Дотянуться до тебя

Харута прикрывал Сабо, который сражался с Магелланом с излишней, почти необузданной яростью. Параллельно с помощью Воли Наблюдения Харута то и дело проверял как дела у Изо. И именно за него он волновался больше всего. Изо и до злополучного зелья был нестабилен, а теперь... Теперь его поведение вообще невозможно было предугадать. Он был в самом центре боя, окружённый надзирателями Импел Дауна, лавируя между ними с присущей только ему грацией. Изо быстро отстреливался и ни один враг не мог подойти слишком близко. Рядом с ним был тот революционер... Карасу, кажется. Харута был ему очень благодарен. Сам он не мог быть рядом с Изо. В начале битвы Харута оказался оттеснён от него, а потом ещё и Магеллан перекрыл отход своей силой, образовав гелеобразную ядовитую стену, и, отрезав их с Сабо от остальных. Если он думал, что это ему как-то поможет победить, то Харута с радостью собирался показать ему как он ошибается. Однако теперь Харута не мог добраться до брата. К счастью Карасу прикрывал его. А ведь он, по большому счёту, ничем им не был обязан. Их союз был шатким, построенным на примерно общей цели и желании революционеров всегда чем-нибудь навредить Мировому Правительству. Среди всей группы революционеров лишь Сабо действительно жаждал спасти Эйса, а остальные только подчинялись ему. Однако Сабо не приказывал Карасу прикрывать Изо. Тот делал это по собственной воле. Может, зря он относился к ним с такой настороженностью. Всё-таки ребята из Революционной армии... хорошие. Пожалуй, даже слишком хорошие для этого мира. Изо и Карасу быстро разбирались с надзирателями, и казалось, что в этой части боя у них всё под контролем. В каком-то смысле это даже казалось несправедливым: высокопоставленный революционер (Изо как-то говорил, что тот командир Северной армии) и командир пиратов Белоуса против обычных надзирателей. У них не было ни единого шанса на победу. Однако проблемы были. Первая и, пожалуй, самая опасная — это Изо. После того странного зелья у него напрочь исчез инстинкт самосохранения. А в сочетании с полным равнодушием к собственной жизни после потери Татча получалась по-настоящему взрывоопасная смесь. А вторую проблему составлял Магеллан. Он не только отделил их с Сабо от остальных, но и ушёл в полную оборону, укрывшись за ещё одной ядовитой гидрой, и это превращало бой в испытание на выносливость. К тому же, Сабо слишком рьяно бросался в лобовую атаку, словно жажда добраться до врага сжигала его изнутри. Он пренебрегал собой, забывая об осторожности. И уже сейчас на его коже проступали небольшие фиолетовые ожоги. И Магеллан пользовался этим, провоцируя его разговорами о Луффи. А Сабо, ослеплённый гневом, не замечал этих манипуляций. Харута его в чём-то понимал. Если бы его брат оказался отравлен врагом... Возможно, он сам бы действовал так же безрассудно. Вдруг Сабо, как пуля, рванул вперёд. Хаки Вооружения медленно ползла по его телу, окрашивая руки, шею и лицо в чёрный цвет. Но Харута знал, что всё тело Сабо покрыть не сможет. Такое могли делать только опытнейшие мастера Воли Вооружения. У Сабо просто не могло быть нужного опыта, как бы он ни был талантлив. И Сабо всё это, очевидно, знал, но останавливаться не собирался. А собирался он пройти сквозь саму гидру. Прямо сквозь концентрированный яд Магеллана. Он что, спятил?! Да он даже шаг к Магеллану сделать не успеет, как свалится пластом! Его так скорее на соседнюю койку с братом положат, за которого он так стремился отомстить. Харута метнулся вперёд, не успев ещё решить, что сделает. Оттащит Сабо назад и, наконец, даст по голове за его горячность, или же, наоборот, поможет ему прорваться. Сам он тоже устал кружить вокруг этой чертовой змеи, наблюдая, как трусливый начальник тюрьмы отсиживается за ней. Магеллан навязал им сражение на выносливость. И Харуте уже надоело играть по его правилам. Особенно когда он не мог держать Изо в своём поле зрения. Но тут, пролетев мимо него, огромная ворона со свистом прорезала пространство и, обогнав Сабо, первой врезалась в ядовитую массу. Её когти впились в гидру, вырывая из неё плоть и оставляя зловонные, дымящиеся разрывы. — Карасу... — неверяще воскликнул