Трудный период 2
12 июня 2025 г., 09:32
Ронал сидела в маруи и просто смотрела в одну точку, тсахик Меткайина до сих пор не могла поверить в то, что её любимая и единственная ученица в коме из-за какой-то лесной на’ви, от которой очевидно отвернулась Великая Мать, раз бывшая ученица Мо’ат взяла на душу такой страшный грех. Но этот поступок — это больше, чем грех, это сродни враждебному отношению между кланами, чего оба народа отнюдь не хотели. Однако войны рифового племени готовы были в любую минуту ворваться на территорию Оматикайа и жестоко покарать обидчицу их будущий тсахик. Однако Ронал и Тоновари отлично понимали, что если они начнут войну сейчас, то, и без того, хрупкий союз между двумя кланами рухнет в одночасье, поэтому было решено дождаться момента, когда Кири придёт в себя, и уже тогда будет принято окончательное решение по поводу этого случая.
Маленькая Ро’ла лежала на мягкой подстилке из травы и сжимала в своей ручке игрушку, которую мама для неё сделала. Сама Ронал сидела неподалёку от дочери и плела украшение из ракушек, тсахик надеялась, что это занятие поможет ей избавиться от грустных мыслей, но всё-таки от одной только мысли, о том что она может лишиться своей любимой тсакарем, нагоняла на Ронал грусть-тоску. Цирея, сидевшая в своём гамаке, не могла не заметить что её мама последнее время какая-то злая, и поэтому девушка решила выяснить в чём дело. Рея встала с гамака и подошла к маме.
— Мам, в чём дело? Почему ты злишься так сильно? — осторожно спросила она.
— Нормально всё.
— Если б было нормально, то ты бы не ходила так уже три дня. Поэтому давай выкладывай в чём дело.
Ронал глубоко вздохнула, а потом, собрав волю в кулак, выпалила:
— Кири в коме из-за лесных на’ви! — в голосе тсахик был неприкрытый гнев, а её большие бирюзовые глаза метали молнии.
— Почему так случилось?
— Не знаю, но знаю, что из-за бывшей ученицы моей коллеги ситуация ухудшилась.
— Очень жаль, надеюсь все будет хорошо.
— Эти чертовы лесные на’ви. — сказала Ронал.
— Кири тоже лесная, мама.
— Джейк Салли и его семья уже давно официальные члены нашего племени, а то что Кири не такая как все — не делает её плохой.
Пришла Ли’ет.
— Моя тсахик, возьмите меня в ученики? Эта Кири всё равно уже в Эйве.
— Пошла вон!
— Но…
— Почему ты хочешь быть ей?
— Эта Кири не чистых кровей! И Ло’ак уничтожил её биологическую маму!
— Что?!
Ли’ет села, ожидая урок.
— Ронал, я жду! — эта на’ви говорила с непозволительной резкостью.
— Ну ладно.
— Если не будет урока, я убью Ро’лу.
Тсахик испугалась за дочь очень сильно.
— Хорошо, я буду учить тебя. — сдалась Ронал, хотя это было совсем не в её духе.
— Отлично, а я кстати порвала накидку Кири.
Тут Ронал пришла в ярость. Как эта Ли’ет могла порвать накидку Кири? Ну это уже слишком.
— Да как ты смеешь! Кири — моя тсакарем! И не тебе, выскочке, решать, кто достоин быть учеником, а кто нет! — Ронал вскочила на ноги, ее тело дрожало от гнева. — Кири — часть нашей семьи, часть нашего клана. И то, что она не такая, как все, лишь делает ее особенной. Она связана с Эйвой так, как никто из нас даже представить не может. И я буду защищать ее до последнего вздоха!
Цирея, до этого молча наблюдавшая за происходящим, тоже пришла в ярость.
— Ли’ет, ты перешла все границы! Кири — избранница Ао’нунга, и как ты смеешь так говорить о ней и портить её вещи? Тебе не место среди нас, если ты не можешь проявлять уважение! — Цирея подскочила к Ли’ет, готовая вступиться за Кири. — Убирайся! И чтобы я больше тебя не видела рядом с нами!
Ли’ет, испугавшись гнева Ронал и Циреи, поспешно выскочила из маруи. Ронал, тяжело дыша, попыталась успокоиться. Она понимала, что ситуация с Кири может быть сложной, но никто не смеет оскорблять её ученицу и избранницу её сына.
— Цирея, спасибо, что заступилась за Кири. — Ронал обняла дочь. — Я знаю, что это непросто, но мы должны быть сильными и защищать тех, кто нуждается в нашей поддержке.
— Конечно, мама. Кири — часть нашей семьи, и мы всегда будем рядом с ней. — ответила Цирея.
Тут в стенку маруи постучали.
— Да-да. — отозвалась тсахик.
В маруи зашёл Джейк, он сделал жест приветствия, Ронал и Цирея сделали то же самое, после чего Торук Макто заговорил:
— Тсахик Ронал, вас вызывают по видеосвязи.
— Мама, а ты разве доверяешь технологиям небесных людей? — Цирея немного испугалась, когда услышала, что мама иногда использует технологии людей.
— Цирея, технологии небесных людей — это не всегда плохо, — спокойно ответила Ронал. — Нужно уметь различать, что несёт угрозу, а что может быть полезным. Ученые небесных людей многое узнали об этом мире, и их знания могут помочь нам. Видеосвязь — один из примеров. Она позволяет общаться с теми, кто далеко, делиться информацией и просить о помощи, если это необходимо.
— Но они же пришли, чтобы забрать наши земли и ресурсы, — возразила Цирея. — Как мы можем им доверять?
— Я понимаю твой страх, дитя моё, — вздохнула Ронал. — Но не все небесные люди одинаковы. Есть те, кто хочет лишь навредить, но есть и те, кто готов учиться и жить в гармонии с Пандорой. Джейк — тому пример. Он был одним из них, но стал одним из нас. И он использует технологии, чтобы защищать нас, а не наоборот.
Джейк кивнул в знак согласия.
— Тсахик права. Не стоит судить обо всех по поступкам немногих. Связь с учеными может помочь нам спасти Кири, если потребуется.
— Ладно, я поняла, — сказала Цирея, хоть и не до конца уверенно. — Тогда пойдем посмотрим, кто хочет связаться с тобой, мама.
Все троя: Джейк, Ронал и Цирея направились к маруи семьи Салли, где был установлен планшет для видеосвязи, Нейтири и Туктирей гуляли на улице, так что видеозвонок можно было провести без помех. Когда Джейк сел на циновку, а Ронал и Цирея расположились по обе стороны от него, то бывший морпех включил планшет и вскоре на дисплее высветилось изображение учёного Норма Спеллмана.
— Тсахик Ронал, хвала Эйве, вы откликнулись! — выдохнул мужчина.
— Норм Спеллман, приветствую тебя, друг с небес, — произнесла Ронал, приложив руку ко лбу в традиционном жесте приветствия. — Хвала Эйве, что ты вышел на связь. Как состояние Кири? Есть ли какие-то улучшения?
Норм, казалось, выдохнул с облегчением, увидев Ронал на экране.
— Тсахик, боюсь, пока новостей немного. Кири до сих пор в реанимации, ее состояние стабильно тяжелое. Мы делаем все возможное, чтобы поддержать ее жизненные функции, но она все еще в коме.
Лицо Ронал омрачилось тревогой, но она старалась сохранять спокойствие.
— Покажи мне ее. Я должна видеть Кири, чтобы чувствовать ее связь с Эйвой.
— Конечно, тсахик. Минуту, — ответил Норм и, немного поколебавшись, поднялся со стула. — Я сейчас же пройду в реанимацию и постараюсь показать вам Кири. Подождите немного.
Несколько напряжённых минут ожидания казались вечностью. Наконец, на экране появилось изображение реанимационной палаты. В центре кадра, окружённая сложным оборудованием, лежала Кири. Ее лицо скрывала кислородная маска, а к телу тянулись многочисленные провода, подключенные к мониторам. Ронал сжала кулаки, стараясь сдержать слезы. Она чувствовала отчаяние и беспомощность, глядя на свою ученицу в таком состоянии. Цирея не смогла сдержать вздоха, увидев подругу в таком состоянии. Норм снова повернул планшет к себе.
— Тсахик Ронал, мы с моими коллегами: Максом Пателем и Астрид Линдгрен провели анализы и пришли к выводу, что вот эта розовая жидкость, которую Кири выделяет из своих ладоней, чтобы стабилизировать состояние пациентов — это теперь ещё и её жизненная энергия, когда она выделяет эту жидкость, то отдаёт частичку своей энергии больным, но в этот раз она отдала слишком много энергии, вот что послужило причиной комы.
— Что ты имеешь в виду? — в голосе Ронал прозвучало отчаяние. — Она отдала слишком много энергии? Разве это возможно?
Норм кивнул, его лицо выражало глубокую озабоченность.
— К сожалению, да. Мы предполагаем, что ее связь с Эйвой настолько сильна, что она может делиться своей жизненной энергией с другими. Но в этот раз, помогая тем кто подхватил лихорадку в тяжёлой форме, она, вероятно, переоценила свои силы.
Ронал закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Вина и страх переполняли ее сердце. Она всегда знала, что Кири особенная, но не представляла, насколько велика сила, заключённая в ней. Теперь, когда эта сила обернулась против нее самой, Ронал чувствовала себя бессильной.
— Я не могу просто сидеть, сложа руки, я буду искать способ вместе с вами. — сказала тсахик.
— Мы очень надеемся на вашу помощь, тсахик, — ответил Норм. — Возможно, связь Кири с Эйвой поможет нам найти способ вернуть ее к жизни. Мы будем держать вас в курсе всех изменений.
— Я буду молиться Эйве за Кири, — тихо произнесла Ронал. — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей. Спасибо, Норм, за то, что держишь нас в курсе.
Видеосвязь оборвалась, и Ронал погрузилась в глубокую задумчивость. Цирея обеспокоенно посмотрела на мать.
— Мама, что мы можем сделать? Как мы можем помочь Кири?
Ронал посмотрела на дочь, затем на Джейка, а потом сказала:
— Я отправляюсь в бухту предков к Дереву Душ.
С этими словами тсахик клана Меткайина покинула маруи семьи Салли, села на своего скимвинга и отправилась в бухту предков. Ночь опустилась на Пандору, укрывая всё вокруг густой темнотой. Лишь лунный свет слабо пробивался сквозь листву, играя тенями на воде. Ронал на своем скимвинге рассекала темную гладь океана, направляясь к бухте предков. По мере приближения, в глубине воды стало проступать слабое фиолетовое свечение. Это Дерево Душ, источник связи между народом на’ви и Эйвой, ждало ее.
Добравшись до бухты, Ронал спешилась и, не раздумывая, нырнула в прохладную воду. Подводный мир встретил ее завораживающей красотой. Кораллы всех цветов радуги, причудливые водоросли и стайки светящихся рыбок создавали нереальную картину. Но взгляд Ронал был прикован к Дереву Душ. Его ствол и корни, словно гигантские нейронные сети, светились мягким голубым светом, оплетая морское дно.
Подплыв ближе, Ронал прикоснулась к одной из ветвей Дерева, тянущуюся к поверхности. Она поднесла свою косу с нейронными окончаниями к ветви, и между ними установилась связь. Мир вокруг закружился, и Ронал почувствовала, как ее сознание сливается с сознанием Эйвы. Она увидела Кири, увидела ее борьбу за жизнь, почувствовала ее связь с Эйвой.
Ронал углубилась в свои мысли, обращаясь к Эйве с мольбой о помощи. Она просила показать ей путь к спасению Кири, просила вернуть ей жизненные силы. Тишина и покой охватили ее, а затем в сознании возник образ — светящаяся нить, связывающая Кири с Эйвой, но эта нить была истончена и почти оборвана. Ронал поняла, что ей нужно укрепить эту связь, дать Кири новую энергию, чтобы она смогла выжить.
