smoke him

Вчера Тэхён, сразу после вечерней расслабляющей ванны, лёг спать на свежую и проветренную постель, вкусно пахнущую лавандовым кондиционером для белья. В выделенной хозяевами ему комнате на ночь были оставлены распахнутыми окна, благодаря чему сегодняшним утром омега проснулся не от назойливого звона будильника, а от громкого, прекраснейшего пения птиц. Такое сказочное пробуждение вызывает в Тэхёне ощущение, словно омега находится на отдыхе в самом роскошном и дорогом отеле страны. Благодаря гостеприимству Юнчхоля и Киёна, всю эту неделю Ким чувствовал к себе особое отношение – молодая пара очень любезно и заботливо обходились с ним: всегда чистая и выглаженная постель на мягкой кровати, каждый день бодрящий завтрак, вкусный и сытный обед, и лёгкий, но неизменно интересный ужин. Ещё стирают его одежду стабильно, по мере заполненности бельевой корзины. Каждый день тёплые улыбки и искренние переживания за его настроение и самочувствие. К нему до этого никто и никогда так не относился и это, естественно, очень сильно подкупало доверие маленького омежки. Ему, всю жизнь привыкшему добывать, хотя бы, нормальный завтрак безумно кропотливой работой и своим зверским трудом, было неимоверно неловко находиться в этом шикарном доме, среди столь приятных людей, на таких условиях. Ким считал, что он несомненно должен был заслужить такое отношение к себе. Он не привык получать хорошее за то, что он просто есть. Но стоило Тэхёну подать голос, чтобы робко предложить Юнчхолю свою помощь по дому, он тут же получал твёрдый отказ. Старший омега рекомендовал ему только расслабиться и наслаждаться отдыхом. И младший омега слушался и, только и делал, что отдыхал и радовался своему новому положению все эти две недели, которые он гостил у Киёна и Юнчхоля. В теле приятная легкость после пробуждения. Встав с кровати, а затем заправив её максимально аккуратно, омега закрывает окна и идёт в уборную, находящуюся прямо в его комнате. Раньше он даже об обыкновенной комнате мечтать не мог, а тут просторные владения с личным санузлом. Не жизнь, а сказка, в которую сложно поверить. Но Тэхён планирует начать привыкать к такой жизни, ведь она у него только началась – новая жизнь без ненавистного Банмина и приёмной семьи – и омега желает построить её максимально благоустроенно, шикарно и роскошно, чтобы альфы и омеги целовали каждый участок земли, на которую он наступит своими прелестными ногами, и во всю его боготворили. Он станет таким омегой, которого никто больше не посмеет обижать. Он возродится вновь, обернувшись сказочной птицей Гарудой в городе тысячи возможностей и успеха – в самом Сеуле. Тут его пока никто, кроме Киёна и Юнчхоля, не знает, но в скором будущем он планирует громко о себе заявить. О Ким Тэхёне – о перспективном молодом, с огромными амбициями, омеге, ранее сумевшему выдержать все коварные подножки Судьбы и сбежать из того нелюбимого села, полного бессердечными жильцами, любивших его только словесно карать и низко опускать. Слава Богу, что всё плохое уже позади. Омега уверен: впереди его ждут только успех, удача и счастье. Остальное неважно, как и Банмин, оставшийся в том злосчастном селе и уже узнавший об его побеге. Каких-либо ярких новостей от Хёрин насчёт Банмина не было. Она бы обязательно связалась с ним, если бы случилось нечто серьёзное. Последним, что Хёрин говорила ему по телефону, было то, что Банмин не в себе и во всю пытается разыскать младшего омегу. Но инжирный не поддался панике, услышав это, потому что был уверен – он не даст альфе найти себя: не успеет альфа догадаться об его местонахождении, как Тэхён тут же успеет снова сбежать и замести свои следы. У него уже разработан план, осталось лишь совсем малость времени до его исполнения.  