, должны вывернуть ему свою душу, рассказать всю правду, иначе жестоко поплатятся. Маленькой и наивной омеге без особого жизненного опыта явно кто-то помог провернуть это наглое дело, иначе никак. Самостоятельно он бы не смог. И Банмину жизненно необходимо выяснить, кто это был, иначе пусть исчезнет его благородное имя с этих корейских священных земель.