Ронал сосредоточилась, вспоминая все моменты единения Кири с природой, ее радость и удивление перед чудесами Пандоры. Она мысленно переносила эти образы к Эйве, словно пытаясь заново зажечь искру жизни в угасающем пламени. Она просила Эйву показать Кири, как сильна связь между ними, как много любви и поддержки окружает ее.
Внезапно Ронал почувствовала прилив энергии. Мощный поток силы прошел сквозь нее, наполняя каждую клетку ее тела. Она увидела, как светящаяся нить, связывающая Кири с Эйвой, становится толще и ярче, словно оживая на глазах. Образ Кири стал более четким, ее лицо выражало умиротворение и надежду. Ронал поняла, что Эйва услышала ее мольбы, что Кири получит шанс выжить.
С чувством облегчения Ронал разорвала связь с Деревом Душ. Поднявшись на поверхность, она глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Лунный свет казался особенно ярким, словно приветствуя ее возвращение. Она знала, что борьба за жизнь Кири еще не окончена, но теперь у нее появилась надежда, знание, что Эйва на их стороне.
Ронал вновь оседлала своего скимвинга и направилась обратно в деревню, полная решимости сделать все возможное, чтобы помочь Кири. Она верила, что вместе они смогут преодолеть любые трудности, ведь сила народа на’ви заключается в их единстве и связи с Эйвой. И в эту ночь, под лунным светом Пандоры, Ронал чувствовала, как эта связь становится только крепче. На следующее утро Циреи пришла в голову одна идея, которая точно должна вернуть Кири к жизни. Хорошенько всё обдумав, Цирея побежала к своей маме, Ронал в это время кормила Ро’лу. Цирея села рядом с мамой на циновку и сказала:
— Мам, мы можем попробовать исцелить Кири с помощью живой воды, помнишь тот источник в пещере Txepìva'awn?
Ронал на мгновение замерла, ее взгляд скользнул с лица дочери на спящую Ро’лу. Затем, словно очнувшись, она хлопнула себя по лбу.
— Эйва благословила тебя, Цирея! — воскликнула Ронал, ее голос был полон внезапной надежды. — Как я могла забыть о Txepìva'awn? Это действительно может сработать.
Ронал быстро передала Ро’лу другой женщине, помогавшей по хозяйству, и начала готовиться к путешествию. В ее сердце вновь зажглась надежда. Она знала, что дорога будет нелегкой, но ради Кири она была готова на все. Цирея сияла от радости, видя, как ее идея воодушевила мать. Она понимала, что это может быть их единственным шансом спасти подругу. Но дочь Ронал не хотела подвергать жизнь мамы опасности, и поэтому решила самостоятельно отправиться в пещеру Txepìva'awn, чтобы добыть живую воду для спасения Кири.
— Собирайся, — сказала Ронал Цирее. — Мы немедленно отправляемся. Возьми с собой несколько самых опытных целителей. Если живая вода и не сможет исцелить Кири, то, возможно, она подскажет, что делать дальше.
Но Цирея тут же остановила решительный пыл мамы.
— Мама, я отправлюсь в пещеру Txepìva'awn самостоятельно. Ро’ла очень маленькая, она нуждается в тебе, и ты к тому же тсахик, и не можешь надолго оставить клан, вдруг с кем-нибудь что-нибудь случится? Нусафина и Мира’фина вдвоём вряд ли смогут присмотреть за всем кланом.
Ронал понимала, что дочь права, и поэтому не стала спорить с её решением, тсахик подошла к старшей дочери, обняла её и прошептала слова благословения в добрый путь.
Цирея тоже обняла маму и прижалась к ней, она чувствовала как тепло и материнская любовь наполняют её изнутри, и когда объятия прекратилось, девушка увидела в глазах своей мамы искреннюю любовь и веру в неё. Затем Цирея подошла к женщине, которая держала её младшую сестру на руках, склонилась над Ро’лой и мягко коснулась губами её лобика, одаривая младшую сестру горячим поцелуем. После прощания с мамой и сестрой, Цирея пошла в свой маруи, чтобы собрать необходимые вещи для этой поездки; девушка взяла с собой дорожную сумочку, сплетённую из прочных водорослей, а также глиняный сосуд, чтобы туда можно было набрать живой воды, кроме этого Цирея взяла с собой копьё на случай опасности. Ронал нашла своего мужа на пляже, Тоновари разговаривал с мужчинами, которые всё ещё хотели пойти войной на клан Оматикайа, дабы отомстить за тсакарем, но увидев тсахик они тут же умолкли.
— Тоновари, — начала тсахик, подойдя к мужу, — я должна сообщить тебе о том, что наша дочь Цирея отправилась в пещеру Txepìva'awn, чтобы добыть живую воду для спасения Кири.
— Txepìva'awn? — в голосе Тоновари звучало удивление и тревога. — Одна? Это слишком опасно, Ронал. Ты должна была остановить её!
Ронал коснулась щеки мужа рукой, стараясь смягчить его беспокойство.
— Она сделала это ради Кири, Тоновари. Ты знаешь, что значит для неё семья. И потом, Цирея — сильная и отважная воительница. Я верю, что она справится.
— Хорошо. — согласился вождь.
Ронал вновь обратилась к мужу, её взгляд был полон решимости.
— А что касается этих… — она обвела взглядом воинов, жаждущих мести. — Они должны понять, что война — это не выход. Кири — часть нашей семьи, и мы будем защищать её, но не ценой жизней других. Клан Оматикайа — наш союзник, и мы не станем проливать кровь друг друга.
— Ронал, твоя коллега Кёсем из клана Та’унуи до сих пор не может простить тебе, что ты взяла себе в ученицы Кири, дескать метис с кровью демона, да ещё и лесная полукровка, не может стать тсахик.
— Как она смеет так говорить о Кири?! — в голосе Ронал зазвучал гнев. — Кесем, с ее предрассудками, не видит дальше своего носа! Кири — дитя Эйвы, и её связь с природой сильнее, чем у любого из нас. И Кёсем всегда завидовала моей силе и мудрости, но её злоба не знает границ.
Тоновари положил руку на плечо жены, пытаясь успокоить ее.
— Я понимаю твое негодование, Ронал. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Кири и на том, чтобы Цирея вернулась в целости и сохранности.
— А ещё Кесем собиралась выдать мою ученицу замуж за своего сына Баязида, хотя Эйва судила Кири и Ао’нунгу быть вместе! — сказала Ронал.
От услышанного Тоновари пришёл в ярость.
— Что?! Она хотела выдать Кири за Баязида? После всего, что произошло? — голос Тоновари загремел по маруи, заставляя ближайшие предметы задрожать. — Кёсем перешла все границы!
Ронал кивнула, её лицо исказилось от ярости и беспокойства.
— Она видит в Кири лишь инструмент для укрепления своей власти, пешку в своей грязной игре. Ей плевать на чувства Кири, на волю Эйвы. Она готова пойти на всё, чтобы заполучить желаемое.
Тоновари сжал кулаки.
— Она не смеет распоряжаться судьбой Кири! Кири — часть нашей семьи, и мы не позволим Кёсем сломать ей жизнь. Я сам поговорю с Кёсем, и она услышит мой гнев.
Ронал обняла мужа.
— Тоновари, прошу, не нужно рубить с плеча, я понимаю твой гнев, но сейчас главное — вытащить Кири из комы, Цирея ради этого и полетела в пещеру Txepìva'awn, там находится источник с живой водой; вода эта излечивает все болезни на свете и даже с воскрешает мёртвых, если это хорошие на’ви, однако есть ещё одно обстоятельство; живую воду для Кири может зачерпнуть только тот, кто её любит, а иначе источник уйдёт под землю.
— Кёсем ослеплена жаждой власти. Она забыла о чести и долге перед кланом. Но ты прав, Ронал, — Тоновари немного смягчился. — Сначала нужно вернуть Кири к жизни. Если Цирея отправилась к источнику, значит, у нас есть надежда.
Цирея пришла к родителям, Тоновари подошел к дочке и положил руки ей на плечи.
— Дочь моя, будь осторожна. Мы верим в тебя. Возвращайся с победой.
Ронал обняла Цирею, сдерживая слезы.
— Мы будем ждать тебя, наша храбрая девочка. Возвращайся к нам целой и невредимой. И привези воду для Кири.
Цирея обняла родителей на прощание и вышла из маруи.
— Ронал, а как мы доставим живую воду в клан Оматикайа?
— Тоновари, мы отправим Ри’ни и он отвезёт живую воду в лесной клан.
Цирея села на своего скимвинга и отправилась в путешествие к пещере Txepìva'awn. Рифовая на’ви была полна решимости помочь Кири и вытащить её из комы, отправив порцию живой воды в клан Оматикайа где, и без того, сейчас тяжёлая атмосфера.
Цирея ловко управляла своим скимвингом, рассекая лазурные воды океана Пандоры. Ветер приятно обдувал её лицо, а брызги соленой воды освежали в пути. Она уверенно держала курс на далекую пещеру Txepìva'awn, место, где, по преданиям, обитают духи воды, способные исцелять.
По мере приближения к пещере, пейзаж вокруг становился все более диким и завораживающим. Огромные скалы, покрытые яркими водорослями, возвышались над водой, создавая причудливые формы. Цирея пробиралась сквозь узкие проливы, лавируя между подводными рифами и стаями светящихся рыб. Наконец, она достигла входа в пещеру. Он был скрыт за водопадом, ниспадающим с высокой скалы. Цирея смело зашла за водопад и пошла вперёд по светящемуся туннелю, который был освещён синими и фиолетовыми оттенками, а на дугообразной крыши пещеры были биолюминесцентные точки, которые напоминали звёзды в ночном небе.
Цирея уверенно двигалась к концу тоннеля и вскоре она услышала журчание воды, это означает что девушка приближается к пещере, а мягкий сине-фиолетовый свет падал на Цирею, словно провожая её к назначенному месту. И вот наконец дочь Ронал добралась до своей цели — пещеры Txepìva'awn. Пещера представляет собой огромное пространство выполненное в нежных и ярких фиолетово-синих тонах. Потоки воды с шумом падают с высоты на гладкую поверхность небольшого озера, создавая белую, искрящуюся пену у основания. Освещение водопада очень мягкое, мерцающее, благодаря чему создаётся ощущение мистического сияния. Вода источника с живой водой отражает свет и окружающие цвета, приобретая голубоватый оттенок и прозрачность. Также на обоих берегах по обе стороны от источника растут светящиеся оранжево-жёлтым оттенком цветы, которые придают дополнительное освещение и отлично вписываются в общую атмосферу пещеры.
В верхней части и по сторонам пещеры есть растения, окружающие водопад. Склон укрыт густыми свисающими ветвями растений, полностью покрытыми соцветиями фиолетовых и сиреневых оттенков — это глицинии. Они свисают длинными кистями вниз, образуя живописные арки и занавеси из цветов. Каскады этих соцветий придают всему месту магический и таинственный вид. Цирея на мгновение замерла, любуясь источником живой воды, потом рифовая на’ви подошла к источнику и, наклонившись, зачерпнула немного воды в глиняный сосуд. Когда Цирея набирала воду в сосуд, ей показалось, что вода в источнике издаёт какие-то звуки, словно сам источник хочет ей что-то сказать. Цирея помнила слова Кири и мамы о том, что вода в источнике не только исцеляет, но и через неё можно видеть будущее. Девушка зашла в небольшое озеро и почувствовала, как вода приятно обволакивает её ноги. Затем Цирея наклонилась к воде; сначала девушка увидела своё отражение, но уже через несколько мгновений дочь тсахик видела будущее, которое оказалось не самым приятным: два клана, Та’унуи и Алумарйия, шли войной на клан Меткайина. Цирея увидела себя и Кири; они обе, не жалея сил, сражались с врагами, как и все воины клана, но у них был союзник — клан Оматикайа. Вскоре ведение исчезло, и Цирея снова увидела в воде отражение своего лица.