Умывшись, он возвращается в комнату и переодевается в более приличную домашнюю одежду, сменив пижаму на обычную длинную футболку и чёрные капри. Надевая низ, сквозь закрытые окна услышал, как клокочут домашние куры: у Киёна в хозяйстве эти птицы из ада, увы, тоже имелись, ежедневно громко давая о себе знать. На самом деле, те довольно безобидные, только требуют много еды, практически каждый час, просто у инжирного на них особый «бзик». Неожиданная паника захватывает омежье тело, словно холодный лёд постепенно замораживая его вены от макушки до пят. Сердце бешено колотится в груди, как будто пытается вырваться наружу. Тэхёново дыхание становится поверхностным, а в голове возникают хаотичные мысли, которые пересекаются, сталкиваются и запутываются, создавая хаос и не давая покоя. Грудь сжимается, как будто кто-то крепко стискивает его лёгкие в своих ненавистных объятиях. Чувство страха и неуверенности накрывает с головой, словно цунами, всё вокруг расплывается, и в этот момент кажется, что весь мир бездыханно замер, оставив лишь ощущение безысходности в его узкой груди, заливающейся тёмным пятном. Удивительно, что всего лишь одно «ку-ка-ре-ку» случайной курицы заставило его испытать весь этот безжалостный паралич, спровоцированный неожиданной паникой. Ведь все моменты его изнасилований Банмином начинались и сопровождались именно этими, знакомыми до боли, птичьими звуками. Не хватает ещё мычания коров и звучаний сельской суматохи для полного эффекта. И, наконец-то, единственная здравая часть его мозга, отвечающая за адекватность, внезапно просыпается и даёт понять, что в этот раз всё иначе, на этот раз за кудахтаньем кур не последует никакого альфы с запахом проклятого мыла, не будет никакого Банмина и его свирепого желания опять завалить его под себя. Теперь всё по-другому, его насильника тут нет и не будет. Больше такое с ним не произойдёт. Постепенно, через тысячу и одну глубоких вдохов-выдохов, приходит осознание, что это лишь неожиданная эмоция, спровоцированная на триггерующий его звук, ранее обозначавший старт привычных изнасилований – и весь ледяной пот на теле исчезает, но все равно оставляет призрачный след, напоминающий о своей силе. Тэхён, сделав дыхательную практику, успокаивается и спускается вниз на кухню, откуда на весь этаж веет вкусной едой. Боги, как же Юнчхоль превосходно готовит – Тэхён готов поклясться, что с кончиков пальцев старшей омеги течёт мёд самого высшего сорта. — Доброе утро, Тэхён-ши, — здоровается радостным голосом Чхоль, возясь у плиты, перекладывая со сковороды яичницу с сосисками на миленькие тарелочки. Кофемашина творит ароматное утреннее кофе, а на столе, как всегда, стоят свежие цветы прямо из сада – кустовые хризантемы. Тэхён здоровается в ответ и с неисчезающей улыбкой садится за стол, любовно погладив лепестки ярких цветов. Ну, а какой омега не любит цветы? Младший тихонечко любуется старшим – тем, как тот легко порхает по собственной кухне, заботясь о домашних делах: приготовлением еды для своего любимого альфы и их маленького гостя. Смотря на него, инжирный омежка сильно мечтает о таком же будущем: иметь свой огромный дом, заботливого и доброго альфу рядом, быть бесконечно любимым и так же чрезмерно любить. Может быть, ещё парочку детишек, играющих и бегающих вокруг. Интересно, сбудется ли его мечта? Возможно, она слишком банальная, но настолько идеальная, что где-то там есть место и затаившемуся страху, что мечта окажется неисполняемой. Тэхён медленно возносит руку выше и вновь принимается нежно гладить лепестки хризантем, крепко задумавшись о своем долгожданном будущем, которое, внезапно, оказалось довольно близким. Стоит лишь сделать шаг вперёд. Юнчхоль, поставив перед ним еду, замечает явное задумчивое состояние младшего, реагируя на это громкой доброй усмешкой, тем самым вырывая того из мыслей. — Ты чего это в раздумьях? Ешь давай, а потом покопаемся в саду, научу тебя ухаживать за огородом и цветами, — предлагает Юн, этим безумно обрадовав Тэхёна, болванчиком закивавшего в согласии. Он очень счастлив предложению старшего, ведь стоило ему впервые только увидеть их великолепный сад, омега сразу же влюбился в него, и захотел поухаживать за этим «маленьким лесом» и давно подумывал попросить у старшего разрешения на это. — А где Киён-хён? — интересуется омежка, так как главы дома ещё не видно, хотя тот всегда давал о себе знать ещё ранним утром, постоянно доставая своего мужа, когда тот начинал готовить завтрак и возился у плиты. — А… Киён ещё вчера ночью поехал в Мёндон, чтобы встретиться со своим… давним другом. Скоро должен вернуться, — Тэхён понимающе угукает. При упоминании самого оживлённого торгового района Сеула у него ярко загораются глаза в желании побыстрее исследовать все известные районы столицы. Омеге, всю жизнь прожившему в селе, очень интересно наконец оказаться в центре города мечты и от души погулять, заглядывая в каждую интересную щель, но всему есть своё время, он ещё успеет нагуляться.  