Харута. — Молодец. Вот же парень! За первым ударом последовал второй. Затем третий. Вслед за первой вороной появились ещё пятеро. Они кружились, пикировали и врывались в тело гидры, рвали, клевали и разрывали её изнутри. Сабо, даже не удивившись, устремился в прорванное место, словно знал, что Карасу его прикроет. И Харута рванул следом, вставая у него за спиной. Гидра, ослеплённая и занятая боем с воронами, не смогла остановить их. И вот Сабо уже был в двух шагах от Магеллана. Тот превратил своё тело в яд, но против Хаки Вооружения Сабо это было бесполезно. Каждый удар приходился на настоящее тело логии. Харута остановился, затаив дыхание. Помощь больше не требовалась, Сабо прекрасно справлялся и сам. И явно не обрадовался бы тому, кто попытался бы вмешаться в его акт мести. Парень, с хищной улыбкой на губах, согнул пальцы так, что его рука стала похожа на когти. В следующий миг он ударил, и его рука с глухим, жутким звуком вошла в грудь Магеллана. Тот замер, покачнулся и тяжело рухнул на каменные плиты. Харуту передёрнуло. В глазах Сабо было зловещее торжество, от которой мороз пробежал по коже. На мгновение Харута всерьёз усомнился, кто из них раньше был наёмным убийцей... Возможно, шутки над Луффи стоит отложить. Кто знает, как Сабо на это отреагирует. Да и Эйс, скорее всего, присоединится к брату. Харута, как и остальные командиры, уже успели наслушаться, какой Луффи замечательный, удивительный и так далее, и так далее. Он подошёл к Сабо, который уже присел рядом с неподвижным телом и деловито рылся в карманах его плаща, как будто ничего странного не произошло. Как будто он не кинулся на ядовитую гидру в порыве самоубийственной глупости. — И что это был за глупый поступок?! — спросил Харута, сверкнув глазами. — Ты просто бросился вперёд, прямо в ядовитую гидру! Захотел, что ли, сам свалиться от отравления?! Голос его дрожал от смеси гнева и страха. Он сам не заметил, как включил режим «старшего брата». Тот самый, который у него постоянно включался рядом с Эйсом. Вот у кого инстинкта самосохранения отродясь не было. Каждый раз, как только Эйс вытворял очередную безумную выходку, капитаны Белоуса собирались вокруг него. Каждый хотел высказаться, отчитать, поворчать, пристыдить, вбить хоть немного разума в эту буйную голову. А Эйс слушал их с милой улыбкой, кивал и... в следующем бою снова бросался в самую гущу врагов, чтобы закрыть собой товарища или, как язвительно выражался Марко, «героически самоубиться». А потом Марко в ярости мчался за ним, чтобы прикрыть спину их самому безрассудному брату. Вот и сейчас у Харута возникло дежавю. Только это был не Эйс, а его брат. — Но всё же обошлось, — невинно заметил Сабо, как ни в чём не бывало, и расплылся в беззаботной улыбке. — Ты пошёл за мной, Карасу расчистил путь. Видишь? Я просто отлично импровизирую. — Да это была не импровизация, а чёрт знает что! — Харута в негодовании всплеснул руками, еле сдерживая желание побить Сабо по голове. — Карасу каким-то чудом увидел, что ты творишь! И успел спасти тебя! Кто вообще так делает?! Он выдохнул, сжав кулаки. Да уж, эти двое ярко показывают, что они братья по духу, а не по крови. Прямо два сапога пара. А Луффи, по рассказам Эйса, был хуже их двоих вместе взятых. И, судя по похождениям, о которых Эйс гордо читал вслух в газете. И по тому, как тот ворвался в Импел Даун, Харута вынужден был согласиться. И уже боялся представить, что Мугивара учудит дальше. — Значит, теперь он уже просто Карасу, да? — Сабо прищурился, довольный, как кот, которому дали банку сметаны. В его глазах заплясал лукавый огонёк, а уголки губ изогнулись в хитрой полуулыбке. — Карасу меня хорошо знает. И он со мной побывал на достаточном количестве заданий, чтобы всегда держать в поле зрения. Я знал, что он поможет. И ты, само собой, тоже. — Это всё равно полное безумие! — Харута всплеснул руками уже в третий раз, отчего казалось, что он вот-вот взлетит от возмущения. — Вы с Эйсом оба... просто без тормозов! — Ну знаешь, риск того стоил, — с загадочной улыбкой проговорив, Сабо легко подбросил в воздух Ден Ден Муши, найденную в плаще Магеллана. — Есть в этом что-то волнующее... Сработает ли и на этот