После такого видения Цирея долго не могла прийти в себя, девушка никак не могла поверить в то что клан, с которым у Меткайина когда-то были самые близкие и крепкие отношения теперь нападает на них, но из-за чего? Этот вопрос для дочери Ронал остался без ответа. Когда дочь тсахик собралась уходить из пещеры, то столкнулась с Ли’ет, эта мерзкая и подлая на’ви, как оказалось, следила за Циреей всё это время. Цирея не собиралась тратить драгоценное время на пустые ссоры с Ли’ет, дочь Ронал понимала, что от живой воды, которою она набрала в глиняный сосуд, зависит состояние Кири, и если не поторопиться, то исход будет летальным. Цирея уже хотела направиться обратно в тоннель, но дорогу ей преградила Ли’ет; эта злая рифовая на’ви, которая преследовала исключительно свои корыстные цели, совершенно не внимала воле Великой Матери, с пренебрежением относясь к Эйве, как и её родители, которые с с самого раннего детства внушали своей дочери, что главное в жизни — власть, а всё остальное — ерунда, и Ли’ет чётко следовала этому кредо, и в итоге Ли’ет превратилась в ядовитую змею, которая только и жаждет власти, а всё остальное для неё не имеет никакого значения.
Ли’ет подошла к Циреи, бесцеремонно выхватила у неё из рук глиняный сосуд, в котором была живая вода для Кири и кинула его на землю. Ударившись о твёрдый пол пещеры, глиняный сосуд разбился вдребезги, а драгоценная живая вода расплескалась. Ли’ет расхохоталась, её смех был наполнен злобой и презрением, а глаза сверкали яростью. Цирея некоторое время просто стояла и смотрела на это, а потом не выдержала, подошла к дочери Заремы и ударила её очень сильно, из-за чего Ли’ет упала на пол пещеры.
Пещера Txepìva'awn, озаренная фиолетовым светом, казалась сейчас Цирее зловещей. Изумрудное сияние травы, обычно успокаивающее, теперь лишь подчеркивало безысходность ситуации. Она смотрела на осколки глиняного сосуда, на драгоценную воду, впитавшуюся в землю, и гнев закипал в ее душе. Цирея застыла, глядя на осколки глиняного сосуда и растекающуюся живую воду. Ярость вскипела в ней, затмевая разум.
— Зачем ты это сделала?! — прорычала Цирея, ее голос дрожал от гнева.
— Потому что ты слишком много о себе возомнила, Цирея. — Ли’ет поднялась с земли, вытирая кровь с губы. — Думаешь, спасешь эту полукровку? Зачем тратить живую воду на существо, которое не принадлежит ни одному народу?
— Замолчи! — закричала Цирея, подходя к Ли’ет вплотную. — Кири — невеста моего брата! Моя лучшая подруга! И то, что у неё пять пальцев, ничего не меняет! Она — часть нашей семьи, и я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне!
— Она — обуза для клана! — парировала Ли’ет, ее глаза горели ненавистью. — Из-за неё все наши беды!
Цирея не выдержала. Она снова набросилась на Ли’ет, сбивая её с ног. Ярость бурлила в её крови, заглушая все доводы рассудка. Она не позволит этой змее безнаказанно оскорблять Кири и её семью. Тут у Циреи зазвенел прибор связи, который был на её шее, оказывается Ронал быстренько научилась пользоваться приборами связи и научила дочь. Цирея нажала на кнопку и закричала:
— Мама, всё плохо! Я не смогла добыть живую воду для Кири! Ли’ет проследила за мной и разбила сосуд!
Из прибора связи донесся яростный крик Ронал, от которого Цирея вздрогнула.
— Цирея! Ты что наделала?! Я же говорила, что это жизненно необходимо! Неужели ты не понимаешь, что Кири может умереть?!
— Мама, я… я пыталась! — оправдывалась Цирея, отталкивая от себя Ли’ет. — Но она… она не дала мне! Это она во всем виновата!
Ронал прорычала что-то нечленораздельное в ответ.
— Сейчас же возвращайся в Ава’атлу! Немедленно! Я сама что-нибудь придумаю. А ты… ты будешь наказана за свою беспечность! И Ли’ет пусть тоже возвращается, я с ней поговорю.
— Но, мама…
— Никаких «но!» — оборвала её Ронал. — Живо домой! Конец связи.
Прибор замолчал. Цирея в отчаянии посмотрела на разбитый сосуд, затем на Ли’ет, которая с торжествующим видом поправляла свои косы. Она знала, что Ронал не простит ей этой ошибки. Кири, её подруга, теперь в опасности, и всё из-за неё.
Ронал была в ярости на свою дочь, ещё никогда Цирея не разочаровывала её, а теперь… тсахик всё рассказать мужу и сыну. Тоновари разговаривал с Джейком по поводу последних новостей из клана Оматикайа и конечно же о состоянии Кири. Ронал подошла к мужу, поприветствовала его и Джейка, затем попросила бывшего морпеха.
— Джейк, немедленно свяжи меня с сыном по видеосвязи, это очень важно!
— Как вам будет угодно, тсахик Ронал.
Тоновари и Ронал проследовали за Джейком в их с Нейтири маруи, там все трое расположились на циновке, и Джейк включил планшет, среди контактов он нашёл Нома, после чего нажал на зелёную трубочку. А тем временем на базе Норм, Макс и Астрид проводили очередные анализы, дабы хоть как-то облегчить состояние пациента, пока Кири в коме, как вдруг на компьютере Норма высветился входящий видеозвонок от Джейка. Норм, отложив в сторону пробирку с кровью, направился к компьютеру и нажал на зелёную трубочку, и через секунду на экране появилась лицо Джейка, но вид у бывшего морпеха был очень серьёзный, учёный сразу понял, что что-то случилось.
Джейк сказал Норму, что его желает видеть Ронал, а потом повернул планшет так, чтобы его друг увидел лицо тсахик Меткайина, Тоновари также сидел рядом с женой. Норм поприветствовал лидеров клана Меткайина и поинтересовался в чём дело, Ронал не стала ходить вокруг да около, и сразу перешла к делу.
— Приветствую тебя, Норм Спеллман, мне необходимо видеть моего сына, ибо у меня для него очень важная новость, и тебя, Тоновари, это тоже касается. — тсахик перевела взгляд на мужа.
Норм кивнул, взял планшет и вышел из лаборатории, направившись в реанимацию.
А в реанимации тем временем Ао’нунг всё так же сидел у постели любимой и держал её за руку, сын Ронал и Тоновари вглядывался в синее лицо Кири, на котором по-прежнему была надета кислородная маска, которая при помощи шланга соединяется с аппаратом, который отвечает за подачу кислорода. Лесная на’ви по-прежнему лежала, словно мертвец, её глаза были закрыты и мышцы тела полностью расслаблены. Ао’нунг держал любимую за тонкое запястье, за её хрупкую руку, на которой было пять пальцев.
— Кири… — прошептал Ао’нунг, склоняясь над ее неподвижным лицом. — Пожалуйста, вернись ко мне. Я не могу без тебя. Ты — мой свет, моя жизнь, все, что у меня есть. Прошу тебя, открой глаза. Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Я люблю тебя больше всего на свете.
Он нежно поцеловал её холодный лоб, слезы катились по его щекам и падали на открытую часть лица любимой. В этот момент в реанимационную палату вошёл Норм с планшетом в руках. На экране все так же виднелись лица Ронал и Тоновари.
— Ао’нунг, сын мой, — начала Ронал, ее голос звучал непривычно строго. — Цирея вернулась ни с чем. Живой воды у нее нет.
Лицо Тоновари помрачнело.
— Она ослушалась моего прямого приказа? Позорит нашу семью!
Ао’нунг отстранился от Кири, в его глазах вспыхнул гнев.
— Она знала, как это важно для Кири! Как она могла?! Я больше не верю ей.
Норм опустил голову, чувствуя бессилие в этой ситуации. Надежда, пусть и слабая, на спасение Кири, казалось, угасала с каждой минутой.
Тут пришла Цирея.
— Мама, папа, как вы можете? Я пыталась защитить живую воду от Ли’ет! Но она слишком сильная! Ао’нунг, как там Кири? — рифовая на’ви посмотрела на экран планшета. Но из-за слов дочери Ронал и Тоновари, включая Ао’нунга, разозлились ещё больше, ибо Цирея не смогла отстоять живую воду, в которой так отчаянно нуждалась Кири.
— Ты не оправдала моих надежд, Цирея! — прорычала Ронал, её глаза метали молнии. — Ты подвела не только Кири, но и весь наш клан! Эта Ли’ет теперь торжествует, зная, что ты не смогла защитить то, что должно было принадлежать Кири!
Тоновари нахмурился, его голос был полон разочарования.
— Ты ослушалась моего приказа, Цирея. Ты должна была защитить живую воду любой ценой. Теперь, из-за твоей некомпетентности, мы можем потерять Кири.
Цирея опустила голову, чувствуя себя раздавленной под тяжестью вины и гнева родных.
— Я… я пыталась, — прошептала она, — Ли’ет была слишком сильна… Я не смогла… Простите меня.
Ао’нунг сжал кулаки, его тело дрожало от гнева и отчаяния.
— Ты не понимаешь, Цирея! Кири — это все для меня! Как ты могла так поступить? Я верил в тебя, я думал, что ты сделаешь все, чтобы помочь ей!
Цирея вышла из маруи семьи Салли.
— Ронал, — Тоновари, обратился к жене, — Кири — твоя ученица и будущая тсахик нашего клана, мы не можем её просто так потерять, мы должны что-то сделать.
— Ты абсолютно прав, Тоновари. Кири — наша будущая тсахик, она слишком дорога для нас. Мы не можем позволить ей угаснуть.
— Ао’нунг, — Ронал повернулась к планшету, её взгляд смягчился, — я понимаю твою боль и отчаяние. Кири — моя ученица, и я отношусь к ней, как к дочери. Я обещаю тебе, я сделаю всё возможное, чтобы вернуть её к жизни. Мы не сдадимся. Я лично отправлюсь на поиски других способов, если потребуется, я нырну в самые глубокие океаны Пандоры и найду то, что спасёт её.
Тоновари кивнул, подтверждая слова жены.
— Мы подключим всех наших соплеменников, обратимся к древним знаниям, ко всем духам океана. Кири — часть нашего клана, и мы будем бороться за неё до конца.
Ао’нунг, услышав слова поддержки и обещания родителей, почувствовал, как в его сердце рождается новая надежда. Он опустился на колени рядом с постелью Кири, снова взяв её холодную руку в свою.
— Я верю вам, мама, папа, — прошептал он, — я знаю, что вы сделаете всё возможное. Я буду ждать её. Сколько потребуется.
На этом связь оборвалась, в этот момент Ао’нунг обратил внимание на монитор, который следил за жизненными показателями его невесты, и увидел что розовая полоса немножко заполнила пространство, то есть она сдвинулась с места. Ао’нунг подозвал к себе Норма.
— Норм, смотри, розовая полоса немного сдвинулась вверх, что это может значить?
Доктор Спеллман посмотрел на монитор и на его лице появилась улыбка.
— Кажется, у нас хорошие новости, Ао’нунг, — Норм лучезарно улыбнулся. — Это говорит о том, что розовая субстанция, жизненно важная для Кири, начинает восстанавливаться. Вероятно, она скоро выкарабкается из комы.
Ао’нунг с облегчением выдохнул. Вот уже месяц прошел наон провел в напряжении, наблюдая за состоянием Кири. Каждый час казался вечностью. Он не мог представить себе жизнь без нее.
— Ты уверен, Норм? — с надеждой спросил Ао’нунг. — Не хочу строить иллюзий, но это действительно хорошие новости?
— Абсолютно уверен, — подтвердил Норм, похлопав его по плечу. — Конечно, процесс восстановления может занять время, но это определенно шаг в правильном направлении. Кири сильная, она обязательно справится. Нам остается только ждать и верить. И продолжать поддерживать ее любыми способами.
Ао’нунг благодарно кивнул. Слова Норма придали ему сил и уверенности. Он снова взглянул на монитор, на робкое движение розовой полосы, и в его сердце затеплилась надежда. Кири вернется. Он это знал. Ао’нунг решил без промедления сообщить эту новость родителям, благо он носил на шее прибор связи, нажал на кнопку и связался с мамой. Ронал занималась своими делами, когда прибор связи у неё на шее запищал, тсахик нажала на кнопку и ответила:
— Ао’нунг, сын мой, в чём дело?