Позавтракав за скромным нейтральным разговором, омеги быстренько убираются на кухне после себя и отправляются сначала на передний двор, чтобы понаблюдать за состоянием цветов и деревьев, и обильно полить их, создавая бледную радугу над зелёной травой, а затем идут на задний двор, чтобы уделить внимание и огороду. Тэхён узнаёт так много полезной информации об огородном хозяйстве от старшей омеги, не заметив, что ему действительно интересна эта тематика, и что его с головой затягивает во все её прелести. Ему рассказывают, что оливки улучшают координацию и способствуют остроте зрения, и заботятся они и о хорошем состоянии хрящей и костей человека. А ведь маленький омега очень не любил вышеупомянутые плоды, но теперь думает о том, что, возможно, даст им второй шанс. Так же Тэхён открыл для себя, что в луке содержится больше природного сахара, чем в яблоках и грушах. Удивительно, правда? Отдавшись последовательности времени, они не замечают вернувшихся домой Киёна и его приятеля – Дживона, пока что неизвестного Тэхёну. Мужчины с приподнятым настроением нашли омег, скрюченных на корточках над баклажанами, сразу же принимаясь хвалить тех за продуктивность. Юнчхоль без промедления повис на шее своего супруга, принимая от того сладкие поцелуи и далее упорхал в дом, скорее переодеваться и накрывать прибывшим на стол. Тэхён пошёл за ним, ощутив себя некомфортно в присутствии альф, категорически не имея желания оставаться с ними наедине, хотя те не давали никакого повода так себя почувствовать. Виноватыми в таком состоянии омеги были лишь последствия, оставленные Банмином. Омега ничего не мог с этим поделать. За столом, где сидели все четверо, негромко гремя посудой и чавкая ранним обедом, завязался разговор: — Так ты… сын Хаин, как я понимаю? — внезапно спрашивает малоизвестный омеге альфа – Дживон, с настороженностью глядя на него. Тэхёна от вопроса сразу же прошибает оцепенение, заставившее немедленно поднять на альфу свой испуганный взгляд. — Вы знакомы с моей мамой? — выходит слишком шокировано и резко. За беседой этих двух Киён и Юнчхоль послушно замолкают, понимая, что им лучше не лезть в чужой непростой разговор. Знают, что тема матери сложна для инжирного омеги. — Да, мы же все родом из одного села, в молодости мы дружили все вместе. — Ого… Как неожиданно, — удивляется младший, на мгновение посмотрев на супруг. Этого мгновения хватило, чтобы получить от тех безмолвное подтверждение. — А какая она? Моя мама, — этот вопрос необходимо было задать. — Ну, она всегда была очень резкой и рискованной, яркой и дерзкой. Если Хаин раскроет рот, то заглотит человека напротив с головой, даже не подавившись, — ностальгический смешок. — Она любила приключения и не знала, что такое стыд, — отвечает альфа, принявшись тихонько есть между предложениями. При упоминании матери инжирной омеги его взгляд засел на дне чашечки чая, а на устах повисла тоскливая улыбка. Видимо, у них с его мамой были хорошие отношения, но когда-то очень давно. — Почему Вы говорите о ней, будто её уже нет в живых? — а ведь и вправду, омега задумался, что такое вполне может быть: он-то никогда не видел и не знал ничегошеньки про женщину, родившую его и затем безжалостно оставившую на произвол Судьбы. Он никогда не слышал о ней ни одной стоющей новости за все эти года. — Ох, нет–нет, ты не подумай! — тотчас же замешкался Дживон, растерянно замахав ладонями в воздухе, — Просто я её так давно не видел, вот и… оговорился случайно, — омега решил ответить на это лишь кивком, заметив задумавшееся выражение лица напротив. Видимо, думает о его маме, как и он вдруг задумался о ней впервые за столь много времени. — А вы, случайно, не знаете, где сейчас может находиться моя мама? — на это все трое вокруг него вдруг засуетились, в панике смотря друг на друга и не зная, чем ему ответить. Дживон хотел было что-то сказать, но Киён резко опередил его строгим: — Нет, не знаем. От неё давно уже нет вестей. Может быть, и вправду умерла где-нибудь, — и дальнейшее время обеда прошло в зловещей тишине. — Как грубо это прозвучало, — подумал Тэхён, но промолчал, не решаясь портить отношения с приютившим его человеком. Но не стоит скрывать тот факт, что, после этого разговора с целыми тремя людьми, знающих его мать, Тэхён остро загорелся интересом к её персоне, чего раньше никогда не бывало.