раз, поймут ли, что я задумал... — Он усмехнулся, с той самой искоркой безумства, которую Харута уже начинал узнавать. — Вы точно братья, — простонал Харута. И, наконец, махнул рукой. Он зашагал прочь, к Изо, который сидел на горе бездыханных надзирателей, как на троне, и насвистывал какую-то весёлую мелодию. Значит, зелье Луны всё ещё действовало... Никогда, напомнил себе Харута, никогда не брать ничего экспериментально-волшебного из рук Луны. Рядом стоял Карасу. Его поза была спокойной, почти расслабленной, но взгляд тяжёлый и хмурый был направлен прямо на Сабо. Он ничего не сказал, но взгляд у него был очень говорящим. — Да-да, Карасу, — сказал Сабо самым примирительным тоном. Но по озорному огоньку в глазах можно было сказать, что белым и пушистым он только прикидывался. — В следующий раз буду осторожнее. Обещаю. Карасу вздохнул. Медленно и очень тяжело. Как человек, который уже не понимает, на что он надеется, но упорно продолжает это делать. И Харута оставалось только посочувствовать ему. Ведь Эйс поступал точно так же. И все они были так расслабленны, так уверенны в своей победе, что никто из них и не заметил, как один из надзирателей в нелепом головном уборе фараона, затаив дыхание, медленно полз прочь, старательно прячась за обломками. *** Жар был удушающим, он вгрызался в кожу и испарял пот, прежде чем тот успевал стечь. Стены были потрескавшимися, местами обрушенными. Повсюду валялись камни, искорёженные металлические прутья торчали из разрушенных решёток. Но чудом большинство клеток всё ещё оставались целыми. Заключённые в них лишь забились как можно дальше в камеру, чтобы на них не попали капли яда в разгар битвы. Разрушения, оставленные Мугиварой и прочими вторженцами, сделали этаж похожим на самую настоящую преисподнюю, вдохновившись которой и построили этот этаж. И среди этого хаоса Ханнябал полз и проклинал себя за то, что в прошлом году голосовал за то, чтобы поднять температуру здесь ещё на несколько десятков градусов. О чем он тогда только думал?! Точно не о том, что когда-то ему придётся ползти по такой удушающей жаре. Не фараонское это дело! Его обгоревшее одеяние прилипало к телу, а лицо блистело от жара. Он стремительно полз вперед и, что очевидно, не убегал. Нет, он отступал. Стратегически. В этом была разница, принципиально важная! — Ханнябал! — раздался раздражающе знакомый голос. — Ты что делаешь, Ханнябал? Сбегаешь? Ханнябал тут же осторожно выглянул из-за груды камней, что раньше была стеной. Увидев, что врагов нет, он полностью вылез наружу и с праведным гневом зыркнул на того, кто узурпировал его законное место. Ядовитая гидра защищала своего владельца, образовывая стену, которая и отделяла его от врагов. А он-то что делал? Прятался за своей слизкой змейкой, пока Ханнябал героически полз по передовой! — Кто тут ещё сбегает?! — зашипел он, поднимая голову. — Я, между прочим, отступаю! Для разработки стратегического плана. А вы-то чего прячетесь от вторженцев, а?! — Впрочем, не важно, — спокойно проговорил узурпатор, вынимая из кармана спящую Дэн Дэн Муши. — Времени мало. Обменяемся улитками. Только моя сможет связаться со штабом, если вторженцы обрубят связь. Отступи в безопасное место и немедленно доложи в штаб. С этими словами самозванец швырнул ему улитку, которую Ханнябал поймал с лёгким презрением. И мрачно швырнул в ответ свою. — Приятно помереть тебе и освободить моё законное место, начальник, — отчеканил он с ядом в голосе. — Что? — Говорю, верю, что вы выживете и вернётесь на свой пост, — тут же сменил тон Ханнябал, изображая покорного подчинённого. Он снова нырнул за груду камней и, скорчив недовольную гримасу, пополз прочь, петляя между обломками. Где-то позади раздался хрусткий, разрывающий звук. Ханнябал оглянулся через плечо и увидел, как вторженцы прорвались сквозь защиту и были уже рядом с Магелланом. Он ухмыльнулся. — Ни пуха ни пера тебе, самозванец, — тихо прошептал он себе под нос. — Теперь всё наконец вернётся на круги своя. Да, именно сейчас. Он займёт своё законное место. Он, Ханнябал, который остался жив, который принял мудрое решение и который вот-вот передаст важную информацию в штаб. Это и будет началом его