— Мама, у меня хорошие новости!
— Говори, Ао’нунг, я слушаю. Что случилось?
— Кири… она… становится лучше! Норм говорит, розовая жидкость в её организме начала восстанавливаться. Она возвращается, мама!
Ронал замерла, не веря своим ушам. Её сердце, измученное тревогой за девочку, воспрянуло. Кири стала им как дочь, и её болезнь была для всех большим ударом.
— Это правда, сын? Ты уверен? — в голосе Ронал слышалось неприкрытое волнение.
— Да, мама! Я сам видел. Полоса на мониторе двигается. Норм говорит, это хороший знак. Он думает, Кири скоро очнётся.
Ронал поспешно отключила связь и, не теряя ни секунды, направилась к мужу. Тоновари как раз заканчивал тренировку с молодыми воинами клана, его мощная фигура возвышалась над ними, когда Ронал подплыла к нему, задыхаясь от волнения.
— Тоновари! — воскликнула она, привлекая его внимание.
— Что случилось, Ронал? — в его голосе звучала легкая обеспокоенность.
— У меня новости о Кири, — произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе. — Ао’нунг говорит, ей становится лучше. Норм заметил признаки восстановления.
Тоновари нахмурился, но в его глазах промелькнула надежда.
— Ты уверена? Это не может быть ошибкой?
— Ао’нунг видел это своими глазами, — ответила Ронал. — Розовая жидкость в её организме восстанавливается. Она возвращается, Тоновари.
Вождь Меткайина на мгновение замер, обдумывая услышанное. Затем его взгляд стал решительным.
— Мы должны сообщить об этом Джейку и Нейтири, — сказал он. — Эта новость придаст им сил. Они отчаянно нуждаются в надежде.
Тоновари отдал распоряжение одному из воинов позвать Джейка и Нейтири, а сам обнял Ронал, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Кири была частью их семьи, и ее возвращение было настоящим чудом.
Джейк и Нейтири прибыли быстро, их лица были испещрены тревогой и усталостью. Тоновари, не теряя времени, поделился новостью. Сначала они смотрели недоверчиво, словно боясь поверить в чудо. Но когда Ронал подтвердила слова мужа, в их глазах засияла надежда, затмевающая даже глубокую скорбь.
Нейтири прижала руки к груди, словно боясь, что хрупкая надежда ускользнет. Джейк же просто прикрыл глаза, позволяя облегчению волной прокатиться по телу. Они оба знали, что путь к полному выздоровлению Кири будет долгим и трудным, но сейчас, в этот момент, им было достаточно знать, что есть шанс.
Тоновари положил руку на плечо Джейка, выражая невысказанное сочувствие и поддержку. Он понимал, как тяжело им было все это время. И как важна для них эта маленькая, но такая значимая победа.
Макс Патель и Астрид Линдгрен пришли в современную лабораторию, дабы ещё раз проверить анализы Кири. Пока другие медики занимались лечением заражённых лихорадкой, Норм, Макс и Астрид пристально следили за состоянием Кири, но иногда проверяли анализы заражённых лихорадкой процентов. В лаборатории было множество оборудования и стеклянной посуды. Центральную часть помещения занимает длинный стеклянный стол, на котором аккуратно расставлены многочисленные химические сосуды и инструменты.
Слева на переднем плане находится большой белый микроскоп с черными деталями. Он имеет массивное основание и прорезиненные ручки для фокусировки, а также столик для размещения препаратов. Позади первого микроскопа, ближе к левому краю изображения, расположен еще один микроскоп, который стоит глубже в пространстве комнаты и повторяет форму и конструкцию первого, но виден менее отчетливо из-за перспективы.
Рядом с микроскопами, непосредственно перед ними, стоит стеклянная подставка с шестью пробирками, которые пустые и чистые. Далее по направлению к центру и правой части изображения выстроена целая коллекция лабораторной посуды: есть две круглодонные колбы, внешне напоминающие сосуды для химических реакций, измерительные цилиндры, конические колбы Эрленмейера, маленькая мензурка и пара колб различной формы. Все сосуды прозрачные, некоторые частично наполнены бесцветной жидкостью, создавая красивое светоотражение на столе, что подчеркивает их чистоту и стеклянную текстуру. Поверхность стола гладкая и глянцевая, отражает все предметы, создавая ощущение стерильности и порядка.
Ещё правее стоит штатив для проведения лабораторных опытов: на металлических стойках закреплены пипетка, бюретка и ещё одна узкая высокая колба. В некоторых трубках можно заметить жидкость. Стойка металлическая, с креплениями чёрного цвета, добавляя немного контраста в сдержанную палитру помещения.
На заднем плане видна большая часть лаборатории: элегантные современные шкафы из стекла и металла с прозрачными дверцами, за которыми аккуратно расставлены различные колбы, банки и флаконы. Справа на стене установлены держатели для пробирок с синими резиновыми вставками, предназначенные для сушки лабораторной посуды. Многие из этих держателей пусты, но некоторые держат отдельные пробирки.
Интерьер выполнен в светлых, холодных оттенках: преобладают белый, голубой, серебристый и бирюзовый цвета. Пол часто выглядит белым или серым, потолок — белый с прямоугольными световыми панелями, размещёнными сеткой, что создаёт равномерное и яркое освещение во всей комнате. Стены украшены большими окнами или панелями из матового стекла. Ощущается стерильность и полное отсутствие беспорядка.
На дальнем плане кое-где можно видеть лабораторное оборудование — компьютеры, маленькие приборы или мониторы, а также другие лабораторные столы. Весь интерьер очень стерильный и аккуратный; пространство уютно заполнено техникой, но ничего нет лишнего — всё выглядит логично и функционально. Этот интерьер ассоциируется с миром науки, исследований, важными открытиями и строгим соблюдением лабораторных норм.
Астрид Линдгрен ещё раз проверила анализы крови Кири и с удивлением обнаружила, что лейкоциты стали вести себя более активно, не так, как при самом первом анализе, когда они практически не шевелились. Астрид позвала к себе Макса и показала ему движение лейкоцитов в крови. Макс был крайне удивлён, когда увидел, что лейкоциты в крови Кири снова начали двигаться: кровь снова дрейфовала, и лейкоциты перемещались.
Как раз в этот момент в лабораторию забежал взволнованный Норм, на лице учёного светилась ободряющая улыбка. Макс и Астрид были в замешательстве, что так порадовало их коллегу и друга? Норм, с явным оптимизмом на лице, подошёл к коллегам и сказал:
— Макс, Астрид, у меня хорошие новости: динамика Кири стала положительной. Эта розовая жидкость потихоньку начала восстанавливаться в её организме. Сегодня утром я ещё раз заходил в реанимацию, и всё подтвердилось — жидкость потихоньку восстанавливается.
— Невероятно! — выдохнул Макс, глядя на пляшущие на экране лейкоциты. В его глазах вспыхнула надежда, но тут же омрачилась тревогой. — Это… это замечательно, Норм, — продолжил он, стараясь обуздать рвущийся наружу восторг. — Но мы должны быть осторожны. Мы видели, как всё менялось в худшую сторону в мгновение ока. Если эта розовая жидкость снова остановится, если процесс восстановления прекратится… ты знаешь, что будет.
Астрид молча кивнула, в её взгляде читалась та же смесь надежды и страха. Она понимала, что Макс прав. Радоваться рано. Слишком много раз их надежды разбивались о жестокую реальность.
— Я понимаю, Макс, — ответил Норм, его оптимизм немного померк. — Но это первый реальный прогресс. Мы должны ухватиться за эту возможность. Мы должны сделать всё, чтобы помочь Кири. Она заслуживает шанс.
Макс вздохнул и устало протер глаза. Он знал, что Норм прав. Они не могли сдаться. Не сейчас, когда забрезжил лучик надежды. Кири, эта удивительная девочка, гибрид аватара и на’ви. Но несмотря на происхождение, Джейк и Нейтири очень любят свою дочь.
— Мы не можем просто так сдаться, — сказала Астрид, её голос был полон решимости. — Кири — не только дочь Джейка и Нейтири, она также тсакарем Ронал и будущая тсахик клана Меткайина. Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы вывести её наконец из этого ужасного состояния. Бедняжка Кири уже месяц лежит подключённая к аппаратам жизнеобеспечения. Я представляю, как сейчас тяжело её семье; они хоть виду и не подают, но я чувствую их внутреннее напряжение, мы все переживаем за Кири. Но Ао’нунгу сейчас тяжелее всех нас, он любит Кири больше жизни.
Позже все вернулись к своей работе: Макс и Астрид продолжили изучать анализы крови Кири, чтобы окончательно убедиться в том, что им не померещилось — лейкоциты действительно дрейфуют в жидкостях организма. Норм пошёл в помещение с мониторами, чтобы оттуда понаблюдать за состоянием Кири и убедиться в том, что розовая жидкость действительно начала восстанавливаться в организме девушки. Пока что Норм и его коллеги не спешили говорить Мо’ат, Ингрит, Амели, Туктирей и Нетейаму о том, что у Кири наступила положительная динамика — для начала учёным необходимо было убедиться в этом окончательно, чтобы не обрушить и без того хрупкие надежды родственников девушки. Норм пришёл в современную комнату для видеонаблюдения, расположенную в помещении Адских Врат. Прямо посередине помещения находился большой рабочий стол с массивным количеством мониторов, которые занимали практически всю стену перед рабочим местом. Всего можно было насчитать не менее пятнадцати экранов, расположенных в несколько рядов: три главных больших монитора наверху по центру, два по бокам от них чуть ниже, восемь экранов среднего размера образовывали нижний ряд, а вдоль рабочего стола располагались ещё небольшие мониторы. Норм сел в рабочее кресло, которое стояло прямо перед столом, и подключился к аппаратам, которые следили за жизненными показателями Кири. Как только Норм запустил нужную функцию, на главный монитор сразу же передались все данные, которые отображались на аппаратах. К своему большому облегчению, Норм увидел, что розовая жидкость действительно начала восстанавливаться в организме Кири. Монитор отчётливо показывал, что маленькое пространство, похожее на батарейку, медленно заполняется нежно-розовым цветом, а это означает, что жизненная энергия Кири потихоньку восстанавливается. Похоже, Макс был прав, и после того, как Кири получила дар исцеления, её организм перестроился и начал вырабатывать вот эту нежно-розовую субстанцию, с помощью которой девушка стабилизирует состояние пациентов, но эта же самая нежно-розовая жидкость теперь является для Кири источником жизненных сил, и когда она стабилизирует состояние больных, то отдаёт частичку своей энергии. В обычных условиях организм успевал вырабатывать эту жидкость, и жизни девушки ничего не угрожало, а в этот раз Кири переоценила свои возможности и отдала слишком много своей энергии, когда стабилизировала состояние заражённых лихорадкой.
Окончательно убедившись в том, что динамика Кири действительно стабильная, Норм немедленно побежал к Максу и Астрид, чтобы сообщить им о том, что Кири скоро вернётся. Астрид и Макс сидели в комнате отдыха и пили чай с лимоном, также с ними были Мо’ат, Ингрит, Амели, Туктирей и Нетейам, а вот Ао’нунга не было: рифовый принц в очередной раз пошёл в пятую реанимацию, чтобы навестить свою любимую.
— Друзья мои! Я должен вам сообщить радостную весть! Динамика Кири стабилизировалась! Розовая жидкость восстанавливается! Она возвращается к нам! — выпалил Норм, задыхаясь от быстрого бега.