***

После того неловкого обеда и разговора о Хаин, впоследствии которого повисла удушающая тишина и только и звучали стуки посуды и звуки пережевывания еды, все стояли на улице, дыша нетипичным для обеденного времени свежим прохладным воздухом и прощаясь с гостем – Дживон собирался покинуть дом друга. Тэхён до сих пор занимал свои мысли глубокими и серьёзными раздумьями о матери. Думал о том, какая же участь выпала на его душу никогда не почувствовать на себе материнскую любовь и родительскую заботу. Быть белой вороной, отличаться от всех, ведь, на его памяти, у всех его сверстников были любящие их матери, один лишь он был таким не таким, как все. Начиная с его малых лет, когда он ещё ходил в садик, он видел, как его одногруппников всегда забирали домой мамы и папы, а его редко – тётя, или он возвращался домой совсем один. Иногда воспитательница сама отвозила из-за жалости в особенно плохую погоду. В школу, когда классная руководительница устраивала родительские собрания, буквально у всех его одноклассников приходили родители, а насчёт его успеваемости, поведения и проблем в школе никто, как обычно, не заботился. Тётя никогда не приходила за ним в школу, в глазах учителей и других показывая его образ ещё более осиротевшим, чем было на самом деле. Сердце постоянно терзали вопросы: а если бы у его мамы была хоть малейшая осознанность материнства и она не убежала бы, а осталась рядом с ним – была бы тогда его жизнь хотя бы чуточку другой? Был бы он счастливее, довольнее своей жизнью? Относилась бы Хёрин так же свирепо к нему, будь Хаин рядом с сыном? Случилась бы, в таком случае, та жестокая ночь под взрослым альфой? Увы, но на эти вопросы теперь никогда не получить ответы. Конечно, ему бы очень хотелось вырасти под ласковыми ладонями матери и всегда знать, что за его спиной есть и будет та великая материнская поддержка, что, что бы у него не случилось, ему есть куда пойти, под чью подмышку спрятаться от всех напастей этого неблагородного мира. Но, как оказалось, маме он был не нужен, но за столько-то лет Тэхён уже успел смириться с этим фактом и просто принял себя таким, какой он есть: никому не нужным. Люди, в любом случае, взаимодействуют между собой и каждый из них связаны друг с другом отношениями. Не важно, какими именно. Отношения между омегой и альфой, матерью/папой и отцом, между родителями и ребёнком. Дружеские отношения, родственные, братские или сестринские. Да даже соседей связывают отношения. У кого-то они крепкие и неразлучные, наполненные любовью и уважением, а у кого-то они плохие и вражеские, но даже в самых любых отношениях важно помнить и придерживаться принципа «не требуй от другого того, чего он не в состоянии дать». Люди дают нам лишь то, что они могут. То, что они дать не могут, они не дают, сколько бы мы об этом их не просили. Всё предельно ясно и логично, поэтому, Тэхён успокоился и перестал задаваться вопросами «Почему именно я? Почему именно меня? В чем моя вина?», и оставил свои обиды на совесть матери, и уповал лишь на то, что когда-нибудь, он обязательно почувствует чью-то безграничную любовь на себе, узнает, каково это, как того очень сильно желает его душа вот уже многие годы. Люди любят говорить: «проси и дано будет тебе» и Тэхён не отчаивается, искренне веря этой пословице. — Ну что-ж, Тэхён-ши, было интересно с тобой познакомиться, — Дживон подходит к нему, чтобы попрощаться, добро улыбаясь. — Это взаимно, Дживон-ним, — уважительный