заслуженной карьеры как будущего величайшего правителя Импел Дауна! Он выбрался на лестницу между этажами, вдыхая божественную прохладу. Ханнябал сел на ступеньку и достал полученную Дэн Дэн Муши, самодовольно улыбнувшись. И, торжественно нажав кнопку вызова, поднёс улитку к лицу. Да, пришло время Великого Фараона! — Пере-пере-пере... — загудела улитка. — Штаб на связи. Говорит Сэнгоку. Маггелан, доложи обстановку. *** Гарп сидел, развалившись на диване, и методично поедал очередную пачку крекеров, пока Сэнни отдавал последние приказы перед ожидаемой битвой. Связь с Импел Дауном оборвалась два часа назад. Последнее, что им было известно, — Луффи прорвался внутрь и уверенно продвигался к Эйсу, оставляя за собой привычный хаос. И Гарп от всего сердца желал, чтобы у его внуков всё получилось. Желал так сильно, что это почти физически сдавливало грудь. Сэнни тогда после доклада о Луффи на него накричал. Но Гарп видел, что за этим криком стоит не злость, а вина. Сэнни понимал его слишком хорошо. У него ведь тоже был сын. И сколько раз ему приходилось смотреть на Дофламинго и сдерживать желание убить его собственными руками. Потому что у них был долг. Потому что от них зависело слишком многое. И как когда-то давно Гарп не позволил Сенгоку разрушить всё, чего они достигли, так теперь уже тот должен был остановить его. Пока власть в Морском Дозоре всё ещё была у них в руках. Но стоит оступиться, и Горосеи наконец получат повод. И сейчас они устроили не только политическую казнь сына Короля пиратов. Это была тщательно выверенная провокация, ловушка для него. И если он попадётся, то с ним ко дну пойдут Сенгоку, Цуру и все их ученики. Если его удастся убрать, Сенгоку останется один на один с Горосеями. И долго он не продержится. А следующий главнокомандующий, даже если окажется хорошим человеком, не сможет позволить себе и половины того, что позволяли они. Что бы там ни думали многие, Гарп не был идиотом. Иначе он бы не продержался в Дозоре столько лет. Он вытерпел слишком много дерьма, чтобы остаться на службе. Слишком много подстав, махинаций и откровенной гнили. Он знал все проблемы Дозора. Но понимал главное: аналогов у него нет. Поэтому Гарп и терпел всё это. Потому что хотел и мог сделать Морской дозор лучше. Он всю жизнь выбирал свой долг, а не семью. Сын понимал его мотивы лучше всех. Но принимать их не хотел. Однако он не видел, каким был Морской Дозор в молодости Гарпа. До начала Пиратской эры. Когда вся власть была сосредоточена в руках Мирового Правительства. То, что сейчас творят коррумпированные дозорные, было детским лепетом по сравнению с тем, что происходило тогда. И при всем этом острова вне состава Мирового Правительства жили ещё хуже. Тогда Гарп нашёл единомышленников в лице Сенгоку и Цуру. Вместе они сумели прийти к власти. И были достаточно сильны, чтобы своевольно трактовать приказы Горосеев. И сейчас перед ним снова вставал выбор. Но никогда прежде на кону не стояла жизнь члена его семьи. Время казни Эйса неумолимо приближалось. Он чувствовал, как холодный пот выступал у висков, как дрожали пальцы, когда он снова и снова брал крекеры. Гарп остро чувствовал каждую уходящую секунду, приближающую его к моменту, когда придётся сделать окончательный выбор. Эйс. Его названный внук. Мальчик, доверенный ему Роджером. Ненавидящий себя, но так отчаянно желающий жить. Такой яркий, но такой несчастный. Осужденный всем миром за грехи своего отца (по большей части не существующие). Гарп всегда знал, что Эйс, как и Луффи, станет пиратом. Знал с самого начала. Но где-то глубоко внутри, в самой эгоистичной своей части, он хотел, чтобы они были рядом. Чтобы поняли, зачем он всё это делает. На какие жертвы идёт. И тогда бы у него было куда больше возможностей их защитить. Но его родные всегда выбирали свой путь. Путь, уводящий их от Гарпа в противоположную сторону. Путь, который делал их врагами. Зазвонила очередная улитка, но Гарп не обратил на неё особого внимания. Таких звонков сегодня было слишком много, чтобы реагировать на каждый. Он лениво хрустел крекером, пока Сэнни вдруг не вскочил со своего места. — Это из Импел Дауна! Звонит Магеллан. Сердце Гарпа дёрнулось и