Мо’ат закрыла глаза и глубоко вздохнула, благодаря Эйву за милосердие. Нетейам обнял Амели, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. Туктирей запрыгала от радости, предвкушая скорую встречу с сестрой. Астрид и Макс переглянулись, в их глазах стояли слезы облегчени. В это же время Ао’нунг, сжимая в руке цветок люминесцентной орхидеи, робко вошёл в стерильную палату. Кири лежала с кислородной маской на лице, подключённая к множеству трубок, но её лицо казалось спокойнее, чем обычно. Он тихонько присел рядом, боясь нарушить её покой. Он коснулся её руки своей, и в этот момент почувствовал едва заметное движение пальцев. В его сердце вспыхнула искра надежды, жарче солнца. Он знал, что она вернётся к нему, к ним всем. Он будет ждать столько, сколько потребуется. Его любовь была её якорем, его вера — её маяком.
— Кири… — прошептал Ао’нунг, и голос его дрожал от волнения. — Ты слышишь меня? Мы все ждем тебя. Я жду тебя.
Но ответа не последовало, лесная на’ви продолжала лежать и ни на что не реагировать, аппараты всё также ровно пикали и поддерживали жизнь Кири. Ао’нунг обратил внимание на самый главный монитор и с удивлением обнаружил, что розовая жидкость заняла почти половину чёрного пространства, а это значит — динамика действительно положительная и его любимая скоро снова будет с ним. Ао’нунг в реанимации тоже мог находиться без маски, ибо и там были установлены специальные генераторы, которые подавали воздух пригодный как для людей, так и для на’ви. Ао’нунг нежно погладил её руку, чувствуя, как под его пальцами бьётся хрупкий пульс жизни.
«Вернись ко мне, Кири, прошу тебя. Ты нужна нам всем, а мне… мне ты нужна больше всего на свете», — мысленно молил он, не смея нарушить тишину реанимационной палаты.
Ао’нунг не мог сдержать слез, катившихся по его щекам. Слезы надежды, слезы безмерной любви, словно солёные ручьи, текли по щекам Ао’нунга. Он прижал к своим губам тыльную сторону ее ладони, чувствуя под своей кожей едва уловимое тепло. Но вскоре время посещения подошло к концу, и Ао’нунгу пришлось уйти. Сын Тоновари нехотя встал со стула, потом наклонился к Кири и поцеловал свою любимую лесную нимфу в лоб и положил ей на грудь цветок. Подходя к двери, Ао’нунг ещё раз бросил краткий взгляд на свою невесту, а потом, скрепя сердце, вышел из реанимации, в коридоре он встретил Норма. Учёный сразу увидел грустное выражение лица парня, а потому поспешил его приободрить.
— Ао’нунг, не переживай, динамика Кири стабильная, а значит высока вероятность того, что она скоро выйдет из комы.
— Я на это только и надеюсь, что она выйдет из комы. Мне её очень не хватает.
Макс шёл по длинному коридору, который тянется от переднего края фотографии далеко к закрытым дверям в самом конце. Пол выложен светлой бежевой плиткой с двумя параллельными полосами из светло-серых и тёмно-серых квадратных плиток, которые ведут вдоль коридора и визуально направляют взгляд к дверям на дальнем плане. Слева вдоль стены установлены металлические скамьи светло-зелёного цвета, предназначенные для ожидания посетителей. Скамьи достаточно длинные и могут вместить нескольких человек. На самом переднем плане видна часть одной скамьи, дальше ещё три-четыре аналогичные лавки продолжаются вдоль стены, уходя в перспективу. Справа ближе к камере стоит белая конструкция — это небольшой стеллаж для документов. Конструкция стеллажа прислонена к стене и частично перекрывает проход, но место для прохода по коридору остаётся достаточно просторным. Возле столика на стене установлена длинная белая лампа или светильник, который не светится. Между столом и стеной видно металлическое ограждение — поручень, закреплённый на уровне пояса по всей длине обеих стен коридора, предназначенный для поддержки людей с ограниченной подвижностью. Двери в конце коридора выполнены из непрозрачного матового стекла с металлическими рамами серо-голубого цвета. На дверях прикреплены информационные листы, объявление или расписание, закреплённые скотчем или на магнитах. Чуть выше дверей расположена синяя вывеска с белыми буквами на русском языке, на которой написано «Клинично-диагностическая лаборатория», указывая, что за этой дверью располагается лаборатория. Над ней размещён зелёный световой указатель с белой стрелкой, которая указывает направо и содержит надпись «ВЫХОД».
Стены окрашены в светло-серый цвет, в некоторых местах присутствуют небольшие пятна, мелкие дефекты и потёртости, часто встречающиеся в общественных учреждениях. Слева на стене, немного ниже потолка, закреплены несколько информационных табличек и вывесок, а также два медленно увеличивающихся по размеру чёрно-белых изображения, скорее всего, это инструкции или схемы эвакуации. Макс зашёл в современную высокотехнологичную лабораторию, где можно было без ошибочно определить анализы пациентов. Помещение выполнено в светлых тонах с преобладанием холодных тонов, главным образом серебристо-стального и голубовато-белого цветов. Стены и мебель создают впечатление чистоты, порядка и высокой технологичности. Вдоль левой стороны изображения, параллельно линии взора, протянулся длинный лабораторный стол с глянцевой светлой поверхностью. На столе расположены различные технические устройства — платы, ноутбуки, сенсорные панели, а также небольшие электронные компоненты. Всё это аккуратно разложено и создает ощущение функциональной рабочей среды. Кроме электронных устройств, на столе расставлены небольшие белые бутылочки, возможно с химикатами, и несколько горшков с зелёными растениями, которые добавляют немного живых красок и уюта в высокотехнологичный интерьер. Вдоль всей стены за рабочим столом визуализированы большие виртуальные экраны с различной цифровой информацией. Это голографические панели или проекции, выполненные в неоновых голубоватых цветах. На них изображены схемы микросхем, диаграммы, тексты на английском языке и надписи «AI», указывающие на искусственный интеллект как одну из ключевых тем работы в этом помещении. На экранах видны сложные схемы, строки данных, графические элементы, которые сложены в информативные окна и панели. На заднем плане, в углу помещения, расположен ещё один экран с цифровыми данными. Справа от главного стола стоит высокий барный стул с металлической ножкой и круглым сиденьем — он указывает на то, что здесь может находиться человек для работы за столом, однако в данный момент людей в кадре нет. Потолок комнаты высоко поднят, на нём множество вентиляционных труб, проводов и современное освещение, что добавляет индустриального стиля. Комната хорошо освещена — свет холодный, искусственный, что подчёркивает технологичную и даже стерильную атмосферу.
Макс проверил анализы пациентов с помощью технологий ИИ, которые очень точно определили, что лихорадка всё ещё сильна и мутирует. В связи с этим было принято решение переместить нескольких пациентов в закрытый бокс, в частности тех, у кого критическое или крайне тяжёлое состояние. В медблоке Адских Врат ежедневно раздавались стоны и хрипы пациентов; на’ви, которых привезли недавно и которые были в особенно тяжёлом состоянии, немедленно привозили в закрытый бокс, и за ними круглосуточно наблюдали медики в защитных костюмах. А пациентов, у которых, более-менее, состояние стабильное переводили в обычную палату и лечили медикаментозно; делали ингаляции и давали всевозможные препараты от кашля.
В медицинском блоке Адских Врат царила гнетущая атмосфера. Каждый вздох, каждое приглушенное стоны были пропитаны болью и страхом. Норм Спеллман, Макс Патель и Астрид Линдгрен, казалось, слились воедино в своем стремлении облегчить страдания на’ви. Их лица, скрытые за масками защитных костюмов, выражали глубокую печаль и сострадание. Мо’ат, Ингрит и Амели, словно ангелы-хранители, неустанно следили за состоянием каждого пациента, стараясь уловить малейшие изменения.
Нетейам, юный и сильный, не отходил от своих обязанностей, помогая переносить оборудование и поддерживая моральный дух окружающих. Маленькая Туктирей, несмотря на свой юный возраст, чувствовала всю тяжесть происходящего. Она подносила больным воду и помогала бабушке готовить целебные настойки.
В закрытом боксе, где боролись за жизнь самые тяжелые пациенты, каждый час был наполнен напряжением и тревогой. Медики работали не покладая рук, стремясь удержать тонкую нить жизни, связывающую их с этим миром. Они видели страх в глазах на’ви, слышали их слабые стоны и чувствовали их отчаяние. И в каждом их действии, в каждом прикосновении, сквозила надежда и вера в то, что они смогут помочь.
Сострадание было их оружием, а любовь к жизни — их щитом. Они знали, что каждый спасенный на’ви — это победа над болезнью, над отчаянием, над самой смертью. И они продолжали бороться, не теряя надежды, не смотря ни на что.
Астрид, чьи руки обычно были полны уверенности и силы, чувствовала, как они дрожат от усталости и страха. Она видела в глазах умирающих на’ви отражение своей собственной беспомощности, и ее сердце сжималось от боли. Как врач, она привыкла бороться, но здесь, в этом месте, где смерть дышала в затылок, она чувствовала себя маленькой и уязвимой. Мо’ат, чье мудрое лицо обычно излучало спокойствие и уверенность, не могла скрыть слез, катившихся по ее щекам. Она видела в каждом страдающем на’ви частицу своей семьи, своего народа, своей души. Ее молитвы, произносимые шепотом, были полны отчаяния и надежды, обращённые к Эйве, к духу Пандоры, к самой жизни.
И посреди этого хаоса и отчаяния, маленькая Туктирей оставалась символом непоколебимой надежды. Ее невинные глаза, наполненные сочувствием и любовью, были словно лучи света, проникающие сквозь тьму. Она не понимала всего ужаса происходящего, но чувствовала его каждой клеточкой своего маленького тела. И это чувство, эта невинная, безусловная любовь, давала медикам силы продолжать бороться, не смотря ни на что. Потому что в ее глазах они видели отражение будущего, будущего, которое они должны были защитить. Цирея получила-таки прощение брата и родителей, ибо Ронал и Тоновари понимали, что эта Ли’ет обескуражила их дочь, но всё же они были несколько разочарованы в ней, ибо она не смогла доставить живую воду, в которой так нуждалась Кири. А когда Ао’нунг сообщил своей матери по мини-коммуникатору, что динамика Кири улучшается, и жизненно важная для неё нежно-розовая жидкость восстанавливается, тсахик, как и всё племя, воспряла духом, Тоновари также был рад этому известию. Ао’нунг связался с сестрой по мини-коммуникатору и попросил у неё прощение, но его доверие по отношению к сестре пошатнулось. Цирея, как любая любящая сестра, простила своего брата, ведь она понимала, как сильно он переживает за свою возлюбленную, да и сама Цирея очень сильно беспокоилась за Кири. Дочь тсахик ежедневно ходила в бухту предков и молилась Великой Матери, дабы Эйва вернула Кири к жизни. Все остальные члены племени, за исключением Ли’ет и её родителей, также молились богиней о скорейшем выздоровлении их тсакарем, которую они любят и уважают. Ронал решила обмануть Ли’ет, сказав что она согласна её обучать, но на самом деле тсахик не собиралась предавать свою ученицу — Кири те Сули Кирейси’ите, таким образом духовный лидер клана Меткайина хотела избавиться от дочери Рогволода и Заремы. Ронал была абсолютно уверена в успехе своего плана и направилась в маруи этой семьи. Ли’ет сидела на циновке из трав и точила своё копьё, Рогвольд был на охоте, а Зарема была в хижине с дочерью.
Ли’ет глянула на неё.
— Я готова к уроку.
— Очень хорошо, милая, — сказала Ронал.
Зарема удивлённо выпучила глаза, чего это тсахик клана Меткайина вздумала учить её дочь? Ведь женщина знала что тсахик просто без ума от своей «мутанши с демонической кровью», а тут такой поворот?
Жена Рогвольда подошла к тсахик и прямо спросила:
— Ронал, вы чего это? А как же ваша эта… Кири Сули?
— Она мне не нужна! Она фрик!
— Очень хорошо, тогда я оставлю вас наедине с моей дочерью. — Зарема вышла из маруи.
— Садись Ли’ет, уже.
Толстая девушка села, пропорции её тела были гораздо больше, чем у обычной девушки из рифового племени.
— Я готова. А когда у нас с Ао’нунгом будет связь?
— Скоро, девочка моя.