поклон. — Надеюсь, это не последняя наша встреча. Ты, если что, найди меня, если понадобится какая-то помощь, — по-отечески растягивая симпатичные уста в стороны, альфа протягивает омеге свою руку, чтобы деловито пожать тэхёнову. Почувствовав мягкость и тепло чужой ладони, Тэхён неловко улыбается, но эта улыбка в тот же миг растерянно исчезает, стоит ему ощутить небольшую записку в своей руке, пожимавшую дживоновскую. На его робкий взгляд альфа игриво подмигивает, а Тэхён, не подав никакого вида Киёну и Юнчхолю, стоявших неподалёку, аккуратно разжимает ладонь, мастерски не выронив записку и сохранив её в кулаке. — Хорошего Вам пути. Дживон уехал, сев в такси, Киён и Юнчхоль заторопились в дом, а Тэхён решил остаться во дворе под предлогом немного посидеть под тёплыми солнечными лучами. Те лишь понимающе кивнули и быстро юркнули во внутрь заниматься своими делами. Например, поцелуи, объятия и всякие там супружеские, любовные штучки. Усадив зад на плетёный садовый стульчик, инжирный омега спеша и учтиво раскрыл мятую записку, сразу же вчитываясь в чуть неаккуратный почерк взрослого альфы. Безумно любопытно, что там такое ему оставили. А в записке было: «Если захочешь увидеться с мамой, то я могу тебе устроить эту встречу. Напиши или позвони мне: +82 x xxx-xxxx» Испустив шокированный выдох, омега поднёс чуть задрожавшую ладонь к неприлично раскрывшемуся рту, вновь и вновь пробегаясь глазами по такому неожиданному предложению. Задумываясь о своей матери, он даже не думал, что возможность увидеть её впервые за всю его осознанную жизнь окажется так близка. Он даже не надеялся! Но неважно, насколько обескураживающей была новость, она всё равно принесла ему какую-то радость в груди. Наконец-то он сможет хотя бы со стороны увидеть омегу, подарившую ему, хоть и нелёгкую, но целую жизнь. Под пышным одеялом в ночи, в кромешной темноте и громкой тишине, омега лежал в раздумьях, а его лицо было освещено под синим светом от экрана телефона. Тэхён взвешивал все «за» и «против»: писать Дживону насчёт записки или нет. Если он напишет альфе и тот всё-таки устроит ему долгожданную встречу, то да, Тэхён сможет, наконец, увидеть Хаин и посмотреть на неё не в своих фантазиях, а в реальности. Возможно, поговорит с ней и закроет свой «гештальт». Но с другой стороны, если он оставит всё, как есть, и решит не видеться с ней – ничего не потеряет, до этого жил же без неё. Мозг говорит ему не ожидать от возможной встречи с Хаин чего-то хорошего, но сердце трепещет, надеясь на то, что, может быть, всё обернётся как в самых слащавых фильмах и у него, наконец-то, появится любящая, хорошая мама. Маленький Тэхён в нём до сих пор хочет без каких-либо переживаний подойти хоть к кому-то и с искренностью обратиться «Мама». В итоге омега, решив всё же увидеться с матерью хотя бы один раз в жизни, решился-таки отправить Дживону сообщение с соглашением о встрече. Теперь ему остаётся лишь томиться в ожидании и предвкушении.

***

А за экраном своего телефона, вздрогнувшего от оповещения о новом сообщении, в самом сердце Сеула сидел альфа, пребывая в хорошем настроении и в таком же невыносимом предвкушении. Отметив сообщение от незнакомого номера как «прочитано», Дживон обратно положил смартфон на стол, вновь остановившись взглядом на омеге с чёрными длинными волосами и в короткой красной юбке, сидящую на коленях пожилого альфы у стойки бара. Хах, а Хаин ни капельки не изменилась, всё та же.