сразу же бешено заколотилось. В голове билась только одна мысль. Пусть получится. Пусть они будут живы и на свободе. Он судорожно сжал пальцы на упаковке крекеров, смяв тонкий пластик. — Штаб на связи. Говорит Сенгоку. Магеллан, доложи обстановку. — Говорит Ханнябал, заместитель начальника тюрьмы. В Импел Даун проникли новые нарушители. Два капитана Пиратов Белоуса, Ассасин Харута и Изящный стрелок Изо. И пятеро революционеров. Одного из них я смог опознать как начальника штаба, Сабо. Они пришли на помощь Мугиваре, вступили в бой с Магелланом и одержали победу. Ожидаю ваших приказов, главнокомандующий. — Ждите подкрепления. И не дайте нарушителям узнать об этом, — отрезал Сенгоку и отключил улитку. Он устало прижал ладонь ко лбу. — Как будто нам и так проблем не хватало. А Гарп застыл при упоминании знакомого имени. Но этого не могло быть. Тот мальчик давно умер. Сэнни тем временем начал быстро и нервно ворошить бумаги на столе, пока не вытащил одну листовку. Гарп скользнул по ней взглядом и замер окончательно. А потом вскочил с дивана и в один шаг оказался рядом, выхватывая листовку из рук Сэнни. С бумаги на него смотрел Сабо. Его Сабо. Внук, которого он похоронил много лет назад. Гарп пялился на листовку ошалевшими глазами, не в силах поверить. Он знал, что тогда Драгон приплыл на остров Рассвета и спас многих людей из Серого Терминала. Но чтобы увез ещё и Сабо? Но каков же паршивец! Даже не потрудился сообщить, что жив, ни дорогому дедушке, ни даже любимым братьям. Гарп откинул голову и расхохотался от всей души. Радостно и свободно. У него словно камень упал с души. Сэнни нервно ходил вокруг стола, пока резко не обернулся к нему. — Что смешного, Гарп?! — Это мой внук, — радостно воскликнул он, ткнув пальцем в листовку. — Он всё это время был жив! На лбу Сэнни вздулся нерв, и он закричал: — Это опять твоя чёртова семейка, Гарп! — Уже повторяешься, Сэнни, — довольно отозвался он, с облегчением плюхаясь обратно на диван и запуская руку в пачку крекеров. Старый друг уставился на него взбешённым взглядом и рванулся вперёд, пытаясь вырвать упаковку, но Гарп ловко увернулся. — Я же сказал, повторяешься! Сэнни яростно вскрикнул и снова потянулся к нему. Они сцепились в коротком, почти детском поединке, пока Сэнни всё-таки не вырвал пачку из его рук и не швырнул её на пол, гневно растоптав. — За что? — возмутился Гарп. — В чём крекеры-то виноваты? Сэнни, выпустив пар, вернулся к столу и тяжело опустился в кресло, сжав виски руками. — И что теперь делать? Когда вообще Пираты Белоуса успели объединиться с революционерами? Ньюгейт всегда держался подальше от Революционной армии. — Так Сабо — брат Эйса. Сэнни устало прикрыл глаза. — Это всё твоя чёртова семья, Гарп... И кого вообще теперь послать в Импел Даун, чтобы он смог хотя бы задержать их всех? — Если хочешь, я могу пойти, — с показной незаинтересованностью предложил Гарп. — Ни за что! — рявкнул Сэнни. — Тебя я туда точно не пошлю. Там и так слишком много твоей чёртовой семейки. — А что? Как раз устроим семейное воссоединение. — Этого Импел Даун точно не переживёт. Нет уж. Сиди здесь. И чтобы из моего поля зрения ни шагу. — Да-да, конечно, — закатил глаза Гарп. Сенгоку в который раз за последние два часа тяжело вздохнул. — Гарп, ты же понимаешь, насколько это опасно? Если ты пойдёшь туда, то не сможешь просто отпустить их. Гарп медленно закрыл глаза. Он всё понимал. Слишком хорошо понимал. Но он так давно не видел своих внуков. И кто, если не он, наградит Сабо кулаком любви за почти десять лет полного молчания? Он отвлёкся от тяжёлых мыслей, почувствовав, как Сенгоку активирует Волю Наблюдения и сканирует Маринфорд. — У нас на носу война с Белоусом, так почему никого из адмиралов ещё нет? — раздражённо проворчал он. — Кудзан в лучшем случае появится к началу. Кидзару, как всегда, заявится за пять минут. А вот Акаину... — Гарп нахмурился. — Он совсем рядом с Маринфордом. Гарп мрачно наблюдал, как Сенгоку связывается с Акаину, сообщает ему новости и отдаёт приказ отправляться в Импел Даун. Не хотел бы он, чтобы его внуки столкнулись с... таким дозорным. Но он верил в них. Втроём они уж точно справятся со всеми трудностями.