Цирея шла мимо маруи семьи Заремы, но, услышав шум, решила заглянуть туда. Цирея застыла на пороге хижины как вкопанная: её мама обнимала эту мерзавку. Девушке было ужасно обидно за подругу и брата, как мама могла предать свою будущую невестку? Цирея решила немедленно прояснить ситуацию, решительным шагом одна зашла вглубь хижины и направилась прямо к матери и Ли’ет.
— Мама, как же так…?
Ронал оторвалась от Ли’ет и недоуменно посмотрела на дочь, она вывела её на улицу и попыталась всё объяснить.
— Дочка, послушай меня, я бы никогда не предала Кири, я просто…
— Ну-ну.
— Рея, послушай меня… — Ронал попыталась объяснить всё дочери, но она даже не стала её слушать, просто оттолкнула и ушла.
План Ронал удался она и не хотела обучать Ли’ет.
Цирея, сгорая от гнева и разочарования, не могла поверить своим глазам. Все, во что она верила, казалось, рушилось на глазах. Предательство матери жгло ее сердце сильнее, чем самый ядовитый шип морского дракона.
— Как ты могла? — прошипела Цирея, глядя Ронал прямо в глаза.
— Как ты могла так поступить с Кири, с Ао’нунгом? Ты же знаешь, как он относится к Ли’ет!
— Рея, я все объясню, — попыталась оправдаться Ронал, но! Цирея не дала ей договорить.
— Нечего объяснять! Я видела все своими глазами! Ты обнимала ее, ты обещала ей связь с Ао’нунгом! Как ты могла предать свою будущую невестку?!
— Рея, я не предавала Кири! Это все ради нее. Я никогда не одобрю союз Ао’нунга с Ли’ет. Ты же знаешь, что я чувствую к Кири, она как моя дочь. Я просто пытаюсь выиграть время, чтобы защитить нашу семью.
— Хватит! — Цирея отшатнулась от матери, ее глаза наполнились слезами. — Не хочу ничего слышать! Ты лгунья! Ты предала всё, во что мы верили!
Цирея включила прибор связи, который был у неё на шее, и, не говоря ни слова, отвернулась от Ронал. Гудки казались невыносимо долгими. Наконец, брат ответил.
— Рея, в чём дело? Я сейчас навещаю Кири в реанимации.
— Ао’нунг, — голос Циреи дрожал, — ты должен это знать. Мама… она обнимала Ли’ет. Она обещала ей связь с тобой! Она сказала, что Кири ей больше не нужна, что она фрик!
В мини-коммуникаторе повисла тишина. Цирея слышала лишь сбивчивое дыхание брата.
— Ничего, когда моя невеста, моя любимая Кири придёт в себя я ей всё выложу, а маме передай что я в ней разочарован. — голос юноши дрожал от злости.
— Лучше бы ты сам мне это сказал, — прошептала Цирея, оборвав вызов. Слезы градом покатились по ее щекам. Она чувствовала себя преданной, обманутой и совершенно одинокой. Цирея не могла больше оставаться рядом с матерью. Она включила прибор связи на полную мощность и, глубоко вдохнув, попыталась успокоиться. Ей нужно было, чтобы все услышали, что произошло. Нужно, чтобы все знали правду о Ронал. В этот момент раздался оглушительный крик Ао’нунга, прорвавшийся сквозь мини-коммуникатор тсахик на её шее.
— Мать! Как ты могла?! Кири — моя жизнь, моя будущая жена! Ты знаешь, как я отношусь к Ли’ет! Как ты могла даже подумать о том, чтобы обнимать ее?! Ты опозорила наш клан, нашу семью! Я никогда тебе этого не прощу!
— Сынок, я делала это специально, чтобы эта змея наконец-то отстала от вас с Кири, и вы наконец смогли спокойно готовиться к помолвке. Ты же знаешь всеобщую традицию кланов: сначала между молодыми помолвка, а тсахейлу уже потом, — тихо проговорила Ронал в свой мини-коммуникатор.
Ао’нунг был вне себя от ярости. Слова матери, хоть и сказанные тихо, эхом отдавались в его голове. «Змея», «помолвка», «традиции» — всё это казалось пустым звуком на фоне состояния Кири. Он бессильно сжал кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием. Принц совершенно не обращал внимания на окружающую его атмосферу. Ао’нунг никак не мог поверить, в то что его мама предала любовь всей его жизни.
Ао’нунг продолжил сидеть у постели возлюбленной, Кири была по-прежнему подключена к аппаратам, которые следили за её состоянием. Ао’нунг наклонился и поцеловал свою невесту в лоб. Синяя кожа на’ви была холодной, но он чувствовал, как жизнь постепенно возвращается в ее тело. Кири слегка сжала его руку. Это было почти незаметно, но Ао’нунг почувствовал это всем сердцем. Парень глянул на мониторы и увидел, что розовая жидкость начала восстанавливаться быстрее, чем это было в первые дни положительной динамики.
Ао’нунг, собрав всю свою волю в кулак, прикоснулся к мини-коммуникатору на шее.
— Мать, ты не права.
Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе.
— Когда моя Кири поправится, когда мы покончим с этой лихорадкой и вернёмся на рифы, я сам объявлю о нашей помолвке.
Его голос звучал твёрдо, несмотря на бурю эмоций, бушующих внутри.
— Это будет мой выбор, моё решение, и никто не посмеет мне указывать.
— Сынок, я никогда бы не предала твою невесту, я люблю Кири, как собственную дочь, это был мой план, который должен был её обезопасить, я хочу избавить дочь Джейка Салли и твою невесту от этой змеи Ли’ет. — проговорила Ронал.
— Твой план обернулся катастрофой, мать! — прорычал Ао’нунг в коммуникатор, — Ты хоть представляешь, что теперь подумают соклановцы? Все будут шептаться, что тсахик Меткайина благословила связь между мной и Ли’ет! Ты хотела защитить Кири, а в итоге выставила ее на посмешище!
Ао’нунг чувствовал, как гнев захлёстывает его с новой силой. Он представил себе лица соплеменников, полные осуждения и сплетен. Как он сможет смотреть в глаза Кири после этого? Как он сможет доказать ей свою любовь и преданность, когда все вокруг будут считать, что он готов предать ее ради Ли’ет?
— Ты говоришь о традициях, о помолвке, — продолжил Ао’нунг, — Но ты сама растоптала все наши обычаи своим необдуманным поступком! Ты должна была поговорить со мной, а не плести интриги за моей спиной! Теперь мне придется расхлебывать последствия твоего «гениального» плана!
С этими словами Ао’нунг включил прибор связи. В этот момент ему хотелось бы только рядом с любимой, в этот момент он почувствовал как Кири ещё сильнее сжала его ладонь.
— Любовь моя, я здесь, я всегда буду рядом с тобой, — прошептал Ао’нунг.
Ао’нунг не мог поверить своим глазам. Неужели Кири действительно чувствует его? Неужели её сознание, хоть и заключённое в хрупкое тело, ощущает его присутствие, его любовь? Это казалось чудом, невероятным проявлением связи, которая существовала между ними. В его сердце затеплилась надежда, что она скоро вернется к нему, что они смогут преодолеть все трудности вместе.
В реанимацию вошёл Норм.
— Как дела, Ао’нунг? Как Кири? — спросил он, оглядывая приборы, подключенные к телу девушки.
— Ей лучше, Норм. Ты только посмотри, — Ао’нунг указал на монитор. — Розовая жидкость восстанавливается быстрее. И… она сжала мою руку. Я думаю, она чувствует меня.
Норм подошёл ближе, внимательно изучая показания.
— Это хорошие новости, Ао’нунг. Очень хорошие. Похоже, твоя любовь действительно творит чудеса. Держись, парень, она обязательно поправится. Ао’нунг благодарно кивнул, не отрывая взгляда от лица Кири. Он верил, что она вернется к нему. Он чувствовал это всем сердцем. И когда это произойдет, они вместе справятся со всеми трудностями, которые им приготовила судьба. Он будет рядом, чтобы защитить ее от всех бед, даже от собственной матери.
Внезапно Ао’нунг встал, поцеловал Кири в лоб и сказал:
— Дорогая, мне нужно идти работать, а ты набирайся сил. Без тебя победить эту лихорадку очень непросто. — с этими словами и в приподнятом настроении принц вышел из реанимации, направившись в медблок.
Ао’нунг покинул реанимацию, наполненный одновременно надеждой и тревогой. Слова Норма эхом отдавались в его голове, подтверждая, что его. любовь действительно дает Кири силы и она выкарабкается из комы. Но лихорадка была коварна, и каждый новый день приносил новые испытания. Он спешил в медблок, зная, что его помощь сейчас нужнее, чем когда-либо.
В медблоке царила суматоха. Медики в защитных костюмах сновали между койками, осматривая пациентов и вводя лекарства. Мо’ат, с её лицом полным мудрости по-прежнему варила настойки и помогала ставить капельницы пациентам. Травы, которые присылает Ронал просто не имеют цены, они хорошо смешиваются с теми лекарствами растениями, что были собраны на территории клана Оматикайа.
Ао’нунг заметил Нетейама, помогающего Максу Пателю передвигать кислородные баллоны. Их взгляды встретились, и в глазах Нетейама он увидел поддержку и понимание. Он знал, что может рассчитывать на своего друга, несмотря ни на что.
Ао’нунг подошёл к Астрид Линдгрен, работавшей с диагностическим оборудованием.
— Есть ли какие-нибудь изменения? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Астрид покачала головой:
— Пока нет, Ао’нунг. Но мы делаем все возможное. Важно, чтобы лихорадка не начала набирать новые силы, иначе положение будет просто безнадёжным.
Ао’нунг кивнул, понимая, что сейчас он должен быть сильным не только для Кири и, но и для всего клана. Он направился к выходу, готовый принять любой вызов, который бросит ему Пандора. Когда наступил обеденный перерыв медсестры сидели в просторной комнате отдыха с округлыми формами и гладкими поверхностями. Стены и потолок белого цвета с мягкой подсветкой. Вдоль стен расположены большие круглые окна, через которые видно небо. В центре помещения находятся ряды современных кресел, похожих на офисные, с белыми обвилками. Пол блестящий, отражающий свет. Это были редкие моменты когда можно было посидеть в тишине, но всё же пациенты не остались без присмотра, ибо компьютеры, на которых было изображение с камер видеонаблюдения были повсюду, и медсёстры могли наблюдать за пациентами даже на расстоянии.
Выйдя на свежий воздух Пандоры, Ао’нунг ощутил, как прохладный ветер с гор Аллилуйя окутывает его, словно лёгкий прозрачный кокон, и вместе с ветром уносились дурные чувства, оставляя место для новых надежд и приятных ощущений. Принц Меткайина вдохнул полной грудью и почувствовал, как его лёгкие наполняются свежестью и прохладой. Вместе со свежим воздухом у Ао’нунга появилась новая надежда на то, что Кири совсем скоро выкарабкается из комы и снова будет рядом с ним; эта мысль была словно яркий лучик света, поселившийся в душе Ао’нунга. Парень с удовольствием осматривал окрестности территории Адских Врат и встретил Туктирей, которая была в компании учёных. Увидев Ао’нунга, Туктирей подбежала к нему и крепко обняла. В её маленьких, но сильных объятиях чувствовалась такая искренняя любовь и поддержка, что на глаза навернулись слезы. Он прижал её к себе, вдыхая запах водорослей и соли, такой родной и успокаивающий. Тук была словно маленькое солнышко, разгоняющее тучи отчаяния.
— Ао’нунг, как Кири? Я скучаю по своей старшей сестре, — сказала маленькая на’ви.
— Туктирей, — прошептал Ао’нунг, подхватывая её на руки. Её хрупкое тельце казалось невесомым в его руках. — Кири становится лучше с каждым днём.
Он крепче прижал Тук к себе, чувствуя, как её маленькое сердце бьётся рядом с его собственным.
— Она сильная, как и ты. Я уверен, что она скоро проснётся и снова будет с нами. Она очень скучает по тебе.