***

На берегу, где волны нежно шепчут о своих тайнах, раскинулся великолепный морской пейзаж, радующий глаза. Солнце, словно драгоценный камень, переливается в небесах, опаляя своими золотистыми лучами белоснежные дорогие яхты, расслабленно покачивающиеся на бирюзовых волнах. Вокруг царит атмосфера роскоши: богатые люди, собравшиеся на суднах, наслаждаются прохладительными напитками, ведя светские беседы – их смех и голоса становятся частью этой неуловимой симфонии. На фоне этого великолепия, из желтого спортивного автомобиля выходит статный златовласый омега, ступивший на берег с уверенной осанкой. Его дорогая машина сверкает полировкой, ослепляя всех и идеально вписываясь в общую картину берега. Он смело выходит на солнце под заинтересованные взгляды, его взгляд устремлён к яхтам – символу успеха и самодостаточности в его восприятии. Он ощущает триумф, ведь он, наконец, стал частью этого мира привилегий и роскоши. Омега наблюдает за неспешной жизнью порта, чувствуя как каждая волна уносит с собой приевшуюся обыденность людской жизни. Он растворяется в моменте, наслаждаясь собой и осознанием того, что теперь этот берег – его новый мир, а мраморные яхты – отражения его амбиций и мечтаний. Тэхён, наслаждаясь сей атмосферой и своим нахождением тут, наконец замечает на одной из яхт альфу, чья внешняя мужественная оболочка и могущественная аура светятся ярче любого обработанного алмаза. Этот загадочный с виду, с каким-то мистически притягивающим взглядом, альфа, напоминающий ему хищника с опасной грацией и хладнокровной уверенностью, оказывается, давно уже изучает его взглядом, полным тёмного интереса. Их глаза сталкиваются, и в этот миг окружающий мир словно замирает, отступая в тень перед нарастающим напряжением не профессионально скрываемой страсти. Всё внутри вспыхивает яркими всполохами счастья и ещё каких-то необъяснимых чувств посильнее. Эмоции разорвались цветными вспышками, как новогодний салют, как будто небо раскрасилось миллионами звёзд одновременно, несмотря на дневное время. На лице красивого мужчины, как только он замечает ответный взгляд омеги на себе, появляется добродушная улыбка, не совместимая с его энергетикой. Альфа маняще протягивает руки в жесте широких обниманий, приглашая его на яхту, словно зовя в свой мир беззаботных удовольствий. Сердце омеги забивается быстрее, наполняясь теплом и волнением при виде этого альфы: вот он, тот самый идеал, о котором он только мечтал – мужчина, которого все хотят, но который сейчас смотрит только на него с миллиардом ярких разноцветных огней в своём взгляде.  Чувство влюблённости захватывает Тэхёна с головой, и, затаив дыхание, он делает шаг навстречу альфе, осознавая их особую связь. Каждый шаг к яхте кажется началом захватывающей саги, наполненной надеждами и великолепным сюжетом. Его сердце ликует, а шаги становятся всё быстрее, словно сама Судьба ведёт его, готовя к безграничному счастью. Но как только Тэхён переступает с песчаного берега на твёрдую поверхность, яхта словно неожиданно исчезает из под его ног и он проваливается глубоко в солёную воду. Испытав гипнагогические подергивания, омега с резким рывком подаётся вперёд, выныривая не из воды, а из своих глубоких дрём. Ровно сев на кровати, Тэхён переводит учащенное дыхание, глядя вперёд отсутствующим взглядом, не понимая, что чувствует и что это вообще было. Понятно, что это был сон, но совершенно не ясно, почему ему приснился такой сон. Всё было так реалистично, словно он наяву уже испытывал подобное, словно та атмосфера во сне была его обыденностью в реальной жизни. Но самое главное – это тот альфа, прислонявшийся к перилам яхты и смотревший на него таким особенным взглядом. Даже в бодрствующем состоянии до сих пор этот загадочный альфа кажется ему безумно знакомым и близким, словно родным. Похоже, что омега надолго не забудет этот глубокий взгляд его чёрных глаз. Интересно, откуда его сознание взяло образ этого мужчины? Возможно ли, что он когда-то видел его в реальности? Почему ему приснился именно такой сон? Тэхён никогда не сталкивался с подобным обществом, не встречал столь совершенного альфу и не испытывал такого сильного чувства, как влюблённость. Интересно, откуда его мозг мог породить такое видение? Однако осознавая, что это всего лишь сон, он решил не тратить слишком много сил на его анализ. Тэхён понимал, что сновидения – это лишь свободное парение воображения, иллюзорные образы, возникающие на грани сна и бодрствования, не имеющие реального значения. Он позволил этим эфемерным фантазиям раствориться, приняв их как часть ночного мира, которые на следующий день, очевидно, не будут значить что-то стоящее. В последнее время столько всего происходит в его голове, столько всего мыслей и переживаний, что иногда Тэхён удивляется, как она ещё не взорвалась в пух и прах. Каждый раз он действительно с опаской заглядывает в своё лицо в зеркале, беспокоясь насчёт морщин на лбу из-за вечных дум. Тревожность глубоко засела в нём, постоянно порождая мысли о Банмине, Хаин, об его прошлом и будущем. О настоящем. Что его ожидает и когда? Что будет, если Банмин всё-таки найдёт его? Ведь альфа уже в курсе, что омега посмел сбежать и, естественно, искал его отовсюду. Тэхён, хоть и до ледяного озноба боится альфу, всё же надеется, что Банмин вскоре оставит попытки его разыскать. Насколько он помнит, тот никогда не отличался особой настойчивостью и редко доводил начатое до конца, если только это не касалось его бизнеса. В остальном он был слишком ленив. Возможно, ещё пару недель попробует искать — и забудет, словно ничего не случилось. По крайней мере, омега хочет в это верить. Сильнее Тэхёна на это рассчитывает Хёрин, хоть и её альфа места себе не находит от животной злобы, всё ещё чувствуя себя ущемлённым из-за смелого поступка маленького омеги сбежать от него. Он обошёл всё село, расспросил каждого о парне: когда тот появлялся в последний раз, во что был одет, в каком состоянии находился, с кем общался и проводил время. Банмин не сомневался, что ему кто-то помог, ведь инжирный омега был слишком наивен и по-детски простодушен для продуманного побега из простого селения в огромный город. Да и слишком труслив, чтобы решиться на такое в одиночку. Хёрин не страшит то, что альфа узнает о её помощи племяннику. Гораздо больше её пугает другое – что муж не оставит попыток отыскать инжирный аромат, не забудет его, не даст обладателю покоя. Что не вернётся к ней, в их дом, в семью, в постель. Вот где скрывается её истинный страх. А Исыль ходила мрачнее грозовой тучи и холоднее антарктического льда, тоже раздражённая тем, что Банмин до сих пор свирепствует из-за побега этой надоедливой мелкой омежки. А ещё больше её бесило то, что, в порыве ярости, отец поднял руку на её мать. На второй вечер, после возвращения альфы домой, тот ужинал в напряжённой тишине, не разговаривая ни с кем и сверля двух омег напротив своим тяжёлым, недоверчиво-изучающим взглядом. Хёрин не выдержала этого намеренного игнорирования и безразличия, и тихо, почти неслышно, попросив мужа успокоиться и прийти в себя. — Пожалуйста, любимый, перестань его искать. Ну сбежал он, что теперь? Наверняка он уже далеко, на другой стороне страны. Как ты его найдёшь? — своим мягким тоном предложила ему Хёрин, этим пытаясь внести немного ясности в мужской раздраженный ум. Эти слова словно пробудили в Банмине невообразимую ярость. Он резко встал, задевая обеденный стол и сбивая приборы на пол, а его лицо исказилось от гнева, и прежде чем Хёрин успела понять, что происходит, он схватил её за подбородок с такой силой, что она едва успела сглотнуть ком в горле. — Ты не имеешь права говорить мне что делать! — прорычал он. — Ты думаешь, я это просто так оставлю? Он, блять, сбежал от меня. От меня! Я поил, кормил его, давал ему крышу над головой, обеспечивал все эти годы и он решил вот так вот просто сбежать от меня?! Неблагодарная шлюха! В его голосе звучала не только ярость, но и нечто большее – чувство унижения поступком маленького омеги, которое он не мог подавить. Это было не просто недовольство от того, что Тэхён ушёл, а бешенство от осознания, что этот омега осмелился вырваться из его мира. Для Банмина это была личная обида: он не мог допустить, чтобы кто-то, особенно такой «незначительный», как Тэхён, встал против него. Всё, что было сказано ему Хёрин, казалось бессмысленным и отрицающим его власть, и он не мог с этим смириться. Хёрин и Исыль никогда не видели его таким. Обычно он был холодным и сдержанным в своих эмоциях, но теперь вся накопившаяся агрессия будто бы выплеснулась наружу, словно лавина. В итоге после того, как Хёрин ещё раз попыталась успокоить мужа, она неожиданно получила сильный удар его громадной ладонью в свою щёку. Оказавшись потрясённой, она села на пол, в который чуть не отлетела, не в силах сразу прийти в себя. Её голова немного кружилась от удара, а в глазах стояла дикая растерянность. Впервые муж – её мужчина, за которого она вышла замуж, думая, что это достойнейший человек для неё и её будущих детей, поднял на неё руку. И меньше всего она хотела, чтобы их дочь стала свидетелем такой сцены, но, увы, избежать этого оказалось не в её силах. Ох, скоро разразится буря, и омега каждой клеточкой своего тела чувствовала это.