Ао’нунг замолчал, всматриваясь в большие, полные надежды глаза Туктирей. Ему хотелось оградить её от боли и страха, которые терзали его самого. Он знал, что Кири — это не только его надежда, но и свет для всей их семьи.
— Мы все очень ждём её, Тук, — тихо сказал Ао’нунг, целуя девочку в макушку. — И ты должна быть сильной, как она. Вместе мы сможем пережить всё.
— Ао’нунг, ты ведь любишь мою сестру, и Кири — твоя невеста, — заметила девочка, она всё понимала, несмотря на свой юный возраст.
Ао’нунг широко раскрыл глаза от удивления, но потом ответил:
— Тук, ты такая наблюдательная, — Ао’нунг мягко улыбнулся. — Да, Кири — моя невеста, хотя мы еще не объявили об этом официально. Это правда. Она занимает особое место в моем сердце, и я не представляю своей жизни без нее.
Он замолчал, собираясь с мыслями, чтобы подобрать правильные слова для маленькой Тук. Ему хотелось, чтобы она поняла всю глубину его чувств, но в то же время не испугалась их.
— Когда Кири поправится, и мы все вместе вернемся в клан Меткайина, я объявлю о нашей помолвке перед всем народом, — наконец произнес Ао’нунг, глядя Тук прямо в глаза. — Мы станем семьей, Тук. Ты станешь моей младшей сестрёнкой.
— Но сначала мы должны помочь бабушке победить лихорадку.
— И тут ты права, Тук, мы должны победить эту страшную болезнь.
Ао’нунг крепче обнял девочку, чувствуя, как её маленькое тело расслабляется в его руках. Ао’нунг знал, что слова о помолвке и будущем браке сейчас важны для Тук, чтобы почувствовать уверенность и стабильность, которых ей так не хватает в эти трудные времена. Он поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы защитить и поддержать Кири и её семью, став для них надежным другом и верным союзником.
Нетейам и Амели пришли в лабораторию, где находились многочисленные панели управления, консоли и электронные приборы, расположенные вдоль стен по обе стороны помещения. Центральное место занимало белое вращающееся кресло на колесиках, стоящее немного ближе к дальнему концу комнаты. Позади кресла виднелся большой круглый световой элемент с розовой подсветкой, встроенный в стену, что создавало ощущение технологичности и современности. В цветовой гамме помещения преобладал белый цвет, дающий чувство чистоты, стерильности и минимализма, но в то же время пространство было насыщено мягким розовым и красным неоновым светом, исходящим от элементов декора и приборов. Этот красновато-розовый свет отражался в глянцевом полу и на лаконичных поверхностях оборудования. Текстуры помещений и оборудования были преимущественно гладкие, глянцевые и хорошо отражающие свет. На стенах и консолях размещались многочисленные экраны, круглые регуляторы, кнопки и лампочки-индикаторы, некоторые из которых светились красным или белым светом. В левой части комнаты были заметны выдвижные панели и устройства, похожие на старые принтеры или научные инструменты для сбора данных, хотя всё это было выполнено в очень современном и компактном стиле. В другой части лаборатории находился большой стол.
Этот стол сделан из стекла и на нём всё необходимое оборудование: на столе стоят колбочки, пипетки, пробирки и большой компьютер с базой данных. Нетейам, обычно такой уверенный и невозмутимый, почувствовал, как по спине пробегает холодок. Лаборатория дышала каким-то отстранённым, механическим спокойствием, которое давило на него. Он украдкой взглянул на Амели. В ее глазах плескалось то же самое — смесь любопытства и тревоги, как будто они вошли в святилище, где были бессильны перед чем-то гораздо большим и сложным.
Амели осторожно шагнула вперед, будто боясь нарушить эту звенящую тишину. Она коснулась кончиками пальцев холодной поверхности стола, словно пытаясь установить связь с этим местом, понять его предназначение. В ее прикосновении читалась одновременно надежда и страх — надежда на то, что здесь они найдут ответы, и страх перед тем, что эти ответы могут оказаться слишком тяжёлыми.
Нетейам подошёл ближе к креслу, его взгляд задержался на круглом розовом светильнике. Он казался каким-то гипнотическим, манящим, но в то же время отталкивающим своей искусственностью. Внутри что-то болезненно сжалось, предчувствуя, что это кресло, этот свет — ключ к чему-то очень важному, но одновременно и к чему-то утраченному.
Тишина давила на них, словно тяжелый груз. В ней слышались отголоски чьих-то надежд, чьих-то мечтаний, чьих-то отчаянных поисков. Нетейам чувствовал, как эта лаборатория, с ее стерильностью и технологическим блеском, пропитана чьей-то болью, чьей-то жертвой. И он понимал, что им придется прикоснуться к этой боли, чтобы найти способ как победить эту страшную лихорадку. По поручению Макса, Нетейам и Амели тестировали новое оборудование, проверяя на нём анализы, эту лабораторию открыли совсем недавно. Новое оборудование с ИИ может без ошибочно определить хороший или плохой анализ у пациентов, и вот сейчас Нетейам и Амели пришли в новую лабораторию, чтобы протестировать новые технологии с искусственным интеллектом.
Нетейам медленно обошел кресло, рассматривая его со всех сторон. Сыну Джейка нравилось быть на базе и помогать друзьям-учёным, но ещё больше его радовало то, что рядом с ним была его прекрасная возлюбленная. Амели тоже очень нравилось находиться в Адских Вратах, конечно сначала название базы её пугало и ассоциировалась с чем-то негативным, но потом девушка поняла, что бояться нечего, а уж вот эта лаборатория, где был розовый цвет, с первого взгляда стала одним из её любимых мест на базе. Внезапно внимание девушки что-то привлекло, и она сделала знак Нетейаму, чтобы он подошёл к ней.
— Нетейам, кажется я нашла подходящую технологию, которая очень точно может определить анализы пациентов, ошибиться тут никак нельзя.
— Хорошо, давай я пока отправлю анализы на проверку в аппарат, а ты поищи в базе данных какую-нибудь новую информацию про эти анализы. Ты знаешь как компьютером пользоваться я тебя всему научил. — ответил парень.
Амели кивнула, её длинные светлые волосы слегка качнулись. Она подошла к большому компьютеру, установленному на стеклянном столе. Пальцы девушки, изящные и ловкие, забегали по сенсорной панели. Нетейам с интересом наблюдал за ней. Ему нравилось, как она сосредоточенно хмурит брови, когда решает сложную задачу. Он чувствовал гордость, вспоминая, как терпеливо учил её пользоваться этой сложной техникой.
— Так, посмотрим, что тут у нас есть, — пробормотала Амели себе под нос, углубившись в базы данных. Экран компьютера засветился множеством графиков, таблиц и непонятных символов. Она умело пролистывала страницы, отсеивая лишнюю информацию. Нетейам отнес анализы к аппарату с ИИ и активировал его. Машина тихо загудела, начав сканирование. Вскоре Амели нашла информацию про эту очень редкую группу крови.
— Нетейам, я нашла информацию про эту редкую группу крови, и кажется поняла почему Макс меня попросил найти информацию про неё.
— Почему же? — спросил старший Салли, глядя в глаза своей возлюбленной.
— Макс попросил меня не просто найти информацию про эту группу крови, он просил меня найти донора с такой же группой, этой пациентке нужно переливание делать, мало того что она подхватила лихорадку в сильной форме и теперь лежит в закрытом боксе, так на неё ещё и напали войны клана Оматикайа, по крайней мере, те, кто не доверяет учёным. Нетейам, это же твой родной клан, ты здесь родился как твой брат и твои сёстры, пусть вы потом переехали на рифы, но поведение ваших бывших соклановцев недопустимо.
Лицо старшего сына Джейка помрачнело, он взял руки Амели в свои, нежно сжал их, а потом сказал:
— Те, кто отвергает помощь добрых людей, недостойны милосердия Эйвы, — ответил Нетейам, его голос звучал глухо из-за маски. — Великая Мать явно отвернулась от них. Бабушка Мо’ат пыталась вразумить взбунтовавшихся, но они и слушать ничего не желали.
Амели вздохнула, её взгляд был полон сочувствия.
— Я понимаю твою злость, Нетейам, но мы должны помочь этой женщине. Она не виновата в том, что её соплеменники повели себя так глупо.
Нетейам кивнул, соглашаясь с ней.
— Ты права. Мы поможем ей. Отправим запрос на донорскую кровь. И я лично поговорю с теми, кто на нее напал.
В этот момент аппарат для сканирования анализов крови запищал и выдал результат на бумажке. Аккуратно вытащив бумажку из отверстия, Амели прочитала содержимое и ужаснулась: кровь этой пациентки была очень густая, что было плохим показателем, нужно было дать разжижающие препараты. Амели подошла к Нетейаму и показала ему результаты.
— Нетейам, у этой пациентки очень плохая кровь, нужно дать разжижающие препараты. Я пойду покажу результаты анализов Максу, и кстати, Я посмотрела по базе данных, оказывается у нас есть ещё несколько пакетов крови четвёртой отрицательной группы, в хранилище осталось буквально пять пакетов.
— Нужно срочно действовать, — сказал Нетейам, нахмурившись. — Я останусь здесь, прослежу за аппаратом, вдруг еще что-то выявится. Ты беги к Максу, покажи ему результаты. И узнай, что с донорской кровью, нужно действовать быстро.
— Хорошо, я мигом, — ответила Амели, ее глаза выражали решимость. Она быстро развернулась и направилась к выходу из лаборатории, ее длинные светлые волосы слегка развевались в воздухе.
Амели вышла из лаборатории и направилась к медицинскому отсеку. Она старалась идти быстро, но в то же время осторожно, чтобы не столкнуться с кем-нибудь в узких коридорах базы. В голове прокручивались слова Нетейама о нападении на пациентку. Ей было больно осознавать, что даже на Пандоре, в этом удивительном и прекрасном мире, есть место для жестокости и ненависти. Войдя в медицинский отсек, она сразу увидела Макса, который стоял у одного из компьютеров и что-то сосредоточенно изучал.
— Макс, у нас проблема, — выпалила Амели, подходя к нему. — Анализы пациентки очень плохие, кровь слишком густая, нужно срочно давать разжижающие препараты. И с донорской кровью тоже не все гладко, осталось всего пять пакетов четвертой отрицательной.
Макс Патель, до этого смотревший в микроскоп, медленно повернулся и посмотрел на Амели, в глазах этой на’ви он увидел тревогу.
— Что значит «очень плохие?» Я только что посмотрел ее показатели, вроде бы все стабильно. И откуда такая спешка?
— При первым осмотре пациентки, я не могла не обратить внимание, что у неё на теле глубокие порезы, которые были явно оставлены ножом. — с уверенностью сказала Амели. — Также мы с Нетейамом обнаружили, что в крови этой женщины есть какое-то опасное вещество, вот оно-то скорее всего и вызывает резкое сгущение. Нужно срочно принять меры, пока не стало поздно. И да, донорской крови почти не осталось, там всего пять пакетов, это тоже большая проблема.
— Черт, ты права, показатели ухудшились буквально за несколько минут. Ладно, с этим разберемся. А что с кровью? Пять пакетов — это критически мало. Я должен немедленно связаться с Нормам, мы вместе что-нибудь придумаем, а ты пока возвращайся в лабораторию может быть ещё какую-нибудь информацию найдёшь, и знаешь, на Пандоре не так давно открылись базы с донорской кровью, вы с Нетейамом должны постараться связаться с ближайшей из них, там тоже работают наши коллеги-учёные, которые также живут в гармонии с на’ви, постарайтесь запросить у них четвёртую отрицательную кровь.
Амели кивнула и побежала назад в лабораторию, где остался Нетейам, а Макс вызвал Норма по коммуникатору и уже через десять минут Спеллман был рядом со своим коллегой и другом. Макс рассказал Норму про ситуацию с нехваткой редкой крови, и тот пришёл в ужас, ибо он знал как важна четвёртая отрицательная кровь для заражённых на’ви, потому что нередко на базу поступают пациенты с наружными повреждениями.
Амели влетела в лабораторию, запыхавшись.
— Нетейам, Макс подтвердил, что нужно срочно вводить разжижающие препараты! И еще… он сказал, чтобы мы связались с ближайшей базой донорской крови. У них там тоже наши ребята, может, у них есть запасы четвертой отрицательной.
Нетейам кивнул, не теряя времени. Он быстро нашел в компьютере контакты ближайшей базы.
— Сейчас посмотрим, что у них там есть, — пробормотал он, набирая номер.
Экран замерцал, и через несколько секунд появилось изображение лица ученого с другой базы.
— Привет, Нетейам! Что у тебя? — спросил ученый.
— Нам срочно нужна кровь, четвертая отрицательная группа. У нас критическая ситуация, пациент с лихорадкой, да еще и ранен. Есть ли у вас что-нибудь? — спросил Нетейам, надеясь на положительный ответ.
Ученый на том конце провода задумался на пару секунд.
— Подожди, сейчас посмотрю… Да, у нас есть несколько пакетов. Штук десять, наверное. Мы можем отправить их с ближайшим транспортом.
Нетейам выдохнул с облегчением.
— Отлично! Отправляйте как можно скорее. Спасибо огромное! — он отключился и повернулся к Амели. — Есть кровь! Десять пакетов. Отправят в ближайшее время.
Амели улыбнулась, ее глаза заблестели от радости.
— Это отличная новость! Теперь у нас есть шанс спасти эту женщину.
— И не только её, — улыбнулся Нетейам, он взял руки Амели в свои, — всех, кто нуждается в этой редкой крови.
Медсестра, как обычно, пришла проверить состояние Кири, вот уже полтора месяца внучка Мо’ат лежала в коме, медики делали всё возможное, чтобы хоть как-то поддержать её здоровье, и учёные тоже принимали в этом активное участие. В конце концов это розовая субстанция начала восстанавливаться в организме молодой на’ви. Положительная динамика не могла не радовать Норма, Макса, Астрид и всех остальных. Сначала медсестра посмотрела на самый главный монитор, который показывал насколько быстро восстанавливается розовая субстанция, пространство было уже практически заполнено нежно-розовым цветом, оставался буквально один мм, и нежно-розовая субстанция полностью восстановится в организме Кири. Ровно через секунду это произошло: аппарат показывал, что нежно-розовая субстанция полностью восстановилась в организме девушки, и в это же мгновение Кири открыла глаза.
— Ну и где я нахожусь? — спросила она.
Медсестра подошла к ней и ответила.
— Кири, ты сейчас находишься в реанимации, ты полтора месяца пробыла в коме. Сейчас лежи и не двигайся, я позову Норма и Макса.
На’ви послушно кивнула, а медсестра побежала за учёными.
Она пришла к ним, в обеденный перерыв.
— Кири пришла в себя.
Норм, Макс и Астрид побежали в реанимацию, когда они туда прибежали, то первым делом принялись осматривать Кири, к счастью розовая субстанция полностью восстановилась и жизни девушки больше ничего не угрожало, но Кири была физически слаба, ей необходимо было восстановить силы и что-нибудь съесть. Астрид помогла девушке сесть на кровать и принесла ей кушать.
— Ей сейчас нельзя есть, — сказал Норм. — Сначала надо водный баланс восстановить.
Астрид не понимающе посмотрела на коллегу.
— Я не понимаю, какой водный баланс? Розовая субстанция восстановилась, что ещё надо?
— Воды ей дать!
Астрид поставила поднос с едой на стол, а потом подошла к кулеру, который был тут же на всякий случай, набрала в одноразовый стаканчик воды и дала его Кири.
— Ну и куда ты столько еды принесла? Ей нельзя столько есть много!
— Заткнись, Норм! Она полтора месяца ничего не ела! Кожа да кости!
Мо’ат, которая проходила мимо реанимации, услышала шум, решила проверить, что там такое. Тсахик Оматикайа направлялась в комнату отдыха, чтобы отдохнуть, но шум, который она услышала, мигом заставил её забыть про усталость.
— Её надо по чуть-чуть кормить, но часто, это так Норм.
— Макс, ты прав, но Астрид похоже ничего не понимает. Кири может вырвать от такого количества еды.
Тут в реанимацию зашла Мо’ат.
— Что здесь происхо… — тсахик оборвалась на полуслове, потому что увидела, что внучка пришла в себя.
Вскоре ей всё рассказали и женщина была счастлива, она пошла к Ао’нунгу.
Ао’нунг и Нетейам были на спортплощадке, там были всевозможные тренажёры: ночная от турника для подтягивания, заканчивая беговой дорожкой, эта небольшая спортплощадка была на улице, парни весело проводили время в дружеской компании, но тут пришла Мо’ат.
— Ао’нунг, Нетейам, у меня для вас отличная новость. — поговорила она.
— Какая новость, тсахик Мо’ат? — спросил Ао’нунг, слезая с турника.
— Кири пришла в себя. — ответила пожилая женщина.
Ао’нунг был вне себя от счастья, услышав что его невеста пришла в себя. Он немедленно отправился в реанимацию.
Ао’нунг прибежал в реанимацию и увидел Макса.
— Макс, можно мне увидеть Кири? Пожалуйста! — взволнованно спросил юноша.
Макс улыбнулся.
— Конечно, Ао’нунг. Только не шумите, ей сейчас нужен покой. Кири, у тебя гость.
— Здравствуй, Ао’нунг, — тихо произнесла Кири, увидев своего жениха.
Ао’нунг, услышав её голос, забыл обо всех предостережениях. Он подбежал к кровати, сел на неё и крепко обнял Кири, стараясь быть нежным, чтобы не причинить ей боли.
— Кири, я так рад, что ты вернулась! Я так сильно волновался! — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы.
— Я тоже рада тебя видеть, Ао’нунг, — ответила Кири, прижимаясь к нему.
Они долго сидели, обнявшись, не говоря ни слова. Слова были не нужны, их чувства говорили сами за себя. Мо’ат наблюдала за ними издалека, её сердце наполнялось теплом, она была счастлива, что её внучка вернулась к жизни. Она знала, что Кири и Ао’нунг будут счастливы вместе, и что их любовь станет надеждой для всех на’ви.
— Кири, я так рад, что ты вернулась, — прошептал Ао’нунг, боясь нарушить тишину. — Я все время был рядом, ждал тебя.
В реанимации повисла трогательная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами ученых, обсуждающих состояние Кири. Мо’ат стояла у двери, наблюдая за воссоединением молодых влюблённых, и в ее глазах стояли слезы радости.
— Ао’нунг, а как там Ронал? Как моя наставница, твоя мама. — спросила Кири.
— Ронал… Она очень переживала, Кири. Вся извелась за эти полтора месяца. Она ведь так тебя любит, считает своей дочерью, — тихо ответил Ао’нунг, его голос дрогнул.
— А ещё… — он замялся, не зная, как сказать правду. — Ей очень грустно из-за Циреи. Она разочаровалась в ней…
Кири нахмурилась, не понимая.
— Что случилось?
— Цирея не выполнила приказ отца. Она не достала живую воду. Эта вода предназначалась для тебя, Кири. Мама надеялась, что она поможет тебе прийти в себя, — Ао’нунг опустил взгляд, чувствуя себя виноватым. — Теперь я не доверяю Цирее… как бы это ни было грустно, она моя сестра. Отец тоже разочарован в ней.
Кири вздохнула. Она знала, как важна живая вода для Ронал и как сильно та хотела помочь ей. Она понимала разочарование в Цирее, но все равно надеялась, что со временем все наладится. Она крепче обняла Ао’нунга, чувствуя его боль и стараясь поддержать его.
Нетейам также был рад тому, что сестра наконец-то очнулась, он подошёл к кровати и нежно погладил сестру по голове.
— С возвращением, Кири, — мягко проговорил он.
Мо’ат стояла в стороне и улыбалась, она была рада тому, что внучка наконец-то снова с ними. Кири, в окружении родных и близких, чувствовала себя самой счастливой на’ви на всей Пандоре.
Ао’нунг, заметив радость и облегчение на лицах присутствующих, вдруг вспомнил о Туктирей.
— Могу я привести Тук? Она места себе не находила, всё время спрашивала о тебе, — с надеждой спросил Ао’нунг, глядя на Кири.
Кири кивнула, и ее глаза наполнились слезами.
— Конечно, приведи ее. Я так соскучилась.
Ао’нунг выскользнул из реанимации и через пару минут вернулся, держа за руку маленькую Туктирей. Девочка, увидев Кири, вырвалась из его хватки и, не обращая внимания на трубки и датчики, кинулась к сестре на кровать.
— Кири! — прокричала она, обнимая сестру так крепко, как только могла. — Я так скучала! Я думала, ты больше никогда не проснешься!
Кири обняла Тук в ответ, чувствуя, как слезы навернулись на глаза.
— Тук, я тоже очень скучала, — прошептала она, целуя девочку в макушку. — Я всегда буду с тобой, слышишь?
Нетейам улыбнулся, глядя на эту трогательную сцену. Он подошёл ближе и обнял обеих сестер.
— Мы все очень рады, что ты с нами, Кири, — сказал он искренне.
Мо’ат подошла к ним и положила руку на плечо Кири.
— Добро пожаловать обратно, внучка, — произнесла она с теплотой. — Мы все тебя очень любим.
Норм нарушил этот радостный момент:
— Простите, что прерываю такой радостный момент, но я должен кое-что сказать Кири, — учёный посмотрел на девушку самым серьёзным взглядом, — Кири, я надеюсь ты уяснила, что тебе нельзя так без конца использовать свой дар? В этот раз мы тебя спасли, хотя нам стоило это немалых усилий, но следующий раз может иметь для тебя летальный исход. Вот это розовая жидкость жизненно необходима тебе, поэтому пожалуйста знай меру для своего дара и не утомляйся.
Ао’нунг, наблюдавший за происходящим с некоторой дистанцией, подошёл к Норму.
— Не волнуйся, — произнес он, глядя ученому прямо в глаза. — Я теперь глаз с Кири не спущу.
Нетейам одобрительно кивнул, положив руку на плечо Ао’нунга. Туктирей, стоявшая рядом с Мо’ат, робко улыбнулась Кири. Она чувствовала облегчение, видя, что ее старшая сестра в безопасности и окружена любовью.
Кири благодарно посмотрела на Ао’нунга, ее глаза наполнились слезами. Она знала, что ей повезло иметь такого преданного и любящего жениха. Она понимала, что ее дар — это одновременно исцеляющая способность и её жизненная сила, и ей нужно научиться в меру пользоваться им ради себя и ради тех, кто ее любит. Нетейам схватил свой мини-коммуникатор, надел его себе на шею и включил, через некоторое время из устройства донёсся голос Джейка:
— Сын, что случилось? — спросил бывший морпех, его голос звучал напряжённо, — что-то с Кири?
Нетейам сделал вдох-выдох и сказал:
— Отец, Кири пришла в себя!
Из динамика послышался шум, а затем радостный крик Нейтири.
— Моя дочь! Она жива! О, Эйва, благодарю тебя! — Ее голос дрожал от счастья. — Ма’жейк, я сейчас же пойду к Ронал и скажу ей, что её ученица жива и здорова! — с этими словами Нейтири пулей побежала к маруи вождя и тсахик.
Нейтири бежала, словно ветер, её длинные косы развивались на ветру. Несмотря на то, что жена Джейка была беременна, она продолжала бежать, ибо знала как важна эта новость для Ронал. Нейтири достигнула маруи оло’эйктана и тсахик, постучала, но практически сразу, не дождавшись разрешения, ворвалась внутрь и сообщила тсахик радостную весть. Ронал была очень рада, что Великая Мать услышала её молитвы и теперь жизни её любимой тсакарем ничто не угрожает. Ронал лично связалась с сыном по его коммуникатору и сказала тёплые слова, которые были адресованы не только Кири но и всем тем кто боролся за её жизнь. Теперь Кири была вне опасности, но борьба с коварной болезнью ещё не окончена.
